26. Визит на Тирос

Роско вдруг замер, словно прислушиваясь, как бывает при просмотре сообщений по кортикальной связи.

- Отец прислал за нами корабль, - сказал он. – Если ты готов, можем телепортироваться в поле прямо сейчас.

- Сначала я переоденусь во что-то более строгое.

- Я тоже.

Поднявшись в апартаменты и сменив наряды, друзья вновь вернулись в поле. Там их ждал сверхбыстрый тиросский корабль дискообразной формы.

Как только аппарель корабля опустилась, Лиланд затаил дыхание, подспудно ожидая, что навстречу им выйдет маленький серый гуманоид с большой головой и немигающими черными глазами – в полном соответствии с традиционными байками про НЛО.

Но из недр дисколёта появилась высокая красивая девушка. На ней была униформа-скафандр, уже знакомая Лиланду по прошлой миссии. Униформа плотно облегала идеальную фигуру тиросианки. На поясе у нее висели бластер, пара ручных гранат и кинжал. Образ воительницы смягчали точеное лицо и белокурые волосы. Однако приятное первое впечатление портили глаза – голубые, лучистые, прекрасные и одновременно неумолимо холодные.

- Роско, мне поручили доставить вас на Тирос, - вместо приветствия сказала она тоном робота, - потому что я находилась неподалеку на задании. Кто твой товарищ?

- Это Лиланд Линнетто-Ларр, - представил Гаран его. – Ли, познакомься, это Эвелина Хант, моя коллега, - представил он девушку и тут же поправил сам себя: - бывшая коллега.

- Рад знакомству, леди, - ответил Лиланд и одарил ее своей самой обаятельной улыбкой, которая всегда безотказно действовала на женщин – на всех, кроме этой.

Эвелина лишь недоуменно посмотрела на него, как на любопытный экземпляр homo sapiens emotionalis.

- Добро пожаловать на борт, господин Линнетто-Ларр, - подобрала она, наконец, фразу, соответствующую случаю.

- Просто Лиланд, - вновь улыбнулся он ей, но с тем же успехом он мог бы улыбаться и статуе.

- Ты не говорил, что тиросианки бывают такими красавицами! – шепнул он на ухо Роско, когда они вошли в каюту.

- Я раньше никогда не думал о коллегах женского пола, как о женщинах.

- Даже об Эвелине?

- Да.

- Как долго ты работал с ней?

- Лет десять, - сказал Роско.

- И за все эти годы не заметил, насколько она прекрасна? И ни разу не подкатил к ней?

- Нет, - механическим тоном ответил Роско. – У тиросцев не включается половое поведение.

- Как так? – воскликнул Лиланд, хоть и знал Роско уже пару месяцев. – Ты же не кастрат! Ты спал с Дженни...

- Лишь после того, как Дженни недвусмысленно дала понять, что хочет секса и прямо сказала об этом.

- Ты робот, - в который раз сообщил Лиланд товарищу, что думает о нем. – Долго лететь до Тироса?

- Еще минут пять, - ответил Роско.

- Что?! Мы прибудем так скоро?

- Конечно, Тирос ведь не на краю вселенной, и корабли наши очень шустрые.

Лиланд поправил костюм и пригладил волосы. Выйдя из каюты в рубку, он увидел, что Эвелина сменила черную униформу-скафандр на бледно-голубую, означавшую принадлежность к научному персоналу исследовательского института.

Дисколёт ненадолго завис над столицей Тиросской Директории, пока Эвелина обменивалась кодами с диспетчерами, и Линнетто-Ларр выглянул в иллюминатор. Под кораблем проплывала ржавого цвета планета, окутанная редкими облаками.

- Вокруг Тироса нет кольцевого космопорта?! – удивился он.

- Он здесь не нужен, - ответила Эвелина. – К нам прилетает мало гостей. Одного орбитального терминала, соединенного с планетой космолифтом, вполне достаточно.

Получив разрешение на посадку, Эвелина направила корабль вниз. В иллюминаторе замелькали однотипные черные и белые здания из бетона и стали. Лишь гигантский серый купол нарушал этот унифицированный ландшафт: Эмоциональный Городок, как называли тиросцы анклав, где жили приезжие сотрудники и их семьи. Под этим куполом сохранялся оазис нормальности в мире тех, кто добровольно отказался от эмоций.

Линнетто-Ларра поражал сам факт, что вообще находятся желающие перебраться на Тирос. Он и раньше предполагал, что это унылое место, но только сейчас, увидев его воочию, понял насколько тут убого и скучно.

- Много ли мигрантов прилетает сюда? – спросил он.

- Нет, не более пары тысяч в год, - сказала Эвелина.

- Они здесь находятся временно?

- Некоторые – да, другие остаются надолго, пока не примут решение натурализироваться.

- То есть пройти эмоциональную очистку?

- Да, но на это мало кто соглашается, и большинство мигрантов возвращаются на свои планеты, проработав у нас несколько лет.

В наземном космопорту их встретили Говард и Инна Гараны.

- Добро пожаловать на Тирос, лорд Линнетто-Ларр! – приветствовали Лиланда родители Роско.

- Сэр, мэм, рад видеть вас снова! – ответил он, по очереди пожимая им руки.

- Что бы вы хотели посетить сначала? - спросила Инна Гаран. – Институт, где работал наш сын, или дом, где он жил?

- Институт, - сказал Лиланд и поискал взглядом Эвелину, чтобы попрощаться с ней, но не нашел – она успела незаметно уйти.

У тиросцев не принято здороваться и прощаться, напомнил он себе, как и вести беседы из вежливости. Обычно Лиланд чувствовал неловкость из-за молчания, но сейчас был счастлив, что не нужно заполнять паузы пустопорожней болтовней, потому что не знал, о чем говорить с этими людьми-роботами.

Гараны повели его к транспорту, который планируя на небольшой высоте, направился к прежнему месту работы Гарана Младшего.

По пути Лиланд рассматривал городской пейзаж: монотонный, без каких-либо архитектурных излишеств, памятников, фонтанов, парков, реклам и зазывающих вывесок увеселительных заведений по причине отсутствия таковых на Тиросе. Плакатов с политической пропагандой и лицами кандидатов на государственные должности и тех не имелось! Линнетто-Ларр никогда бы не подумал, что может скучать по ним, но теперь скучал.

Лиланд осознал, как бы ни бесила его дурацкая, надоедливая, кричащая и порой вульгарная реклама на Дарале, Линнетто и прочих мирах, неоспоримо то, что ее наличие хоть как-то скрашивает убийственную серость даже самых мрачных городов. Но на Тиросе реклам не было – здесь нечего рекламировать, и потому всюду царила стерильная утилитарная атмосфера. Один вид этих прямоугольных и квадратных зданий, мало чем отличавшихся друг от друга, вызывал у Лиланда суицидальные мысли, как и практически полное отсутствие растительности и прохожих на улицах.

Серые тротуары, заметенные ржавым песком, местами перемежались дорожками, мощеными белым камнем. То тут, то там деловито сновали роботы-уборщики, сражавшиеся с наносами песка. Но пустыня брала свое. Лишь кое-где попадались клочки чахлой бурой травы и хиленькие деревца.

Гнетущее впечатление немного скрашивало солнце, заливавшее все тусклым рубиновым светом. Красный цвет Лиланд очень любил. Красный – это цвет страсти, крови и самой жизни. Впервые после приземления он улыбнулся, приветливо глядя на тиросское солнце, почти не щурясь.

- Вы не в депрессии, - сказал Говард Гаран. – Это хорошо. Большинство эмоционалов реагирует на нашу планету иначе.

- Поначалу и я отреагировал иначе, - признался Линнетто-Ларр. – Но ваше солнце спасло меня.

Все трое Гаранов уставились на него округлившимися глазами.

- Оно очень красивое, - пояснил Лиланд.

Потом добавил:

- Вы никогда не думали о нем так.

- Верно, - ответила Инна Гаран. – Мы ни о чем не думаем в эмоциональных категориях.

Аэромобиль приземлился на крыше одного из безликих стальных небоскребов.

Гараны и их гость спустились на лифте несколькими этажами ниже.

- Мое прежнее рабочее место, - сказал Роско, когда они проходили по длинному коридору мимо одного из помещений. – Можем зайти, если хочешь, сейчас там только Эвелина.

Лиланд кивнул, соглашаясь с предложением. Табличка на двери кабинета сообщала, что здесь обитает «Главный разработчик астронавигационных схем и систем вооружения».

- Значит, эту должность ты занимал? – решил он уточнить у товарища.

- А также был членом Научного Совета и адмиралом космофлота, - напомнил ему Роско. – А еще раньше работал над архитектурой гипернейросетей искусственного интеллекта и над многим другим. У нас нередки случаи, когда один человек может заниматься параллельно несколькими проектами.

Лиланд вошел в кабинет.

Большой проекционный стол, простые белые шкафы, жалюзи на окнах – вся эта обстановка мало чем отличалась от типичного офиса на любой другой планете, кроме разве что полного отсутствия цветов в горшках и сувениров на полках. Утилитарно и скучно, но терпимо. Ведь все тут новое, чистое и блестящее, а это уже какой-никакой уют. Было бы гораздо хуже, если бы мебель выглядела старой и потертой, как нередко доводилось видеть Лиланду на бедных планетах.

Уже знакомая ему Эвелина ничуть не удивилась при виде посетителей.

- Роско, ты так и не рассказал ему? – спросил Гаран Старший, указывая Эвелине жестом на проекционный стол.

Девушка подошла к столу и включила его. Проектор засветился оранжевыми огнями в режиме ожидания.

- Еще нет, не представился подходящий случай, - ответил Гаран Младший.

- О чем ты не рассказал мне? – спросил заинтригованный Лиланд.

- Можешь сделать это сейчас, - разрешил Гаран Старший, - Совет не против.

- Ладно.

Роско приглушил свет, достал из тайника в наруче инфоиглу, вставил ее в разъем проекционного стола и над ним тут же отобразился трехмерный чертеж какого-то устройства. Голограмма была идеально четкой.

- Это мой личный проект, - объяснил Роско. – Гиперпространственный извещатель.

Говард и Инна Гараны посвятили Линнетто-Ларра в подробности выявленной тиросцами гиперпространственной аномалии.

- Так, и вы еще не сообщили об этом другим странам? – спросил Лиланд.

- Пока нет, но скоро сообщим, - пообещала Инна Гаран. - Как только пройдут успешные испытания гиперпространственного извещателя.

- Можно взглянуть на логи и тренды приборов, зафиксировавших аномалию?

- Конечно, - сказала Эвелина и вывела на ближайший настенный экран показания приборов.

- Устройство, которое разрабатывает Роско, позволит собрать более точные данные об этом явлении.

Лиланд просмотрел кривые на экране в хронологическом порядке.

- Возмущения нарастают, - заметил он.

- Мы знаем, - сказала Инна Гаран.

- Думаете, к нашей вселенной приближается один объект? – спросил Лиланд.

- Может, и не один, - сказала Эвелина.

- Мне кажется, их много, - предположил Лиланд. – Вернее, их мириады мириад.

- Без более точных приборов судить об этом наверняка невозможно, - тоном робота ответила девушка.

- Чем бы это ни оказалось, - задумчиво произнес Лиланд, - нельзя допустить, чтобы оно вышло из гиперпространства, иначе нашей вселенной конец.

- Несомненно, - сказала Инна Гаран. – Но есть проблема: если воспрепятствовать этому чужому объекту или объектам выйти из гиперпространства, мы одновременно помешаем и своим.

- А еще этот объект со временем начнет мешать астрогации, - подумал вслух Лиланд, всерьез обеспокоенный аномалиями. – Вы смогли хотя бы приблизительно рассчитать, когда он достигнет нашей вселенной?

- Лет через пятьдесят-шестьдесят, точнее скажем, когда Роско закончит работу над новым извещателем.

- Уже почти закончил, - ответил Роско.

Покидая бывший рабочий кабинет Роско, Лиланд бросил прощальный взгляд на холодную красавицу Эвелину, занимавшую теперь прежнюю должность Гарана Младшего.

Линнетто-Ларра провели по лабораториям института, показали оборудование и мастерские. Он осматривал все это с любопытством, к которому временами примешивались досада и грусть, когда он видел что-то, назначение чего не вполне понимал, но отказывался спрашивать, так как не хотел выглядеть отсталым в глазах тиросцев.

Впрочем, вряд ли они считали его таким уж отсталым, раз посвятили в тайну гиперпространственных аномалий. Вернее, не просто посвятили, а настояли, чтобы Роско открыл ему этот тиросский секрет. Интересно, зачем? В качестве жеста признательности за помощь в деле спасения Александрины Тайлер?

Или же у тиросцев наблюдается дефицит собственных идей, и они надеются, что хорошая идея посетит его?

От этой мысли Линнетто-Ларру стало ужасно стыдно. Недостойно льстить себе и тешить гордыню подобными невероятными предположениями! Кто такой он, а кто тиросцы?! Да, может, он и неплохой инженер, как для эмоционала. Но для тиросцев он всего лишь посредственность. Вероятно, они считают его важным по какой-то другой причине, как сочли достаточно важной Александрину Тайлер и даже позаботились о ее спасении от террористов, но вряд ли истинная причина этого заключается в нехватке собственных знаний тиросцев. Ведь по части знаний тиросцы боги этой вселенной. Они принесли в жертву эмоции, чувства, саму человечность – все ради сохранения и приумножения знаний и защиты от их использования в дурных целях.

К зданию исследовательского института примыкал Музей истории науки. Лиланд изъявил желание также посетить и его. Здания соединялись длинным переходом. Прежде чем войти в него, трое тиросцев немного отстали, о чем-то совещаясь. Лиланд не стал дожидаться их и заглянул в ближайшую дверь.

За ней оказалось просторное помещение с белыми стенами и полом. Там в два ряда стояли постаменты, на которых под стеклянными колпаками лежали отрезанные головы. В основном человеческие, но имелось и несколько голов представителей чужих видов. Правда, из-за обилия кибер-имплантов на некоторых определить их видовую принадлежность было затруднительно. Что это за жуткие экспонаты?!

Линнетто-Ларр в ужасе развернулся на каблуках, намереваясь выскочить из этого анатомического театра, но внезапно путь ему преградила голограмма какой-то женщины.

- Лорд Линнетто-Ларр, пожалуйста, не пугайтесь! – сказала она. – Мы сделали это с собой добровольно.

- Сделали что? – не понял он.

- Отказались от тел.

До него, наконец, дошел смысл ее слов. Лиланд вспомнил, как Роско поведал ему историю своего ранения и последовавшего за ним периода жизни в ящике в качестве головы, соединенной кабелями с боевым кораблем. Стало быть, эта голографическая женщина...

- Вы – один из экспонатов, - догадался Лиланд. – И показались мне такой, какой были до того, как...

- Да, я Ребекка Мейнард, член Совета Старейшин, - представилась она. – Вторая в левом ряду.

Лиланд нехотя повернулся, чтобы рассмотреть голову леди Мейнард. Голова оказалась без глаз и даже без заменяющих их имплантов. Вся ее верхняя часть была накрыта металлической полусферой, похожей на шлем. Снизу к голове из недр постамента тянулись трубки систем жизнеобеспечения, по которым циркулировали питательные жидкости.

- Как же вы...

- Узнала вас? – холодно улыбнулась ему голограмма. – Мне не нужны глаза, чтобы видеть, как и уши, чтобы слышать. Мой мозг подключен к планетарной сети видеокамер и микрофонов, и, разумеется, к космонету. То же касается моих коллег здесь.

- Полагаю, нет смысла спрашивать, удобно ли вам в таком состоянии?

- Более, чем удобно, - ответила другая голограмма, появившаяся рядом с первой. – Такое существование дает много преимуществ.

На сей раз это был мужчина, принадлежавший к виду кейлиан.

- Меня зовут Вел Джар, - представился он. – Я тоже вхожу в Совет Старейшин.

- А меня зо...

- Мы знаем, кто вы, лорд Линнетто-Ларр.

- Простите, что нарушил ваш покой, сэр, мэм!

- Покой? – удивился Вел Джар. – Мы никогда не спим и принимаем активное участие в делах Тироса.

Лиланд отыскал глазами голову кейлианина и обратил внимание, что на стене над постаментом с каждым «экспонатом» висела электронная доска, на которой значились имя, дата рождения, должность и заслуги хозяина головы. Судя по датам рождения, все эти тиросцы были невероятно стары. Например, Ребекке Мейнард стукнуло тридцать девять тысяч лет, а Вел Джару двадцать тысяч. Один постамент в дальнем углу пустовал.

- Да, мы старейшины в буквальном смысле, - сказала Ребекка Мейнард.

- А почему вон тот постамент пуст? – спросил Лиланд. – Еще не дождался, пока какому-то тиросцу разрешат не умирать?

- Не умирать можно и не расставаясь с телом, - усмехнулась старейшина Мейнард. – Но в данный момент обитатель того постамента на задании.

Линнетто-Ларр счел за лучшее не спрашивать, как кто-то без тела мог находиться на задании. К этому времени он знал о привычках тиросцев достаточно, чтобы понимать, как. Например, будучи подсоединенным к кораблю или еще какой-то машине.

- Вижу, вы нашли Галерею Вечных, - сказал Говард Гаран, входя в помещение.

- Я еще не встречал настолько древних существ, - признался Лиланд, словно во сне идя между рядами голов и по ходу читая сведения об их обладателях. – Кто тут самый старый?

- Тот, кто сейчас отсутствует, - пояснила Ребекка Мейнард.

- Но в его отсутствие старейшина Мейнард старше всех, - ответил за нее Говард Гаран. – Она помнит первые столетия после основания Тироса.

Лиланд приблизился к пустующему постаменту, чтобы почитать о его хозяине, но Говард Гаран взял его под руку и мягко потянул к выходу.

- Поторопитесь, вам еще многое нужно увидеть, а наше время ограничено, - сказал он. – Мы на обед заказали еду в Эмоциональном Городке. Роско говорил, что наша вам не нравится.

- Спасибо, это очень любезно!

Линнетто-Ларр позволил ему увести себя из Галереи Вечных.

- Вечные на Тиросе могут жить открыто, - подумал вслух Лиланд, не обращаясь ни к кому конкретно. – Не то, что у нас.

- Да, тиросцам не приходится скрывать от сограждан свой неестественно большой возраст, - ответил ему Гаран Старший. – Нам не присуща зависть.

- А в этой галерее представлены все ваши бессмертные?

- Нет, только те, кто лишился тел.

Лиланд хотел было спросить, сколько всего вечных в Директории, но решил, что ему вряд ли ответят. Он не тиросец, а чужак, эмоционал. Именно из-за эмоций вечные в странах эмоционалов вынуждены скрывать факт искусственного продления жизни далеко за пределы, ограниченные физиологией и официально разрешенными омолаживающими процедурами.

Бессмертие даровалось как награда за выдающиеся заслуги перед обществом. В первые же годы после вручения такой награды стало очевидно, что церемонию присвоения статуса вечного следует проводить тайно. Потому что некоторые бессмертные пали жертвами преступлений на почве ненависти.

Линнетто-Ларр вспомнил один такой случай из ранней истории Даралы. Доктор Вай Шэл за открытие сыворотки бесконечного омоложения была удостоена чести стать первой, на ком эту сыворотку испытали. Пожилая женщина вновь обрела юный, цветущий вид и...множество врагов.

Ее, а также всех остальных даральцев, кому ввели эту сыворотку в качестве дара бессмертия, убил отставной военный, потерявший товарища в бою, возмущенный тем, что его другу отказали в воскрешении.

Доктора Шэл вернули к жизни при помощи клонирования и мнемочипа, но она покончила с собой, оставив предсмертную записку с просьбой больше не воскрешать ее.

Другие вечные, которых вернули вместе с доктором Шэл, тоже покончили с собой, не выдержав нападок и давления со стороны возмущенной общественности, в основном сводившихся к аргументам вроде: «Почему они должны стать бессмертными, а не я или моя бабушка? Почему все не могут стать бессмертными?»

С тех пор право бессмертия в Конфедерации и прочих странах эмоционалов даровалось тайно. После введения сыворотки бесконечного омоложения или клонирования, смотря по ситуации, вечным меняли имя, черты лица и адрес.

Также в качестве компромисса были приняты законы, регулирующие применение права на оживление. Воскрешать при помощи клонирования и мнемочипа разрешалось только тех, кто умер насильственной смертью молодым и не успел прожить минимальный срок в четыреста лет. До этого мнемочипы использовались лишь при амнезии и для целей следствия.

Идея всеобщего бессмертия давно была отринута, как несостоятельная и невозможная, но публичные дискуссии на эту тему не прекращались никогда и время от времени вспыхивали особенно ожесточенно.

Обществу, полностью состоящему из бессмертных, придется отказаться от воспроизводства во избежание перенаселения. Появление детей в таком обществе станет величайшей редкостью, потому что их разрешено будет заводить только в случае самоубийства кого-то из бессмертных или гибели с сопутствующим уничтожением мнемочипа.

Отсутствие новых поколений означает неизбежный застой, остановку развития. Но находились те, кто считал, что это вовсе не плохо, поскольку оптимум прогресса уже достигнут. Иногда Лиланд и сам склонялся к такой мысли, но никогда всерьез.

На некоторых планетах периферии, не входивших в Конфедерацию, Империю, Гегемонию или какую-то другую страну, подписавшую запрет на всеобщее бессмертие, оно таки было введено. Туристы, посетившие эти планеты, отзывались о них в основном нелестно и говорили, что местное население одурело от скуки. Лиланд пока решил воздержаться от окончательного мнения по этому вопросу, но не сомневался, что всегда нашел бы чем заняться, сколько бы лет ни прожил.

Покидая тиросскую Галерею Вечных, Линнетто-Ларр подумал, что в данном случае отсутствие эмоций обернулось благом. Этим бессмертным, да еще и бестелесным, никто не завидовал. Похоже, тиросцам вообще не приходит в голову спорить из-за привилегий и обиженно вопрошать: «Почему кто-то другой, а не я?!»

Музей Истории Науки оказался, пожалуй, наиболее интересным местом на Тиросе. Лиланд с восторгом мальчишки рассматривал модели и настоящие, в рабочем состоянии, машины, компьютеры, роботов и прочие устройства, созданные в прошлом. Его поразило, что в музее имелись и такие экземпляры, которые для него еще не относились к устаревшим технологиям. Но, похоже, для тиросцев они уже стали историей.

Из музея, где он был единственным посетителем, не считая Гаранов, Линнетто-Ларр отправился к ним в гости.

- Мне не терпится увидеть твою комнату, - шепнул он на ухо Роско, придвинувшись к нему в аэромобиле.

- И зачем тебе это? – удивленно посмотрел на него бывший тиросский чиновник.

- Если я увижу место, где ты вырос, твои старые вещи и детские игрушки, то смогу лучше понять тебя.

Гаран Младший нахмурился.

- Боюсь, это невозможно, - ответил он. – Кажется, мама говорила что-то о перепланировке дома, которую они с отцом сделали вскоре после моего отъезда.

- Ты уехал всего пару месяцев назад, а твоей комнаты уже нет? – удивился Лиланд.

- Мне она больше не нужна.

Линнетто-Ларр не знал, что на это ответить.

Аэромобиль приземлился перед скромным двухэтажным домиком. Просто белое здание со стеклянной пирамидальной крышей. Почти такое же, как все остальные на этой улице. И как тиросцы умудряются не заблудиться и не перепутать свои дома?

- Готов поспорить, что под этим стеклянным колпаком у вас обсерватория, - сказал Лиланд Роско.

- Так и есть.

Лужайка у дома поросла бурой травой. Имелась тут и пара небольших колючих кустарников, и даже хилое деревце с хвоей терракотового цвета.

- Под тем кустом я играл в детстве, - задумчиво произнес Роско. – Ловил жуков и накрывал их стеклышком. Именно это всплывает в моих снах.

- Да, наверно, - рассеяно согласился Лиланд.

Роско уже не раз упоминал о дежа-вю и повторяющихся снах, где он видел себя ребенком, играющим на зеленой лужайке в городе под куполом. Его эти сны почему-то беспокоили. Вероятно, из-за несоответствия деталей сна тиросской действительности. Во сне Гарана трава всегда зеленая, тогда как на Тиросе трава бурая. Линнетто-Ларр говорил другу, что во сне реальность часто представляется искаженной, но, похоже, его такое объяснение не устраивает.

Гостиная на первом этаже дома Гаранов была столь же утилитарно простой, как и все на этой планете. Серый ковер, кремовые стены, черный диван и кресла, овальный металлический стол по центру. И никаких картин, фотографий, голограмм, статуэток, ваз с цветами и прочих украшений.

- Моей комнаты больше нет? – спросил Роско у матери.

- Нет, мы ее объединили с комнатой Эрика, чтобы расширить домашнюю лабораторию.

- А у вас остались хоть какие-то вещи Роско? – с затаенной надеждой поинтересовался Лиланд.

- Вряд ли, - чуть задумавшись, ответила Инна Гаран. – Когда он улетел на Даралу, то взял с собой все, что нужно. Остальное мы утилизировали.

- Полагаю, то же касается его детских игрушек? – разочарованно предположил Лиланд. – Тиросские дети вообще играют?

- Разумеется, - удивилась Инна Гаран. – Для детей есть множество развивающих игр, стимулирующих пространственное и абстрактное мышление.

- Каким Роско был в детстве?

- Таким как все, - вновь удивилась вопросу Инна Гаран. – Обычным ребенком.

Лиланд поразился ее ответу. Еще ни разу, ни от одного из знакомых, у которых есть дети, он не слышал, чтобы они характеризовали их как «обычных» и «таких как все». Для любого родителя-эмоционала его чадо самое умное, красивое и талантливое. И лишь для тиросцев их дети обычны.

- Пока ужин не подан, можно осмотреть вашу обсерваторию и лабораторию?

- Конечно.

Роско повел Лиланда наверх, где раньше находились его и Эрика комнаты. Теперь здесь располагалось просторное помещение, занимавшее почти весь второй этаж. Оборудованию этой домашней лаборатории позавидовали бы лучшие даральские исследовательские центры. Лиланд обошел ее вдоль и поперек, восхищаясь. Это, безусловно, чудесная лаборатория, но отнюдь не новая.

- Твоя комната была где-то рядом? – спросил он у Роско.

- Не рядом, а на этом самом месте. Наши с Эриком комнаты объединили.

Линнетто-Ларр еще раз обошел помещение, внимательно разглядывая детали. Кое-где на полу виднелись выжженные пятна от пролитых реактивов, а геометрический рисунок вытерся в тех местах, где по нему ходили чаще всего. Все эти следы многолетнего использования точно соответствовали расположению мебели. Ее годами не передвигали. Этой лаборатории вовсе не пара месяцев, ей не меньше двадцати лет. Роско и его родители лгут? Но зачем врать о перепланировке?

- Рокки, а это точно тот дом, где ты жил? – спросил Лиланд, подумав, что Гараны могли по какой-то причине переехать в другой дом после того, как сделали перепланировку в прежнем.

- Да, - ответил Роско. – Это мой бывший дом.

- Уверен? А то на этой планете полно зданий, почти ничем не отличающихся друг от друга. Легко перепутать.

- Ты говоришь странные вещи, - тоном робота сказал Роско и взгляд его при этом сделался стеклянным.

Лиланд не стал указывать ему на очевидные несоответствия в истории о перепланировке. Гараны зачем-то лгут. Или же переехали в другой дом, не сообщив об этом сыну, а сам он этого не заметил из-за шаблонности местной архитектуры. Может, для тиросцев и перепланировка, и переезд мелочи, недостойные упоминания? Он не понимал их логику, но решил, что это не его дело.

Съев без особого аппетита ужин в обществе этого холодного, равнодушного семейства, Линнетто-Ларр подумал что, несмотря на все разногласия с отцом и матерью, ему очень повезло с родителями. Как бы ни злились они порой на него, Лиланд никогда не сомневался в их любви. Они не избавились от его вещей, когда он съехал от них, и его комната в пентахаусе на Дарале навсегда осталась за ним.

Лиланд украдкой наблюдал за четой Гаранов. Он надеялся увидеть тепло в их глазах, когда они смотрели на Роско, но так и не увидел. Любят ли они своего сына? Наверно, все-таки любят, по-своему, как умеют, без эмоций. То отец, то мать иногда навещали Роско на Дарале и Линнетто. Но была ли это забота о нем? Или же о делах?

Справедливости ради, сухие и безучастные родители встречаются порой и среди эмоционалов. Специально для таких создана целая индустрия нянек и гувернеров, а также сеть элитных школ-интернатов, куда под благовидным предлогом заботы о лучшем образовании можно сбагрить ребенка на долгое время и видеть его лишь на каникулах. Линнетто-Ларр сам год проучился в подобном заведении, но отправился туда по собственной воле, а не потому что мешал родителям.

После внедрения генетического императива и связанного с ним контроля рождаемости проблемы нежеланных детей не существовало.

Не было больше отказников, а также детей, избиваемых и унижаемых родителями или сверстниками. Чтобы стать родителями, необходимо сначала получить разрешение на ребенка и пройти медицинскую и социальную экспертизу. Тем, кого сочтут неспособными должным образом позаботиться о малыше, и тем, кто может причинить ему вред, ни за что не дадут лицензию.

Лиланд вспомнил спасенную ими Александрину Тайлер и найденного ею подкидыша. Крайне редкий случай. Исключение, доказывающее справедливость системы лицензии на детей. Этого ребенка явно вырастили нелегально те, кому отказали в разрешении, и бросив его, горе-родители лишь подтвердили, что неспособны заботиться о нем.

Да, встречались иногда холодные родители, отправляющие детей на воспитание в интернаты, но не было и в помине ничего подобного деспотам из далекого прошлого, которые могли бить детей или контролировать каждый их шаг, не имея уважения к их личному пространству.

После ужина Инна Гаран спустилась в подвал и вернулась с ящиком.

- Я вспомнила, что мы утилизировали не все вещи Роско и Эрика, вот то, что осталось.

Она поставила коробку на стол перед Линнетто-Ларром.

- Здесь в основном детские вещи Эрика, но могло остаться и кое-что, принадлежавшее Роско.

- Спасибо, мэм, - сказал Лиланд, вываливая содержимое ящика на стол. – Узнать кое-что о детстве моего друга очень интересно!

Находка оказалась не слишком информативной и сообщала лишь то, что у покойного приемного брата Роско имелись типичные игрушки ребенка-эмоционала: машинки, плюшевый мишка, маленький робот, голографический конструктор, шкатулка с детскими сокровищами в виде разноцветных камушков, деталей механизмов, осколков стекла. При виде их Роско протянул руку и взял один.

- Я помню, что играл со стеклышком, - опять заявил он, - во сне я часто вижу, как нахожу в траве жука и накрываю его стеклом.

Он повертел осколок между пальцами и порезался, но, разумеется, не заметил этого.

- У тебя кровь, - сказал Лиланд, отбирая у него осколок, и в процессе сам испачкался чем-то красным и липким.

Это вовсе не кровь, а вишневый джем, понял он по запаху. За ужином никакого джема на столе не было. Откуда же он взялся на старых вещах, пролежавших в подвале почти сорок лет?

Лиланд еще раз внимательно осмотрел вещи. Все они новые. Одна из машинок так уж точно. Дарала пестрела рекламой, призывавшей родителей порадовать своих детей такими машинками.

Линнетто-Ларр понял, что наткнулся на очередную ложь, да еще и топорную, состряпанную наспех тем, кто не видел рекламу игрушек и не проверил их на предмет свежей грязи. Все это барахло из коробки никак не могло принадлежать его ровесникам Роско или Эрику, оно принадлежало тому, кто еще играется им сейчас и совсем недавно ел вишневый джем.

Что это значит?

Инна Гаран по-быстрому телепортировалась в Эмоциональный Городок, пока они с Роско находились в лаборатории, позаимствовала эти вещи у тамошнего ребенка, и вернулась сюда, чтобы выдать их за старые детские вещи своих сыновей. Но зачем?

Зачем понадобилась столь неумелая ложь о столь несущественных для тиросцев предметах, как перепланировка дома и сентиментальная коллекция игрушек? В чем они хотели его убедить? И почему врали так неискусно? Сочли его слишком поверхностным и ненаблюдательным? Нет, они не могли так недооценить его. Как-то это недостойно народа, сплошь состоящего из гениев. А, что если тиросцы решили устроить ему проверку? Тест на что-то. Но на что именно?

Лиланд не понимал логику тиросцев, и потому подыграл им, сделал вид, что не заметил ничего странного и верит этой легенде. Он с невозмутимым видом сложил игрушки обратно в коробку и сказал:

- Спасибо, мэм, я удовлетворил свое любопытство касательно детства моего друга.

Инна Гаран спросила гостя:

- Вам нравится, как проходит ваш визит на Тирос?

- Да, мэм, благодарю, - ответил Лиланд. – Но перед тем как покинуть вашу планету, я бы хотел еще посетить Эмоциональный Городок.

- Да, конечно. Вы можете отправиться туда в любое время.

Но прежде чем он успел выйти из дома Гаранов, в воздухе запахло озоном и незакрепленные металлические предметы, намагнитившись, стукнулись друг о друга.

- Что это? – спросил Линнетто-Ларр.

- Кто-то телепортируется к нам, - пояснил Роско.

Во вспышке белого света явилась человеческая фигура, едва сияние погасло, Лиланд узнал в гостье Эвелину.

- Лорд Линнетто-Ларр, - без предисловий обратилась она к нему, игнорируя хозяев дома. – Если у вас больше нет планов на Тиросе, прошу вас уделить мне немного времени.

- Я охотно уделю вам время, - не раздумывая, согласился он, посещение Эмоционального Городка можно отложить.

Эвелина тут же взяла его под руку и ударила по кнопке на своем наруче. Не успел Лиланд поразиться дурным тиросским манерам, как обнаружил себя совершенно в другом месте.

- Где мы? – спросил он Эвелину.

- У меня в квартире.

Лиланд осмотрелся. Жилье Эвелины мало чем отличалось от ее кабинета в исследовательском институте. Белый, серый, черный, бежевый и синий. Все предельно простое и строгое. С воображением у тиросских дизайнеров совсем плохи дела. Линнетто-Ларр выглянул в окно и увидел ряды почти одинаковых небоскребов. Похоже, он находился в одном таком примерно на сотом этаже.

Лиланд отошел от окна и развернулся к хозяйке:

- Зачем я вам нужен?

- Я заметила, что вы как-то странно на меня смотрите, - сказала Эвелина. – Сначала на корабле, потом в институте. Роско объяснил, что это значит.

- И что он ответил? – поинтересовался Лиланд, скрывая улыбку.

- Вы казанова, не пропускаете ни одной юбки и спите со многими женщинами без обязательств.

- Все так, и с мужчинами тоже, - уточнил Линнетто-Ларр. – Вы об этом хотели поговорить?

- Нет, я пригласила вас не для разговоров, а ради полового акта, – тоном робота сказала Эвелина.

Линнетто-Ларр остолбенел от неожиданности. Он повидал всякое, и получал множество непристойных предложений, но еще никто не предлагал ему секс таким будничным, рабочим тоном, словно рационализаторскую идею на скучном совещании по оптимизации делопроизводства.

- Вы действительно этого хотите? – переспросил Лиланд на всякий случай, вдруг он ее не так понял. – Хотите заняться сексом?

- Да.

- Почему? У тиросцев ведь не срабатывает половое поведение.

- Из любопытства.

Лиланд вспомнил, как Роско говорил ему, что иногда некоторые тиросцы пробуют секс из любопытства.

- А у вас не будет из-за этого проблем?

- Только если возникнут эмоции и начнут сказываться на моей работе.

Весь невозмутимый вид этой холодной красавицы излучал абсолютную уверенность в абсурдности такого предположения. Она выше каких-то там эмоций.

- У тебя уже бывали всплески подобного любопытства? – спросил Лиланд, взяв руки Эвелины в свои.

- Нет, никогда, и ты тот, кто подходит для этой цели лучше всего.

- Это точно, - улыбнулся Лиланд и галантно поцеловал ей ручки. – Я очень опытен и смогу доставить полное сексуальное удовлетворение, несмотря на твою сниженную чувствительность.

Линнетто-Ларру казалось, будто он грезит наяву. Лиланд не раз фантазировал на тему обучения девственницы премудростям науки любви, и хотел попробовать секс с уроженцем Тироса, едва увидел Роско. И вот невинная тиросианка сама готова упасть в его объятия! Фортуна благоволит к нему сегодня!

Соблазнить Роско Лиланду пока не удалось, а от идеи затащить в постель девственницу он сам давно отказался, так как это идет вразрез с его кодексом чести казановы, который гласил, что спать можно только с теми, кому это не причинит вреда. Эвелина была именно такой. Одноразовая близость с ним не разобьет сердце этой эмоционально холодной девушке.

Линнетто-Ларр привлек ее к себе и поцеловал в губы, ледяной взгляд тиросианки ничуть не потеплел. Это развеяло остатки сомнений Лиланда, и он принялся снимать с нее одежду...

Лед в глазах Эвелины не растаял даже к утру, после ночи постельных утех.

- Тебе хоть чуть-чуть понравилось? – спросил Лиланд, которому сделалось не по себе.

- Да, неплохая гимнастика, как и говорил Роско, - тоном робота ответила Эвелина, натягивая рабочий комбинезон. – Тебя телепортировать обратно или сам доберешься общественным транспортом?

- Спасибо, не стоит беспокойства! – сказал Лиланд, застегивая пиджак. – Доберусь сам!

Линнетто-Ларр поцеловал ее на прощание и вышел в коридор. Спускаясь на лифте вниз и идя по улице к стоянке аэромобилей, Лиланд думал, что шутки про женщину-бревно обрели для него практический смысл. Не так он себе представлял соблазнение девственницы. Зато теперь, когда он познал секс с представителем тиросского народа, Лиланд меньше жалел, что не смог затащить в постель Роско. Вряд ли близость с ним была бы интересней.

- Куда вас отвезти, господин Линнетто-Ларр? – спросил у него бортовой компьютер аэромобиля, едва он успел захлопнуть дверь.

- В Эмоциональный Городок, - удивленно ответил Лиланд, предположив, что где-то в машине имелось встроенное устройство распознавания идентификатора личности пассажира.

Транспортное средство взмыло в воздух, не затребовав с него денег, ведь на Тиросе все бесплатно. Спустя десять минут полета над почти безлюдными улицами аэромобиль приземлился у входа в серый купол мигрантского анклава.

Перед тем как войти, Лиланд включил голомаску с лицом Ларри Линдсея. Не стоит афишировать свой визит сюда и вносить сумятицу в умы здешних жителей вниманием знаменитости.

Под куполом в буквальном смысле царила своя атмосфера, ничем не напоминавшая унылый Тирос. Жители Эмоционального Городка воспроизвели на территории чужого мира кусочек терроформированной планеты. Здесь высоко вверху имелась даже голографическая имитация голубого неба и солнца, заливавшего все бело-золотым светом, а не кроваво-красным, как тиросское. Видимо, когда долго находишься в условиях красного освещения, то устаешь от него. А вот зеленые деревья и трава были настоящими, а не голографическими, как и дома, приятно радовавшие глаз разнообразием дизайна. Но больше всего Линнетто-Ларр обрадовался нормальным местным жителям.

Недолго думая, Лиланд свернул в ближайший бар и заказал однсолодовый виски. Обычно он не пил с утра, но сейчас очень в этом нуждался.

- Вы турист? – спросил единственный помимо него утренний посетитель, направляясь к стойке нетвердой походкой. – Можете не отвечать, и так видно, что турист.

Бледная физиономия и черные круги под глазами выдавали в незнакомце запойного пьяницу, который пришел в бар опохмелиться.

- А почему вы не подумали, что я прибыл на Тирос работать?

- Вы не похожи на такого, - сказал алкоголик, судя по акценту, уроженец центральных миров Империи. – У вас взгляд слишком живой и любопытный. Те, кто прибыл сюда работать, мало чем отличаются от тиросцев.

- Правда?

- Да, уж я-то отлично это знаю, моя жена такая, - ответил имперец, а потом грустно добавил: - бывшая жена.

- Давно вы здесь живете? – спросил Лиланд, потягивая виски, и заказал бармену еще порцию для нового знакомого, тот благодарно кивнул.

- Почти тридцать лет, - ответил имперец, с облегчением проглотив выпивку.

- Я слышал, большинство приезжих так долго тут не задерживаются.

- Верно, поработают года два-три и возвращаются на родину, - подтвердил пьяница. – Если есть к чему возвращаться. Мне вот после развода некуда было податься, так что я остался.

- А ваша жена?

- Тоже здесь, но по ту сторону купола, - сказал имперец и выпил залпом еще одну стопку.

- Натурализировалась?

- Да, стерла меня из памяти, как и все, что для нее имело хоть какое-то эмоциональное значение. Но она никогда не была особо эмоциональной.

- Если вы настолько разные, как же вы...

- Вообще поженились? – опередил его вопрос имперец. – Ну, изначально мы были не настолько разными.

Пьяница поведал Линнетто-Ларру историю о том, как после переезда на Тирос он с женой вместе работал над одним проектом. Работа всецело увлекла его супругу, она все больше и больше стала отдаляться, отношениям пришел конец и пара развелась. Жена стерла его из памяти и стала полноправной тиросианкой, а он спился и теперь не может улететь отсюда, потому что вернуться ему некуда: покидая Роаркан, они продали квартиру.

Линнетто-Ларр пришел в ужас от услышанного. Даже представить страшно, каково это, когда любимый человек удаляет тебя из памяти, словно ненужный файл! Неудивительно, что имперец выглядит таким потерянным. Несчастный парень!

- Мне очень жаль, - сказал Лиланд и предложил ему еще стопку. – Вам пришлось...

- Не стоит, - оборвал его новый знакомый, - это дело прошлое.

Имперец вежливо улыбнулся, но в его потухшем взгляде застыла боль, и весь его помятый вид навевал печаль. Некогда стильный вельветовый пиджак пестрел пятнами, брюки истерлись до блеска, выглядывавшие из-под них носки были разными, а черные волнистые волосы давно не знали расчески и напоминали птичье гнездо. А еще этот бедолага живо напомнил Лиланду Джеффри.

- Я вам помогу, - сказал Лиланд, преисполнившись желания спасти его. – Заберу с собой на Линнетто или Даралу, а потом мы подыщем вам работу.

- Вы ведь совсем не знаете меня! – удивился имперец.

- Да, но я уверен, что вы не преступник и отличный специалист, раз уж работали на тиросцев. Да и грех не помочь человеку выбраться из столь унылого места, как это.

Имперец уставился на него, открыл рот, явно намереваясь отказаться из гордости, но вероятно алкоголь и отчаяние вынудили его ухватиться за редкий шанс.

- Спасибо, я верну долг, - пообещал пьяница. – Как только смогу.

- Ладно.

К стойке подошла девушка, судя по минимуму одежды, проститутка. Заметив, что он смотрит на нее, жрица любви улыбнулась и спросила:

- Привет, красавчик! Новенький здесь?

- Турист, - улыбнулся в ответ Лиланд. – Я Ларри, а тебя как зовут?

- Трикси, - представилась шлюха и поправила ярко-розовые волосы, чтоб не закрывали глубокое декольте.

- Как столь красивая девушка попала в этот монастырский мир?

- Случайно, меня просто высадили с корабля, когда узнали, что я лечу без билета. Тирос оказался ближайшей планетой.

- А денег, чтобы свалить отсюда, у тебя нет? – попробовал угадать Лиланд.

- Не было, но со временем я заработала, хотела даже улететь, а потом подумала, что это место ничем не хуже других. Клиенты, правда, одни и те же, чаще всего Джон и Крис, - Трикси указала на пьяницу и бармена, - туристы здесь редко бывают, зато тут безопасно. На Тиросе совсем нет преступности.

- И ты решила остаться?

- Ага, - улыбнулась Трикси, положив руку ему на колено.

- А местные пользуются твоими услугами?

- Очень редко.

- Тебе нравится их обслуживать?

- Не особо, они же не платят и почти ничего не чувствуют! Секс с ними как с манекенами!

- Значит, жизнью на Тиросе ты вполне довольна?

- Да, - ответила Трикси, поглаживая его колено.

- Я удивлен, что тебе здесь вообще кто-то платит. Как на этой планете народ умудряется зарабатывать?

- Это сложно, но не невозможно, - с улыбкой ответила Трикси. – Люди, застрявшие здесь надолго, занимаются мелким бизнесом. Обычно это ввоз инопланетных товаров вроде алкоголя и сигарет. Тиросцы пошлин не берут, следят только, чтобы мы не нарушали законы, а на остальное им плевать. Этим много не заработаешь, потому что на Тиросе почти все можно получить бесплатно из материализаторов, смысл торговли теряется. Но нам тут много и не надо, мы привыкли обходиться малым. Будем и дальше болтать или уже поднимемся наверх?

- Может, позже.

Лиланд поблагодарил девушку за приятную беседу и вновь обратился к имперцу по имени Джон.

- Если хочешь улететь отсюда, придется сделать это сейчас, я тороплюсь.

- Мне надо забрать кое-какие вещи из дому, - сказал он.

- Ладно, я помогу тебе собраться.

Джон повел его в конец улицы, где стоял простой и скромный трехэтажный дом. Но по меркам Тироса это здание казалось почти вычурным из-за наличия кое-каких украшений.

Квартира Джона представляла собой полный хаос. Горы немытой посуды, кучи грязной одежды, пустых бутылок, рваной упаковки и окурков покрывали едва ли не каждый клочок поверхности, и все это было приправлено запахом нестиранных носков. Лиланд такое уже видел. Типичное жилье человека, погрузившегося в пучину депрессии.

- Прости за бардак, - виновато сказал имперец, - я не ждал гостей.

- Ничего страшного, - ответил Линнетто-Ларр, - ты ничем меня не удивил.

Джеффри разводил куда больший срач. Вспомнив о нем, Лиланд ощутил болезненный укол вины. Бедный Джеффри! Где же сейчас бывший пират?

Джон быстренько уложил все свои немногочисленные пожитки в маленькую спортивную сумку, остальное скормил утилизатору. Пока он засовывал по одной ненужные вещи в машину, распылявшую их на атомы, внимание Лиланда привлекло трехмерное фото, валявшееся среди переполненных окурками пепельниц. На снимке была запечатлена красивая девушка, до боли знакомая Линнетто-Ларру...

- Джон, кто это? – спросил он нового приятеля, чуя неладное.

- Моя бывшая, - ответил имперец, взяв фото из рук Лиланда. – Эвелина.

Линнетто-Ларру сделалось не по себе. Он вылез из постели Эвелины всего час назад. Кто ж знал, что ее бывший живет на этой же планете, да и вообще, что у нее есть бывший!

Джон рассматривал снимок в треснутой рамке несколько секунд, затем поднес к утилизатору.

- Ты бы оставил фото, – сказал Лиланд. – А то будешь потом жалеть.

- Буду ли я сожалеть о стерве, которая не колеблясь, удалила все воспоминания обо мне и помножила на ноль почти сто лет брака? – горько усмехнувшись, переспросил Джон. – Едва ли! Хотя поначалу жалел и не мог поверить, что она действительно решила меня забыть.

Он еще с минуту рассматривал старое фото Эвелины.

- Пора и мне ее забыть, - сказал Джон и сунул его в утилизатор.

- Вы прожили в браке сто лет? – удивился Лиланд озвученной цифре.

- Ага.

- Были ли вы счастливы?

- Раньше я бы сказал, что да, - ответил Джон, разбирая очередную кучу хлама, среди которого внезапно нашлась недопитая бутылка. – Но теперь не уверен. Думаю, нас связывала общая цель, а не чувства. Эвелина и до натурализации больше походила на тиросианку, чем на роарканку. Всегда руководилась логикой и расчетом, а не эмоциями. Она жила со мной, пока мы оба были увлечены одним и тем же делом, но как только выяснилось, что я увлечен работой не так сильно, как она...

Джон поболтал остатки алкоголя на дне бутылки и залпом опорожнил ее.

- Прости, совсем забыл о манерах! Сейчас поищу, может, где-то завалялось еще.

Джон вышел в соседнее помещение, порылся в кладовке и вернулся с графином, наполовину заполненным янтарной жидкостью.

- Это самогон из местной бурой травы, - пояснил имперец. – Довольно неплохой, попробуй.

Лиланд отпил прямо из горла, затем вернул бутылку Джону.

- И, правда, неплохо, - удивленно сказал он. – Вы научились делать тиросский самогон?

- Не я лично, его гонит один заргианец. Как видишь, здешние неудачники, вроде меня, хорошо тут устроились.

Джон продолжил разбирать хлам, приговаривая: «Да, хорошо, даже слишком, но это путь в никуда».

Линнетто-Ларр подумал, что обязательно напьется в доску, как только вернется домой. Последние сутки выдались щедрыми на странные сюрпризы. Сначала нелепое вранье родителей Гарана о перепланировке дома, детских игрушках Роско и кто знает, о чем еще; затем повторно лишившаяся невинности Эвелина и отвергнутый ею муж.

Лиланд чувствовал себя виноватым за то, что невольно переспал с бывшей несчастного Джона, а еще ощущал досаду оттого, что его сексуальные фантазии так и остались нереализованными, Эвелина оказалась вовсе не девственницей, и роарканкой, а не тиросианкой!

Лиланд не заметил этого, потому что роарканский акцент очень напоминает тиросский. К тому же в процессе стирания памяти Эвелине вполне могли подправить и произношение, чтобы сгладить даже остаточные различия. Ведь у ее бывшего мужа произношение все еще отчетливо имперское, хотя они оба провели на Тиросе тридцать лет. Ну а то, что Эвелина не девственница Лиланд и не смог бы заметить. Все генетически усовершенствованные девочки появляются на свет без гимена.

Джон, наконец, завершил процедуру уничтожения следов своего пребывания в квартире и вышел вместе с Лиландом на улицу, сдав ключ-карту домовладельцу.

- Джон, ты когда-нибудь видел тиросских детей? – спросил Лиланд, которому внезапно пришла в голову одна мысль.

- Конечно, видел, - удивился имперец, - к чему этот вопрос?

- Подумал, что все население Директории состоит из бывших эмоционалов, таких как Эвелина.

- О, нет! – усмехнулся Джон. – Подобные случаи довольно редки, большинство тиросцев коренные жители, а не мигранты с перекроенными мозгами.

- Почему ты так уверен? – криво улыбнулся Линнетто-Ларр. – Ведь они и сами этого не могут знать! Память им стирают настолько основательно, что они не помнят даже факты из собственной биографии.

- Насчет стирания памяти — это верно, - подтвердил Джон, пьяно качнувшись. –После натурализации мигранты помнят только то, что касается их профессиональных знаний. Эвелина вот забыла, откуда она родом, сколько ей лет и считает себя юной тиросианкой.

- Значит, она думает, что ей тридцать лет...

- Двадцать восемь, - поправил его Джон, - а на самом деле двести двенадцать.

- А как же медицинские процедуры? Медицинский сканнер все равно покажет настоящий возраст и человек начнет задаваться вопросом, отчего возникло такое несоответствие.

- Полагаю, процесс натурализации включает и вживление специальных имплантов, обманывающих сканнеры. К тому же натурализированным делают что-то вроде внушения, заставляют игнорировать любые нестыковки, касающиеся их прежней личности и биографии.

Линнетто-Ларр похолодел, услышав это.

- Я как-то обмолвился при Эвелине о ее старом хобби, суккулентах, - продолжил Джон. – Она выращивала их, когда мы жили на Роаркане. Разумеется, Эвелина не забыла того, что касалось этих растений, она помнила их названия и как правильно за ними ухаживать. Но когда я спросил, не разводила ли она их раньше, она ответила, что нет и тут же схватилась за голову, ее сразил приступ мигрени. Такое случается, если у человека появился какой-то проблеск не до конца стертых воспоминаний.

Теперь Лиланд почти не сомневался, что Гаран Младший тоже подвергался стиранию памяти. У Роско бывали внезапные головные боли. Он проигнорировал явные нестыковки, связанные с историей о его доме и детстве. Видимо, родители Гарана врали насчет перепланировки и детских игрушек вовсе не Линнетто-Ларру, а собственному сыну. И он проглотил эту ложь, в упор не замечая ее очевидную нелепость.

Инна Гаран не стала утруждать себя правдоподобностью лжи, потому что в этом не было необходимости, Роско и так бы не заметил несоответствий из-за внушения. Но почему она решила, что и Лиланд поверит вранью? Считает его глупцом? Либо перед тем, как он покинет Тирос, ему вколют какой-то наркотик забвения.

Линнетто-Ларр встревожился от этой мысли, ему очень не хотелось забыть подробности визита на Тирос. Как же этого избежать? Если его примут за придурка, то подумают, что нет нужды лишать его воспоминаний. Значит, надо убедить тиросцев в том, что он полный придурок, совершенно безобидный и не представляющий угрозы для их странных тайн.

- Джон, хочешь выпить еще? – спросил он, когда они проходили мимо бара. – Я угощаю!

- Не откажусь, - улыбнулся имперец. – Попрощаюсь с барменом и с этой планетой!

Лиланд не сомневался, что он согласится. Какой пьяница откажется от халявной выпивки? А еще он не сомневался, что даже в Эмоциональном Городке тиросцы повсюду расставили скрытые камеры. Их беседа с Джоном вряд ли осталась незамеченной. Следовательно, нужно заставить наблюдателей думать, что полученные им от Джона сведения не задержались в фокусе его внимания. Лиланд прекрасно умел притворяться легкомысленным и туповатым прожигателем жизни.

Трикси, путана с розовыми волосами, все еще была в баре. Отлично! Лиланд немного потанцевал с ней, затем поднялся наверх и воспользовался ее услугами, щедро оплатив их. Это сделало воспоминания о сексе с Эвелиной менее яркими, а заодно – если тиросцы действительно наблюдают за ним – убедит их в том, что он всего лишь гуляка и повеса, у которого на уме только развлечения.

Джон тем временем успел здорово набраться, так что Лиланду пришлось вколоть ему нейтрализатор, чтоб тот смог самостоятельно идти. Линнетто-Ларр и себе незаметно вколол лошадиную дозу нейтрализатора при помощи браслета-аптечки, но продолжал изображать пьяного. Чуть раньше он «случайно» пролил на одежду виски, чтоб от него разило спиртным.

- Выпьем еще за начало новой жизни! – предложил Джон, когда Лиланд потащил его к выходу.

- Думаю, нам уже хватит.

- Последний стаканчик!

Лиланд позволил Джону допить виски и распрощаться с посетителями, которые успели собраться в баре. Затем они покинули питейное заведение и вышли из купола. Лиланд заморгал, привыкая к смене освещения. После яркого искусственного солнца, имитирующего земное, тиросский красный карлик казался совсем тусклым.

- Мы можем не лететь сразу в космопорт, а немного пройтись, - предложил Джон. – Тут неподалеку есть школа, посмотришь на тиросских детей.

Лиланд согласился на небольшую прогулку.

Здание школы оказалось небольшим и окруженным лишь низенькой живой изгородью. На планете с нулевой преступностью необходимости в заборах не было. К удивлению Лиланда один из корпусов школы представлял собой стеклянную полусферу, под которой произрастали самые настоящие джунгли. Наглядное пособие для уроков биологии, догадался он.

Помимо купола-оранжереи к школе прилегали спортивные площадки, где сейчас проходили уроки физкультуры. Имелись и лужайки, на которых разгуливали голографические животные – наглядное пособие по зоологии. Учителя-роботы рассказывали ученикам, на каких планетах обитают эти существа, и какие условия окружающей среды привели к развитию у них тех или иных адаптаций.

Дети внимательно слушали и выполняли все указания педагогов. От своих взрослых сограждан они отличались лишь тем, что были маленькими. Вели они себя предельно серьезно, даже самые младшие. Послушные дети, которые не шумят, не отвлекаются и не балуются на уроках – мечта любого живого учителя.

Отойдя от школы, Лиланд и Джон нашли ближайшую стоянку аэромобилей.

- Куда вас доставить, лорд Линнетто-Ларр? – спросил бортовой компьютер машины.

- К дому советника Гарана, - ответил Лиланд.

Джон устроился на заднем сидении и, кажется, не обратил внимания на то, как к его спутнику обратился компьютер аэромобиля. Лиланд только сейчас понял, что до сих пор так и не представился этому человеку, а он сам был все это время слишком пьян, чтобы спросить об этом и вообще беспокоиться о таких мелочах, как манеры.

Десять минут спустя транспорт приземлился перед домом Гаранов. Если Роско не настоящий тиросец, то его родители тоже. Вероятно, они всей семьей перебрались на Тирос и натурализировались. Интересно, как давно? И откуда они родом на самом деле?

Выходя из машины, Лиланд напомнил себе, что должен притворяться пьяным и на случай, если кто-то из старших Гаранов захочет вколоть ему наркотик забвения, ввел себе еще дозу нейтрализаторов широкого спектра.

- Вы отсутствовали десять с половиной часов, - сказала Инна Гаран, едва он переступил порог, то ли упрекая, то ли просто констатируя факт.

- Пппростите, я немного зззагулял! – заплетающимся языком ответил Лиланд. – А еще нашел себе нннового друга!

Вслед за матерью в гостиную вошел Роско.

- Ты везде умудряешься заводить друзей, - заметил он. – В этом весь ты.

- Мне бббыло скучно! – тоном капризного ребенка заявил Лиланд, сделав большие невинные глаза. – Рокки, зззнакомься, это Джон, мужик из бара!

Услышав, как его представили, Джон громко рассмеялся.

- Мужик из бара! – повторил он. – Ну, надо же! Так меня еще никто не представлял! Вот до чего я докатился!

Обернувшись к нему, Лиланд понял, что Джон далеко не так пьян, как казалось. За последние десять минут он заметно преобразился. С лица имперца ушла отечность, черты его заострились, а взгляд прояснился. Должно быть, активировал малангиеву железу и быстро протрезвел. Теперь Джон начал походить на человека, за которого Эвелина могла выйти замуж. Его лицо... Лиланд вспомнил, что уже видел его раньше, в каком-то научном журнале.

- Доктор Хант, - приветствовал его Роско легким наклоном головы.

- Советник Гаран, - ответил ему Джон.

- Уже нет, - поправил его Роско. – Два месяца назад я покинул Научный Совет и Тирос.

- Кажется, я пропустил что-то важное, - сказал Джон.

- Так вы...Джон Хант? – виновато спросил Лиланд. – Тот самый Джон Хант, который довел до совершенства устройства маскировки?

- Ага, и одно из них сейчас скрывает ваше лицо, лорд Линнетто-Ларр.

- Простите, я вас не узнал, - ответил Лиланд, отключая голомаску. – Мне так неловко...

Хант поднял руку, останавливая его потоки извинений.

- Все в порядке, я не в обиде, меня было трудно узнать.

- Давно вы поняли, что на мне голомаска?

- Нет, только после того, как машина назвала вас по имени. Но еще в баре я обратил внимание на ваш дорогой костюм и ларраниевое кольцо. Когда вы предложили мне помощь, то лишний раз подтвердили, что не простой турист. Случайные люди редко попадают на Тирос.

- Значит, вы не против приять мою помощь?

- Нет, - ответил Хант с мрачным выражением на лице. – В другое время гордость мне бы не позволила этого, но сейчас я слишком хочу убраться отсюда, чтобы идти на поводу у самолюбия.

- О чем это вы? – спросил Говард Гаран, который тихо вошел в гостиную и какое-то время молча наблюдал за происходящим.

- Доктор Хант желает покинуть Тирос, и я предложил ему работу, - ответил Лиланд. – Вы не возражаете подвезти его на Линнетто вместе со мной?

- Вовсе нет, - сказал Гаран Старший, а затем повернулся к Джону и добавил: - доктор Хант, нам жаль, что вы решили покинуть Тирос, мы надеялись, что вы откажетесь от пристрастия к алкоголю и еще вернетесь к работе.

- Простите, если это покажется неблагодарностью, - ответил Джон. – Но остаться на Тиросе я не могу. Я слишком эмоционал.

- Мы не в обиде, - ответила ему Инна Гаран. – Это ваше право.

- Вы готовы улететь? – спросил Говард Гаран.

Лиланд и Джон кивнули в унисон.

Роско взял под руку Лиланда, а Говард Джона. Тиросцы телепортировали гостей прямо на корабль, дожидавшийся в космопорту. Едва они оказались на борту, Гараны попрощались и покинули судно. Аппарель захлопнулась за ними и корабль стартовал.

На сей раз пилотов было двое. Угрюмые парни в черной военной униформе неохотно вступали в разговор, но Лиланд и не хотел болтать. Он уже достаточно насмотрелся на тиросцев.

Джон спросил разрешения воспользоваться душем и материализатором. Спустя несколько минут он вышел полностью преобразившимся: имперец не только освежился сам, но и одежду привел в порядок – прежде грязная и местами затертая до дыр, теперь она была как новая.

- Этот тиросский материализатор реально полезная штука, - сказал Джон. – С ним вещи могут служить вечно и не надо покупать новые.

Лиланд присмотрелся к его пиджаку – такой фасон был в моде около ста лет назад.

- Подарок Эвелины, - пояснил Джон, заметив его взгляд.

- Я не ожидал, что вы познакомитесь, - сказал Роско.

- А я не ожидал, что семья тиросских чиновников знакома с именитым даральским художником, - ответил Джон Хант.

- Лиланд подружился со мной, когда я переехал на Даралу два месяца назад, - объяснил Роско. – Теперь он захотел увидеть мою родину.

«Только не говори Джону, насколько близко я познакомился с его бывшей женой! - передал Лиланд приватное сообщение по кортикальной связи. – Ему и так плохо!»

«Значит, ты переспал с Эвелиной, - ответил Роско тем же способом и наградил Лиланда насмешливым взглядом. – Я и не сомневался, что ты не упустишь возможность попробовать секс с тиросианкой».

«Вот только она оказалась роарканкой!»

«Эвелина ничем не отличается от коренной тиросианки».

- Господа, вы ведь в курсе, что это невежливо – обмениваться приватными сообщениями в присутствии третьих лиц? – сделал им замечание Джон Хант. – У меня такое чувство, будто вы обсуждаете меня!

- Прошу прощения! – спохватился Лиланд. – Это и, правда, очень некрасиво!

Корабль тем временем завершил свой стремительный полет. Тиросцы высадили их на том же поле, оставив еще один живописный круг.

Лиланд с наслаждением вдохнул воздух родного мира.

- Я дома! – воскликнул он.

- Это Линнетто? – спросил Джон.

- Он, родимый! – подтвердил лорд планеты. – Рокки, ты сможешь телепортировать во дворец нас двоих?

- Нет, мощности наручного телепортатора для этого не хватит. Придется тебе вызвать личный транспорт.

Лиланд запустил специальное приложение на коммуникаторе и десять минут спустя рядом с троицей приземлился беспилотный аэромобль, доставивший их в Ларр, прямиком к парадному входу дворца. И вовремя! Потому как в воздухе пахло озоном, а над морем сгустились тучи. Первые тяжелые капли тропического ливня застучали по мраморному крыльцу.

- Где тебя черти носили?! – как всегда вместо приветствия набросился на Линнетто-Ларра Младшего Линнетто-Ларр Старший, едва тот успел преступить порог дома.

- И тебе добрый вечер, папа, - ответил на это Лиланд. – Я же предупреждал, что меня не будет. И, прошу, не надо говорить со мной, как с нашкодившим мальчишкой! Хотя бы не при гостях!

Только сейчас Лоренцо Линнетто-Ларр заметил, что его сын вернулся в компании двух человек, одного из которых он не знал.

- Кого ты притащил к нам на сей раз? – недовольно прошипел он, направляясь к спутникам Лиланда, но едва увидев Ханта, осекся. – Не может быть! Вы ведь Джон Хант? Тот самый Джон Хант!

- Да, сэр, - смущенно ответил имперец. – Весьма польщен, что вы меня помните!

- Джон, это мой отец Лоренцо Линнетто-Ларр, - представил родителя Лиланд.

- Об этом трудно не догадаться, - улыбнулся Джон.

- Где же вы познакомились? – спросил Лоренцо. – Странно, что мне не сообщили о вашем визите, доктор Хант. Обычно службы космпорорта передают во дворец сведения о визитах всех известных личностей.

- Мы познакомились в баре, - поспешил ответить Лиланд.

- На Тиросе, - уточнил Роско.

- В баре на Тиросе? Вы хотите сказать, что слетали на Тирос?

- Да, сэр. Эти сутки мы с Лиландом провели у меня на родине.

- Но как...

- Тиросские корабли чудовищно быстры, - ответил за Гарана Хант.

- Я должен был поставить вас в известность, сэр, - извинился Роско. – Мои манеры все еще оставляют желать лучшего.

- Ничего страшного, - натянуто улыбнулся Лоренцо. – Доктор Хант, я распоряжусь, чтобы вам выделили покои и снабдили всем необходимым.

- Благодарю, сэр!

Подошедший робот, заменявший дворецкого синьора Карло, все еще не оправившегося от шока после нападения нимфы, отвел Джона Ханта в гостевые покои.

Вечерний сумрак за окном озарила яркая вспышка молнии, прогремел могучий гром, яростный порыв ветра распахнул окно, обдав людей брызгами дождя. По полу прошла вибрация. Хрустальные подвески на многочисленных светильниках мелко затряслись.

- Опять землетрясение, - заметил Лиланд.

- Я оставлю вас, - сказал Лоренцо и поспешно вышел из гостиной.

Линнетто-Ларр Младший с удивлением отметил, что отец выглядел чем-то встревоженным, когда покинул их, но слишком устал, чтобы задумываться о причинах этого.

- Не знаю, как ты, но я бы отдохнул немного, - сообщил он Роско, направляясь к лестнице.

- Я тоже, - ответил тиросец, шагая позади него.

Преодолевая мраморные ступеньки, Линнетто-Ларр вспоминал события последних суток, рассказ Джона об Эвелине, прошедшей основательное стирание памяти, и вновь позволил оформиться мысли, которую пытался отгонять прочь, пока был на Тиросе: что если Роско тоже подвергся стиранию памяти, как Эвелина?

Некоторые факты указывали на то, что это возможно. Например, его сны о детстве и внезапные головные боли. Кто же он тогда на самом деле? Откуда родом? А его отец и мать? Неужели и, правда, вся их семья натурализировалась?

Едва оказавшись в своих апартаментах, Лиланд рухнул на кровать прямо в одежде, и уже начал было засыпать, но тонкий писк коммуникатора не дал ему погрузиться в объятия Морфея. Звонил Барри. Все эти дни после дурацкой помолвки Барри пытался связаться с ним, но всякий раз обстоятельства мешали Лиланду ответить. Отклонить вызов еще раз было бы свинством.

- Привет, - сказал он, переключив звонок на голографичекий приемник.

- Ну, наконец-то ты соизволил поговорить со мной! – недовольно проворчал призрачный Барри, глядя на него сверху вниз.

- Прости, я тут немного замотался.

- Нет, это ты прости меня, - сказал Барри, опускаясь рядом с ним на кровать, - я понимаю, что заслужил игнор.

- Ты о чем?

- Ну, я ведь обозвал тебя трусом, это было слишком.

- А, да я и забыл уже, - честно признался Лиланд, по его внутренним ощущениям с тех пор прошла вечность, и не одна.

- Что же ты будешь делать с этим? – спросил Барри.

- С чем? – не понял сонный Лиланд.

- Со свадьбой, конечно, дубина! – Барри щелкнул его по носу призрачной рукой.

- Не будет никакой свадьбы.

- Ты это твердишь, как мантру, вот уже много лет подряд!

- Если я не придумаю, как избежать скандала, значит, придется пойти на разрыв с Троганами, да и с отцом тоже, невзирая на последствия скандала.

- С отцом? – Барри удивленно заглянул ему в лицо. – Твой отец настолько упертый?

- Боюсь, что да. Я пытался говорить с ним, но он и слышать не хочет об отмене свадьбы!

- Бедный, несчастный аристократ! – сочувственным тоном сказал Барри, погладив его по щеке. – И как вы живете по вашим тупым ханжеским правилам?!

- С трудом, - буркнул Лиланд.

- Я ужасно скучаю по тебе, придешь на концерт?

- Конечно.

***

После того как Линнетто-Ларр заперся в своих покоях, Гаран остался в малой гостиной, где прислуга развела огонь в камине – августовский дождь принес с собой осеннюю прохладу.

Перед камином стоял низенький столик и два массивных кресла, обтянутых синим бархатом. Гаран опустился в одно из них, чтобы пару минут насладиться видом живого огня и не заметил, как уснул.

Ему приснился странный сон. На этот раз он видел не детство в городе под куполом на красной планете, а слышал чьи-то спорящие голоса. Голоса звучали гулко, словно доносились издалека и были приглушены расстоянием.

- Я ведь раздобыл ДНК их обоих, а чертова машина все равно не работает как надо!

- Не знаю, почему так.

- Так узнай! Узнай, что надо сделать, чтобы она работала не только на прием и передачу из одной точки!

- Я понятия не имею, откуда это узнать! Ведь все архивы давно уничтожены! А в мозг ...

Часть фразы потонула в раскатах грома.

- Может, требуется их личное присутствие в зале?

Очередной раскат грома сотряс дворец. Тиросец на мгновение приоткрыл глаза и обнаружил, что здоровенный мастифф по кличке Мармадьюк устроился у него на коленях, уткнувшись мордой в его плечо. Прочие собаки и коты испуганно попрятались под мебелью, лишь их глаза светились в полумраке.

Сонный разум Гарана нарисовал ему животных, говоривших о какой-то неправильно работающей таинственной машине.

Очнулся Роско оттого, что кто-то тормошил его. Это оказался Лиланд, который успел принять душ, побриться и сменить костюм.

- Хорошо спится в дождь? – с улыбкой спросил он. – Да еще и Марми тебя собой греет!

- Да, неплохо, - ответил Роско, погладив массивную лапу Марми. – Мне снилось, будто я слышу говорящих животных.

Лиланд рассмеялся.

- А, может, тебе это не приснилось.

- То есть? – переспросил Роско, удивленно глядя на друга.

- Ты мог слышать голоса на самом деле, человеческие, конечно! – Лиланд кивнул в сторону украшенного замысловатой резьбой мраморного камина. – В помещении внизу могли болтать слуги, наверно, их ты и слышал. Пойдем ужинать!

Раскаты грома и завывания ветра в дымоходе внезапно прекратились. Наступившая тишина показалась оглушительной.

- Включился погодный щит, - пояснил Лиланд. – Он автоматически срабатывает, когда ветер становится очень сильным и грозит перерасти в ураган.

Роско выглянул в окно и увидел мерцающие сполохи молний, отражаемых щитом. Отсюда, с высокого утеса, на котором стоял дворец, хорошо просматривался пляж внизу. Шторм вздымал пенные волны, разбивавшиеся о невидимую преграду края щита, проходившего по береговой линии.

- Накрыт весь Ларр? – спросил он.

- Да, вместе с пригородами.

Спустившись в столовую, друзья обнаружили, что к ужину прибыл Эдмонд Троган. На этот раз без супруги и дочери.

- Принесли черти! – недовольно буркнул Лиланд на ухо Роско. – И чего ему дома не сидится?

- Ли, а долго мы еще пробудем на Линнетто?

- До конца недели, а что? Скучаешь по Дарале?

- Не столько по Дарале, сколько по отсутствию вынужденного общения. На работе я ведь кроме тебя и Мориса почти ни с кем не общаюсь, а тут приходится вести светские беседы!

- Понимаю! Я и сам устал от Троганов за эти дни!

Гаран запасся терпением, и с честью выдержал скучный ужин. Троган удивился при виде Джона Ханта и, к счастью, воздержался от своих обычных эксцентричных выходок. Лоренцо благоразумно умолчал о том, где и как Лиланд познакомился с имперским ученым.

Когда Троган улетел домой, Хант шепнул на ухо Гарану:

- На этой планете странные землетрясения!

- Я тоже обратил на это внимание.

Оставшиеся дни до отбытия на Даралу Лиланд показывал своим гостям достопримечательности Линнетто. Он также предложил Ханту остаться здесь работать в местном филиале, но извинившись, имперец отказался и сослался на то, что не привык жить в провинции. От предложения устроить его в представительство корпорации Линнетто-Ларров на Роаркане Хант тоже отказался, потому как не готов вернуться к родным пенатам. Так что Лиланд взял его с собой на Даралу.

Когда их полный приключений отпуск закончился, и друзья улетели в столицу Конфедерации, Гаран воспринял это как долгожданное возвращение домой.