19. Сюрприз на День Рожденья

Решив, что входить через дверь и подниматься по лестнице слишком долго, банально и скучно, Лиланд сократил маршрут и забрался к себе в покои по стенам, благо они обильно украшены выступающими элементами декора, барельефами и горельефами.

Балконная дверь чуть скрипнула, когда Линнетто-Ларр толкнул ее внутрь. Звук вынудил фигуру на кровати пошевелиться и перевернуться на другой бок.

Интересно, кто ждет его в постели? Ким или Дженни? И тут, хотя было еще темно, Лиланд понял, что немного просчитался и залез не к себе, а в соседние покои, к Роско.

«Ну и ладно, - подумал Лиланд. – Лягу с ним».

Тиросец не возражал, если иногда Линнетто-Ларр приходил к нему спать. А как раз сегодня Лиланд меньше всего хотел оставаться один. Сбросив одежду и оставшись лишь в трусах, Лиланд скользнул под одеяло. Роско даже не шелохнулся, только начал тихонько посапывать.

Вскоре Лиланда и самого сморила полудрема, он утратил чувство реальности и решил, что все еще гостит у веселых Джины и Лауретты, а потому обнял лежавшего рядом и крепче прижался к его спине.

В этой же позе Лиланд проснулся, когда рассвело. Открыв глаза, он увидел, что обнимает вовсе не Роско. У того, в чью спину он уткнулся носом, волосы были бело-серебристыми, а не цвета воронова крыла, как у тиросца. Во дворце сейчас находился лишь один человек с такими волосами – Л.В. Морис, и он почему-то очутился в покоях Гарана. Тоже по ошибке? А где же тогда Роско?

Впрочем, в данный момент Лиланда больше занимало не местопребывание друга, а то, как незаметно выбраться из чужой постели и избежать конфуза.

Вот уж чудные превратности судьбы! Лиланд давно восхищался Морисом, но и мечтать не смел о близости: куда ему, юнцу зеленому, до этого умудренного веками опыта почтенного мужа! А тут Фортуна внезапно сама поместила их на одном ложе. Впрочем, эта капризная богиня не благоволит тем, кто пренебрегает Скромностью, посему, призвав на помощь эту добродетель, Лиланд собрал волю в кулак и запретил себе думать, чем могла бы закончиться эта оказия, если бы шеф отвечал ему взаимностью.

Стараясь не разбудить Мориса, Линнетто-Ларр попытался убрать затекшую руку с его талии, в ответ Морис только крепче сжал его ладонь своей. Видимо, спросонья он думает, что его обнимает Галатея или с кем он там еще проводит ночи? Лиланд затаил дыхание, дал Морису время сильнее погрузиться в дрему, а потом вновь предпринял попытку высвободить ладонь из его цепкой хватки. На этот раз Морис проснулся и развернулся к Линнетто-Ларру с удивленным выражением на лице.

- Лиланд? – спросил начальник, привстав на локте. – Вот так сюрприз!

- Простите, ради Бога! Я не специально! – вскочив, затараторил Лиланд, как провинившийся школяр. – Я ошибся покоями в темноте!

- Тише! Тише! – остановил его оправдания Морис, потянув за руку и заставив вернуться в постель. – Не надо извиняться, разве похоже, что я зол?

- Эээ...нет.

- Я так и подумал, что ты здесь по ошибке. Ведь твоя спальня рядом.

- Да.

- Но дверь заперта изнутри, как тогда ты попал сюда? – подумал вслух Морис, а потом сам же ответил: - ты влез ко мне через окно!

Морис рассмеялся, а чуть успокоившись, продолжил:

- Ну, надо же! Такого на моем веку еще не было! Еще никто не влезал ко мне через окно!

Он вновь залился смехом и Лиланд не очень уверенно присоединился к нему.

- Доктор Морис, - начал Лиланд. – Сэр...

- К чему так официально? – перебил его Морис, хитро улыбаясь. – Мы же в постели! Зови меня просто Элви! Я ведь уже не раз тебе это предлагал!

Лиланд смущенно потупился.

- Я серьезно! Мы же друзья!

- Да! Хорошо! – согласился Лиланд, понимая, как трудно ему будет обращаться столь неформальным образом к тому, как намного старше него и к тому же является непосредственным начальником. – Элви, я буду очень вам признателен, если этот случай останется между нами.

- Само собой, - пообещал Морис, изобразив жестом, будто застегивает рот на молнию.

- А как вы тут оказались? – наконец, задал Лиланд мучивший его вопрос. – Ведь эти покои занимает Роско.

- Мы с ним вчера поменялись. Полагаю, сейчас твой тиросский приятель спит в Восточных покоях. Или уже не спит. Сейчас сколько? Около семи утра? А значит, я имею честь первым поздравить тебя с днем рожденья!

С этими словами Морис вылез из-под одеяла, явив взору Линнетто-Ларра дивную шелковую пижаму лунной расцветки, направился к столику в углу, взял красивую шкатулку синего стекла с серебряной крышечкой и вручил ее нечаянному соседу по кровати.

- С Днем Рожденья, друг мой, надеюсь, этот подарок тебя порадует!

- Спасибо, - ответил Лиланд, несколько смущенный тем, что приходится принимать подарки и поздравления, лежа в чужой постели в одних трусах.

- О, ты наверно хочешь сперва одеться, - догадался чуткий Морис. – Тогда я вручу подарок чуть позже!

- Спасибо! Вы всегда понимали меня, как никто другой! Я мигом!

Лиланд встал с кровати и подошел к двери, ведущей в его покои, чувствуя спиной взгляд Мориса, но взявшись за ручку, передумал:

- Простите, мигом не выйдет, меня точно уже ищут родители и Троганы.

- Тогда прими мой подарок сейчас, - сказал Морис, протягивая ему шкатулку. – Уверяю, твой внешний вид отнюдь не оскорбляет меня! Эти татуировки – произведение искусства! Хорошо, что ты ошибся окном, иначе я бы их не увидел!

- Спасибо, - в очередной раз поблагодарил его Лиланд за такт, осторожно беря шкатулку из его рук.

Сняв крышечку, Линнетто-Ларр от удивления чуть не выронил подарок: на синей бархатной подушечке лежал, испуская мягкое серебристо-голубое свечение звездный камень, оправленный в ларраний и платину.

Звездный камень всецело соответствовал своему названию, он в буквальном смысле был осколком давно погасшей нейтронной звезды. Оправа украшения содержала прозрачный защитный корпус, а также антигравитационные микроэмиттеры, замаскированные под элементы ювелирного декора. Без этих эмиттеров сверхплотный камень размером с грецкий орех весил бы сотни тонн и прошел бы планету насквозь.

Звездные камни стоили целое состояние, потому что раздобыть их очень сложно: найти их можно только в местах столкновений двух звезд, которым не хватило массы, чтобы притянуться и слиться. Подобные катаклизмы случались крайне редко.

Далеко не каждый богач мог похвастаться таким раритетом в своей коллекции. Ни у Троганов, ни у самих Линнетто-Ларров звездных камней не имелось.

- Ну, как? – спросил Морис, когда пауза слишком затянулась. – Нравится?

- Это восхитительно! – изумленно сказал Лиланд, любуясь переливами света в глубинах камня. – И невероятно щедро!

- Я отнюдь не беден и могу себе это позволить, - с улыбкой заметил Морис. – Если кто и достоин обладать подобной красотой, то лишь художник, способный ее оценить!

Лиланд замешкался с ответом, пораженный этим неожиданным, редким и баснословно дорогим подарком.

- О, надеюсь, ты не станешь отказываться от него? – спросил побледневший Морис. – Ты этим обидишь меня!

- Нет, нет! – очнулся Лиланд. – Я вовсе не хочу вас обидеть, Элви, просто я сражен наповал этим подарком!

- Носи его на здоровье, - сжал его руку Морис. – Звездный камень, помимо эстетической ценности, обладает еще и некоторыми другими полезными свойствами. Он может спасти тебе жизнь! Так что не расставайся с ним! Если не хочешь привлекать излишнее внимание, носи его под одеждой, но никогда не снимай! И...Лиланд...

Морис смущенно опустил глаза, прежде чем продолжить.

- Да? – поторопил его Линнетто-Ларр.

- Не мог бы ты оставить в тайне то, что этот подарок от меня? Скажи, что купил его сам или...

- Как вам угодно, - пообещал Линнетто-Ларр, догадываясь о причинах странной просьбы.

Морис, очевидно, беспокоился из-за реакции Галатеи на столь щедрый знак внимания, предназначенный другому человеку. Если Галатея узнает, что ее любовник подарил Линнетто-Ларру баснословно дорогое украшение, она может это неверно понять и оскорбиться. Лиланд помнил, как Роско говорил о неадекватном поведении этой леди в День Основания. Морис объяснил тот инцидент ревностью и психической нестабильностью своей пассии. Интересно, почему он не подарил ей этот звездный камень? Может, разлюбил эту чокнутую?

Лиланд остановил поток мыслей в подобном направлении, решив, что это не его дело. Он еще раз поблагодарил шефа и вышел в свою спальню. Робби тут же кинулся ему навстречу.

- Господин Лиланд! Вас искали отец и мать, а господин Роско уже четверть часа ждет вас!

Гаран при его появлении поднялся с кресла и озадаченно спросил:

- Почему ты в одних трусах?

- Долго рассказывать! – ответил Лиланд, поставив шкатулку со звездным камнем на столик.

- Ладно, - равнодушно ответил Гаран. – Не рассказывай.

Отсутствие любопытства к житейским делам – одно из самых ценных качеств тиросца. Кто-то другой на его месте так просто не отстал бы от Линнетто-Ларра, догадавшись, что за его почти костюмом Адама кроется смешная история.

- Ли, удели мне минутку, - попросил Роско.

- А можно я уделю ее тебе после того, как приму душ?

- Хорошо, главное, чтобы никто не успел помешать нам.

«Так, а это уже интересно, - подумал Лиланд. – Подобная стеснительность нехарактерна для него».

- Я мигом! – пообещал Линнетто-Ларр.

Не успел он это сказать, как дверь спальни отворилась, впуская Лоренцо Линнетто-Ларра.

- Ты до сих пор в одних трусах?! – с порога возмутился отец, напрочь игнорируя присутствие Гарана. – Забыл, какой сегодня напряженный график?!

- Не забыл! – огрызнулся Лиланд, пылая праведным гневом из-за того, что на него повысили голос в день его рождения. – Дай мне полчаса, и я буду готов!

- Ладно, но поторопись! – строго наказал отец, закрывая дверь и так и не поздоровавшись с тиросцем.

- Прости за это, - извинился Лиланд.

- За что? – не понял Роско.

- Мой отец...

Тут Лиланд вспомнил, что на Тиросе вообще не принято здороваться, и Гаран даже не понял, как его только что оскорбили.

- Мой отец порой невыносим. Ты просил уделить тебе минутку. Боюсь, позже у меня не будет возможности остаться с тобой наедине, так что выкладывай сейчас.

Гаран, прятавший все это время руки за спиной, теперь показал их, держа перед собой продолговатую коробку.

- Это тебе, - просто сказал он. – Подарок на день рожденья.

- Ты ведь уже подарил мне тапки-лапы, - с улыбкой напомнил Лиланд. – Не стоило делать еще один подарок!

- Нет, стоило! – механическим тоном возразил он. – Открой коробку, пока еще кто-нибудь не вошел сюда!

Лиланд открыл коробку, в которой оказался древний прибор – небулярный визор.

- Да это же антиквариат! – удивленно воскликнул он, разглядывая подарок.

- В полностью рабочем состоянии. Я заметил, что ты коллекционируешь старинные вещи. Нравится?

– Конечно, нравится! Вот уж не думал, что ты разбираешься в подобных вещах!

- Я разбираюсь в истории технологий. А эта – достаточно старая, чтобы называться антиквариатом.

- Спасибо! – воскликнул Лиланд, порывисто заключив тиросца в объятия. – Ничего, что я в таком виде?

- Мне все равно, в каком ты виде, - все тем же тоном робота сказал Гаран.

Спрятав подаренный антикварный прибор, и направившись в душ, Линнетто-Ларр думал, как странно и непоследовательно Гаран перенимает обычаи и привычки эмоционалов. Например, дарить подарки он научился, а поздравлять – нет. И все равно это формальное поздравление без поздравительных слов лучше, чем недавние упреки отца.

Несомненно, Линнетто-Ларр Старший еще произнесет торжественную речь при гостях и подарит что-нибудь дорогое, но если бы он смог обойтись без этой своей вечно недовольной мины и не унизил бы Роско подчеркнутым презрением... Тиросец на удивление проявил куда больше такта, чем эмоционал. А Гарана Линнетто-Ларр ценил очень высоко. Кто еще смог бы терпеть его заскоки и не раздражаться? Не говоря уже о том, что тиросец не раз спасал его шкуру.

Наскоро выпив остывший кофе с булочками и розовым вареньем, Лиланд направился в гардеробную, намереваясь облачиться в новенький чернильно-синий костюм. Но тут на глаза ему попался другой, из белого бархата, подаренный около пяти лет назад тем же кутюрье в качестве приза для постоянного клиента на будущую свадьбу. С тех пор он так и висит сиротливо на плечиках, в напрасном ожидании события, претвориться в жизнь которому не суждено.

Не долго колеблясь, Лиланд влез в белый костюм, а чернильно-синий велел надеть Роско.

- Ты же сам собирался щеголять в нем сегодня, - спросил тиросец. – Почему передумал?

- Потому что другого шанса выгулять этого красавца у меня не будет, - сказал Лиланд, постучав пальцем по атласному лацкану белого пиджака. – Подразумевалось, что этот костюм я надену на свадьбу.

- А что, белые костюмы носят только женихи и именинники?

- Не обязательно, женихи чаще всего носят черные костюмы.

- Тогда почему ты говоришь, что у тебя не будет шанса надеть этот костюм?

- Потому что после того, как я объявлю, что не намерен жениться, все может пойти очень плохо.

- Что это значит?

- То, что я стану изгоем в высшем свете, - тяжело вздохнув, ответил Лиланд. – А, возможно, и в своей семье.

- Родители откажутся от тебя, что ли?

- Мама точно нет, а вот отец... Дружба с Троганом и дворянская репутация для него очень важна.

- Важнее, чем ты?

- Не исключено, что да, - сказал Лиланд, прикрепляя звездный камень Мориса на белое кружевное жабо. – Поэтому некоторое время назад я завел привычку часто покупать ценные и статусные вещи, изображая франта и транжиру, а на самом деле, чтобы превратить деньги семьи в мои собственные – ведь все эти вещи я оформляю на себя при содействии одного хорошего адвоката, не задающего лишних вопросов.

- Ты боишься, что отец лишит тебя доступа к семейным деньгам? А он может?

- Да, поэтому чем больше я потрачу, пока не разразился скандал, тем лучше, - печально заявил Лиланд, закончив прилаживать бесценный подарок Мориса. – Сегодняшний праздник, вероятно, последний в моей жизни в блестящем аристократическом обществе, и я хочу насладиться каждым его мгновением!

- По-моему ты сгущаешь краски, - заметил Гаран, пока Линнетто-Ларр прикалывал ему на лацкан украшения, которые изначально намеревался носить сам, но отказался, так как к белому костюму они не подходят.

- Хорошо, если так! Давай-ка лучше оцени мою последнюю работу.

С этими словами Лиланд отодвинул ширму, отделявшую часть спальни. За ней скрывалась картина, которую Лиланд приготовил в подарок для Мелани.

- Ну, что скажешь?

Вместо ответа тиросец описал то, что видит:

- Это Мелани в униформе сестры космической службы спасения, соответствующей эпохе первой волны колонизации. В руках она держит свою отрезанную косу.

- Все верно, и? – продолжал Лиланд, которому не терпелось узнать, какое впечатление производит эта картина на непосвященного в ее символические тайны тиросца.

- Ты нарисовал Мелани в образе какой-то святой? – переспросил Роско, оказавшийся не таким уж профаном в религиозной живописи.

- Как ты догадался?

- В книгах, что ты давал мне, я уже видел картины, где разные святые изображены то с выколотыми глазами, то с отрезанными грудями. Стало быть, этой святой отрезали косу.

- Не совсем, с нее сняли скальп, - поправил его Лиланд. – Но традиционно художники предпочитают смягчать обстоятельства мученической смерти святых. Это святая Мелания Тенарская, в честь которой назвали нашу Мелани. При жизни Мелания была монахиней и сестрой космической службы спасения. Когда она выполняла миссию по распространению христианской веры на Тенаре, в то время недавно открытой планеты, пребывавшей на уровне каменного века, ее постигла печальная участь. Это сейчас, после внедрения генетического императива, тенарцы – мирный вид, а тогда они были жестоки.

- Что же они сделали с миссионерами?

- Слишком буквально поняли смысл распятия.

- Так ее еще и распяли?

- Да, всех миссионеров распяли, но перед этим сняли с них скальпы. Как ты знаешь, тенарцы – вид полностью лишенный волос. Не знаю, какой логикой они руководствовались, снимая скальпы с людей, может, не могли поверить, что волосы растут прямо из кожи и думали, что это часть одежды. В общем, когда за миссионерами прилетел корабль, прибывшие увидели страшное зрелище... Погибших похоронили с почестями и некоторое время спустя причислили к лику святых.

- Не стоило им пытаться обращать дикарей в христианство.

- И, тем не менее, на Тенаре есть храм святой Мелании, некоторая часть тенарцев – католики. Святая Мелания была бы довольна успехом миссии.

- Поразительно, - холодно заметил Роско.

Лиланд затруднялся определить, о чем это он. Скорее всего, тиросец считал напрасной гибель миссионеров и саму их миссию бессмысленной, но решил промолчать, дабы не вступать в спор.

- Ты так и не сказал, нравится ли тебе картина.

- Ты собрался подарить это Мелани на день рожденья? – переспросил Роско, изменив при этом своему обычно механическому тону и умудрившись добавить в голос саркастических ноток.

- Ну да, а что?

- Ты точно не тиросец? – криво усмехнувшись, продолжал Роско.

- Говори уже, что не так?

- Ты намерен подарить девушке, которую любишь, как сестру, картину, где она изображает монахиню, погибшую ужасной смертью! Я уже молчу о чисто технических недостатках этой картины...

- Например, каких? – спросил Лиланд, чувствуя, что бледнеет.

- Посмотри на это восковое лицо, стеклянные глаза и перекошенный рот! Бедняжке скулы будто судорогой свело! Может, благообразные канонические святые и должны так выглядеть, но Мелани точно не корчит подобные рожи!

Лиланд промолчал.

- Ты теперь не захочешь дружить со мной дальше? – спросил Роско.

- Что ты! Наоборот! – воскликнул Лиланд, благодарно сжав руки тиросца. – Мне друзья так редко говорят правду! Обычно, жалея мои чувства, они все время льстят. Но я хочу узнать больше мнений, - вслух подумал Лиланд. – У кого бы спросить? Позвоню-ка Барри! Он всегда нещадно рубит правду!

Едва Лиланд начал набирать его, как коммуникатор издал трель – Барри опередил вызов и позвонил сам. Лиланд включил не только звук, но и голограмму. Перед ним тут же предстал Барри Богемный в невозможном вычурном наряде, всецело оправдывая свое прозвище, данное фанатами.

- Привет, Ли! С днем рожденья! – выпалил он задорным тоном. – Желаю побольше уверенности и храбрости, а все остальное у тебя и так есть! Подарок будет при встрече! Вижу, я не первый, кто успел тебя поздравить!

- Третий, - улыбнулся ему Лиланд, радуясь, что Барри сегодня не настроен вести перепалку. – Можно спросить тебя кое о чем?

- Валяй!

- Как тебе моя последняя работа?

Лиланд направил голопроектор так, чтобы получше захватить картину.

- Это точно ты рисовал? – недоверчиво спросил Барри.

- Точно!

- Не похоже, - усомнился Барри. – А если и впрямь ты, то будучи пьяным!

- Все настолько плохо? – упавшим голосом поинтересовался Лиланд.

- Отвратительно! – подлил масла в огонь Барри. – Проще сжечь этот позор, чем исправлять, так что даже не пытайся!

- Спасибо за честность!

- Такое впечатление, что ты долго дергал себя за волосы, уши и прочие части тела, заставляя через не хочу выдавливать по капле краску для каждого штриха и точки на этой картине!

Вместо ответа Лиланд лишь хмуро улыбнулся.

- Я угадал? Все так и было?

- Угу.

- Ладно, не буду отвлекать, небось, тебя уже ждут в парадном зале напыщенные снобы! Кстати, отпадный прикид!

Барри отключился и исчез. В дверь смежных покоев тихо постучали, и на пороге появился Морис, также успевший нарядиться в роскошный алый костюм с широкими серебристыми полосами на концах рукавов и по низу пиджака.

Линнетто-Ларр с изумлением уставился на пылающий кроваво-красным светом звездный камень на груди у Мориса. Так у него их было два? Ну, разумеется! Кто бы согласился расстаться с единственным сокровищем? Владеть одним подобным раритетом – уже сказочное везение, а двумя, да еще и разноцветными, просто невероятно! Сколько же времени и средств потратил Морис в погоне за столь редким товаром, сколько закрытых аукционов посетил!

- Можно войти? – спросил он, прервав поток мыслей Линнетто-Ларра.

- Да, конечно!

- С добрым утром, джентльмены! Прошу прощения, но я услышал конец вашего разговора с этим человеком, - начал Морис. – Лиланд, он был весьма строг к тебе!

- Строг, но справедлив, я поинтересовался его мнением о моей картине, вот этой, - Лиланд указал Морису на нее. – Я был бы признателен, если бы вы тоже высказались!

Морис внимательно всмотрелся в картину, потом перевел грустный взгляд на Лиланда.

- Боюсь, я вынужден согласиться с твоим другом.

- Все так плохо?

- Увы.

- Он еще и собирается подарить это Мелани, - напомнил о себе Роско.

- В самом деле? – спросил Морис, укоризненно выгнув темные брови.

- Уже нет. Я хотел подарить Мел картину, но теперь у меня нет для нее подарка! Не знаю, что на меня нашло! Обычно я так не лажаю!

- Тише, тише! – начал успокаивать его Морис. – Эта картина на самом деле не так уж плоха, - Морис сделал театральную паузу, - если бы ее написал кто-то другой, менее опытный. Но для художника твоего уровня – это посредственная работа, то, что провал для тебя, для другого – предел возможностей.

Лиланд лишь горько усмехнулся.

- Прости, так себе утешение, - взял его за руки Морис. – У всех бывают взлеты и падения, будь-то картины или системы искусственного интеллекта. А за подарок для Мелани не переживай. Я тебе помогу!

Он вышел в свою спальню, затем вернулся со шкатулкой в руках.

- Держи! – протянул он ее Лиланду. – Это понравится любому, в том числе Мелани.

Лиланд открыл крышечку, под которой оказалось изящное украшение из драгоценных камней в форме цветка.

- Оно прекрасно! – восхищенно прошептал он, затем добавил упрямым тоном: – я вам заплачу за него!

- Хорошо, - улыбнулся Морис, не став спорить и понимая, что всего за каких-то полчаса одарил его из рога изобилия чересчур щедро.

Линнетто-Ларр поднес браслет со встроенным платежным чипом к браслету Мориса и тот снял необходимую сумму со счета Лиланда.

- Вы так меня выручили! – благодарно сжал руки шефа Линнетто-Ларр.

- Пустяки, для этого и нужны друзья! – с мягкой улыбкой сказал Морис, затем поднес руки к подаренному звездному камню. – Дай я немного поправлю его и покажу один фокус, чтобы ты знал о полезных свойствах камня.

Морис что-то незаметно сделал и камень Лиланда начал светиться чуть-чуть иначе.

- Робби, подойди к нам, - попросил Морис.

Робот шагнул из своей ниши в стене в их направлении и так и застыл с приподнятой ногой.

- Простите, сэр, я не могу подойти ближе! Вокруг вас какое-то поле, которое нарушает функционирование моих систем!

- Это из-за камня? – спросил Лиланд.

- Да, - ответил Морис. – Вот здесь, с обратной стороны есть крошечный рычажок, передвинув его, можно высвободить немного энергии этого камня. Не бойся! Для людей она не опасна, только для роботов и механизмов, управляемых искусственным интеллектом!

- Вы думаете, мне требуется защита от роботов? – удивленно переспросил Лиланд.

- Да, особенно сегодня, когда около тебя будет толкаться куча народа и их механические слуги.

- Но, сэр! – изумился Лиланд, услышав подобную чушь из уст лучшего робототехника корпорации. – Простите, Элви, ведь каждое устройство с ИИ имеет в прошивке главную директиву, предписывающую заботиться о безопасности людей и прочих разумных существ!

- Я знаю! – чуть обиженно произнес Морис. – В обычной ситуации главная директива работает, но...

- Но что? – подал голос из своего угла заскучавший тиросец, немного оживившийся, когда Морис демонстрировал защитные свойства звездного камня.

- Но теоретически вероятны случаи, когда главную директиву можно обойти.

- Ничего подобного! – безапелляционно заявил Гаран. – Главная директива встроена в базовую прошивку любого робота так, чтобы ее нельзя было ни изменить, ни удалить, не уничтожив мозг робота. Главная Директива для искусственного интеллекта, то же что генетический императив для живых разумных существ!

- Вы сомневаетесь в моих словах – ваше право, на данный момент я не могу доказать обоснованность своих страхов, и все же, Лиланд, прошу тебя как друга, пользуйся этой защитой!

Говоря это, Морис выглядел не просто взволнованным, а напуганным.

- Ладно, - пообещал Линнетто-Ларр. – Мне не трудно! Пусть роботы вокруг меня глючат, я это как-нибудь переживу!

Лиланд впервые видел, чтобы шеф так нервничал. Он имел репутацию великого светила в своей области, раз он переживает из-за теоретической вероятности обхода главной директивы, то...

Линнетто-Ларр не хотел даже думать о такой вероятности, ведь если искусственных созданий можно обратить против живых, это станет катастрофой!

Дальнейшие его размышления были прерваны звоном посуды в шкафах и хрустальных подвесок на люстрах.

- Что за вибрация? – спросил Роско, и лицо его сделалось напряженно-подозрительным.

- Подземные толчки, - объяснил Лиланд, - Линнетто – планета с повышенной сейсмической активностью.

- Но это...

Закончить фразу ему помешало появление агента Виккерса и высокого мускулистого человека с ежиком коротких волос. Одет он был в форму космофлота Конфедерации. При виде его Гаран встал с кресла и протянул обе руки в даральском приветствии.

- Адмирал Стредмор, рад видеть вас снова! Познакомьтесь с Лиландом Линнетто-Ларром, - представил он товарища. – С доктором Морисом вы уже встречались.

- Рад знакомству! – сказал Лиланд, охотно пожав ему руки. – Так вы тот самый адмирал, который спас жизнь моему другу?

- Видимо, тот самый, - ответил Уинстон Стредмор. – Но я не спасал ему жизнь, а лишь отнес в лазарет.

- Оторванную голову и прочие части тела, - уточнил Лиланд. – Не каждый бы смог это сделать.

- Вы рассказали об этом? – удивленно спросил Стредмор, повернувшись к Гарану.

- Да, Линнетто-Ларр мой друг, и ему тоже прошлось спасать мою шкуру.

- Как и тебе мою, - сказал Лиланд, хлопнув Роско по плечу, затем обратился к вновь прибывшим: – господа! Поскольку вы будете присутствовать в качестве моих гостей и наблюдателей, то вам стоит переодеться.

- Это еще зачем? – спросил агент Виккерс.

- Затем, что этот черный костюм и серый плащ с головой выдают в вас агента Бюро, я уже молчу про форму адмирала. Если хотите наблюдать за гостями, то лучше слиться с толпой. Робби подберет вам что-нибудь в гардеробной и с помощью материализатора подгонит по размеру.

- Ладно, ваша правда, - согласился агент Виккерс.

Виккерс и Стредмор вышли вместе с роботом и вскоре вернулись в другой одежде. Рослый и статный адмирал в голубом с серебряными позументами костюме ничем не отличался от какого-нибудь знатного графа, а неуклюжий Виккерс, щеголявший теперь в серебристо-сером наряде, напоминал аристократа, не брезгующего выпивкой.

- Отлично! – воскликнул Линнетто-Ларр при виде преобразившихся гостей. – Вы прекрасно впишетесь в обстановку!

Дверь вновь отворилась, впуская Лоренцо.

Линнетто-Ларр Старший укоризненно сдвинул брови при виде чересчур праздничного наряда сына.

- Ты зачем надел это сейчас?! – спросил он, игнорируя присутствие других людей в комнате.

- Я так захотел! – как можно более легкомысленным тоном ответил Лиланд, входя в образ капризного придурковатого мальчишки.

- Этот костюм ты должен был надеть на свадьбу!

- А я решил надеть его сегодня! – упрямо заявил Лиланд.

Лоренцо перестал хмуриться, улыбнулся и сказал:

- Что ж, так даже лучше!

Лиланд не понял, почему так лучше, но уточнять не счел необходимым.

- А это у тебя откуда? – поинтересовался отец, заметив подарок Мориса на шее сына.

- Купил недавно, - соврал Лиланд, помня о просьбе Мориса и надеясь, что равнодушный к украшениям Лоренцо не догадается об истинной стоимости камня.

Просьба сохранить авторство подарка в тайне показалась Линнетто-Ларру Младшему еще более разумной, поскольку Линнетто-Ларр Старший недолюбливал Мориса. За что именно, Лиланд мог только догадываться. Барри, Дженни, Кима, людей-птиц и Джеффри Лоренцо считал недостойными дружбы аристократа, Роско, видимо, тоже, Мориса же он невзлюбил за то, что тот был приятелем Джованни, его отца. А своего отца Лоренцо терпеть не мог.

- Ладно, пойдем, - сказал он. – Пора начинать прием! Прибыли уже почти все гости!

Лиланд проследовал за Лоренцо, сделав знак Морису, Гарану и остальным идти за ним.

«Ты ведь помнишь, что я не люблю быть в центре внимания? – засветилось у него перед глазами сообщение от Роско. – Так что не вынуждай меня находиться рядом с тобой, когда на тебя направлены все взгляды и особенно камеры!»

«Я помню об этом! – заверил его Лиланд тем же способом. – А ты не забывай о голомаске! Как думаешь, в словах Мориса есть хоть доля истины? Мог ли кто-то обойти главную директиву?»

«Это абсолютно исключено, не переживай!»

«Но Морис почему-то очень переживает. Я еще никогда не видел его таким нервным. Обычно он всегда спокоен и хладнокровен, почти как ты! Кажется, он подарил мне этот редчайший и баснословно дорогой камень только ради того, чтобы защитить от роботов! Но никогда в истории еще не было случаев нападения роботов на людей! Правда, ведь? Может, тебе такие случаи известны?»

«Нет. Я не знаю, что заставило Мориса думать, будто директиву можно обойти!»

Лоренцо сильно оторвался от них и уже достиг конца коридора, когда ему навстречу по лестнице поднялись Аманда Линнетто-Ларр и Эдмонд Троган. Лоренцо и Эдмонд поздоровались, обнялись и о чем-то пошептались, бросая хитрые взгляды на Лиланда, отчего он напрягся. Ох, не к добру эти перешептывания и улыбочки!

Аманда первой напарилась к сыну и принялась его осыпать поздравлениями и комплиментами.

- Лиланд! – перенял у нее эстафету Эдмонд, раскрывая объятия. – С Днем Рожденья, мой мальчик!

К поздравлениям присоединилась леди Дженнифер, жена Эдмонда, поднявшись к ним вслед за мужем.

- С Днем Рожденья, малыш! – сказала она, расцеловав его.

- Спасибо! – смущенно пробормотал Лиланд, чувствуя, что краснеет.

Он отчего-то всегда терялся в ее присутствии, да и ей, кажется, тоже было неловко. Лиланд не понимал, чем это вызвано и потому злился на себя. Да, Дженнифер Троган куда более прекрасна, чем ее дочь, и держится всегда с достоинством королевы, и все же Лиланд не сомневался, что тут нет и тени намека на влечение. Тогда какого черта есть это странное напряжение, словно между бывшими любовниками?

Когда Лиланд спустился вниз, в торжественно убранный зал, поздравления и пожелания посыпались на него со всех сторон, он едва успевал благодарить гостей за теплые слова и улыбаться.

«Кто эта богиня в зеленом платье? - спросил Роско. – В жизни не видел никого прекрасней!»

«Не спеши так говорить, пока не увидел остальных леди! Я думал, твои настройки восприятия красоты уже нормализовались и каждая встречная эмоционалка больше не кажется тебе богиней! Впрочем, Дженнифер Троган вполне заслуживает назваться богиней!»

«Так это мать Мелани?»

«Ага».

«Мелани досталась лишь половина ее красоты. Кстати, а где же Мелани?»

«Ждет меня в своем дворце, ты что, не читал программу праздника? Первая часть здесь, у нас, вторая во дворце Троганов, третья снова у нас».

В торжественно убранном ради праздника зале Гаран ретировался в самый темный угол и там и остался, подальше от гостей и журналистов. Стредмор и Виккерс растворились в толпе. Морис же весь день держался рядом с Линнетто-Ларром к его большой радости и облегчению.

После того как все гости поздравили именинника и вручили подарки, состоялся небольшой фуршет, в ходе которого не обошлось без небольшого происшествия:

- Господин Лиланд, - позвал его Робби, стоя в трех метрах, ближе он подойти не мог из-за поля звездного камня.

- Да, Робби? – спросил Лиланд, по привычке подходя к роботу, но тот попятился от него. – Ой, прости, забыл! Что ты хотел?

- Один из ваших подарков мяукает, думаю, его следует открыть прямо сейчас!

- О, конечно! – просиял Лиланд в предвкушении встречи с новым питомцем, потому как любил животных. – Открывай коробку!

Красивая коробка стояла чуть поодаль от горы остальных подарков, сквозь прорези на ней проглядывал силуэт зверюшки. Робби поднял крышку, и взору именинника предстала лишенная шерсти кошка с тремя хвостами, оканчивавшимися трещотками. Кожа ее была бледной, полупрозрачной с сероватым оттенком, как у зародыша, и кое-где покрыта тонкой чешуей. Животное выпрыгнуло из ящика и начало жалобно мяукать, размахивая хвостами-змеями.

Лиланд онемел при виде этой которептилии и замер истуканом, забыв, что нужно дышать.

- Ты сделался белее мела, - шепнул ему на ухо Морис. – В чем дело? Тебе плохо?

Лиланд в ответ лишь чуть пошевелил губами, сердце его сковал ужас. На какое-то мгновение, растянувшимся на долгие часы, он ощутил себя маленьким беспомощным ребенком, упавшим в колодец со змеями.

- Робби, унеси эту кошку, и вели кому-нибудь из роботов накормить ее, - распорядился Морис, догадавшийся, в чем дело.

- Да, сэр!

Робби взял экзотическую кошку на руки и вверил заботам одной из нимф, коих в зале имелось достаточно.

- Лиланд, скажи хоть что-нибудь! – вновь обеспокоенно шепнул ему на ухо Морис, приобняв и отведя в сторонку. – На тебя уже начинают пялиться любопытные сплетники и сплетницы!

Он так ничего и не ответил, Морис опять спросил:

- Ли, ты слышишь меня?

Лиланд прекрасно его слышал, но никак не мог оправиться от ступора, вызванного похожим на рептилию млекопитающим.

- Вот, выпей! – Морис дал ему таблетки. – Это легкий транквилизатор.

Дрожащей рукой Лиланд взял таблетки и сунул в рот, запив лимонадом из стакана, также заботливо протянутого Морисом.

Успокаиваясь, Лиланд прочитал про себя любимый детский стих, одновременно двенадцать раз повернув по часовой стрелке фамильное ларраниевое кольцо на безымянном пальце левой руки. Эти нехитрые действия помогали ему прийти в себя.

«Я не в колодце! Не в колодце! - подумал Линнетто-Ларр. – Здесь нет змей!»

- Твой ступор как-то связан с той экзотической кошкой с Нефеи? – тихонько спросил Морис, сжав его локоть. – Она тебе напомнила о чем-то плохом?

Линнетто-Ларр не ответил, размышляя, стоит ли говорить о таком кому-либо.

- Лиланд, я ведь твой друг, - вновь заверил его Морис, - мне можно сказать! Я умею хранить секреты, да и тебе станет легче, если поделишься со мной.

Лучистые голубые глаза Мориса светились таким искренним участием, что Линнетто-Ларр решил ему довериться. В конце концов, этот человек сделал ему поистине царский подарок лишь для того, чтобы защитить от чисто гипотетической угрозы восстания машин.

Лиланд вкратце поведал Морису о том, как в детстве упал в колодец и провел там несколько часов, стоя по пояс в холодной воде, окруженный склизкими замшелыми каменными стенами, запахом тины и ... шипящими змеями.

Линнетто-Ларр до сих пор не мог забыть, как его сковал такой всепоглощающий ужас, что он не мог издать ни звука и позвать на помощь. Он долго пробыл в темном колодце, охваченный мертвенным оцепенением, глядя в желтые змеиные глаза, пока его не обнаружил верный Робби.

Линнетто-Ларр признался Морису, что с тех пор боится змей, ящериц, прочих пресмыкающихся и даже всего того, что их отдаленно напоминает. А еще темноты, узких замкнутых пространств, пустых помещений, некоторых чисел и одиночества.

- Кабель в гофрированной оболочке тоже похож на змею? - спросил Морис. – У тебя случился подобный приступ, когда нас чуть не убило упавшим кабелем в день прибытия Гарана на станцию.

Вместо ответа Лиланд кивнул.

- Ты тогда еще что-то бормотал под нос и начал реагировать на мои слова не раньше, чем закончил это занятие.

- Угу.

- Кажется, у тебя ПТСР и легкое обсессивно-компульсивное расстройство.

- Да, - удивился Лиланд его прозорливости. – Только не говорите Роско про колодец со змеями!

- Ладно, не скажу, но твое желание скрыть это от того, кто стал тебе лучшим другом, выглядит странно.

- Он и так уже в курсе про некоторые мои страхи. Ни к чему тиросцу знать, насколько сильно у меня поехала крыша!

- Думаешь, он станет презирать тебя за слабость? – вопросительно выгнул бровь Морис. – По-моему, Гаран выше этого. Тебе следует больше ему доверять.

- Я доверяю ему! Но не в том, что касается эмоций, ему этого не понять!

Лиланд поискал глазами Роско, тиросец по-прежнему занимал глубокое кресло в самом темном углу зала, подальше от любопытных взглядов. Похоже, он пропустил эпизод с кошкой и Линнетто-Ларр был только рад этому.

Однако от внимания агента Виккерса это происшествие не ускользнуло. Он появился будто из-под земли и спросил:

- По-моему вы чем-то расстроены, лорд Линнетто-Ларр. Вам кто-то угрожал?

- О, нет! Ничего подобного! Я огорчен неуместным подарком! Кто-то подарил мне кошку нелюбимой породы!

- Ах, вот оно что! – с презрительной улыбкой сказал агент и снова исчез, наверняка думая, что Линнетто-Ларр Семнадцатый – полный придурок, ну и поделом!

- Твой тиросский друг и сам не лишен иррациональных страхов, - с улыбкой заметил Морис, когда Виккерс ушел. – Помнишь, как ему стало не по себе в День Основания? Тиросец или нет, но он такой же человек, как все, не без слабостей.

- У него слабость только одна, у меня же их множество.

- Гаран ведь все равно узнает обо всех твоих особенностях, если уже не узнал. Вы ведь вместе проводите сутки напролет.

- Лучше позже, чем раньше! – ответил Лиланд, вставая и опять направляясь к горе подарков. Морис шел за ним по пятам.

Линнетто-Ларр включил тепловое зрение и проверил, нет ли среди подарков еще живых сюрпризов – таковых не оказалось.

- Что ты будешь делать с этой кошкой? – спросил Морис.

- Отдам в добрые руки, - сказал Лиланд. – Я как раз знаю того, кто любит домашних питомцев бесшерстных пород и рептилий. Или вы хотели забрать ее себе?

- О, нет! Я уж позабыл, когда в последний раз держал животных дома, а если бы вдруг надумал обзавестись какой-нибудь зверюшкой, то завел бы обычную кошку или собаку с мягкой гладкой шерстью.

- В этом мы с вами похожи! – обрадовался Лиланд совпадению вкусов.

- Полагаю, не только в этом, - загадочно улыбнулся Морис.

- Робби! - позвал Лиланд железного друга, и робот тотчас же появился в трех метрах от него. – Узнай, кто подарил мне ту кошку. Кто настолько плохо осведомлен о моих предпочтениях?

- Да, господин!

Робот склонился над опустевшей клеткой, нашел прикрепленную к ее крышке открытку и вручил хозяину.

- «С наилучшими пожеланиями, Риччардо», - прочитал Лиланд и узнал почерк.

- Кто этот человек? – спросил Морис.

- Один местный обедневший дворянин, с которым я учился в школе. Не помню, чтобы я его приглашал, он недолюбливает меня.

- Кошка нефейской породы стоит весьма недешево, - с сомнением в голосе сказал Морис. – Кажется, этот Риччардо пытался угодить тебе, он ведь не мог знать...

- Или мог, - подумал вслух Лиланд. – И специально сделал такой подарок-триггер, чтобы посмеяться над моей реакцией! У него репутация подлеца и хитреца.

Линнетто-Ларр осмотрелся и заметил Риччардо у столика с закусками. Тот за обе щеки уплетал изысканные канапе.

- Откуда ему известно о твоей боязни змей и всего, что на них похоже?

- После того случая с колодцем я месяц не ходил в школу, потому что не мог прийти в себя и за все это время не проронил ни слова. Тогда по всему Линнетто поползли слухи о причинах моего отсутствия в школе. Должно быть, Риччардо что-то пронюхал.

Тут Риччардо заметил, что Линнетто-Ларр на него смотрит и направлялся к нему.

- С Днем Рожденья, Лиланд! – с легким поклоном сказал он, пытаясь выглядеть дружелюбно. – Вижу, ты открыл мой подарок.

- Да, милая киса, - выдавил из себя Линнетто-Ларр.

- Вот только, боюсь, вышла ошибка, - виновато улыбнулся Риччардо. – Кошка предназначалась для Мелани, а не для тебя. Я думал, Мелани тоже будет здесь...

- Ах, вот оно что! Мелани кошатница и точно обрадуется новой экзотической питомице! Я ей передам!

- Я бы хотел сам вручить подарок, - вежливо, но твердо попросил Риччардо.

- Да, конечно! – пообещал Лиланд. – Робби! Найди кошку и отдай этому господину!

Робот удалился и вскоре вернулся с кошкой, на которую Лиланд старался не смотреть. Риччардо запер ее обратно в клетку.

- А где же Мелани? – спросил он. – Где вторая именинница?

- В своем дворце. Скоро мы все отправимся туда.

Сначала Линнетто-Ларр подумал, что это Мелани пригласила Риччардо, но раз он спрашивает, где она, значит, в глаза не видел приглашение, в котором четко расписана программа праздничных мероприятий. Стало быть, Риччардо как-то проник сюда сам, пришел выпить и поесть на халяву.

Лиланд рассматривал костюм незваного гостя, дорогой и качественный, но несколько старомодный. У промотавшего состояние Риччардо не было денег на новые наряды. Однако он купил для Мелани кошку экзотической породы с далекой планеты. Интересно, Риччардо заложил и продал ради этого последние фамильные драгоценности или взял ссуду в банке? Если так, то Мелани ему явно небезразлична.

Лиланд вспомнил школьные годы. Еще тогда Риччардо проявлял повышенное внимание к Мелани: смешил забавными проделками, дарил найденные на пляже красивые ракушки и камушки. А потом, когда они все выросли, Риччардо также не выпускал Мелани из поля зрения – все время напоминал о себе то визитами, то букетами цветов.

- Я был так слеп! – воскликнул Лиланд. – Он ведь давно любит ее!

- А она его? – спросил Морис, догадавшись, о ком речь.

- Не знаю, во всяком случае, не прогоняет, когда он приходит навестить ее.

На минутку Линнетто-Ларр подумал, что Риччардо мог бы стать его спасителем от нежеланного брака с Мелани. Вот только разорившийся парень, да еще и с дурной репутацией – поговаривали, он даже был замечен в воровстве и подлоге – отнюдь не ровня дочери одного из богатейших людей Конфедерации.

Тут Лиланд вспомнил о братских чувствах к невесте. Что если бы Мелани и впрямь была ему сестрой, хотел бы он для нее такого мужа, как Риччардо? Нет, однозначно, нет!

Дальнейшие его размышления оказались прерваны.

Лоренцо, все утро находившийся в обществе Эдмонда и о чем-то с ним шептавшийся, вышел в центр зала и напомнил всем, что пора отправляться в поместье к Троганам. Тон его при этом был многозначителен, в глазах светился озорной огонек, обещавший нечто особенное.

Линнетто-Ларры и их гости погрузились в аэромобили и улетели в имение Троганов, располагавшееся за городом.

- Похоже, твой отец и Эдмонд приготовили какой-то сюрприз, - сказал Морис на ухо Лиланду, когда они переступали порог дворца Троганов.

- Мне тоже так кажется, а еще кажется, что этот сюрприз меня не обрадует.

- Выше нос, Лиланд! – Морис ободряюще похлопал его по плечу. – Что такого ваши с Мелани родители могли придумать, чему ты был бы не рад?

Лиланд и сам не знал, но его грызло какое-то недоброе предчувствие.

Мелани ждала гостей в зале, пышно убранном цветами и лентами. Одета она была в воздушное белое платье с множеством юбок, златокудрую голову ее венчала бриллиантовая диадема и живые чайные розы.

- Ты прелестна, как Флора! – совершенно искренне воскликнул Лиланд. – С Днем Рожденья, Мел!

Он протянул ей коробочку с украшением, полученным от Мориса всего час назад, и чуть покраснел, вспомнив свой провал с подарком. Девушка открыла коробочку и восхищенно ахнула.

- Эта брошь так прекрасна! – сказала Мелани, тут же приколов ее к груди. – Спасибо, милый!

Она обняла Лиланда и наградила долгим поцелуем в губы. Он при этом испытал неловкость, как и всегда, когда так делала та, в ком он видел сестру. К счастью, Мелани целовала его не часто: виной тому аристократическая сдержанность и то, что сама она тоже видела в нем брата.

Вслед за Линнетто-Ларрами наследницу Троганов поздравили другие гости.

По окончании церемонии вручения подарков начался праздничный бал. Но едва закончился первый танец, Эдмонд Троган велел музыкантам прерваться и сделал объявление:

- Дамы и господа! Минуточку внимания!

Когда смолкли все разговоры и присутствующие превратились в слух, Эдмонд продолжил:

- Сегодня мы здесь собрались не только ради того, чтобы отметить очередную годовщину появления на свет моей очаровательной дочери и сына моего дорого друга Лоренцо, но и для того, чтобы, наконец, официально их помолвить!

При этих словах гости бурно зааплодировали, а Лиланд почувствовал, будто пол под ним провалился, и он летит прямиком в смертельные воды Стикса.

Теперь Лиланд понял, что означали все эти перешептывания между Эдмондом и Лоренцо и их хитрые взгляды! Вот, что за сюрприз они приготовили для именинников!

Лоренцо подошел к нему и вложил в его дрожащую руку коробку с кольцом.

- Давай, сын, сделай Мелани предложение, выполни свой долг!

Гости расступились и в центре образовавшегося круга оказались лишь Линнетто-Ларры и Троганы.

«Это твой шанс прямо сейчас объявить всем, что ты не хочешь жениться, - пришло вдруг сообщение от Роско, невидимого в толпе. – Воспользуйся же этим!»

«Я не могу! – ответил он. – Только не сейчас и не так! Здесь все ближайшие друзья наших семей и куча журналистов! Разразится жуткий скандал!»

«Тогда возьми себя в руки! На тебе лица нет! Это всего лишь помолвка, а не свадьба!»

Лоренцо и Аманда стали по обе стороны от Лиланда, Эдмонд и Дженнифер также стали рядом с Мелани.

- Ну же, сынок, соберись! – шепнула ему на ухо мать. – Давай! Сегодня великий день!

- Мы с рождения готовили тебя к нему! – поддержал ее Лоренцо.

Лиланд чувствовал себя агнцем, идущим на заклание.

«Я и есть баран, - с ненавистью подумал он. – Трусливый баран!»

Плохо слушающимися руками Линнетто-Ларр Семнадцатый открыл коробку, взял кольцо – он даже не смог определить, кому из жен прежних Линнетто-Ларров оно принадлежало, потому как в глазах у него потемнело, - протянул его Мелани и заикаясь, промямлил:

- Мммелания Иоланта Тттроган, вввыйдешь ли ты за меня?

- Да, конечно я выйду за тебя, Лиланд Джеронимо! – спокойно ответила Мелани, которая держалась явно лучше своего недостойного жениха.

Она подала ему руку, чтобы он надел ей кольцо, но как только Лиланд попытался сделать это, кольцо упало и со звоном, пару раз подпрыгнув, застыло у носка его сапога.

- О! Пппростите! – голосом зомби буркнул Лиланд.

По залу тут же прошелестела волна шепотков, возвестивших о дурной примете.

– Наш жених разволновался от радости! - с улыбкой сказал Лоренцо. – Ничего страшного!

Лиланд хотел было наклониться, чтобы поднять кольцо, но Лоренцо опередил его, подумав, что если Лиланд нагнется, то может грохнуться в обморок. Отец подал ему кольцо и на этот раз Лиланд таки надел его на палец Мелани.

- Что ж, дети, теперь вы официально жених и невеста! – заявил Эдмонд. – Поздравляю вас!

Гости дружно зааплодировали, журналисты защелками камерами. Мелани вновь поцеловала Лиланда, и он неловко поцеловал ее в ответ. Эдмонд крепко обнял Лиланда, после чего его обняла леди Дженнифер, а потом его собственные родители. Кто-то из толпы выкрикнул:

- А когда будет свадьба?

На что Эдмонд ответил:

- Думаю, в середине апреля.

- Но сэр, - сказал Лиланд. – К апрелю мы не успеем спустить со стапелей корабль!

- Ли, мальчик мой, да мне все равно! Не вижу смысла привязывать дату свадьбу к дате выпуска нового корабля!

Бал продолжился. Лиланд танцевал с Мелани, машинально принимал поздравления и что-то учтиво отвечал, действуя на автомате. Его коммуникатор в браслете тихо вибрировал от непрерывно поступающих сообщений, на которые он сейчас был не в состоянии реагировать.

Перед глазами у него вдруг всплыл текст, набранный красным жирным шрифтом: «Ты трус!»

Это от Барри.

«Знаю, я сам себе противен!» - передал Лиланд ему. К счастью, Барри больше не писал, понимая, что ему и так плохо.

Лиланд пытался найти хоть какие-то положительные моменты в сегодняшней драме. Что ж, по крайней мере, работу над новым кораблем можно больше искусственно не затягивать. Роско этому обрадуется. Корабль будет готов раньше апреля. Итак, осталось чуть больше полугода на то, чтобы придумать, как избежать свадьбы без скандала и не испортить отношения с Троганами.

Когда Мелани покинула его и ушла поболтать с подругами, Лиланд немедленно воспользовался этим, чтобы немного побыть одному. Он не любил одиночество, но сейчас остро нуждался в небольшой передышке и потому направился в комнату отдыха для гостей на втором этаже.

Открыв дверь, Лиланд увидел на кровати парочку, предававшуюся любовным утехам. Эти двое тут же повернулись к нему, услышав скрип. Лиланд с ужасом узнал в них леди Дженнифер и своего отца.

- Лиланд! – воскликнул Лоренцо. – Постой!

Но Лиланд не стал слушать, что он скажет дальше и выбежал из комнаты. Уединенное место он нашел на балконе. Там же имелась и скамейка. Устало опустившись на нее, Лиланд закурил.

Сегодняшний день не задался с самого утра. Сначала он облажался с картиной, потом Риччардо – случайно или нет – подсунул ему змеехвостую кошку, вызвав паническую атаку, затем его заставили обручиться, а теперь выяснилось, что отец изменяет матери с женой лучшего друга!

Лиланд всегда считал брак родителей идеальным. Почему же?!

Почему он был так слеп и не замечал очевидного?

Ведь когда-то давно одна дама переспала с ним, ошибочно приняв за Лоренцо, но он не сделал надлежащих выводов, за исключением того, что надо немного изменить цвет волос и глаз, чтоб больше никто не путал с отцом.

Странная неловкость при общении с Дженнифер Троган теперь обрела смысл! Конечно же, леди Троган неловко при виде клона любовника! Лиланд чувствовал ее напряжение и не понимал, чем оно вызвано.

Линнетто-Ларр курил одну сигарету за другой, когда его нашел Морис.

- Вот ты где!

- Я сейчас не лучший собеседник, Элви, - сказал он.

- Понимаю, - ответил Морис, устраиваясь рядом и протягивая ему стакан с виски. – По-моему тебе это сейчас необходимо.

- Спасибо!

Лиланд благодарно принял стакан из его рук и осушил залпом.

- Вы как всегда обладаете сверхъестественным даром точно угадывать мое настроение и потребности.

- Поживешь достаточно долго, и ты будешь видеть людей насквозь.

- Значит, вы видите меня насквозь?

- Разумеется! И, похоже, лишь я один догадался, что ты вовсе не рад помолвке.

- Как вы...

- Опыт, Лиланд, это все большой жизненный опыт!

- Сколько же вам лет, Элви? – выпалил Лиланд, позабыв о хороших манерах.

- Много, - с загадочной улыбкой ответил Морис. – Очень много, я не хочу говорить, чтоб не пугать тебя. Ты и так смущен нашей разницей в возрасте.

- Вы и это заметили? – удивился Лиланд.

- Само собой. Что же ты предпримешь? Когда объявишь, что свадьбы не будет?

- Не знаю! – с болью в голосе воскликнул Лиланд. – Я не знаю, как сделать так, чтобы мой отказ жениться не испортил отношения наших семей! Хотя, похоже, порчу тут не только я...

- Ты о романе между твоим отцом и женой Эдмонда?

- Вы и об этом знаете?! – Лиланд уставился на Мориса почти в священном трепете.

Морис рассмеялся.

- Ну, это так себе тайна, многие давно про это знают.

- А я только что узнал! Считал брак моих родителей идеальным! Наивный дурак!

- В молодости все наивны в той или иной степени.

Они некоторое время молча курили.

- Что же мне делать? – в отчаянии спросил Лиланд.

- А ты пробовал поговорить с отцом? Или с Мелани?

- Нет.

- Боишься разочаровать отца?

- Я и так в его глазах одно сплошное разочарование!

- Бедный мальчик, - мягко сказал Морис и заключил его в объятия. – Ты хочешь быть хорошим сыном и хорошим другом семьи Троганов, но невозможно взять мед у пчел и остаться не ужаленным. Тебе придется выбрать, кем ты хочешь быть: примерным исполнителем воли других людей или счастливым человеком.

- Без скандала выйти из этой ситуации не получится?

- Вероятно, нет, - ответил Морис, поглаживая его по волосам. – Если только ты не женишься на Мелани, как того и ждут от тебя.

- Не женюсь! – горячо воскликнул Лиланд.

- Значит, тебе надо быть смелее в своих желаниях, - Морис отстранился от него и заглянул в глаза. – Вселенная полна возможностей! Как знать? Вдруг то, чего ты желаешь, не так уж неосуществимо? Но тебе оно представляется недосягаемым лишь потому, что ты слеп.

Линнетто-Ларр задумался о том, чего же он не видит, по мнению Мориса.

- Что я должен сделать?

- Повзрослеть! Пора тебе перестать быть мальчиком и превратиться в мужчину. Это твоя жизнь, твой путь и только тебе решать, как его пройти.

Морис вновь привлек его к себе и поцеловал в лоб. Лиланд не спешил отстраняться от него, в объятиях Мориса было так хорошо, спокойно, тихо и мирно! От него исходило множество приятных запахов и некая таинственная сила, действовавшая на Лиланда, как целебный бальзам. Что-то подобное он чувствовал и рядом с Роско, подобное, но не такое.

Тиросец внушал ему ощущение покоя своим хладнокровием, а Морис – огромным жизненным опытом, он наверняка испытал все мыслимые эмоции, но научился их держать в узде, либо... Либо перестал чувствовать, потому что это для него пройденный этап. Морис приобрел разносторонний опыт и больше не гонится за соблазнами, жизни больше нечем его удивить и прельстить. Со звездным камнем он расстался так легко именно поэтому!

Стал ли Морис просветленным? Его улыбка так напоминает улыбку Будды! Вот только на монаха Морис нисколько не похож. Он богат и не стесняется этого. Всегда одевается шикарно и со вкусом, коллекционирует произведения искусства и ювелирные украшения, но все же словно не слишком дорожит всем этим. Пресытился мирским? Или перерос?

Морис разомкнул объятия и обхватил узкими ладонями пылающее лицо Лиланда, внимательно глядя ему в глаза. На какое-то мгновение Лиланду показалось, что он сейчас поцелует его в губы, но вместо этого Морис сказал:

- Не воспринимай это, как обиду! Ты еще дитя, Лиланд, но дитя прекрасное, наполненное светом. Не дай же никому загасить твой свет! Такие как ты рождаются очень редко, за всю свою долгую жизнь я только однажды встречал подобного тебе, и он был лишь бледной тенью рядом с тобой.

Лиланд не вполне понимал, о чем это Морис, но слова его польстили ему. Только что он думал, не достиг ли Морис просветления, а Морис в свою очередь считает кем-то вроде святого или пророка его?

Лиланд вдруг устыдился, что физическая оболочка Мориса представляется ему столь привлекательной, устыдился своих мечтаний о близости с этим мудрецом, возвысившимся над суетным миром. В сумраке наступившего вечера алебастрово-белое лицо Мориса казалось одновременно лицом юноши и старика, в глазах его горели неисчислимые тысячи звезд, что повидал он на своем веку.

- Оберегай священное пламя и поддерживай его на алтаре твоего храма, - продолжил Морис.

На сей раз странное заявление Мориса поразило Линнетто-Ларра в самое сердце, и он уже готов был всерьез уверовать в наличие у него сверхъестественных способностей.

«Твой храм». Как много значил для Лиланда этот образ. Еще в детстве, едва начав ходить в школу, он увидел во сне, как нашел в пустыне заброшенный храм, почти полностью занесенный песком и начал раскапывать его.

- Почему вы так сказали? – спросил он мудрого друга. – Почему вспомнили о храме?

- У тебя ведь есть картина «Храм в пустыне», написанная лет десять назад, - все с той же умиротворенной улыбкой на устах ответил Морис. – Полагаю, она едва ли не главное твое произведение на данный момент, хотя критики ее обошли вниманием.

- Так и есть, - хрипло прошептал Лиланд. – Со сна об этом храме начался мой путь, как художника. Проснувшись, я поспешил запечатлеть увиденное на бумаге, а потом уже не мог перестать рисовать!

- Я так и думал!

- Вы снова прочитали мои мысли!

- Я всего лишь научился неплохо понимать людей, хотя по-прежнему чувствую себя не принадлежащим к их числу. Роботы мне ближе.

- А как же люди? – решился спросить Лиланд. – Неужели никто вам не был близок?

- Я дважды был женат.

- Удачно?

- Первый раз – да, - чуть помедлив, ответил Морис, и взгляд его стал отсутствующим. – Мою первую жену звали Глэдис, с ней мы счастливо прожили более ста лет, пока смерть не отняла ее у меня.

- Сочувствую!

- Не стоит, это было так давно! После Глэдис я думал, что больше никогда не смогу полюбить. Сначала я запил, но потом взял себя в руки и с головой ушел в работу. Тогда меня впервые посетила идея об идеальной возлюбленной, которая была бы со мной вечно! Я работал, как безумный, забывал о еде и сне, но работа принесла свои плоды: я создал лучшие из моих моделей именно в тот период, и горжусь ими по сей день.

- Вы говорите о роботах?

- Да, о них, - сухо подтвердил Морис. – А потом я встретил Глорию и влюбился почти тотчас же, как увидел. И это было непростительной и глупейшей ошибкой!

- Почему?

- Эта стерва вышла за меня лишь затем, чтобы похитить мои экспериментальные модели и передать их врагам!

- Какое низкое и гнусное коварство! – возмутился Лиланд столь вероломному промышленному шпионажу.

- Тот случай надолго подорвал мою веру в людей. И я стал еще больше ценить мою Глэдис и тосковать по ней, еще больше загорелся идеей об идеальной возлюбленной.

Линнетто-Ларр не понимал, что он имел в виду под идеальной возлюбленной. Какой-то поэтический образ? Или покойную Глэдис?

- Похоже, вы до сих пор любите первую жену, - захотел уточнить Лиланд. – Хотя после ее смерти прошло много лет.

- Не лет, а веков, - поправил его Морис и добавил: - разумеется, я люблю мою Глэдис и буду любить, пока живу. Думал, ты должен понимать такое.

Морис окинул его удивленным взглядом, и Линнетто-Ларр почувствовал себя глупо.

- Простите, разговор на эту тему причиняет вам боль.

- Вовсе нет, боль утраты больше не разрывает мое сердце на части, ведь это было так давно! Настолько давно, что память о Глэдис превратилась в икону, в образ богини, которой я служу и поклоняюсь.

- Я могу это понять, - сказал Лиланд, сжав его холодные длинные пальцы. – Не как человек, познавший боль утраты, но как художник, ведь художник всегда влюблен в некий возвышенный образ.

Бледное лицо Мориса просияло.

- Я знал, что ты это поймешь! Ты несешь на себе печать утраты.

- Но я никого не терял...

- Разве? – темные брови Мориса взметнулись вверх.

На Лиланда вдруг обрушилось всепоглощающее ощущение пустоты в груди, будто из него вынули душу. Он задрожал всем телом, как под порывом ледяного ветра.

- О, Боже! Я идиот! Прости, не подумал! – Морис вновь крепко обнял его и погладил по волосам. – Забудь о моих словах!

- Когда вы сказали об этом, на мгновение я почувствовал себя покинутым любимым человеком, - успокоившись, признался Лиланд. – Но я не помню ничего такого!

- Тебе просто передалась моя печаль, - торопливо шепнул ему на ухо Морис. – У тебя сильно развита эмпатия, мой юный друг!

- Мне иногда и без всякой причины становится грустно и тоскливо, - сказал Лиланд, разглядывая переливы света на бусинках, вплетенных в тонкие косички в волосах Мориса. – Накатывает ощущение бренности и скоротечности жизни, и тогда я не могу отделаться от мысли, что все тлен и смерть дышит мне в затылок. Это так страшно! Я не хочу умирать!

- Умирать вовсе не обязательно, - спокойно заявил Морис и многозначительно заглянул ему в глаза.

Линнетто-Ларр решил не спрашивать, о чем это он. Имел ли Морис в виду тех, кто обманул смерть, так называемых вечных? При помощи мнемозаписей и клонирования можно жить сколь угодно долго, но эту привилегию еще нужно заслужить. Бесконечное продление жизни дозволено лишь избранным, доказавшим свою исключительную полезность для общества: гениальнейшим ученым, например.

А еще ходили слухи, что таким же образом жизнь себе продлевают и нарушители закона: богачи, имеющие достаточно средств для нелегального выращивания клонов, главари мафии, пираты...

Догадка промелькнула в сознании Линнетто-Ларра. Зачем Морис завел об этом речь? Уж не намекает ли он, что является одним из бессмертных? Если это правда, а Лиланд уже почти не сомневался, что это так, то Морис сильно рискует, признаваясь в подобном, ведь незаконное продление жизни – тяжкое преступление!

- А после Глэдис и Глории вы больше не любили? – спросил он скорее ради смены темы, чем из любопытства.

- Любил, но уже не так самозабвенно, - ответил Морис, перебирая его волосы. – Временами я вел такую же разгульную и веселую жизнь, как ты. Менял женщин каждую ночь, пил и кутил сутками.

- Значит, мы с вами похожи и в этом, - хриплым голосом сказал Лиланд, не смея уточнять, только ли женщин любил Морис. – Элви, а ваша нынешняя любовь...

- Ты о Галатее? – спросил Морис.

- Да, если только у вас нет еще какой-то другой пассии. Почему вы с ней?

- Потому что она должна была стать моей идеальной возлюбленной, но не стала. Пока что. Галатея – улучшенная копия Глэдис.

- Понятно, - рассеянно ответил Лиланд, хотя не вполне понял, о чем говорил Морис.

Галатея очень похожа на его покойную первую жену, только красивей? И что значит, она должна была стать его идеальной возлюбленной, но не стала? Морис разочаровался в ней или узнал о ее измене?

- Лиланд, - вдруг начал серьезным тоном Морис, - скажи мне честно, тебе ведь не нравится Галатея?

- Нет, - признался Лиланд, отрицать это глупо, раз уж Морис видит его насквозь.

- Почему?

- Ваша ассистентка всегда нелюбезна со мной. Я ей пришелся не по душе с самого начала нашего знакомства.

- Это ревность, - немного усталым тоном пояснил Морис.

Лиланд удивленно вскинул бровь и тут же решил не упускать возможность прояснить один давно интересующий его момент:

- Почему она ревнует вас ко мне? Разве вы любите и мужчин тоже?

- Я прожил долгую жизнь и приобрел разносторонний опыт, но любить мужчину мне еще не приходилось, - рука Мориса, успокаивающе перебиравшая волосы Лиланда замерла при этом признании. – Галатея видит мое расположение к тебе и это ее злит. А уж после наших уроков фехтования, все стало еще хуже!

Лиланд рассмеялся и отстранился от Мориса.

- Вот уж не подумал бы, что вы ей настолько небезразличны!

На лице Мориса появилось недовольное выражение.

- Галатея – почти Глэдис и она вполне способна любить меня!

- Простите! Я вовсе не хотел сказать, что вы не можете быть любимы! Просто...

- Просто что?

- Галатея вам изменяет, - сообщил Лиланд, решив не оскорблять ложью этот вечер откровений.

Лиланд поведал Морису о случае на свадьбе его друзей. Морис выслушал его очень внимательно. Ни один мускул не дрогнул на лице главного робототехника, но было очевидно, что он опечален и разочарован, а еще встревожен.

- Ты должен был сказать мне об этом сразу же! – сердито упрекнул его Морис. – Что ж ты молчал так долго?!

- Не хотел вмешиваться не в свое дело. А еще не думал, что для вас это так важно!

- Галатея – новая Глэдис! Мне важно все, что ее касается!

Лиланд удивился такому заявлению. Морис, похоже, всерьез проецирует на свою юную ассистентку образ давно умершей первой жены.

- Простите, я не знал. Считал, что у вас с ней всего лишь интрижка.

- О, нет! Это все гораздо серьезней, чем ты можешь себе представить!

Линнетто-Ларр изумленно смотрел на Мориса. Он никак не ожидал от него чего-то подобного. Всего пять минут назад Морис казался ему мудрецом, пережившим все желания, и внезапно выясняется, что ему страшно дорога женщина намного моложе него, потому что он видит в ней копию погибшей жены.

Неужели Морис спятил? Генетически усовершенствованному человеку больше не грозят болезнь Альцгеймера, склероз, инсульт, рак мозга и прочие недуги, в далеком прошлом подтачивавшие интеллектуальные способности людей, но от безумия постчеловек все же застрахован не был. Потрясения, личные драмы, эмоциональное выгорание и потери накапливаются с возрастом и дают о себе знать. Да, существует психокоррекция, когда психиатр при помощи компьютерной программы ищет в воспоминаниях пациента травмирующие события и стирает или блокирует их, но у этой процедуры есть побочные эффекты, из-за которых Линнетто-Ларр сам отказался ее проходить.

Видимо, Морис тоже нуждается в подобной процедуре. Ему никак не меньше пятисот лет, а то и намного больше, если он действительно нелегальный бессмертный, за такое время у него должно было накопиться полно негативного опыта. Смерть любимой первой жены, похоже, причиняет ему наибольшие страдания, сколько бы столетий не прошло с той поры.

- О, я знаю этот взгляд, - сказал Морис, заметив, с каким выражением на лице смотрит на него Лиланд. – Ты думаешь, я сошел с ума. Но это не так! Просто пока я не могу тебе всего объяснить!

- Простите! Не мне судить о душевном здоровье!

- Я думал, что добился исполнения заветного желания, - сказал Морис. – Вот только... Кажется, мне это больше не нужно. Я так долго шел к цели, столько усилий и труда вложил! Но почему-то не очень рад.

- Вы не уверены, - поддержал беседу Лиланд, не понимая, о чем сейчас говорит Морис.

- Не уверен.

- Простите, меня, наверно, уже ищут, спасибо, вам, Элви, - поблагодарил его Лиланд, вставая. – Спасибо за все, что вы для меня сделали!

- Не за что! Мы же друзья!

Лиланд вернулся в бальный зал и обнаружил, что все уже начали покидать дворец Троганов, наступал черед третьей части праздника, которая должна проводиться в резиденции Линнетто-Ларров.

Лоренцо дожидался Лиланда у выхода.

- Сынок, на пару слов, - взял он его под локоть.

- Я не выдам твой секрет! – злобно бросил он отцу в лицо. – Не переживай зря!

- Спасибо, но я не об этом!

- О чем тогда, если не о том, что ты изменяешь маме с женой твоего лучшего друга?

- Ли, только не надо читать мне мораль! – с укором сказал Лоренцо. – Не спеши с выводами, пока не узнаешь все детали!

- Может, мне и не стоит рассуждать о верности, но я по крайне мере не сплю с женами друзей!

- Лишь потому, что твои друзья не женаты! – огрызнулся Линнетто-Ларр Старший.

- Давно это у вас с ней? – смягчившись, поинтересовался Лиланд.

- Со старших классов.

- Что?!

- Я полюбил Дженнифер задолго до того, как познакомился с Амандой.

- Тогда почему не женился на ней?

- Из-за глупой ссоры. Мы с Дженнифер расстались, и как раз в этот период она встретила Эдмонда, а я Аманду.

- Любил ли ты маму?

- Конечно! И сейчас люблю!

Лиланд горько рассмеялся, услышав это.

- Что смешного? – сердито переспросил Лоренцо.

- То, что ты всегда осуждал меня за донжуанство, хотя сам грешишь тем же! Значит, это мне передалось от тебя!

- Я не путаюсь со шлюхами!

- Ой, ли? – усмехнулся Лиланд и рассказал отцу о том, почему сменил цвет волос и глаз.

- Я даже не знаю, о ком ты говоришь!

- Не важно, что было, то прошло!

Отец и сын с минуту постояли молча, наблюдая за отлетом аэромобилей.

- Что ты собираешься делать с этим? – спросил Лиланд. – Расскажешь маме и Эдмонду?

- Конечно, нет! Зачем?!

- Значит, так и продолжишь тайком встречаться с Дженнифер?

- Да, а что поделать?

- Боже правый! – воскликнул Лиланд. – Отец, да это же кошмар!

- Это жизнь. Не все в ней просто.

- Не представляю, как ты смотришь в глаза маме и Эдмонду!

- Ли, хватит уже! – прикрикнул на него Лоренцо, встряхнув за плечи. – Сын, что с тобой творится?! Я сейчас не о себе и Дженнифер! Весь день ты сам не свой!

- Отец... я не хочу жениться! – наконец признался Лиланд. – Неужели непонятно?!

- Что это значит? – не мог взять в толк Лоренцо, отведя его в сторонку. – О чем ты?

- То и значит! Жениться не хочу!

- Что за ребячество?!

- Не ребячество, а сознательный выбор!

- Вы же с Мел с детства знаете друг друга!

- Но я ее не люблю!

- Это как так? – изумился Лоренцо. – Вы же прекрасно ладите!

- Да, как брат и сестра!

- Ты просто не разобрался в своих чувствах!

- Разобрался! И уже давно! Я точно знаю, что не хочу жениться!

- Ребячество! – вновь презрительно сквозь зубы прошипел Лоренцо. – Вытри сопли и веди себя как ответственный человек!

- Что в твоем понимании значит «ответственный человек»? – язвительным тоном поинтересовался Лиланд, закуривая очередную сигарету.

- Тот, кто выполняет обязательства! Вы с Мелани теперь официально помолвлены, так что не вздумай выкинуть какую-нибудь тупую штуку!

- Ты же понимаешь, что мой брак с ней обречен! Это будет катастрофа! Я не смогу быть верным мужем!

- Увы, я это знаю, - сказал Лоренцо, тоже закурив сигарету.

- Раз знаешь, то зачем настаиваешь на браке?

- Потому что дал слово Эдмонду, как и ты дал слово Мелани. Это вопрос чести. Надеюсь, честь для тебя не пустой звук?

- Не пустой! Именно поэтому я не имею морального права жениться на Мелани! Я причиню ей лишь боль своими изменами!

- Только если ей станет о них известно.

- Ты предлагаешь мне жить во лжи?! – возмущенно воскликнул Лиланд. – Как живешь ты?

- Не хочешь жить во лжи, попробуй хранить верность! – невозмутимо стоял на своем Лоренцо. – Будь лучше меня!

Лиланд лишь молча уставился на него, понимая, что продолжать этот спор бессмысленно. Отец не видит причины отменять свадьбу и не станет улаживать этот вопрос с Эдмондом в приватном порядке.

Да, Морис был прав. Без скандала не обойтись.

- Желаешь ли ты мне счастья? – спросил Линнетто-Ларр Младший.

- Конечно! Всем сердцем! – ответил Линнетто-Ларр Старший и обнял его. – Потому и говорю тебе: будь лучше меня!

В глазах Лоренцо в этот момент светились одновременно и боль, и гордость за сына.

- Пойдем, пора домой, - сказал он, потянув Лиланда к аэромобилю.

Но тут их слуха достигли голоса, спорившие на повышенных тонах.