16. Загадка Мариуса

Желая показать тиросцу все чудеса дворца, Лиланд повел Роско на верхний этаж одной из башенок. Помещение, располагавшееся там, было настоящей лабораторией, оснащенной всем необходимым ученому оборудованием по последнему слову техники семитысячелетней давности.

- Да это же музей!

- Он самый, - улыбнулся Лиланд. – Здесь все осталось, как при жизни моего первого предка. Мариус проводил тут все свободное время, когда не занимался делами корпорации и не читал лекции в университете.

Гаран разглядывал музейные экспонаты, и его взгляд упал на поблекшую от времени мятую фотографию в стазис-рамке, запечатлевшую основателя рода Линнетто-Ларров таким, каким он выглядел до того, как подвергся преображению стараниями скульпторов-генетиков. Рядом с Мариусом стояла женщина. Черты ее лица едва угадывались из-за повреждений фотографии. Кто она? Супруга Мариуса? Гаран не помнил упоминания о ней в учебниках по истории.

- Это его жена? – спросил Роско.

- Да, Сильвия.

- Они кажутся счастливыми.

- Возможно, они и, правда, были счастливы поначалу, - грустным тоном ответил Лиланд. – Но вскоре после открытия ларрания, принесшего Мариусу славу и богатство, Сильвия подала на развод.

Лиланд прошелся по древней лаборатории и продолжил рассказ.

- Сильвия за что-то очень сильно обозлилась на Мариуса. Как ни пытался он помириться с бывшей женой и вернуть ее, Сильвия оставалась неумолима. Что он только ни делал! Какие бы изысканные подарки ей не присылал, она неизменно возвращала их назад, даже не распечатав! Ты видел розарий в городе?

- Нет.

- Сейчас он небольшой, но при жизни Мариуса это было целое поле! Он велел целиком засадить его алыми розами – их Сильвия любила больше всего, но и это не помогло сменить ее гнев на милость.

- Суровая, наверно, была женщина, - заметил Роско.

- Не то слово! – воскликнул Лиланд. – Со временем попытки Мариуса вернуть ее расположение привели к тому, что Сильвия добилась бессрочного судебного запрета приближаться к ней, а потом и вовсе перебралась с Линнетто на другую планету. Мариуса это подкосило и добило окончательно, он надолго ушел в запой и забросил дела корпорации. Ему помог некий Винс, тот самый, чей портрет висит в твоей комнате. Винс привел Мариуса в чувство, и он вернулся в строй. Жаль, это случилось лишь под конец его жизни, зато хоть пару десятков лет он был счастлив. Мы считаем, что Мариус даже операцию по улучшению внешности сделал в качестве последней, отчаянной попытки вернуть любовь Сильвии. Он буквально помешался и зациклился на этом.

- Так вот зачем понадобилась та операция! – воскликнул тиросец, в практичном уме которого плохо укладывалась озабоченность внешностью.

- А еще Мариус предпочел клонирование, потому что не хотел видеть рядом с собой никакую другую женщину, кроме Сильвии и иметь от нее детей. Роберто, его сын-клон, всей душой ненавидел Сильвию, он считал, что она сломала жизнь его отцу. Мы нашли архивные документы, подтверждающие, что именно он заставил ее покинуть Линнетто и поселиться подальше от Мариуса. Но когда Сильвия умерла, ее тело перевезли на Линнетто, так как она хотела быть похороненной на родине. Убитый горем Мариус воздвиг ей прекраснейший памятник, однако после того, как Мариус почил в стазисе, и истек срок действия договора о погребении, Роберто распорядился сжечь кости Сильвии, а прах развеять над морем, участок, где была ее могила – отдать под другое захоронение.

Гаран плохо знал обычаи эмоционалов, касающиеся траурных церемоний, способов погребения и посмертных ритуалов, а потому непонимающие уставился на Линнетто-Ларра Семнадцатого, и тот объяснил:

- Когда человек умирает, его родственники, если таковые имеются, подписывают договор аренды участка земли на кладбище, где хотят похоронить усопшего. Этот договор заключается на определенный срок. А дальше его либо продлевают, если еще есть кому, либо нет. В последнем случае останки эксгумируют, сжигают, урну с прахом помещают в колумбарий – тоже на какой-то срок, а участок на кладбище отдают под новое захоронение. Сын Мариуса мог бы продлить договор аренды участка, где была похоронена Сильвия, но не стал этого делать, потому что хотел, чтобы память о женщине, отравлявшей жизнь его отцу, как можно быстрей исчезла.

- Должно быть, по меркам эмоционалов, Линнетто-Ларр Второй поступил жестоко, - сказал Гаран.

- Скорее, демонстративно, - поправил его Лиланд. – Он ведь не обошелся с костями и прахом Сильвии непочтительно. А его ненависть к ней понять можно. Он рос, наблюдая, как его отец постоянно погружен в пучины отчаяния и тоски.

- А в ваших семейных архивах не осталось упоминаний о том, за что Сильвия так обиделась на Мариуса?

- Увы, нет. Роберто скрупулезно ликвидировал все, что хоть как-то ее касалось. Эта нечеткая испорченная фотография – единственное сохранившееся изображение Сильвии. Все прочие Роберто уничтожил. А жаль! Я бы хотел написать портрет возлюбленной Мариуса.

- А ты сам как думаешь, в чем была причина ее обиды на него?

- Не знаю, может, измена? – предположил Лиланд, направляясь к выходу из лаборатории-музея. – Все Линнетто-Ларры отличались высоким половым темпераментом, имели интрижки на стороне и разводились из-за неверности. Но были и исключения. И есть. Взять хоть моего отца! Он уж точно верен моей матери!

Покинув лабораторию, Лиланд провел Роско по другим комнатам и залам дворца, сопровождая экскурсию краткими рассказами об истории той или иной памятной вещи.

Завершилось ознакомление с родовым имением Линнетто-Ларров прогулкой по саду, поразившем Гарана чудесами ландшафтного дизайна, мраморными ротондами, фонтанами, колоннадами, множеством статуй и прудами с разноцветными рыбками. Здесь также имелись роботы, изображавшие нимф и сатиров, и даже один кентавр.

- Зачем нужны все эти мифические персонажи, да еще в таких количествах? – спросил Роско, когда они, наконец, вышли из дивного сада, казавшегося лабиринтом.

- Туристы их любят, наши гости тоже. А тебе они не нравятся?

Вместо ответа тиросец пожал плечами, ему было все равно.

Сад оканчивался у небольшого, очень красивого храма. Лиланд направился прямо к нему.

- Пойдем, - поманил он Роско за собой, входя в открытую дверь.

- Зачем мы сюда пришли? Я же атеист!

- Тебя никто не заставляет молиться, просто посмотришь. Уверен, ты еще ни разу в жизни не был в церкви!

Они ступили под высокие тенистые своды храма, приятно отдававшие прохладой после вечернего зноя. В просторном гулком помещении, пропахшем фимиамом, почти никого не было, лишь у алтаря стояла коленопреклоненная фигура в сутане, да на передней скамье сидела пара человек.

Церковный полумрак рассеивали зажженные лампады и косые пучки угасающего солнца, проникавшие сквозь окна в куполе. Освещенный закатными лучами мраморный Иисус на золотом кресте, украшенном гранатами, кротко взирал глазами-топазами на нежданных посетителей. Над распятым Богом, кровоточившем рубинами, витали ангелы с трубами, в нишах стояли статуи святых и пап в митрах. Тишина нарушалась только монотонным бормотанием священнослужителя, читавшего молитвы на латыни.

Лиланд направился в боковой неф, Роско, чувствовавший себя неуместным в храме, старался не отставать от друга. Алтарник, выросший перед ними словно из-под земли, поприветствовал Линнетто-Ларра.

- Мы хотим посетить крипту, - объяснил Лиланд служке.

Юноша распахнул перед ними дверь, замаскированную элементами религиозного декора так хорошо, что Роско в жизни не заподозрил бы ее наличие.

За дверью оказалась пыльная лестница, ведущая в отдававшее сыростью подземелье.

- Зачем мы туда идем? – спросил Роско.

- Там наша семейная усыпальница, - ответил Лиланд.

Они спустились вниз, путь им освещала только одна свеча, которую алтарник, вызвавшийся сопровождать их, держал перед собой в вытянутой руке.

В крипте пахло воском, ладаном и плесенью.

- Здесь покоятся мои предки, - сказал Лиланд, указывая на ряды мраморных саркофагов, украшенных резными изваяниями печальных ангелов.

На каждом саркофаге имелись выбитые в камне имена и даты жизни покойных. Кое-где виднелись огарки свечей, высохшие цветы и венки, истлевшие настолько, что материал, из которого они некогда были сделаны, превратился в кружево.

Роско догадался, почему следы прошлых посещений так и не убрали: все эти ветхие предметы выглядели по-своему красиво и напоминали о неотвратимости смерти.

Тиросец насчитал тринадцать могил.

- Кое-кого здесь не хватает, – сказал он.

- Да, дедушки Джованни, от него не осталось ничего, что можно было бы похоронить.

- Ах, да! – воскликнул Роско, припоминая рассказ Лиланда о гибели его деда в гиперпространстве.

Первой в ряду саркофагов стояла антикварная, выглядевшая как хрустальный гроб, стазис-капсуса с телом Мариуса. Сквозь ее крышку хорошо просматривались заострившиеся черты старика, его седые виски и диковинная одежда той эпохи.

- Почему вы не держите стазис-капсулу во дворце, а тут, среди покойников?

- Так захотел он сам, - ответил Лиланд.

На мраморной стеле у изголовья стазис-капсулы были высечены письмена на латыни и похожий на схему рисунок в виде цветка.

«Каменный цветок раскроется лишь тогда, когда влюбленные и счастливые Марио и Сильвия войдут рука об руку в Храм Вечности и их кровь упадет на его алтарь. Но этому не бывать, потому что Сильвия не простит Марио, а значит, мир может спать спокойно».

- Что за странная эпитафия? – спросил Роско.

- Такова воля Мариуса, - ответил Лиланд. – Он установил стелу с этой надписью и рисунком до того, как лег в стазис. Кстати, о Сильвии. Есть все-таки способ узнать, как она выглядела.

Лиланд открыл замки и осторожно поднял крышку «гроба». Под слабо мерцавшим стазис-полем на груди не совсем покойного Мариуса поблескивал круглый медальон на цепочке.

- Наверняка в этом медальоне он хранил либо фото Сильвии, либо прядь ее волос.

Лиланд отключил на пульте стазис-поле.

- Ты хочешь разбудить Мариуса?

- Нет, я не буду выводить его из анабиоза, только загляну в медальон.

Лиланд взял медальон, аккуратно открыл его и тут же разочаровано закрыл.

- Там пусто! – грустно воскликнул он, вновь включая стазис-поле и опуская прозрачную крышку капсулы. – Как жаль! Вот бы раздобыть хоть один волосок Сильвии! По ДНК я мог бы реконструировать ее внешность!

- Кто же вытащил фото или волосы из медальона?

- Наверняка Роберто! Только он ненавидел эту женщину столь люто.

- Он уничтожил фото и волосы, но оставил пустой медальон? – вслух подумал Роско. – Почему? Как-то нелогично.

Лиланд все еще стоял у пульта стазис-капсулы. Он вывел на экран компьютера журнал, в котором автоматически регистрировались все события: техобслуживание, замена энергоэлементов, отключение стазис-поля, вывод из анабиоза.

Согласно записям, последнее отключение стазис-поля до сего дня имело место сорок лет назад, как раз за месяц до появления на свет Лиланда. Но никаких пометок о техобслуживании не было, значит, стазис-поле отключали не с этой целью.

Зачем же тогда?

Лиланд полистал журнал дальше. Последний вывод из анабиоза был еще при жизни Роберто, что вполне естественно: ведь только он лично знал Мариуса, последующие клоны не будили его, чтобы поговорить, для них первый предок уже превратился в историю.

- Ли, ты мог ты вывести его из анабиоза и попросить описать Сильвию.

- Ну, уж нет! Выводить из анабиоза ради расспросов о той, что причинила ему столько боли слишком жестоко!

- Можно еще поискать изображение Сильвии в его мнемочипе.

- Точно!

Лиланд склонился над Мариусом, отодвинул волосы за ухом, чтобы вставить в мнеморазъем инфоиглу, но копирование не началось.

- Хм...что-то не так!

- Его мнемочип изъят, - пояснил Роско, проверивший тело при помощи рентгеновского зрения.

- И это странно.

Лиланд осекся, потому что заметил на висках Мариуса характерные вдавленные следы от обруча психосканнера.

- Кто-то уже пытался узнать у него что-то, не выводя из анабиоза. И вряд ли ради Сильвии. Отец или дедушка Джованни?

- Почему ты думаешь на них?

- Потому что открыть стазис-капсулу можем только мы, Линнетто-Ларры. Ее замки реагируют на нашу ДНК. Так что это отец или дед хотели что-то узнать у Мариуса сорок лет назад.

Походив какое-то время по крипте среди древних саркофагов, друзья поднялись наверх, в храм, где уже началась месса. Посетителей стало больше, но незанятых скамей осталось еще много.

- Давай посидим, - предложил Лиланд, опустившись на ближайшую лавку.

Роско согласился и устроился рядом. Он поймал себя на мысли, что атмосфера в церкви ему нравится и уходить отсюда не хочется.

Гаран не знал, молился ли сейчас мысленно Линнетто-Ларр, тиросец так и не смог определить отношение товарища к вере. Он хоть и говорил, что является агностиком, но при этом охотно писал картины на религиозные темы и жертвовал немалые суммы на нужды церкви. Одно лишь Роско мог сказать о Лиланде точно – он явно не был примерным католиком.

Вслушиваясь в торжественно-грустную мелодию органа и хоровые песнопения, Гаран не заметил, как задремал.

- Вставай, вечерня закончилась, - тихо шепнул ему на ухо Линнетто-Ларр. – Ты проспал половину, хорошо, хоть не храпел!

В ответ тиросец лишь виновато потупился.

- Понравилось ли тебе в храме? – спросил Лиланд, когда они вышли на улицу.

- Пожалуй, да, - честно признался Роско, глядя на две луны, плывущие в ночном линнеттском небе. – Там красиво и спокойно.

Лиланд довольно улыбнулся.

- Ли, ты верующий? – опять задал Гаран ему этот вопрос.

- Я агностик, ты ведь уже спрашивал.

- Значит, ты не до конца уверен в том, что никаких сверхъестественных сил не существует?

- А разве можно быть уверенным в этом до конца?

- Можно, - сказал, как отрезал тиросец. – Я ведь уверен!

- Вселенная еще может нас удивить!

- Каким образом?

- А что если все это, - Линнетто-Ларр обвел широким жестом сад, погрузившийся в серебряный лунный полумрак, - не то, чем кажется?

- Это не сад, что ли? – чуть насмешливым тоном переспросил Гаран.

- Я не только про сад, но и про всю вселенную! – огрызнулся Лиланд. – Если ты завел этот разговор только для того, чтобы поприкалываться над моими убеждениями, то я не стану отвечать на твои вопросы!

- Прости, не хотел тебя задеть! – примирительным тоном сказал Роско, взяв товарища под локоть. – Объясняй дальше. Вселенная – не то, чем кажется, и?

- Ладно, - приободрился Лиланд. – Я продолжу. Тебе ведь снятся сны? Или тиросцы и этого лишены?

- Не лишены. Мне иногда снятся сны.

- А бывало так, что во сне ты не мог понять, спишь ты или нет?

- Бывало. И что?

- А вдруг и сейчас ты спишь?

- Определенно не сплю!

- Откуда ты знаешь? – саркастически ухмыльнулся Лиланд. – Ведь спящий далеко не всегда понимает, что спит!

- Значит, это – твой аргумент в пользу существования сверхъестественного?

- Я бы не употреблял это слово, оно неудачное.

- Значит, называй это религией или магией.

- Дикарям развитые технологии кажутся магией.

- Стало быть, ты считаешь известную нам вселенную порождением технологии некой высокоразвитой цивилизации?

- Я полагаю, что такое возможно.

- Почему?

- Потому, что мы ведь умеем создавать голографические иллюзии, неотличимые от реальных объектов, симуляции в вирте и симулякров, так кто поручится, что мы сами – не программы, запущенные на суперкомпьютере, созданном некими существами, настолько далеко ушедшими в развитии, что это за пределами человеческого понимания? Вдруг мы на самом деле не существуем?

Гаран решил не продолжать тему. Он был хорошо осведомлен о подобных теориях, но сейчас не хотел это обсуждать.

- Так все эти церкви, посты и молитвы нужны сверхразвитым пришельцам? – не удержался тиросец от подколки.

- Не пришельцам, а нам, - грустно посмотрел ему в глаза Лиланд. – Это наш способ взаимодействия с ними, если они, конечно, существуют.

Друзья шагали по ночному саду, освещенному россыпью звезд, двумя лунами и гигантской дугой кольцевого орбитального космопорта. К этим источникам добавились еще светлячки, суетливо перелетавшие с одного куста на другой. Чуть позже Гаран заметил и других обладателей биолюминесценции: ночных птиц и цветы, завезенные на Линнетто явно не с Земли.

- Найдешь дорогу во дворец сам? – спросил Лиланд.

- Да. А ты куда-то собрался?

- Пойду предаваться любимым грехам!

- Это каким же?

- Блуду и пьянству!

- Не боишься, что сверхразвитые пришельцы тебя за это сошлют в ад после смерти?

- Не особо.

- А, чуть не забыл! Ты покаешься на исповеди, и пришельцы все тебе простят? Это ведь так работает?

Лиланд наградил его усталым сердитым взглядом.

- Хорош уже прикалываться!

- Но католик-агностик – это так забавно!

- Вот сейчас ты впадаешь в грех гордыни!

- Мне-то что с того? Я ж неверующий!

- А вдруг ты заблуждаешься в своем неверии?

- И что? Попаду в ад?

- Ну да.

- Значит, там же раскаюсь!

- Будет поздно!

- Если не ошибаюсь, Бог может простить даже Сатану, если тот покается! Атеист точно не страшнее дьявола!

- Некоторые религиозные фанатики с этим бы поспорили!

- Надеюсь, ты не фанатик?

- А что я похож?

- Когда рассуждаешь о моем неверии – да!

- Ну, прости!

- Ладно, - Роско протянул ему руку и Лиланд примирительно пожал ее. – И ты прости меня! Постараюсь больше не прикалываться над твоими странными религиозными убеждениями!

Линнетто-Ларр развернулся и ушел по своим плейбойским делам.

Роско побрел через сумрачные аллеи, освещенные тусклыми фонарями и биолюминесцентными растениями в направлении дворца, но вскоре понял, что заблудился в огромном саду.

- Вам помочь? – тут как тут нарисовалась нимфа-робот, возникнув словно из ниоткуда.

Гаран не стал отказываться от помощи и позволил роботу проводить себя до дворца.

- А теперь выключись! – велел он ей, когда девушка попыталась войти с ним в дверь.

Нимфа замерла на месте у порога. Ей на смену уже торопился дворецкий, холеный джентльмен в летах.

- Доктор Гаран, как хорошо, что вы вернулись! – затараторил он.

- Выключись, - велел Гаран и ему, даже не подумав сбавить ход.

- Сэр, я не могу выключиться, я не робот!

Тут Гаран остановился и изумленно уставился на него.

- Могу ли я узнать, почему вы приняли меня за робота и удивились, поняв, что я человек?

- Потому что вы выполняете работу робота, - без обиняков сказал тиросец.

- Хм, вы явно первый раз на Линнетто, сэр, - чопорно ответил дворецкий, - иначе знали бы, что здесь многие люди выполняют работу роботов, как вы изволили выразиться.

- Простите, если я задел вас.

- Ничего, сэр, это разница менталитета и традиций! Линнеттцы не считают зазорной простую работу. Ну а на мою должность попасть не так-то легко, большая конкуренция и солидное вознаграждение! Благодаря работе на Линнетто-Ларров я смог оплатить учебу в престижных университетах для моих детей, внуков и правнуков!

Гаран лишь удивленно поднял брови.

- Линнетто-Ларры – хорошие люди, да вы и сами это знаете, работать на них вовсе не в тягость. Они не требуют от слуг ничего унизительного, обращаются с нами, как с родными.

Роско вспомнил, что сегодня утром Лиланд обнимался с этим дворецким и пожилой служанкой, словно с родными дядюшкой и тетушкой, но он и Робби обнимает точно так же!

- Находиться в этом прекрасном дворце, в окружении произведений искусства – одно удовольствие!

- Линнетто-Ларры бывают здесь наездами, - заметил Роско. – Чем вы занимаетесь в их отсутствие?

- Провожу экскурсии для туристов, слежу за состоянием экспонатов, если надо – реставрирую их.

- Картина в Бирюзовых покоях как раз нуждается в реставрации.

- Я в курсе, сэр, - сказал дворецкий-экскурсовод. – Лорд Лиланд сам планирует этим заняться. Он бы и раньше начал работу по восстановлению картины, но сначала хочет раздобыть информацию о человеке, изображенной на ней, ведь его лицо сильно пострадало, неплохо бы знать, как он выглядел при жизни!

- Лиланд говорил, что о нем ничего не известно, кроме того, что звали его Винс.

Прежде чем оставить Гарана, дворецкий предупредил:

- Сэр, не отключайте больше садовых нимф! Они нужны не только для красоты, но и для охраны от непрошеных гостей!

После целого дня, проведенного на ногах, Роско чувствовал себя уставшим. Тиросские хирурги-аугментисты, собиравшие Гарана по частям после несчастного случая на Миарии, оставили в его теле довольно много человеческого.

Сам Гаран предпочел бы стать более киборгизированным, потому как плоть слаба и капризна, требует заботы и внимания, например, регулярных тренировок, еды и сна. Его стальные протезы с сервомоторами, скрытые под клонированной кожей, обеспечивали сверхчеловеческую силу, но если долго не упражнять мышцы, то приходилось расплачиваться за это быстрой утомляемостью. Насколько же легче было, когда у него имелась только голова, а вместо уязвимого тела боевой крейсер!

Укладываясь на шелковых простынях в огромной мягкой кровати Бирюзовых покоев, Роско предавался воспоминаниям о старых добрых временах, когда он бороздил бескрайние просторы космоса, будучи не обмеренным собственной слабой плотью.

Гаран тосковал по ощущению колоссальной энергии реактора – сердца корабля, по грандиозной мощи дальнобойных лазерных орудий, заменявших ему руки, по чудовищной скорости и маневренности гипердвигателей, ставших его ногами, по телескопам и датчикам, при помощи которых он видел и слышал в диапазонах, не доступных человеку.

Сон все не шел к тиросцу, уж слишком непривычно окружение! Теплый бриз, дувший с моря, доносил шум прибоя и шевелил занавески, заставляя плясать и отбрасывать на стены причудливые тени, из сада то и дело раздавалось уханье ночных птиц и лай собак, коты устроили под окнами настоящий концерт, цикады не замолкали ни на минуту.

Роско собрался встать и закрыть дверь на балкон, но тут отворилась вторая дверь – та, что вела в апартаменты Лиланда, и в спальню тихо скользнул грациозный девичий силуэт.

- Дженни, - тут же узнал тиросец обнаженную гостью.

В лунном свете ее кожа отливала серебром.

– Что ты...

Он не договорил, потому что Дженни накрыла его губы своими и принялась жарко целовать. Прервавшись лишь на миг, чтобы отдышаться, Дженни сорвала тонкую простыню с Роско, который вопреки обыкновению в этот раз лег спать без пижамы, и прильнула к нему всем трепещущим телом, жаждавшим любви.

Это был уже не первый их секс, и Дженни знала особенности тиросца. Девушка принялась ласкать его в тех немногочисленных местах, где у него имелась хоть небольшая чувствительность. Вскоре это сработало, и Роско подмял Дженни под себя. Входя в нее снова и снова и любуясь ее грудью с пирсингом в сосках, он думал, что одного вида совершенного тела этой художницы достаточно, чтобы привести его в полную боевую готовность.

Утром Дженни поцеловала Роско на прощание и покинула его через апартаменты Лиланда, где имелась тайная лестница, ведущая в Западные покои на первом этаже. Линнетто-Ларр Младший поселил Дженни, Кима, Нин-Мару и Вел-Кена – птицеподобных кемалийцев – именно там, чтобы они могли подниматься в его спальню, минуя общие коридоры и залы дворца, потому как Линнетто-Ларра Старшего бесила эта так называемая вторая семья его сына.

Приняв душ и надев халат, Роско направился к Лиланду. Едва приоткрыв дверь, тиросец увидел, что его друг говорит с каким-то смуглым длинноволосым парнем в вычурной одежде. Вероятно, это его очередной линнеттский приятель. О том, что собеседник Лиланда голографический Роско догадался лишь потому, что ноги звонившего парили в нескольких сантиметрах от пола, голограмма была очень высокого качества.

- Значит, ты не пригласишь меня на свой день рожденья? – печальным и одновременно раздраженным тоном спросил звонивший.

- Я могу пригласить тебя только на неофициальную вечеринку, которая состоится после того, как все торжественные мероприятия закончатся, - виновато ответил Лиланд. – Барри, ты же знаешь...

- Знаю! Опять эти ваши дурацкие аристократические заморочки! – сплюнул Барри. – Ну, уж нет, спасибо тебе! – он отвесил шутовской поклон. – Не нужна мне неофициальная вечеринка, на которую придется пробираться тайком, будто я какой-то вор!

- Да, дурацие заморочки, черт бы их побрал! Барри, поверь, я бы больше всего на свете хотел, чтобы ты ко мне прилетел! Мы так редко видимся!

- В основном по твоей вине! Это тебе важно скрывать наши отношения и зачем-то работать на Трогана! Не надоело еще жить во лжи?

- Надоело, еще как надоело! – с болью в голосе воскликнул Лиланд.

- Ну, так пошли нахрен это твое высшее общество!

- Если бы все было так легко! Барри, мы ведь уже много раз говорили об этом...

- Ага, и все без толку! – огрызнулся Барри и тут заметил Роско. – Кто это там стоит в дверях? Ли, у тебя появился новый любовник? Его ты тоже прячешь от приятелей-дворян?

Лиланд обернулся к Роско, взял его за руку и подвел к голограмме.

- Барри, познакомься, это Роско. Он мой коллега и друг.

- Только друг? – недоверчиво нахмурился Барри.

- Да, друг, - повторил Лиланд. – Росс, это Барри Богемный, один из величайших музыкантов современности и мой любимый. Через месяц его группа выступает на Дарале и мы обязательно сходим на концерт!

- Рад знакомству, - ответил Роско, чувствуя себя не в своей тарелке оттого, что услышал эту перепалку. – Мне очень нравится ваша музыка!

- Я тоже рад знакомству, - ответил Барри, оценивающе рассматривая его. – Так вас он не прячет от высшего света? Или вы дворянин?

- Я тиросец, у нас нет аристократии.

- Барри, я его не прячу! – поспешил вставить Лиланд. – И других не прячу! Просто не афиширую и избегаю скандала! Хватит уже об этом, прошу!

- Ладно, мне пора на репетицию, - сказал Барри, окинув прощальным взглядом Лиланда.

Голограмма исчезла. Лиланд налил себе виски и выпил залпом.

- Прости, Росс, Барри очень прямолинеен и бестактен!

- За что же тут извиняться? – удивился Роско. – И, кстати, я так и не уяснил, почему ты не можешь его пригласить на официальную часть празднования дня рожденья?

- Потому что у Барри крайне скандальная репутация и в приличном обществе он считается персоной нон-грата. Это во-первых. А во-вторых, о нас с Барри ходят слухи, правдивые, как ты понимаешь...

- И поэтому вас не должны видеть вместе?

- Ага, особенно Троганы.

В дверь постучали, Лиланд открыл ее и впустил роботов.

- Вам доставили посылку!

Гаран на всякий случай включил тепловое зрение, но в коробке не оказалось ничего подозрительного. Лиланд склонился над посылкой, взял прилагавшийся к ней конверт и вскрыл его.

- Это от портного! Мой праздничный костюм готов!

Линнетто-Ларр открыл ящик с энтузиазмом ребенка, разворачивающего долгожданный подарок, и тут же надел присланный наряд. На взгляд тиросца он мало чем отличался от других парадных одежд Лиланда, но тот с восторгом заявил, что мастер превзошел сам себя. Чернильно-синий бархатный костюм с черными кружевными вставками, сапфировыми пуговицами и украшениями из платины сидел на молодом хозяине Линнетто как влитой.

Покончив с примеркой, он вверил обновку заботам Робби, который будто вырос из-под земли – настолько хорошо робот умел быть незаметным – затем написал слова благодарности портному, причем сделал это древним способом: на бумаге с тисненным изображением фамильного герба Линнетто-Ларров. Вызвав при помощи колокольчика коридорного роболакея, он велел ему доставить письмо портному.

- А ты не мог просто отправить электронное сообщение? – спросил тиросец, удивленный подобными архаизмами.

- Это Линнетто! – ответил Лиланд, полагая, что такого пояснения достаточно.

Его и, правда, было достаточно. Ведь вся эта планета выглядела как декорация к фильму о Земле девятнадцатого века.

- Мне нужно выучить ваш язык, - сказал Роско, положив руки на плечи другу. – Я, конечно, знаю латынь, как и все тиросцы, но от этого мало толку.

Жители Линнетто говорили на одном из диалектов межгалактического итальянского, потому как этот мир был колонизирован выходцами с планет, принадлежавших Италии.

- Понимания отдельных слов, звучащих почти как латинские, явно недостаточно для полноценного знакомства с особенностями вашей культуры.

- Охотно помогу тебе!

- Открой доступ к твоему кортикальному импланту, - попросил Гаран, заглядывая за ухо товарища, проверяя индикатор его мнеморазъема.

Лиланд чуть замешкался и Роско истолковал это по-своему:

- Не волнуйся, я не стану шастать по твоим личным файлам!

- Я вовсе не подозревал тебя в подобных намерениях! Вот, готово! Можешь подключаться!

Индикатор замигал синим огоньком, подтверждая активацию соединения, работающего на близком расстоянии. Гаран повернулся к Линнетто-Ларру левым ухом, где у него находился мнеморазъем, и запустил программу поиска и копирования лингвистических данных. Через минуту все языки, которые знал Лиланд, знал и Роско и наоборот.

- Отлично! – воскликнул Лиланд на линнетском. – Теперь ты будешь понимать меня лучше!

- А ты меня!

Робби принес из гардероба два почти одинаковых походных комплекта, состоявших из плотных холщевых брюк, рубашек, жилетов с множеством карманов, высоких сапог и широкополых шляп. Друзья оделись и вышли на улицу во внутренний двор, где стоял аэромобиль спортивной модели, нагруженный снаряжением.

- Так поход будет не пешим? – обрадовался Роско.

- Только в начале, - ответил Лиланд, запрыгнув в транспортное средство на место пилота.