28. Взращенный волками

Почти до самого конца года ничего особо примечательного в жизни Роско и Лиланда не произошло. Таинственный убийца больше не напоминал о себе.

Единственное необычное событие имело место, когда Лиланд, надев маску Ларри Линдсея, потащил Роско на концерт Барри Богемного. Друзья стояли перед входом на стадион, ожидая начала шоу, как вдруг одно лицо в толпе привлекло внимание Гарана.

- Эрик...

- Ты что-то сказал? – переспросил Лиланд.

- Там Эрик! - изумленно повторил Роско и, активно работая локтями, проложил себе путь к внезапно восставшему из мертвых брату.

- Рокки, ты пьян, что ли? – перекрикивая шум, спросил Лиланд, пытавшийся не отстать от него в толпе.

Гаран нагнал брата и окликнул:

- Эрик!

Парень обернулся к нему и удивленно вскинул брови.

- Мы знакомы? – спросил он.

- Конечно! Это же я, Роско!

- Простите, но я не знаю вас!

- Мы братья!

Эрик криво усмехнулся.

- Сэр, похоже, вы приняли какое-то вещество, затуманивающее разум. У меня нет братьев.

- Вас ведь зовут Эрик? – вступил в разговор Лиланд.

- Да, я Эрик.

- Вы жили раньше на Тиросе?

- Что?! – удивился он. – Я никогда не был на Тиросе! Простите, господа, мне пора!

Эрик растворился в толпе.

- Я ничего не понимаю! – воскликнул Роско. – Он же умер!

- Я понимаю еще меньше, - добавил Лиланд.

Внезапно рядом с ними нарисовался Говард Гаран.

- Откуда вы взялись?! – изумился Лиланд так, словно увидел призрака.

- Был неподалеку, - ответил тиросский чиновник. – Роско, посмотри на меня!

Гаран Младший взглянул в лицо отцу.

- Сын, кажется, пребывание среди эмоционалов притупило твой ум.

- Ничего подобного! – огрызнулся Роско. – Я вовсе не стал тупым!

- Тогда почему ты не понял сразу, что тот человек – вовсе не твой покойный брат?

- А кто же он тогда?

- Клон, конечно же!

Роско тут же устыдился недавней вспышки эмоций. Отец прав. Он действительно поглупел, раз не подумал о клоне.

- Почему ты не сказал, что у Эрика есть клон?

- Не думал, что эти сведения понадобятся. Клон и Эрик не знали друг о друге, а вероятность вашей встречи на столь густонаселенной планете, как Дарала, была ничтожно мала.

- Сэр, вы следите за Роско постоянно? – спросил Лиланд.

- Нет, за ним наблюдает компьютер, - ответил Говард Гаран. – Я находился недалеко от Даралы, когда мое внимание привлекли необычайно высокие пики на кривых эмоций Роско, соответствующие панике. Для тиросца это крайне необычно, поэтому я высадился на Дарале и телепортировался в ближайшей к этому месту точке, чтобы узнать, в чем дело.

- Кривые эмоций? – удивленно повторил Лиланд. – Кривые эмоций?!

- Вам это кажется чрезмерным?

- Ага, самую малость!

- Тон, которым вы это сказали, говорит, что смысл этих слов прямо противоположен их значению.

- Да, вы правильно поняли.

- Что ж, я рад, что научился понимать эмоционалов. Прощайте!

С этими словами Гаран Старший исчез в толпе.

- Рокки, тебя не напрягает этот контроль? – спросил Лиланд.

- Немного напрягает, но я даже приблизительно не представляю, как отец это делает, - признался Роско.

- В твоем теле должны быть маячки.

- Да, но я их не обнаружил, сколько ни пытался! – ответил он, а потом, меняя тему, воскликнул: – у Эрика есть клон!

- Тебе не помешало бы выпить, - мудро предложил Лиланд свой вариант действий в любой непонятной ситуации.

Пропустив пару стаканчиков в баре, Роско, наконец, сумел выбросить клона покойного брата из головы. После этого они вернулись на стадион как раз к началу выступления группы, игравшей перед Барри Богемным.

Это были гуманоиды с планеты Викрен, вращавшейся вокруг черной звезды, испускавшей лишь тепло, но не видимый свет. Сцену ради них погрузили в красный полумрак – викрениане не выносили ничего ярче этого. Бледные, как привидения, с белыми волосами и черными глазами, они исполнили несколько песен глубокими низкими голосами под аккомпанемент странных инструментов с их родины. Публика аплодировала чужакам стоя.

Но когда викрениане отыграли свой сет и на сцену вышел Барри Богемный, стадион взорвался столь оглушительными приветственными криками, что Роско пришлось убавить громкость своих ушных имплантов.

Великолепный Барри, облаченный в сверкающие синевой одежды, в головном уборе, напоминающем серебряный павлиний хвост, и в сапогах на убийственно высокой платформе, галантно поклонился зрителям, и принялся играть на гитаре. Длинные ногти, покрытые черным лаком, ничуть не мешали ему перебирать струны – ведь они были лазерными, а не стальными.

Огромные экраны, развешанные на стенах, окружавших гигантскую чашу стадиона, способную вместить звездный крейсер класса «доминант», а также голографические проекции на тумбах, равномерно установленных между трибунами, обеспечивали возможность не упустить ни единой детали шоу на сцене.

Роско и Лиланду сцена и так была хорошо видна, поскольку они занимали ложу для особо важных персон, расположенную недалеко от нее.

Барри исполнил несколько песен приятным тенором. Ни Лиланд, ни Роско еще не слышали их, потому что они из нового альбома, который Барри сегодня представлял публике впервые.

Отыграв сет, он удалился на антракт. Не успел антракт начаться, как в ложу к друзьям вошел посыльный робот и пригласил их в гримерку.

- Ты иди, а я тут останусь, - сказал Роско товарищу.

- Нет, пойдем вместе! – возразил Лиланд. – Получить приглашение в гримерку к суперзвезде – это большая честь! Барри хочет знать всех моих друзей.

Посыльный робот проводил их коридорами в гримерку. Едва завидев Лиланда, Барри раскрыл объятия и бросился Линнетто-Ларру на шею. Лиланд от радости даже приподнял его и покружил. Несмотря на толстые платформы, Барри все равно почти на голову уступал ему в росте.

- Как же я скучал! – воскликнул он. – Убери, наконец, эту чужую рожу! Хочу видеть твое настоящее лицо!

- О, я совсем забыл! – сказал Лиланд, отключая голомаску.

- Спасибо, так гораздо лучше! Предстать мне твоего друга!

- Барри, это Роско, тиросец, я уже говорил о нем.

- Да, мы уже виделись заочно, - вспомнил Барри и протянул ему обе руки ладонями вверх. – Рад знакомству, Роско!

- Взаимно, - ответил Роско, пожимая унизанные серебряными кольцами когтистые руки рок-звезды.

Затем Барри представил ему других музыкантов своей группы, а потом сказал, развернувшись к Лиланду и приобняв его за плечи:

- Ли, я уже давно мечтаю воплотить на сцене номер с твоим участием.

- То есть как? – напрягся он.

- А запросто! – тоном капризного ребенка воскликнул Барри, глядя на него большими невинными глазами. – И прямо сейчас!

- Ты рехнулся?! – испуганно воскликнул Лиланд. – Мы ведь даже не репетировали!

- Ну и что? С каких пор настоящая звезда боится импровизировать? К тому же ты наизусть знаешь все мои песни! Будешь подпевать! Это не трудно! Ты же выступал на «Танкреде»!

Услышав это, Гаран похолодел внутри.

«Ты рассказал ему о секретной миссии?!» - послал он гневное приватное сообщение Линнетто-Ларру.

«Нет, только о концерте! Я не идиот!»

- Барри, выступление перед небольшой аудиторией в коммуне хиппи совсем не то же самое, что выступление перед огромной толпой на стадионе! – взмолился Лиланд. – Я не готов к такому!

- Если ты откажешься, между нами все кончено! – злобно прошипел Барри.

- Но Барри!

- Либо ты выполнишь мою просьбу, либо катись ко всем чертям, трус!

- Ладно, - упавшим голосом сказал Лиланд. – Но что я надену?

- Что-нибудь из моего гардероба.

Лиланд принялся приклеивать на лицо филлеры из синтиплоти и накладывать театральный грим, вскоре его стало невозможно узнать и без всякой голомаски. Делал он это быстро, уверенно и профессионально: ему что картину писать, что себя разрисовывать.

«А он с тобой не церемонится, - приватно сообщил ему Роско. – Ты вот так запросто поведешься на манипуляции?»

«Да, потому что ценю Барри. Он не стесняется говорить мне правду».

Лиланд надел один из вычурных сценических костюмов Барри. Рукава и штанины были ему коротки, но настоящую проблему представляли сапоги – на пару размеров меньше, чем надо. Однако Лиланд как-то умудрился в них втиснуться.

- Ходить я вряд ли смогу, - заявил он страдальческим голосом.

- Я не виноват, что у тебя такие огромные лапищи! – огрызнулся Барри.

- Лапищи? У меня?! Это ты мелкий хоббит!

Роско удивился этой ссоре на ровном месте, но понял, что они это не всерьез.

Наконец, Лиланд завершил превращение во второго Барри – финальным аккордом этого действа стал головной убор, представлявший собой причудливую конструкцию из серебра и стекла, наподобие тех, что носят жрецы некоторых культов на Роаркане.

- Ты вовремя, - похвалил его оперативность Барри. – Антракт как раз окончился. Пора на сцену.

- Я не смогу...не смогу! – занервничал Лиланд. – У меня мандраж!

Роско дал Лиланду его же совет:

- Выпей для храбрости или прими что-нибудь из своего арсенала таблеток, – он ободряюще похлопал товарища по плечу. – Вспомни «Танкред», ты уже выступал и любишь это!

Линнетто-Ларр благодарно сжал его руки, сверкнув фамильным ларраниевым кольцом.

- Сними-ка ты это или надень перчатки, - заметил Гаран. – А то весь твой грим будет напрасным.

- Ты прав, надо получше замаскироваться, - сказал Лиланд, отыскав среди вещей Барри перчатки с широкими длинными раструбами, они скрыли не только фамильное кольцо, но и короткие рукава.

Также с помощью наносети, имплантированной под скальп, Лиланд сменил цвет волос с иссиня-черного на бело-серебристый, как у Мориса.

- Теперь все!

Роско вернулся в ложу, чтобы оттуда смотреть выступление.

Барри Богемный вышел на сцену и театрально поклонился зааплодировавшей публике. Его музыканты начали было играть, но он остановил их:

- Подождите минутку! Сперва небольшое объявление! Уважаемые даральцы и гости столицы! У меня для вас сюрприз!

Зрители дружно заорали в предвкушении. Барри дождался, когда станет потише и продолжил:

- Сегодня ко мне присоединится мой дорогой друг, пожелавший остаться инкогнито, и исполнит несколько песен!

Лиланд замешкался.

«Ну же! Соберись! – подбодрил его Роско. – Ты ведь хочешь этого!»

Наконец, Линнетто-Ларр появился из-за кулис, неуклюже шагая в тесной обуви и громоздком головном уборе. Находчивый Барри поспешил ему навстречу и взял за руку, чтобы тот не споткнулся. Кое-где на трибунах раздались спорадические смешки и свист.

Барри дал отмашку, и музыканты заиграли. Роско тут же узнал мотив – это одна из наиболее известных песен Барри, Лиланд часто ее крутил. Услышав ее сейчас, он, кажется, обрел уверенность, судя по его расслабившимся плечам.

Барри начал петь, а Лиланд подпевать, на первых порах он еще нервничал и стеснялся, но постепенно вошел во вкус и стал держаться на сцене так, словно был рожден для нее. К концу песни уже никто не смеялся над неуклюжим таинственным приятелем Барри.

Следующую песню они исполнили дуэтом столь легко и непринужденно, будто долго репетировали. Но Роско знал, что это не так и потому был поражен умению Лиланда быстро ориентироваться и включаться в происходящее. Экспромт и импровизация явно его сильные стороны. Как, разумеется, и приятный голос.

В качестве специального подарка жителям столицы Барри спел с Лиландом даже одну из своих наиболее знаменитых песен, которую много лет не исполнял из-за того, что для этого требовался второй вокалист. А второго солиста в группе Барри уже давно не было. Лиланд справился с этой сложной задачей более чем успешно. Старый хит зазвучал немного иначе, но ничуть не хуже, чем в оригинальной версии.

Глядя на этих двоих на сцене, Роско подумал, что они отлично спелись вместе в самом буквальном смысле. Оба любят пафос и театральность, эффектные костюмы и внимание толпы. Неудивительно, что Лиланд так дорожил отношениями с Барри – ведь он мог понять все потребности его артистической души, как никто другой.

Даже если сбудутся наихудшие опасения Лиланда, и отец лишит его доступа к семейным деньгам из-за отказа от свадьбы, Линнетто-Ларр Младший сможет заработать на безбедную жизнь не только как инженер и художник, но и как певец.

По окончании выступления публика аплодировала им стоя и долго не отпускала, так что пришлось исполнить на бис еще пару песен.

Когда Барри, его музыканты и Лиланд удалились со сцены, по стадиону пронесся шквал возбужденных голосов, наперебой выкрикивавших предположения о том, кем же был загадочный приглашенный второй солист.

- Это Алистер Фергюсон!

- Нет! Франсуа Лефлёр!

- Ничего подобного! Это точно Даниэль Карано!

Услышав подобные догадки, Гаран улыбнулся. Все это были имена ведущих оперных певцов. Роско запомнил их, благодаря тому, что Лиланд регулярно вытаскивал его в театр.

Робот-слуга Барри вновь позвал Роско в гримерку. Войдя туда, тиросец увидел, как Лиланд снял высокий головной убор, стащил тесные сапоги и со вздохом облегчения улегся на диван.

- Оказывается, избавление от неудобной обуви — это такое блаженство! Я теперь дня три не смогу ходить!

- Так уж не сможешь! – сварливым тоном пожурил его Барри. – Сейчас тебе станет лучше!

Барри плюхнулся на диван, заставив Лиланда поджать ноги, затем собственноручно намазал их регенерационным гелем.

- И, правда, так намного лучше! – сказал Лиланд и тут заметил Роско. – Ну, как я справился?

- На отлично! - улыбнулся ему Гаран. – Публика думает, что ты профессиональный оперный певец.

- Ну, надо же! – рассмеялся Линнетто-Ларр.

- Чему ты удивляешься? – спросил Барри, продолжая массировать его ступни, что выглядело забавно из-за длинных ногтей. – Я всегда считал, что ты артист, а не инженер! Твое место на сцене рядом со мной, а не в скучном конструкторском бюро!

- Вообще-то его место и там тоже, - вступился за друга Роско. – Он отличный инженер!

- Мы могли бы выступать вместе чаще, - не сдавался Барри. – Ездить на гастроли. Тебе же явно понравилось на сцене!

- Разумеется, понравилось! – согласился Лиланд, поднимаясь и отыскивая взглядом свою родную обувь. – Я с радостью спою с тобой как-нибудь еще! Кстати, завтра открытие моей анонимной выставки, не забыл?

Роско подал ему сапоги. Лиланд благодарно кивнул.

- Если я вам не нужен...

- Нужен! – перебил его Лиланд. – Сейчас состоится вечеринка.

- Ли, ты же знаешь, что я не люблю вечеринки!

- Ладно, тогда до завтра! Встретимся на выставке!

Роско попрощался с Лиландом и Барри, а сам поспешил найти укромное место, откуда смог телепортироваться в квартиру Линнетто-Ларра на верхних уровнях, где они обосновались на этих выходных.

Лишь оставшись в одиночестве, Роско понял, что совершил ошибку: на него свинцовым грузом навалилась тоска по Эрику. Пока он смотрел выступление Барри и Лиланда, ему удавалось не думать о странной встрече с клоном Эрика перед концертом. Но теперь... Давно он не чувствовал себя так паршиво. Тиросец попытался уйти с головой в работу, однако работа не шла, мысли его всецело были поглощены братом и его клоном.

Может, вернуться на вечеринку, к Лиланду? Друг-болтун всегда отлично умел отвлекать его от мрачных размышлений. Нет, плохая идея! Лиланд долго не виделся с Барри и хотел провести с ним время, третий там явно лишний...

Взгляд Гарана упал на тумбочку, где Линнетто-Ларр хранил свои таблетки. Наверняка среди них найдется и снотворное. Уснуть без сновидений – как раз то, что нужно сейчас! Снотворное быстро отыскалось, Гаран принял двойную дозу и проспал как убитый до самого утра.

Наутро мысли об Эрике уже почти не терзали его. Роско привел себя в порядок, позавтракал и отправился на выставку Лиланда.

Выставка новых картин Линнетто-Ларра Младшего проходила анонимно в скромной галерее на средних уровнях Даралы от имени Ларри Линдсея, никому не известного начинающего художника, так как Лиланд хотел проверить, встретит ли публика благосклонно его работы, если за ними не будет стоять громкое имя Линнетто-Ларра.

Лиланд попросил родителей, Барри и прочих знаменитых друзей прийти на выставку в голомасках, чтобы они своим присутствием не нарушили его инкогнито.

Среди новых работ Лиланда имелась «Разрушительница судеб» - написанная им без помощи натурщиц, лишь на основании воображения, жена Мариуса Сильвия. Роско показалось, что она немного похожа на Лауру Зейн.

Издалека эта леди выглядела как обычная женщина, но вблизи становилось заметно, что лицо ее и волосы состоят из покрытых инеем кинжалов, а тело и одежда – из осколков измазанного кровью стекла.

- Значит, такой ты видишь Сильвию? – ироничным тоном спросил у Лиланда какой-то солидный господин.

По этому вопросу и по голосу, стоявший поблизости Гаран легко узнал в нем Лоренцо.

- А какой видишь ты женщину, отравившую жизнь нашему первому предку? – спросил Лиланд.

- Я ее вообще никакой не вижу, - признался Лоренцо. – Не думаю о ней, но если бы подумал...да, пожалуй, такой она и была.

- Что насчет остальных картин?

- Их будто не ты рисовал, - ответил Линнетто-Ларр Старший. – Но мне нравится!

Лиланд молча улыбнулся в ответ на эту похвалу.

- Сын, новостные сайты со вчерашнего дня пестрят сенсационными заголовками о триумфальном выступлении твоего приятеля Барри и его загадочного гостя. Большинство видит в нем кого-то из солистов оперы. Но ведь это был ты!

- Отец, давай не сейчас, - взмолился Линнетто-Ларр Младший, ожидая словесной порки. – И не здесь!

- Ли, ты не так все понял! - заверил Лоренцо, сжав его руку. – Я вовсе не собираюсь ругать тебя за выступление или за связь с Барри!

- В самом деле?

- Да, я лишь хотел сказать, что ты отлично спел!

- Это...неожиданно, - глядя в пол, пробубнил Лиланд. – Тебе никогда не нравился Барри, как и прочие мои друзья.

- И по-прежнему не нравится, но сейчас речь не о нем, а о твоих успехах, которыми я вполне могу восхищаться, несмотря на неприязнь к твоему окружению...

- Не надо!

Их начинающуюся перепалку остановил какой-то парень, подошедший к Лиланду. При его приближении Линнетто-Ларр Старший ретировался.

- Ли, это совсем не похоже на тебя, - сказал гость, широким жестом обведя картины, Барри в нем можно было узнать только по голосу. – Конспирация удалась на славу! Никому в голову не придет заподозрить известного любителя мифологических сюжетов вроде тебя в авторстве этих прагматичных картин!

- Ты вовремя появился и спас меня! – благодарно обняв его за плечи, сказал Лиланд.

- Увидел, как над тобой сгустились тучи! Это ведь был твой отец?

- Ага, сначала похвалил меня, а потом...в общем, он не может не подлить дегтя в бочку меда!

- А, по-моему, ты излишне строг к отцу, - вступился за Лоренцо Роско, слышавший всю их беседу, поскольку находился неподалеку. – Он пытался быть хорошим.

Лиланд скептически хмыкнул.

- Лучше скажи, как тебе мои картины?

Новая коллекция работ Лиланда включала серию под общим названием «Сны». Эти картины он написал со слов Роско. Лиланд уговорил его пересказать как можно подробней те странные сны о детстве, что давно преследуют его. Тиросец не знал тогда, зачем ему это надо, и теперь ошарашено взирал на ожившие сцены из своих ночных видений.

- Это так... так...словно ты заглянул в мою голову!

- Ну, я старался!

- Тебе удалось!

Лиланд на удивление точно передал даже атмосферу его снов, а не только детали вроде оттенка красной почвы планеты, где Роско видел себя ребенком. Впрочем, Лиланд как-то раз «невзначай» попросил его выбрать цвет палитры, который бы соответствовал цвету той красной планеты.

Стиль всех картин этой выставки заметно отличался от стиля прежних работ Линнетто-Ларра, так он хотел сохранить инкогнито подольше и попробовать раскрыть свой талант с другой стороны.

- Если бы ты не знал, что автор я, то догадался бы? – спросил он Гарана.

- Вряд ли, - признался Роско. – Мне привычней твои работы на религиозные и мифологические темы, а тут нет ни одной такой.

- Это из-за того, что основу данной коллекции составляют твои сны, вот я и подобрал стиль, наиболее близкий к тиросскому.

Гаран всмотрелся в лица на картинах: маленький мальчик, играющий в зеленой траве, и женщина в древнем скафандре, призванная изображать его мать. Поскольку детских фотографий Роско не сохранилось, Лиланд нарисовал своего друга ребенком, полагаясь на чутье. Как и его картинную маму.

Эта дама не была Инной Гаран. Ему почему-то снилась другая женщина, облаченная в очень древний космический костюм. Из-за этого Линнетто-Ларр избрал для данной коллекции работ стиль, который предпочитали художники той эпохи.

Когда Гаран впервые описал Линнетто-Ларру скафандр матери из сна, они вместе поискали в справочнике по истории развития космических технологий соответствующую модель, и так выяснили, что сонный разум тиросца одел женщину в скафандр времен первой экспансии, начавшейся более сорока тысяч лет назад.

Человечество, все еще привязанное к Земле, Марсу и Солнечной системе, делало лишь робкие шаги по изучению и колонизации экзопланет, межзвездные полеты длились годами и десятилетиями, потому практиковалась гибернация и корабли поколений. Тогда еще не было ни Конфедерации, ни Империи, ни Гегемонии, но Тирос уже существовал, правда, не в том виде, что сейчас.

Линнетто-Ларр не ограничился только снами Гарана: он нарисовал также Эрика, не совсем точно, но узнаваемо, и еще целую кучу вымышленных персонажей в том же антураже эпохи первых колонистов.

Лица героев картин излучали спокойную уверенность в себе, решительность и оптимизм, как и полагалось в соответствии с художественной традицией тех лет, в основе которой лежали минимализм и суровая романтика.

Роско с удивлением подумал, что брат ему почему-то не снился, хоть он и вспоминал о нем, правда, все реже и реже и эти воспоминания больше не причиняли ему боли, по крайней мере, до вчерашней встречи с клоном Эрика. Та встреча всколыхнула подавленную и отошедшую на задний план печаль и горечь утраты. Если сегодня Лиланд опять позовет его на вечеринку, он не станет отказываться.

- Все это так не похоже на твои предыдущие работы! – услышал Роско, как Барри вновь сказал это Лиланду. – Но мне нравится!

Линнетто-Ларр через многочисленных посредников пригласил искусствоведов и критиков на эту выставку. Большинство из них впоследствии отозвались о работах Ларри Линдсея хорошо, а кое-кто смог усмотреть в картинах этого новичка влияние Линнетто-Ларра.

Вечером Барри Богемный потащил Лиланда в «Небесную твердь» отпраздновать их совместный творческий успех. Роско тоже оказался в числе приглашенных, как и вторая семья Линнетто-Ларра: Дженни, Ким, Нин-Мара и Вел-Кен.

«Небесная твердь» так называлась потому, что это увеселительное заведение парило на антигравах в высокой стратосфере Даралы. Этот летающий городок, окруженный силовым коконом, вмещал на своем борту не только ресторан, но и отель, бассейны, салоны красоты, театр, стрип-бар и, разумеется, бордель.

Столики в ресторане «Небесной тверди» бронировать нужно, минимум, за полгода вперед. Но для особо важных клиентов вроде Барри там всегда найдется целый отдельный зал. Так что никто посторонний не мешал вечеринке.

- Что-то ты сегодня легко согласился пойти тусить с нами, - шепнул Лиланд на ухо Роско.

- Не хочу оставаться один, - честно признался Гаран.

- Обычно ты любишь быть один, - удивился Лиланд и встревожено посмотрел на него. – С тобой все в порядке?

- Не совсем. После той встречи с клоном Эрика мне не по себе ...

- Ты вновь начал тосковать по брату! О, бедный Рокки!

Лиланд крепко обнял его, а затем протянул стакан с выпивкой.

К ним подошел Барри.

- Ли, я что-то не видел среди твоих друзей Джеффри, - сказал он.

- Он оставил нас! - ответил Лиланд.

- О, как же так?

- По недоразумению. Оказалось, Джефф бывший пират!

- Что?! Этот угрюмый тощий паренек?

- Да я и сам не поверил! У меня долго не было возможности встретиться с ним и поговорить об этом. А потом выяснилось, что мое длительное отсутствие и молчание Джефф принял за нежелание знаться с ним и исчез.

- А если бы он не исчез, ты бы смог продолжать с ним общаться, невзирая на его прошлое?

- Не уверен, - грустно признался Лиланд. – Так что, наверно, я благодарен Джеффу за то, что он избавил меня от трудного решения.

- Впредь будь осмотрительней в выборе друзей, - улыбнувшись, посоветовал Барри и взглянул на Роско. – По крайней мере, в прошлом своего нового друга с Тироса ты точно можешь не сомневаться!

Линнетто-Ларр как-то странно посмотрел на Гарана.

- А это вопрос на миллион, - сказал он, сделавшись вмиг серьезным.

- Ты это о чем? – спросил Барри, взяв его под локоть. – Не доверяешь ему? Он тоже был пиратом?

- Ну, что ты! Я всецело доверяю Рокки! - ответил Лиланд. – Это просто шутка! Идем танцевать!

Роско не понял, зачем Лиланд так пошутил, но не стал обращать на это внимания.

Пока остальные ели, пили, танцевали и пели, Гаран просто шатался из угла в угол и курил одну сигарету за другой, стараясь ни о чем не думать. Время от времени к нему подходил Лиланд, справиться, как дела. Дженни, Ким или кто-то из кемалийцев тоже не давали ему долго скучать в одиночестве.

- Знаешь, а ведь у Барри было весьма необычное детство, - поведал ему Лиланд в разгар вечеринки.

- Чем же оно было примечательно?

- Барри вырос среди животных, как ребенок-маугли, но пусть он лучше сам расскажет! Барри! Иди-ка сюда! Расскажи о своем детстве в лесу!

- Но я ведь уже сто раз об этом рассказывал! – воскликнул подошедший Барри.

- Да, но не всем присутствующим здесь! – уговаривал его Лиланд. – К тому же я охотно выслушаю эту историю и в сто первый раз! Давай! Порадуй нас!

- Ладно, - согласился Барри, приглушив музыку.

Гости окружили Барри, заняв диван и кресла, расставленные квадратом у низенького столика с выпивкой. Барри начал рассказ.

- Задолго до того, как стать рок-звездой, я был знаменитостью на Линнетто, гвоздем ток-шоу и новостей, а все потому, что вырос в лесу, среди зверей. Как видите, мой пусть к славе начался еще до того, как я научился петь и играть на инструментах!

- Вы с Лиландом тогда же впервые повстречались?

- О, нет, Лиланда в те времена еще на свете не было! С ним мы познакомились на Дарале каких-то десять лет назад!

- Начни с самого начала, Барри, - попросил Лиланд. – Ты ведь один из немногих, кто помнит свою жизнь почти с нуля.

- Что правда, то правда, - улыбнулся Барри. – Я помню себя хоть и не с рождения, а с катастрофы, положившей начало моей новой жизни.

Барри осушил стакан с виски и продолжил уже более серьезным тоном:

- Не могу сказать точно, сколько мне было, когда это случилось. Наверно, около месяца от роду или чуть меньше. Родители захотели совершить загородную прогулку на аэромобиле и взяли меня с собой. Мы здорово удалились от населенных пунктов, когда в машине что-то сломалось, она упала на землю и взорвалась.

Мое детское кресло оказалось хорошо защищено силовым полем, так что взрыв его не повредил, только отбросил от места падения. Предкам моим повезло гораздо меньше. Силовые поля в их сидениях не сработали.

Когда по прошествии долгого времени ко мне никто не подошел, хоть я громко плакал, в голове у меня будто что-то щелкнуло. Много позже мне объяснили, что так активировался обучающий биоимплант. Я перестал быть обычным младенцем. Пришло некое понимание ситуации. Бессловесное – ведь речью я еще не овладел, говорить не умел, произносил лишь отдельные слова.

Я осознал, что взрослых, заботившихся обо мне, больше нет и теперь я сам по себе. Нужно было выживать и набираться сил. А я мог только ползать.

Первым делом я выбрался из кресла и пополз в направлении дыма, поднимавшегося от места катастрофы. К машине должны были направить отряд спасателей, я хотел, чтобы меня нашли.

Но приблизившись к обломкам, я увидел совсем не спасателей. Интуитивно я понял, что от тех людей стоит держаться подальше. Они производили впечатление злодеев. Смысл их слов еще ускользал от меня, но я запомнил их на всю жизнь: «Кроме золотого медальона у этих лохов нет ничего ценного! Мы зря притащились сюда!»

Затаив дыхание, я попятился назад, но задел ветки, и они хрустнули. Звук привлек внимание бандитов, но, к счастью, я оказался не единственным живым существом, захотевшим посмотреть на источник дыма. Волки тоже сбежались к пепелищу и отвлекли злых людей. Увидев, что это всего лишь животные, бандиты ушли, не исследовав окрестности. Волки прикрыли меня и впоследствии стали заботиться, как об одном из волчат.

Звери приносили мне корм и защищали от ночных холодов, улегшись рядом. Когда я окреп и научился ходить, то и сам стал собирать грибы, ягоды и обрывать фрукты, растущие на деревьях достаточно низко. Причем я знал, какие из них съедобны, а какие нет. Также я откуда-то знал, как добывать огонь и разводил костер холодными ночами, а позже построил себе шалаш из веток, травы и мха. Моя одежда давно порвалась и сделалась мала, тогда я вынужден был перейти на костюм Адама. Представляю, что думали волки о странном звереныше без шерсти!

Барри и все остальные рассмеялись.

- Когда я еще подрос, то наведался к месту катастрофы снова, и на сей раз основательно порылся в обломках.

- А как же тела ..., - начала спрашивать Дженни.

- Тел не было, - ответил Барри. – Много лет спустя мне рассказали, что спасатели таки прилетели и увезли их, а дед с бабкой похоронили, меня же объявили пропавшим без вести.

Барри затянулся сигаретой.

- Тогда на месте крушения я нашел слегка поврежденный, но вполне рабочий планшет. Интуитивно я понял, как им пользоваться. Там были всякие документы и детские сказки. Очень быстро я научился читать и говорить.

- Привираешь ты! – недоверчиво заметил Ким, как и Гаран слышавший эту историю в первый раз. – Не мог ты научиться читать без посторонней помощи!

Дети оставались без опеки взрослых очень редко, а потому широкая публика слабо представляла себе действие импланта «врожденного знания», хоть он имелся у каждого, за исключением жителей немногочисленных потерянных колоний, не успевших внедрить это устройство страховки против отката в каменный век.

- Нет, Барри не врет, - авторитетно заявил Роско. – Ребенок, у которого из-за стресса активировался обучающий имплант, действительно может многое освоить сам. Благодаря этому Барри помнит свое раннее детство. Даже если бы он не нашел планшет, все равно знал бы алфавит, цифры и формулы, просто планшет ускорил процесс обучения. Имплант содержит массив данных, которые постепенно бы появлялись в сознании и не позволили бы Барри прозябать в невежестве.

Гаран подумал, что детство, проведенное на корме, предназначенном для животных, объясняет невысокий рост Барри. Если быстрорастущий организм ребенка не получает достаточно кальция и фосфора, то результат проявится в слабом физическом развитии.

Барри был тощим и мелким в сравнении с типичным линнеттцем. При желании столь богатый и знаменитый человек мог бы сделать операцию по увеличению роста, но очевидно, Барри нравился себе таким, как есть и довольствовался сапогами на толстой платформе.

- Долго ты жил в лесу? – спросил Ким.

- Около года, - ответил Барри.

Годовалый генетически усовершенствованный ребенок выглядит как семилетний в древние времена.

– Я прожил среди волков, пока меня не обнаружила экспедиция геологов и отправила прямиком в Ларр. Там мною сразу заинтересовались медики и журналисты, нашли моих бабушку и дедушку.

- Это они научили тебя музыке? – поинтересовался Роско.

- Ага, моя бабушка была певицей в варьете, дедушка там же играл на духовых инструментах. Они и занялись моим воспитанием. Долго же им пришлось отучать меня перемежать речь воем и рыком!

В подтверждение слов Барри зарычал, вызвав дружный хохот.

- Но волков я тоже не забывал! Часто выбирался в места, где прошло мое детство. И тех бандитов я видел еще раз, они вылетели из-под земли на корабле со знаком измененного уробороса. Хорошо, что густая растительность у речного берега скрыла нас от них!

- Корабль, вылетающий из-под земли? – ироничным тоном переспросил Вел-Кен. – Вы, линнеттцы, кажется, слишком уж начитались легенд про жителей тоннелей и НЛО. Каждый раз, посещая вашу планету, удивляюсь, насколько популярны у вас эти басни! Ни на одной другой планете я не слышал их в таких количествах!

- Так что за символ был на корабле? – переспросил Роско.

- Он выглядел как свернувшийся в кольцо змей, который душил себя хвостом. На типичных изображениях уробороса змей пожирает свой хвост. Тогда, я конечно же, и слова такого не знал. Тем более, не знал, что означает этот символ. Но запомнил эмблему на фюзеляже корабля.

Роско встревожено замер, услышав это, затем нашел изображение в памяти своего кортикального импланта и вывел его на голопроектор в наруче.

- Так выглядел тот символ?

Барри всмотрелся в картинку.

- Да, именно так, а что?

- Ты помнишь место, где из-под земли появлялся тот корабль?

- Конечно!

- Ли, у тебя есть глобус Линнетто?

- Да, а что? – спросил Лиланд, включив голограмму родной планеты.

В воздухе над столиком воспарил Линнетто.

Барри легко отыскал нужную точку и ткнул в нее пальцем. При прикосновении область на глобусе увеличилась, и Барри точно указал место. Это было то самое место, где летом случилась перестрелка у реки и Роско с Лиландом нашли раненую девочку, которую Говард Гаран забрал на Тирос. Лиланд не помнил ни перестрелку, ни девочку из-за стирания памяти. Но он отлично помнил, что в этом месте заканчивался тоннель, исследованный ими во время летнего отпуска.

Роско и Лиланд встревожено переглянулись. Их напряжение не ускользнуло от внимания остальных.

- Да, ладно вам! – воскликнул Ким. – Неужели вы восприняли всерьез этот бред?! Барри просто был под кайфом, когда ему привиделся корабль, вылетающий из-под земли!

- Я вовсе не был под кайфом! – огрызнулся Барри. – Я увидел тот корабль еще до того, как впервые в жизни попробовал дурь!

- Кстати, как давно это случилось? – спросил Роско.

- На втором курсе музыкального училища, - ответил Барри, задумчиво почесав голову. – Однокурсники попросили свозить их на пикник в те края, где прошло мое детство среди волков.

Ким рассмеялся.

- Ну да, на пикнике вы не обкурились, а напились, это круто меняет дело!

- Да, мы пили! – рассерженный недоверием Барри яростно тряхнул длинными волосами, выкрашенными в разные цвета. – Но уже после того, как увидели сраный корабль!

Роско прикинул в уме время тех событий. Сейчас Барри сто десять лет, а на втором курсе музыкального училища ему было пять, стало быть, базисты скрывались в тоннелях Линнетто уже более века.

- Сто пять лет, - вслух подумал Гаран.

- Неужели ты веришь в рассказ Барри? – спросила у него Нин-Мара, от удивления перья на макушке женщины-птицы встали веером. – Ты ведь тиросец и должен быть наибольшим скептиком из нас!

- Я не говорил, что верю, мне просто любопытно.

- Я больше никогда не буду рассказывать о своем детстве, раз вы считаете меня лжецом!

Барри вскочил из-за стола и оскорбленно удалился из комнаты. Роско догнал его в туалете.

- Я не считаю тебя лжецом, - поспешил он успокоить рок-звезду. – Тот символ, который ты видел на корабле, использует базистская группировка под названием «Старый путь». В туннелях Линнетто могут скрываться террористы. Они же могли сбить аэромобиль твоих родителей.

Лиланд вошел в уборную вслед за ними и услышал конец фразы.

- Тогда ты еще больший безумец, чем я! – мрачно заявил Барри. – В отчете о расследовании крушения аэромобиля сказано, что это был несчастный случай, неисправность двигателя. Террористы тут ни при чем. Все знают, как хорошо охраняется Линнетто! Ни одна мышь не проскользнет мимо орбитальных радаров!

- Но базисты как-то умудряются проскальзывать и прятать свои корабли в туннелях. Значит, в охране Линнетто есть брешь.

- Это невозможно! – воскликнул Лиланд.

- Факты говорят об обратном, - сказал Роско. – Или ты тоже не веришь словам Барри?

Барри наградил его столь уничтожающим взглядом, что Лиланд не посмел усомниться в правдивости его слов.

- Конечно, я верю Барри, просто понятия не имею, как можно обмануть радары.

- Я свяжусь с адмиралом Стредмором и попрошу его распорядиться провести тайную проверку работы персонала орбитального космопорта.

- Ты считаешь, кто-то из персонала снюхался с базистами?

- Иного объяснения нет. И Лиланд...

- Что?

- Давай не будем сообщать об этом твоему отцу и Трогану.

- Это еще зачем? – возмущенно переспросил младший герцог Линнеттский.

- В прошлый раз они оба не были настроены сотрудничать с флотом.

- Ладно.

По старой дружбе с Роско адмирал Конфедерации оперативно среагировал на его просьбу, не заставил себя ждать и телепортировался со своего флагмана прямо на борт «Небесной тверди».

Выслушав рассказ Барри Богемного, адмирал Стредмор заявил, что одного этого свидетельства, да еще и столь давнего, недостаточно для инициации процедуры проверки.

Гаран напомнил Стредмору о событиях на Линнетто, очевидцем которых стал он сам, адмирал в свою очередь напомнил ему, что обыск туннелей ничего не дал. Если террористы и были там, то узнав, что их логово раскрыто, поспешили убраться с планеты.

Гаран не злился на Стредмора, ведь он не мог действовать в обход протоколов и инструкций космофлота и не имел права вовлекать ресурсы в расследование какого-либо дела без уважительных причин.

- Найдите мне твердые доказательства присутствия базистов на Линнетто, тогда я не только направлю инспекторов в космопорт, но и всю планету выверну наизнанку!

Гаран не сомневался, что адмирал сдержит это обещание, а потому задался целью при первой же возможности проверить отчеты о крушении аэромобиля, в котором погибли родители Барри и осмотреть место катастрофы. Неисправность двигателя выглядела неубедительно. Гражданские аэромобили изготавливались с максимальным уровнем защиты пассажиров. Если что-то шло не так, машина должна была плавно приземлиться, а не взрываться.

Не желая откладывать это в долгий ящик, Гаран через космонет вошел в планетарную полицейскую сеть Линнетто. Он хорошо помнил тиросские военные коды доступа и быстро нашел отчет о крушении аэромобиля. Благо, такой инцидент был всего один за столетие.

Даже беглого просмотра оказалось достаточно, чтобы заметить пробелы и нестыковки. Составитель отчета явно не отличался скрупулезностью. Это объясняло и то, почему маленького Барри так скоро объявили пропавшим без вести – его просто никто не искал.

Что это? Банальная халатность или намеренное сокрытие улик? Гаран решил побеседовать с этим небрежным полицейским при следующем визите на Линнетто.

Он вдруг вспомнил слова девочки, раненой в том самом месте у реки, где оканчивается люком широкий тоннель, и где Барри более чем за сто лет до этого видел корабль со знаком душащего себя хвостом змея: «Их главный здесь».

Гаран вновь подумал, что все эти свидетельства, так или иначе указывающие на присутствие базистов в туннелях Линнетто, и покушения на жизнь хозяев планеты наверняка как-то связаны. Вот только ему все не удавалось найти эту связь и поймать убийцу за руку.

***

Работу над кораблем друзья завершили к Новому Году, а не к Пасхе, как планировали. Раз уж Троган сам решил не привязывать спуск корабля со стапелей к свадьбе, то не было смысла искусственно отодвигать сроки сдачи проекта.

Рождество Линнетто-Ларры и Троганы встречали на Линнетто, и Лиланд опять взял Роско с собой. Тиросец противился этому, ссылаясь на то, что не видит смысла отмечать день рожденья бога, в которого не верит. Но Лиланд театрально закатил глаза и намекнул, что отказ его оскорбит. Ссориться с единственным другом Роско не хотел, кроме того, посещение Линнетто даст ему возможность провести собственное расследование гибели родителей Барри Богемного.

На сей раз Линнетто-Ларры остановились в Ледовом дворце и тиросец впервые в жизни увидел настоящий снег. Как оказалось, Ледовым дворец назывался потому, что и в самом деле был построен из блоков льда. От таяния лед удерживали как низкие температуры, так и специальные консервирующие добавки и стазисные поля.

Гаран с удивлением наблюдал, как Лиланд и Мелани наряжали елку. Взрослые люди, а радовались этому занятию как дети! Его они к украшению елки тоже приобщили, и Роско повесил на ветки несколько стеклянных шаров, чуть не раздавив пару своими нечувствительными пальцами.

Праздник Линнетто-Ларры провели в тесном семейном кругу, приглашены были лишь Троганы. С нетерпением дождавшись, когда кончится застолье и все разойдутся по спальням, Гаран телепортировался в Ларр – столицу Линнетто.

Именно там проживал офицер полиции, составивший крайне небрежный отчет о крушении аэромобиля, случившемся чуть более века назад. На всякий пожарный Гаран надел голомаску, подаренную Лиландом в начале их знакомства. Если у местных базистов есть друзья в полиции, лучше им не знать, кто ищет информацию.

Выяснить адрес отставного полицейского не составило труда. Гаран заявился к нему, представившись агентом Бюро Чрезвычайных Расследований. Поддельным жетоном и удостоверением он обзавелся заранее, смастерив их в материализаторе.

- Зачем Бюро подняло столь старое дело? – удивился отставной офицер, оказавшийся спившимся стариком. – Сегодня ведь Рождество! Агенты Бюро разве не отдыхают?

- Мы подозреваем след террористов, - ответил Гаран, сжимая в кармане шприц с нейтрализатором алкоголя, едва старик отвернулся, чтобы дать ему пройти в дверь, тиросец вонзил ему иглу в плечо.

- Ай! Вы что себе позволяете, безбожник?! – возмутился хозяин квартиры. – Да еще и в Рождество!

- Это всего лишь нейтрализатор, - тоном робота ответил Гаран. – Вы мне нужны для разговора трезвым. Итак, начнем прояснять ситуацию по пунктам...

Гаран допросил его максимально подробно и дотошно, но толку от этого все равно не было никакого. Старик мало что вспомнил. Кроме того, при попытках вспомнить больше, его всякий раз одолевала мигрень – явный признак стирания памяти. Гаран вынужден был вколоть ему еще и обезболивающее.

- К вам не приходили странные люди? Может быть, вам кто-то угрожал, если разболтаете подробности этого дела?

- Да нет, никто...

Старик больше ничем не мог помочь ему. Гаран покинул его и Ларр, и телепортировался обратно в Ледовый дворец. Единственное, что он выяснил: старику подтерли воспоминания о том событии.

Лиланд дожидался его в спальне.

- И где ты шлялся в праздник в таком виде? Выглядишь как какой-то агент БЧР.

- Я и хотел так выглядеть.

Роско поведал ему о визите к отставному полицейскому и о том, что ему удалось – вернее не удалось – узнать.

- Рокки, по-моему, ты придаешь этому слишком большое значение. Вряд ли авария аэромобиля сто лет назад, стрельба у реки полугодичной давности и покушения на меня как-то связаны. А базисты, если и были на Линнетто, то наверняка уже убрались.

- Может, ты и прав...