13. Новая звезда

Туманность между галактиками

Гаран сложил в чемодан лишь самый минимум вещей, полагая, что на борту корабля Линнетто-Ларра запасов будет предостаточно и даже более чем. К этому времени он уже хорошо знал своего соседа по номеру в жилом модуле станции и не сомневался, что тот предусмотрел абсолютно все: от энергоэлементов для скафандров и резервных генераторов силового поля до коллекции алкоголя, табака и антикварного порно. Лиланд никуда не отправлялся без этих предметов первой необходимости.

Роско взял с собой экспериментальный образец ускорителя звездных реакций, собранный из списанных в утиль деталей, которым придал требуемую форму при помощи промышленного материализатора.

Пока Линнетто-Ларр занимался статуями и картинами, Гаран тоже зря времени не терял и теперь был готов испытать свое изобретение в туманности Галанга. Он поместил компактный прибор в урну с прахом Эрика, подальше от любопытных глаз Лиланда.

- Где тебя носило? – спросил Линнетто-Ларр, появившись в дверях спальни.

- Ходил побеседовать с Морисом.

- Выглядишь более побитым, чем раньше. Что случилось?

Гаран поведал ему все, не забыв упомянуть о том, как Морис впервые подстрелил свою пассию при их спешном отступлении с площади.

- Я мало что понял, - признался Лиланд. – К кому Галатея приревновала Мориса? И почему набросилась на тебя?

- Он не сказал, но мне показалось, что Морис не хотел вдаваться в подробности и торопился выставить меня из кабинета.

- Ты говорил ему о том, что видел на свадьбе?

- Нет, не стал подбрасывать дров в огонь.

- Это правильно! Ты быстро учишься понимать эмоции!

- Не так уж быстро! Где твой корабль? В космопорту?

- Нет, ждет нас в ангаре! Пойдем!

В ангаре жилого модуля Гаран, наконец, увидел корабль, на котором им предстояло провести неделю. Да, рекомендацию агента Виккерса не привлекать внимание Лиланд явно пропустил мимо ушей, потому что его звездолет можно было описать как угодно, но только не как неприметный.

Это небольшое элегантное транспортное средство, напоминающее наконечник стрелы, несомненно, относилось к классу «люкс». На первый взгляд, корабль казался голубым, но пройдясь вдоль его борта, Гаран понял, что краска переливается желто-синими тонами, в зависимости от угла зрения и освещения. Надпись, выложенная серебряными буквами, гласила, что звездолет называется «Гермес», а фамильный герб, расположенный под ней, не оставлял никаких сомнений в его принадлежности Линнетто-Ларрам.

- Ну, что скажешь? – улыбаясь, спросил Лиланд.

- Что ты понятия не имеешь о скрытности и осторожности. Твоя дорогущая тачка сразу же привлечет внимание!

- А так? – Лиланд что-то нажал на карманном пульте, и облик «Гермеса» мгновенно переменился – вместо ультамодного и роскошного он превратился в корабль эконом-класса, серый и потрепанный. – На радарах он будет отображаться именно так. Это не просто голографическая маскировка, но и ложные сигнатуры! Агент Виккерс одобрил! Я говорил с ним, пока тебя не было.

- Отлично! – виновато признал Роско, похлопав друга по плечу. – Твоя предусмотрительность впечатляет! Я зря ее недооценил!

- Не ты один. Многие держат меня за легкомысленного придурка. Не извиняйся! Я давно к этому привык.

Они взошли на борт, и «Гермес» покинул станцию. В кабине пилота Гаран с удивлением обнаружил Робби.

- Не знал, что он тоже летит с нами.

- Ты против? – обиженным тоном переспросил Лиланд.

- Нет, просто еще не до конца привык, что ты всюду берешь его с собой.

- Господин Роско, я могу быть полезным и незаметным! – затараторил робот, повернувшись к нему сверкающим начищенной медью корпусом. – Обещаю, что не стану раздражать вас своим присутствием!

- Ты не раздражаешь меня! А если хочешь быть полезным, приготовь ужин!

- Конечно, сэр!

Пока Робби накрывал стол, Лиланд занялся обработкой синяков и ссадин, полученных Роско в ходе сегодняшних драк с базистами и секретаршей Мориса.

- Она очень сильна, - сказал Гаран другу. – Вышвырнула меня за дверь, словно тряпичную куклу!

- А сколько ты весишь?

- 270 килограмм. Галатея, вероятно, почти столько же. Мне не нравится мысль, что Морис остался с ней один.

- Не один. Не забывай об охране!

- Думаю, тебе стоит звонить ему раз в день, проверять, как он.

- Это неудобно, мы с Морисом не настолько близкие друзья...

Гаран наградил Линнетто-Ларра выразительным осуждающим взглядом исподлобья.

- Ладно-ладно! Я буду звонить ему каждый день!

Когда Лиланд закончил обрабатывать его раны регенерирующим гелем, Роско отправился в душ, выйдя, он застал товарища за просмотром новостей по Сети. Лицо его при этом было грустным.

- Росс, если ты волновался, что тебя будет узнавать на улице каждый встречный и поперечный из-за моего архангела Гавриила, то можешь успокоиться! Вот, смотри!

Лиланд протянул ему планшет и ткнул пальцем в статью.

Гаран начал с заголовка: «Линнетто-Ларр осчастливил жителей столицы архангелом с собственным лицом».

- Критики решили, что ты нарисовал архангелу свое лицо?

- Ага.

- Я и забыл, что со стороны мы кажемся похожими...

- Я тоже об этом не подумал!

Гаран продолжил читать статью, и чем дольше он читал, тем больше понимал, что она вовсе не лестна для его друга. Критик явно не был фанатом Линнетто-Ларра.

Роско пролистывал дальше броские заголовки: «Самовлюбленный триллионер увековечил себя в образе архангела», «Художник-мажор превратил покушение на президента в пиар-акцию», «Возмущенная общественность начала сбор подписей для петиции с требованием демонтировать скандальную мозаику».

Гаран не знал, что сказать, поэтому выдал стандартное:

- Ли, мне очень жаль!

- Ничего страшного! Это обратная сторона популярности. У любой публичной персоны есть не только поклонники, но и ненавистники.

- Так это не в первый раз?

- Угу, - хмыкнул Лиланд, наливая себе виски в стакан. – Но это не конец света! Моя репутация выдержит и не такое! Слава Богу, фанатов у меня намного больше, чем злопыхателей! Да и скандал скоро забудется.

Линнетто-Ларр оказался прав. Через три дня шумиха вокруг мозаики и покушения на президента сошла на нет под натиском новых происшествий и всякие упоминания об инциденте на площади перед храмом больше не мелькали в новостных хрониках.

«Гермес» вышел из гиперпространства на некотором расстоянии от гигантского газопылевого облака, достаточном для того, чтобы урну с прахом Эрика можно было телепортировать прямиком в наиболее плотный участок облака. Благо, на борту «Гермеса» имелась весьма мощная установка телепортации. В этот момент Гаран особо порадовался дружбе с триллионером – простым смертным подобная роскошь была пока недоступна.

Прежде чем поставить урну под сканирующий луч телепортатора, Гаран окинул взглядом любимую туманность Эрика, отображавшуюся сейчас на большом настенном мониторе. Здесь он найдет вечный покой.

- Росс, не хочешь произнести прощальную речь? – посоветовал Лиланд, надевший сегодня черный костюм вместо привычного синего.

- Я не умею произносить речи.

- И не надо! Просто вспомни что-то хорошее о своем брате.

Роско надолго погрузился в задумчивое молчание.

- Ну... Эрик был... совсем не таким, как я. Он умел шутить, веселиться, иногда ему удавалось даже рассмешить меня.

- Продолжай! – попросил Лиланд, мягко сжав его руку.

- Эрик считал, что у тиросцев есть эмоции, просто они глубоко спрятаны под напластованиями внушений об их вреде и ненужности для моего народа.

- Твой брат был мудрым человеком! – улыбнулся Лиланд.

- Он годами пытался нащупать мои эмоции, так сказать, разморозить меня и превратить в нормального парня.

- И что он для этого делал?

- Старался привить мне вкус к занятиям эмоционалов, рассказывал о своих любовных похождениях, а однажды затащил в бордель.

- На Тиросе есть бордель?! – удивленно воскликнул Линнетто-Ларр.

- Да, ведь на Тиросе есть эмоционалы.

- И как? Тебе понравилось в борделе?

- Не больше чем в суши-баре, - раздраженно ответил Роско на этот неуместный вопрос. – Ты же знаешь, что мне не очень доступны тактильные ощущения. Уверен, Дженни тебе говорила. Но мы отклонились от темы.

- Прости! – виновато потупил взгляд Лиланд. – Мне очень жаль твоего брата! И жаль, что я его не знал!

Роско непонимающе уставился на него.

- Как тебе может быть жаль Эрика, если ты его не знал?

- Мне не обязательно знать человека, чтобы сделать о нем выводы. А судя по твоему рассказу, Эрик был славным малым и будь он жив, мы бы с ним подружились!

- Это весьма вероятно, - признал Гаран и поставил урну с прахом Эрика на телепортатор, аппарат тут же загудел, начав сканирование.

- Даю слово, что продолжу дело твоего брата! – пообещал Лиланд и глаза его засветились азартом – в точности как у Эрика, когда тот брался за интересную задачу. – Я тоже считаю, что у тебя есть эмоции и их нужно только разбудить!

Линнетто-Ларр стоял спиной к другому монитору, на котором отображалось лицо Эрика – это, разумеется, тоже была его идея для церемонии прощания с покойным.

Гаран переводил взгляд с лица Лиланда на лицо брата и от удивления застыл на месте.

- Что такое?

- Как я не замечал этого раньше!

- Чего именно?

- Ты совсем как Эрик!

Линнетто-Ларр не понял, о чем говорил Гаран и развернулся к изображению Эрика.

- Я бы так не сказал! – удивился он. – Твой голубоглазый и светловолосый нордический брат явно не похож на представителя средиземноморского типа, к коему отношусь я!

- Я имел в виду характер, а не внешность!

- О, что-то я туплю сегодня!

Дисплей аппарата телепортации уже давно мигал, оповещая о готовности произвести преобразование материи в энергию и перенос ее в заданную точку. Гаран нажал на кнопку, и операция завершилась – урна с прахом исчезла, чтобы оказаться в центре наиболее плотного сгустка газопылевого облака.

- Прощай, Эрик! – сказал Роско.

Тиросец напарился к бортовому компьютеру и ввел команду для кратковременного гиперпространственного прыжка.

- Что ты делаешь? – спросил Лиланд.

- Хочу, чтобы «Гермес» удалился от туманности на некоторое расстояние. Мы немного понаблюдаем за ней.

- Ладно.

Корабль слегка завибрировал, входя в гиперпространство, потом так же завибрировал при выходе.

Гаран проверил при помощи приборов координаты ускорителя звездных реакций, помещенного им в урну, затем активировал его и вывел на монитор изображение с небулярного визора. Какое-то время ничего не происходило, но вскоре на экране стало заметно, что в одном сгустке облака идут бурные процессы.

- Что там такое? – спросил Линнетто-Ларр, заглядывая в монитор.

- Смотри внимательно!

- Свечение сгустка становится все интенсивней, а плотность возрастает с чудовищной скоростью! Да это же...

Он не успел закончить фразу, потому что экран залило ярчайшей вспышкой света новорожденной звезды. Лиланд развернулся к Роско и удивленно прошептал:

- Это то, что я думаю?

- Смотря, о чем ты думаешь!

- Ты специально выбрал это время для похорон? Ты знал, что эта туманность должна вот-вот разродиться звездой?

- Типа того, - уклончиво ответил Роско, загадочно улыбаясь. – Мой брат теперь крошечная частичка этой звезды.

- Это самые необычные и впечатляющие похороны из всех, какие мне доводилось посещать! – восторженно заявил Лиланд. – Но как ты сумел точно угадать время? Ты же не вел наблюдения за туманностью, не требовал, чтобы тебе предоставили отгул именно в этот день... Иисус-Мария! Ты сам это сделал! Ты заставил звезду родиться!

Роско шикнул на товарища и приложил палец к его губам.

- Я произвел расчеты.

Но Лиланд все понял правильно, заговорщицки подмигнул ему и вдруг крепко обнял. В этот момент Роско осознал важную вещь: он потерял одного брата, но нашел другого.

- Ладно, я скажу тебе правду.

- Не надо, если твои бывшие коллеги могут из-за этого навредить тебе!

- Я поместил в урну с прахом прибор собственного изобретения – ускоритель звездных реакций, воспользовался случаем, чтобы испытать его. Он излучает гравитационные волны, это излучение в плотном сгустке газа и пыли лишь ускорило процессы, которые без такого толчка шли бы еще пару тысяч лет. Я просто поторопил естественный ход событий и заставил звезду появиться на свет чуть раньше срока.

- Пару тысяч лет?

- Думаешь, я неверно употребил фразу «Чуть раньше срока?» - переспросил Роско. – Пара тысяч лет по космическим меркам – сущий пустяк. Новорожденная звезда еще нестабильна, но довольно скоро войдет в основную последовательность.

- Ты использовал похороны, как предлог для испытания своего изобретения? – прищурившись, поинтересовался Лиланд.

- Ну да.

- Ты – истинный тиросец!

Тон Линнетто-Ларра подразумевал, что это – вовсе не комплимент. От недавнего восхищения появлением звезды не осталось и следа.

- Я сделал что-то не так?

- Да нет, просто ты – это ты. Тиросский прагматизм слишком глубоко въелся в твою суть.

- Мне не стоило совмещать похороны с испытанием? – с недоумением в голосе переспросил Роско. – Что ж, обещаю не приурочивать к твоим похоронам никакие испытания новых изобретений! Кстати, есть ли у тебя пожелания относительно способа захоронения? А то с Эриком мы не обсуждали эту тему, и мне пришлось самому догадываться о его предпочтениях в данном вопросе. Ты бы хотел кремацию?

На лице Лиланда отразился ужас. Он побледнел, его глаза вылезли из орбит.

- Прости, мне непонятна твоя реакция. Это значит, ты против кремации?

Линнетто-Ларр опустился на стул и дрожащими руками налил себе виски. После дозы алкоголя его щеки чуть порозовели.

- Я даже мысли о смерти боюсь, вот, что это значит, - наконец, пояснил он. – Вообще не хочу умирать! Но раз уж тебе интересно узнать мою волю касательно похорон, что ж... Всех из нашего рода хоронили в семейной усыпальнице на Линнетто, за исключением деда Джованни, который погиб в гиперпространстве. Одних Линнетто-Ларров бальзамировали и клали в саркофаг, других кремировали и урну с прахом помещали в стену в той же усыпальнице. Я бы предпочел кремацию, не вижу смысла тлеть в гробу, наверно...

Лиланд выпил еще виски.

- Мариус лег в стазис-капсулу, когда омолаживающие процедуры уже не могли справиться со старением организма, и он почувствовал приближение неминуемого конца.

- Мариус надеялся, что кто-то из его далеких потомков поможет ему в будущем?

- Думаю, он просто не хотел умирать, как и я.

- Бессмертные существуют, - между прочим заметил Роско.

- Знаю, но бессмертие еще надо заслужить. И раз уж мы говорим об этом, каковы твои пожелания относительно похорон?

- Меня устроит простая аннигиляция, как любого тиросца. Мы не проводим церемоний.

- Но для Эрика ты все же устроил кремацию и провел церемонию.

- Да, потому что он был эмоционалом.

- Ты предполагал, что это будет стоить тебе карьеры на Тиросе?

- Догадывался.

- Но все же сделал это, - улыбнулся Лиланд. – Значит, не такой уж ты заматеревший в бесчувствии тиросец! Твой брат был прав насчет тебя!

Роско поднял руки, словно отмахиваясь от его слов.

- Ладно-ладно, молчу! – поспешил даралец уйти от опасной темы. – Лучше объясни, почему ты рассказал мне о своем ускорителе, хотя поначалу явно не хотел?

- Да, не хотел, потому что за мной могут следить, даже сейчас. И такими способами, о которых я не знаю.

- Тогда зачем рисковать?

- В данном случае риск невысок, я же не показывал тебе чертежи. К тому же ускорить – мой личный проект. Так что обязательство хранить тайны Тироса осталось не нарушено.

Лиланд сжал его руки.

- Я ценю то, что ты пошел на риск ради удовлетворения моего любопытства. Но лучше подумай о себе, я не хочу, чтобы у тебя были проблемы с Тиросом.

- Ты мой новый брат, - сказал Роско. – И заслуживаешь доверия.

Вместо ответа Лиланд обнял его. Так, обнявшись, они стояли перед огромным иллюминатором и смотрели на звезду. В этот момент Роско понял, что больше не ощущает в груди черную дыру.

- Надо внести новую звезду в атлас, - напомнил Лиланд. – И дать ей название.

- Сейчас займусь этим, - Роско открыл интерактивный звездный атлас в космонете и внес координаты нового светила. – Сделано!

На экране компьютера отобразилась звезда Эрика, помеченная пока красным цветом, означавшим непроверенные данные. Картографические службы потом, конечно же, проверят координаты и тогда цвет изменится на зеленый.

Окинув звезду Эрика прощальным взглядом, друзья покинули туманность и улетели на Даралу.

Вспышка новорожденной звезды вызвала массу помех и сбои в работе сенсоров корабля, поэтому слабый сигнал от спасательной капсулы, находившейся на другом краю туманности, остался незамеченным. Ими. Но пару дней спустя ее нашло и подобрало исследовательское судно даральской научной экспедиции.

***

Станция на орбите Даралы

По возвращении Гарана и Линнетто-Ларра из туманности Галанга жизнь на станции «Верфей Трогана» вошла в привычное русло. Друзья нашли Л.В. Мориса в добром здравии и расположении духа, его ассистентка Галатея держалась с ними, как ни в чем не бывало, похоже, после сеанса психокоррекции девушка ничего не помнила о своем неадекватном поведении в День Основания. Тем не менее, Гаран счел необходимым рассказать об инциденте агенту Виккерсу.

- О, не переживайте о Галатее, доктор Гаран, - заверил он. – Она не может быть связана с базистами и покушениями на вас или лорда Линнетто-Ларра. Странно, что вам вообще пришло такое в голову. Эта леди совершенно не опасна, особенно после того, как ей вправили мозги.

Гаран не понял, к чему клонил агент Виккерс. При виде его замешательства агент покопался в своем планшете, затем протянул его Гарану.

- Вот список всех сотрудников станции.

Гаран бегло просмотрел его.

- Тут нет Галатеи!

- Совершенно верно! Потому что она числится в другом списке!

Гаран не стал спрашивать, что это значит. Очевидно, ни агент Виккерс, ни доктор Морис не хотели раскрывать ему эту тайну. Гаран решил, что это не его дело, раз Виккерс утверждает, что девушка не опасна, стало быть, ему видней.

***

Дарала, нижние уровни

Моросил искусственный дождь, с каждой минутой все усиливаясь. Цикл очистки улиц запустился недавно, но зонтики прохожих уже успели густо покрыться каплями, а по водостокам вовсю бежали ручьи. Неоновые вывески и рекламные табло казались размытыми из-за повисшей в воздухе водяной пыли.

Осадки естественного происхождения почти не достигали нижних уровней Даралы.

Лаура Зейн, закутанная в светящийся дождевик, стояла перед огромным, во весь рост, окном бара, не торопясь заходить внутрь. За стеклом в густых клубах сигаретного дыма посетители были едва различимы, как рыбы в океанских пучинах. Но заргианку интересовал лишь один из них, тот, что устроился в дальнем углу сумрачного помещения и пил в одиночку.

Джефф Рука-Кинжал.

Теперь просто Джеффри Смит, без знаменитой аугметической конечности, трансформировавшейся в кинжал.

Зеленая Борода сказал, что бывший пират сделался художником. Какой резкий и неожиданный поворот! Гроза окраинных миров, где нет закона, наводивший ужас на других пиратов и солдат космофлота, бог гладиаторской арены, сам Марс во плоти! И внезапно – художник! А еще пьяница.

Лаура ознакомилась с его картинами. Джефф предпочитал инфернальную палитру: красный, оранжевый, бурый и черный. От его работ веяло странной смесью боли, гнева, отчаяния, безумия и страха. Выглядело творчество Джеффа мрачно, болезненно, местами гротескно, но отнюдь не уродливо. Изысканным его стиль назвать нельзя, но это, слава богам, не наивный примитив и не кич.

Джефф чаще всего писал батальные сцены, иногда чистые абстракции.

Успехом картины бывшего пирата не пользовались, но некоторые критики оценили их весьма высоко. Лауре мрак, тьма и ужас этих работ, словно исторгнутых геенной огненной, тоже пришлись по вкусу.

И она вот-вот познакомится с их автором, некогда чемпионом арены!

Лаура много раз представляла себе этот момент и долго к нему готовилась, но теперь медлила.

- Включи свой шарм, - посоветовал ей Гавриил в наушник-серьгу.

- Исчезни! – фыркнула на него Лаура. – Сама разберусь!

Заргианка сняла дождевик, свернула мерцающую голубую ткань в тугой шарик и сунула в карман юбки. Поправила волосы, проверила тонкие стилеты, спрятанные в корсете, бластер на поясе и запасной в сапоге. Она не ожидала проблем, но на нижних уровнях всегда стоит быть начеку. Завершив этот ритуал, Лаура вошла в прокуренный бар и направилась прямиком к Джеффу.

Он был уже изрядно поддат и едва обратил внимание на подсевшую к нему за столик девушку. Какое-то время Лаура сверлила его глазами, пока бывший пират не соизволил поднять голову и наградить ее быстрым недовольным взглядом.

- Пррроваливай, дорогуша! Я не в настроении для перепихона и ппплатить мне за твои услуги нннечем!

- Я что, похожа на проститутку? – ледяным тоном спросила Лаура.

Джефф вновь поднял голову и рассмотрел ее более пристально.

- Не осссобо, - заплетающимся языком промямлил он. – Ты ссслишком красива для шлюхи с нижних уррровней...

Столь длинная фраза отняла у него последние силы, и низвергнутый бог гладиаторской арены захрапел, норовя удариться лицом об стол.

И это знаменитый Рука-Кинжал?!!

Худой, как скелет, жалкий алкаш?!!

Как это развидеть?!!

В гневе на того, кто долгие годы был ее кумиром, Лаура вскочила, чтобы уйти, оставив это ничтожество гнить дальше в обнимку с бутылкой.

- Вколи ему нейтрализатор! – сердитым голосом велел Гавриил.

- А смысл? Похоже, он полностью деградировал!

- Не будь к нему излишне строга! У всех бывают плохие периоды в жизни. Джефф недавно расстался со своим патроном.

- И что?

- Теперь некому организовывать выставки его работ.

- Это повод напиваться каждый день?

- Последние пятьдесят лет Джефф жил только ради искусства.

- Поверить не могу!

- Вкати ему нейтрализатор и поговори! Тогда поймешь!

Лауре совсем не хотелось говорить с опустившимся художником, но совета Зеленой Бороды она все же послушалась и немилосердно всадила иглу в плечо Джеффу.

Через минуту бывший пират протрезвел, на его лице появилось осмысленное выражение, пьяный румянец сошел, уступив место землистой бледности.

- Чего тебе надо? – нахмурившись, спросил Джефф, растирая место укола.

- Ты ведь Рука-Кинжал?

Черные брови Джеффа поползли вверх при этом имени. Одна из них была рассечена шрамом, пересекавшим также скулу и верхнюю губу. Шрам – давнее напоминание о пиратском прошлом, сделался почти незаметным.

- Ты с кем-то меня путаешь, красотка, - сказал Джефф и тут же запнулся, всматриваясь в лицо собеседницы. – Стоп! Да ты же и есть Красотка Лаура Зейн!

- Ты знаешь меня?! – изумилась Лаура, совсем не ожидавшая такого.

- Я хоть и отошел от дел, но кое-какие связи у меня остались, - пояснил Джефф, машинально наполняя стакан ромом. – Слышал, недавно ты уложила семерых.

- Может, и так, - уклончиво ответила Лаура. – А что еще ты слышал?

- Что тебя повязали фараоны.

- Я от них сбежала.

- Но вся твоя банда погибла.

- Верно, как и твоя, кроме Железного Билла.

- Если ты пришла, чтобы я замолвил за тебя словечко перед стариной Биллом, то зря.

- Я пришла не за этим.

- Тогда зачем? – Джефф вперил в нее тяжелый, жесткий взгляд, чуть приподняв рассеченную бровь, отчего, наконец, сделался похожим на себя прежнего.

- Вообще-то я хотела выразить свое восхищение твоими картинами.

- Серьезно?! Тебе нравится моя мазня?! - недоверчиво переспросил Джефф и горько рассмеялся. – Или это лесть? Откуда ты вообще знаешь, что я теперь художник?

Прежде чем ответить Лаура недобро зыркнула на него исподлобья.

- За мной водится немало грехов, но я еще никогда никому не льстила. Так что да, мне нравятся твои работы.

- Ладно, верю, - хмыкнул Джефф и нахально уставился в ее декольте. – И все же, когда один пират приходит к другому, пусть даже бывшему, дело явно не только в картинах.

- Все так, мне нужна твоя помощь в одном деле.

- Я покончил с прошлым и не стану тебе помогать, - сказал, как отрезал Джефф и осушил стакан, затем наполнил снова, и предложил Лауре.

Лаура выпила глоток чисто из вежливости, отметив, что пальцы Джеффа испачканы въевшейся краской. Значит, художник рисует, несмотря на пьянство. Это хорошо. Стало быть, он еще не опустился на самое дно.

Рядом с Лаурой вдруг материализовался голографический Зеленая Борода.

- А это что еще за хрен с горы? – спросил Джефф.

- Мой всезнающий и всевидящий друг Гавриил, - представила его Лаура.

- Вот уж не подумал бы, что метательница ножей из банды Малыша Томми водится с ботаниками!

- А я не подумал бы, что Джефф Рука-Кинжал водится с аристократами, - ответил Зеленая Борода.

- Откуда ты... - начал было Джефф, но осекся, догадавшись, что перед ним не просто гик, а хакер. – Чего вам двоим от меня надо?

- Небольшая помощь и твои старые связи в окраинных мирах, - сказал Зеленая Борода. – Убивать никого не придется, лишь сделать вид, что ты все еще пират.

- И зачем мне вам помогать?

- Во-первых, я щедро заплачу, - пообещал хакер, - во-вторых, посодействую в организации выставки картин.

Джефф вновь горько рассмеялся.

- Не нужны мне никакие выставки!

- Неужели ты не хочешь доказать бывшему патрону, что и без его покровительства прекрасно обходишься? – предложил Зеленая Борода. – Я могу организовать выставку не только на Дарале, но и на Заргиане Приме и на Роаркане!

- Ты, правда, настолько крут? – усомнился Джефф.

- Я гораздо круче, чем ты думаешь!

- Он не шутит? – повернувшись к Лауре, спросил Джефф.

- Никогда, - подтвердила Лаура.

Джефф внимательно посмотрел на Гавриила, затем на Лауру. На секунду ей показалось, что она слышит, как в его проспиртованном мозгу натужно кипит работа мысли: шипят нейромедиаторы и расправляются скукоженные от алкоголя синапсы.

- Ладно, убедили! Я с вами!

Обсудив детали будущего предприятия, Лаура и Гавриил оставили Джеффа одного в баре, условившись о следующих встречах.

- Он подозрительно легко согласился, - сказала Лаура хакеру. – Ты сделал ему внушение?

- Мне не пришлось. Его желание сотрудничать с нами больше твоя заслуга, чем моя.

- Серьезно? – удивилась Лаура, но потом вспомнила, как Джефф пялился на ее грудь. – Только не говори, что дело в моих сиськах!

- И в них тоже, но в основном сработало презрение.

- Что?!!

- Презрение, написанное на лице красивой женщины, недавно прославившейся победой в схватке против семерых, задело гордость Джеффри и мотивировало всплыть со дна.

Гавриил положил на плечи Лауре призрачные руки и наставительным тоном произнес:

- Нам повезло, что его депрессия зашла не слишком далеко, иначе твое презрение могло бы подтолкнуть его к самоубийству. Так что, милая моя подруга, советую поработать над умением получше скрывать эмоции.

- О, - только и смогла произнести Лаура, ощутив совершенно непривычное чувство вины, - в таком направлении я даже не думала.

***

Оставшиеся три недели до дня рожденья Линнетто-Ларра прошли спокойно. Роско продолжал тихо работать над другим своим проектом – системой гиперпространственных извещателей, призванной сигнализировать о перемещениях подозрительно крупных объектов.

Гаран взялся за эту задачу, потому что некоторое время назад, еще будучи на Тиросе, узнал о странных возмущениях в гиперпространстве. Его коллеги долго спорили о причинах этих аномальных явлений и в итоге пришли к выводу, что они вызваны движением сверхмассивных тел. Без точных расчетов определить массу этих объектов при выходе из гиперпространства, как и саму точку выхода, невозможно.

Гиперпространственные извещатели Гарана предназначались как раз для повышения точности расчетов и удобства наблюдения за гиперпространством. Существующая общедоступная сеть гиперпространтственных спутников для этих целей не подходила. Ее использовали для астрогации и раздачи космонета.

У Тиросской Директории имелась собственная аналогичная сеть, более надежная и совершенная. Она же позволила сделать измерения, которые показали наличие аномальных возмущений. Насколько было известно Гарану, только тиросцы обратили внимание на эти аномалии.

Едва слышный шорох отвлек Гарана от работы.

- Привет, папа, - сказал Роско, обернувшись на звук, и увидел отца на фоне схлопывающегося портала мгновенного перемещения. – Что-то ты припозднился, я думал, Тирос заинтересуется моим проектом раньше.

- Вижу, ты неплохо освоил саркастический тон, - ответил Говард Гаран, присаживаясь на кровать рядом с сыном. – Быстро учишься поведению эмоционалов. Но в данном случае тебе не стоит злиться из-за моего появления здесь. Тирос не в претензии к этому извещателю, как и к ускорителю, недавно испытанному тобой.

- Я рад. Испытание, кстати, было успешным.

- Мы знаем.

Говард Гаран придвинул к себе проекционный стол, над которым парил трехмерный чертеж извещателя.

- Можно взглянуть?

Роско кивнул. Отец углубился в изучение чертежа, затем принялся проверять расчеты.

- Ты далеко продвинулся, - наконец, сказал он.

- Чем скорее я закончу работу, тем скорей мы сможем собрать больше данных о тех неведомых объектах, которые движутся в гиперпространстве.

- Поделишься ли ты с нами своими изобретениями?

- Разумеется, - ответил Роско. – А Тирос сообщит другим странам об этих аномалиях?

- Конечно, но только тогда, когда мы сами будем знать об этом достаточно, чтобы понять, с чем имеем дело. Ты ведь понимаешь, почему.

- Понимаю. Эмоционалы раздуют из этого сенсацию и будут нагнетать истерику и панику.

- Но своему другу Линнетто-Ларру ты все равно расскажешь об этом, - заметил Говард Гаран, как показалось Роско укоризненным тоном.

- Да, я ему доверяю.

- Ладно.

Говард Гаран притронулся пальцем ко лбу сына и Роско сразу вспомнил правду о себе и деталях миссии среди эмоционалов.

- Я не смог найти объект Зета, - признался он.

- Это мы поняли, - ответил его собеседник, кладя в рот конфету с терпким запахом, - ты ведь получил подсказку от «Эгиды»?

- Да, но от нее никакого толку.

- Тогда тебе остается только ждать новой подсказки. Спи!

Говард Гаран вновь коснулся лба Роско, тот мгновенно уснул, свесив голову на грудь, а проснувшись, ничего не помнил о разговоре с тиросским визитером.

- Росс, можно войти? – спросил Лиланд, приоткрыв дверь.

- Конечно.

- Выглядишь сонным, - заметил сосед, присаживаясь на кровать. – Ой, а это что?

Линнетто-Ларр нашел на покрывале пакетик с темно-зелеными леденцами. Гаран с удивлением вытаращился на блестящие маленькие драже. Тиросцы использовали их как лекарство для восстановления зубной эмали. У него был запас этих конфет, но давно закончился.

- Надо же! – воскликнул Роско. – А я думал, что их больше нет!

- Ты пристрастился к леденцам? – спросил Лиланд, открывая упаковку. – Пахнет травами. Можно попробовать один?

- Угу, это тиросские конфеты.

Но едва взяв драже в рот, Лиланд тут же выплюнул его.

- Фу! Какая гадость! На вкус хуже дерьма! – воскликнул Линнетто-Ларр, поспешно наливая себе виски. – А это точно конфеты, а не средство для прочистки труб?

- Это средство для зубов, а не для наслаждения вкусом.

- Выбрось свои жутко горькие конфеты в утилизатор! А то еще отравишься!

- С чего бы вдруг? Это не какой-то там уксус! Зачем вы вообще приправляете им блюда? К тому же благодаря твоему подарку мой анализатор всегда под рукой и об отравлении чем-то несъедобным можно не беспокоиться!

Роско посмотрел на платиновое кольцо зигзагообразной формы, украшавшее его безымянный палец. С одной стороны в изгиб зигзага был вставлен химический анализатор. Маленький черный блестящий прибор смотрелся как полудрагоценный камень.

Пару недель назад Линнетто-Ларр преподнес ему это кольцо в честь их братства. Гаран не совсем понял, зачем нужен такой жест, но решил не забивать себе голову обычаями эмоционалов. Для тиросца имело значение лишь то, что носить анализатор в кольце гораздо удобней, чем в пуговице пиджака.

Друзья молча посидели какое-то время.

- Ли, что подарить тебе на день рожденья? Он ведь уже скоро, а я не знаю ваши традиции...

- Удиви меня! – с улыбкой сказал Лиланд. – Я не переборчив, так что не беспокойся о стоимости подарка!

- Хорошо. Кажется, я знаю, чем тебя удивить.

В одно из посещений Даралы Гаран обратил внимание на лавку с дешевыми сувенирами, располагавшуюся неподалеку от квартиры Линнетто-Ларра на средних уровнях. Поэтому вечером следующего дня Гаран направился именно туда, пока его сосед был занят в спальне чем-то увлекательным с парой миловидных девушек.

Гаран быстро нашел лавку и нужный товар, попросив продавца уложить его в подарочную упаковку.

Под утро, вернувшись на станцию, Роско тихо вошел к Лиланду и пощекотал его нос пучком разноцветных перьев на палочке, лежавшей на прикроватной тумбочке.

- Ли, проснись! – шепнул Роско ему на ухо, стараясь не разбудить обнаженных девушек. – Пора вставать!

Девушки чуть пошевелились. С одной из них сползло одеяло, явив изумленному взору тиросца целую коллекцию пирсинга в ее вагине.

- Обычно меня будит Робби, - заспанным голосом пробормотал Лиланд, потом заметив, куда смотрит друг, сразу же приободрился и добавил тоном демона-искусителя: - хочешь, вечером я ее пришлю к тебе? Или обеих?

- Не стоит, давай выйдем в гостиную, чтобы не мешать этим леди отдыхать.

- Ты прав! – шепотом ответил Лиланд, надевая атласный халат и остроносые шлепанцы с затейливым вышитым орнаментом. – Надо дать моим гостьям отоспаться, ночью они славно потрудились!

Друзья вышли в гостиную, где на столе Роско оставил коробку с подарком.

- С Днем Рожденья! – сказал Гаран, постаравшись улыбнуться как можно искренней.

- Но до него еще пара недель!

- Ты просил удивить тебя, вот я и удивляю! Давай, открывай!

Линнетто-Ларр распечатал коробку и извлек из нее пару тапочек, покрытых темно-коричневым мехом, из носков которых выглядывали когти.

- Тапки-лапы?! – переспросил он. – Вот уж удивил, так удивил! Я ждал от тебя набор инструментов, пакет программ для проектирования, бронежилет или еще какой-то практичный подарок, но только не смешные тапки! Кто бы мог подумать, что у моего тиросского друга-робота есть чувство юмора!

- Надень-ка их! – улыбаясь, попросил Роско. – Я заметил, что ты коллекционируешь странные тапочки. А конкретно эти будут хорошо сочетаться с маской и перчатками медведя, которые были на тебе в день нашего знакомства.

- Надо же! Ты запомнил тот карнавальный прикид!

Лиланд обулся в тапки-лапки и прошелся по гостиной. Когти, выглядывавшие из-под его длинного халата, смотрелись до того забавно, что Роско не выдержал и громко рассмеялся.

- Так ты подарил мне их, чтобы поржать?

- И поэтому тоже, - не переставая смеяться, ответил Роско. – Подойди к зеркалу!

Лиланд остановился перед большим зеркалом, украшавшим одну из стен.

- И, правда, комично, - согласился он, тоже покатываясь со смеху.

Отдышавшись, Лиланд раскрыл объятия и направился к Роско, намереваясь сердечно отблагодарить за подарок, но тиросец отшатнулся.

- Без рук! – воскликнул он. – Догадываюсь, где побывали твои пальцы!

- О, прости! – ответил Лиланд с демонической улыбкой. – Мои пальцы много где побывали! И не только пальцы! Хорошо, что у меня есть вот эти чудные перчатки!

Лиланд вытянул перед собой ладони и Роско увидел, как они слегка заискрились, словно покрылись тончайшим слоем инея.

- Теперь мои руки чисты! – пояснил даралец. – Вся органика испарилась!

- Это какое-то стерилизующее поле? – поинтересовался Гаран, чувствуя странную досаду оттого, что эмоционалы, а не тиросцы изобрели нечто столь полезное.

- Да, оно уничтожает микроорганизмы. Его генерируют крошечные импланты под кожей запястий. Еще один такой имплант находится у меня под кожей лобка.

- А там он зачем? – не сразу понял тиросец.

- Для защиты от венерических заболеваний! На руках это поле принимает форму ладоней, а там форму...

- Я понял! – перебил откровения товарища Роско. – Это высокотехнологичный кондом.

- Я подарю тебе микрогенераторы стерилизующего поля.

- Тиросцам презервативы не нужны.

- Ну, всем тиросцам, может, и нет, но тебе пригодится, - с коварной улыбкой сказал Лиланд. – Ты же спишь с Дженни, и я видел, как ты смотрел на моих подружек в спальне!

Гаран не нашелся, что ответить.

- Расслабься, приятель! – Лиланд хлопнул его по плечу. – Если тебе нравятся эти дамы, вперед!

- Ты ошибаешься! Тиросцев не интересует секс!

- Но ты же говорил, что на Тиросе есть бордель! Ты сам не раз спал с Дженни!

- Верно, - подтвердил Роско. – Нам это не запрещено. Иногда молодые тиросцы посещают увеселительные заведения в Эмоциональном Городке, чтобы иметь представление об образе жизни вне Директории.

- Значит, до прибытия на Даралу у тебя был секс хотя бы с одной девушкой.

- С двумя.

Линнетто-Ларр аж просиял при этих словах.

- Да ты полон сюрпризов, мой друг-монах!

- У меня не было секса втроем, – догадался Роско, о чем подумал Лиланд. – Я имел в виду, что спал только с двумя женщинами на Тиросе. Опыта с ними, а также с Лаурой и Дженни мне хватило, чтобы сделать выводы насчет ненужности секса.

- Ты так говоришь из-за своей пониженной чувствительности?

- Да, и из-за отсутствия эмоциональной потребности в близости.

Линнетто-Ларр помрачнел и с задумчивым видом прошелся по гостиной, клацая по полу когтями лап-тапочек. Их вид вновь заставил Гарана улыбнуться.

- Росс, я ведь еще не рассказывал тебе о своем сенсорном экстраполяторе?

- Вроде нет.

- Это мое изобретение, еще не конца проверенное. Я его разрабатывал для систем полного погружения в вирт и обмена ощущениями. Но сейчас хочу протестировать на тебе.

- Ладно.

Линнетто-Ларр вышел в спальню, а потом вернулся, неся в руках два шлема. Его ночные гостьи проснулись и тоже присоединились к ним.

- Кармен и Мишель будут ассистировать нам.

Девушки уселись на диване по обе стороны от Гарана. Он старался не пялиться на их красивые нагие тела, но это было сложно, поскольку жрицы любви имели весьма диковинные украшения в виде татуировок и пирсинга.

Лиланд надел один шлем сам, а другой водрузил на голову Роско.

- Как ты мог догадаться, в шлемах находятся принимающие сенсоры и передающие трансмиттеры. Таким образом, все, что ощущает один обладатель шлема, ощущает и второй. Давай-ка проверим, работает ли система!

Линнетто-Ларр взял со стола вилку и ткнул себя зубцами в ладонь, скривившись при этом от боли.

- Ай! – воскликнул Роско. – Больно!

- Значит, экстраполяторы работают, как надо! А теперь уколи ты себя!

Роско отклонил протянутую Лиландом вилку, взял со стола нож и полоснул им себе по предплечью, избегая вен. Девушки в ужасе отшатнулись от него. Лиланд застыл с раскрытым ртом.

- Ну? – спросил его Роско. – Ты что-то почувствовал?

- Почти ничего, - прошептал Лиланд.

- Так и должно быть.

В ходе испытаний сенсорных экстраполяторов Лиланд и Роско причиняли себе боль при помощи острых, горячих или очень холодных предметов, затем по указке Лиланда девушки по очереди ласкали то одного, то другого приятеля. Так Линнетто-Ларр на собственной шкуре уяснил, что тиросец почти нечувствителен ни к боли, ни к удовольствиям. Он расплатился с проститутками и отпустил их.

По просьбе Роско Лиланд пробовал на вкус всякую еду, так как его другу было любопытно, какова она на вкус. Но ничего не вышло: мозг тиросца был неспособен воспринимать сигналы от вкусовых рецепторов.

- Мне жаль, - сказал Лиланд.

- Зачем вы употребляете уксус? – задал Роско давно мучивший его вопрос.

- В малых дозах уксус придает пикантность блюдам, - пояснил он. – В больших его никто не употребляет, это опасно для здоровья даже с активированной малангиевой железой!

- Знаю, - мрачно процедил сквозь зубы Роско. – Я им едва не отравился, думал, это какой-то напиток, ведь запах-то у него приятный!

- Утверждение спорное, но на вкус и цвет... Робби!

- Да, господин? – робот появился, словно из ниоткуда.

- Наклей ярлыки с названиями на все бутылки из кухни!

- Наклей их на всё, - уточнил Роско. – А то здесь многое не то, чем кажется!

Когда поздно вечером друзья вернулись домой, то увидели, сколь буквально робот понял распоряжение наклеить ярлыки на все. Ярлыки красовались везде: надпись «диван» была приклеена аккурат по центру спинки дивана, «ковер» располагалась посреди ковра, а «ширма» красовалась на одной из нитей с нанизанными на нее разноцветными стеклянными шариками.

- Так вот, как это называется, - сказал Роско, перебирая пальцами нити бус.

- А я уж было собирался разъяснить Робби смысл выражения «излишняя старательность», - улыбнулся Лиланд. – А оказывается, его чрезмерное усердие не пропало даром!

- Вовсе нет! Теперь я знаю, что это приспособление называется ширмой, но все равно не понимаю его назначение!

- Она предназначена исключительно для красоты!

- Вы, эмоционалы, так непрактичны!

- Я живу с двумя роботами! – наигранно несчастным голосом воскликнул Лиланд. – Иисус-Мария! Как можно быть равнодушным к красоте! Велю Робби убрать лишние ярлыки.

- Пусть побудут пару дней, пока я не запомню все названия.

- Но хоть с дивана и ковра можно их содрать? А то это жутковато!

- Можно, эти предметы мне знакомы. Но почему ты сказал, что это жутковато?

- Знают ли тиросцы, что такое эффект зловещей долины?

- Нет, расскажи.

- Эффект зловещей долины проявляется в том, что некоторые люди испытывают страх или дискомфорт при виде человекообразных роботов и даже кукол. Дискомфорт вызывается тем, что с одной стороны робот выглядит как человек, а с другой – имеет незначительные отличия. Это заставляет воспринимать такого робота как неправильного человека и опасаться его. Поэтому сейчас производители роботов строго следят за тем, чтобы не было даже мельчайших отличий от человека, либо делают роботов непохожими на людей, такими как мой Робби.

- Тиросцам не знакомы такие проблемы, - чуть удивленно ответил Роско.

Линнетто-Ларр налил себе рома и продолжил разглагольствовать.

- В основе этого на первый взгляд иррационального страха предположительно лежит эволюционно выработавшийся механизм распознавания неявных угроз. В былые времена именно этот защитный механизм заставлял людей держаться подальше от потенциальных источников не самой очевидной угрозы, например, от змей, притворяющимися корягами. А также от больных. Поэтому вид симптомов болезней вызывает страх, отвращение или просто неприятен. Выживали те, кто избегал близких контактов с заразными людьми и животными, а также с освоившими мимикрию опасными видами и не спешил трогать корягу, которая могла оказаться змеей.

- И избегал заводить детей от явно нездорового партнера, - добавил Роско. – Это все понятно, но при чем тут ярлыки, которые наклеил Робби?

- При том, что они тоже напоминают о болезни. Раньше люди нередко болели такими болезнями, при которых теряли память и забывали даже как называются предметы повседневного обихода. Поэтому меня пробрала жуть при виде надписей «диван» и «ковер». Сейчас можно вылечить любую болезнь, но механизм распознавания угроз намного древнее и он никуда не делся.

- Ясно, теперь и мне стало жутко, - пошутил Роско, сдирая ярлык с дивана.

- Есть еще состояние, похожее на эффект зловещей долины, - продолжил Лиланд. – Возникает при попадании в неестественные ситуации. Например, у студентов, которые решили изучать иностранный язык не у его носителей, а в специализированной школе в своей стране. Вот приходит такой студент в специализированную школу, а там не только все преподаватели говорят с ним на иностранном языке, но даже подсобные работники! А еще там все до единой вывески на иностранном языке! Возникает диссонанс: ты находишься в свой стране, среди людей одной с тобой национальности, но они зачем-то упрямо говорят на другом языке, будто зомби!

- Так это ведь должно быть полезно для изучения языка?

- Польза от этого, конечно, есть. Но в то же время это и жутко! В таких школах действует правило: ни единого слова на родном языке! Причем не только на уроках, что было бы естественно, а и на переменах, и после занятий, что уже явный перебор. Некоторое количество учеников сбегает из таких школ в первый же день, не выдержав искусственной ситуации.

- Ты это по себе знаешь? – спросил Роско, закурив сигарету.

Линнетто-Ларр тоже закурил.

- Ага, я пытался учиться во французской школе на Линнетто. А потом пошел по пути наименьшего сопротивления и выбрал мнемообучение.

- И правильно! Мне непонятно, зачем учиться по старым методикам, когда есть новые.

- Старые методы – фишка дворянства.

- Фишки дворянства мне точно не понять!

- Я и сам их не всегда понимаю, - улыбнулся Лиланд, затем вернулся к теме. – Нечто сродни эффекту зловещей долины возникает и в некоторых бытовых ситуациях. Например, если двое раньше встречались, но расстались нехорошо и потом при встречах делают вид, что незнакомы. Или когда молчат неделями после ссоры. К счастью, такие ситуации после внедрения генетического императива встречаются нечасто и только у гамм и бет, потому что для подобного поведения нужен высокий уровень агрессии, пусть даже и пассивной. Пытка подчеркнутым игнорированием немногим лучше рукоприкладства.

- Мне сложно такое представить, - сказал Роско. – На Тиросе не принято здороваться и говорить с человеком без необходимости.

- Это другое! В случае с тиросцами ты точно знаешь, что с тобой не здороваются и не говорят вовсе не потому, что наказывают за реальную или надуманную обиду!

- Ты и с таким сталкивался?

- Лично нет, но слышал от друзей, - Лиланд закурил следующую сигарету.