11. День Основания

Дарала, столичная планета Даральской Конфедерации

Войдя в гостиную номера Линнетто-Ларра, Гаран почувствовал, что, наконец, вернулся домой. Это удивило тиросца. Когда же он начал считать эти апартаменты на станции своим домом? Ведь он провел здесь всего несколько часов и не успел обжиться!

- С возвращением, господа! – приветствовал их Робби. – Уже так поздно, полагаю, ужинать вы не будете?

- Я нет, - ответил Лиланд. – Может, Роско хочет перекусить?

- Я хочу только принять душ и лечь спать.

- Как скажете, сэр, я приготовлю вам постель!

Робот удалился в гостевую спальню, Лиланд – в свою, а Роско направился прямиком в ванную.

На станции ванная комната была куда меньше и скромнее, чем в пентхаусе Линнетто-Ларров, но все равно выглядела роскошно. Раздевшись и сунув несвежую одежду в утилизатор, Гаран остановился перед душевой кабиной, озадаченный отсутствием каких-либо намеков на ручки или кнопки. И как же она открывается?

Но тут дверь кабины отъехала в сторону, очевидно сработав от датчика движения. «Не очень-то удобно, - подумал Гаран. – А если бы внутри кто-то мылся?» Но в следующую секунду он изменил свое мнение, потому как за дверью оказался тамбур, а за ним – еще одна дверь.

Тиросец вошел в тамбур.

- Добро пожаловать! – раздался откуда-то из-под потолка синтезированный голос. – Благодарим за то, что решили воспользоваться сантехнической продукцией фирмы «Космический лось». «Космический лось» вот уже два тысячелетия стоит на страже надежности и качества гигиены в условиях невесомости! Отмоем вас мы от и до!

- Хватит рекламы! – буркнул Гаран, удивляясь названию фирмы, он даже подумал, что ослышался – но ее логотип, выбитый на поверхности двери, не оставлял сомнений – там действительно был изображен лось верхом на ракете. Тиросец не стал задаваться вопросом, что это значит, он смирился с тем, что понять логику эмоционалов невозможно.

- Прежде, чем продолжить, кабина должна произвести индивидуальную настройку, это займет всего пару секунд! Система определила вас как гуманоида мужского пола, это верно?

- Да, - ответил Гаран.

- Пожалуйста, укажите ваш вид.

На двери отобразилась лазерная клавиатура с экраном, на котором были перечислены различные виды гуманоидов, Роско ткнул пальцем в картинку, подписанную «человек». Схематический человечек на картинке почему-то напоминал поросенка.

- Спасибо! Настройка произведена!

Внутренняя дверь, наконец, открылась. Но вместо душевой за ней оказался лес.

- Это еще что такое?

- Вас не устраивает голографическая визуализация?

- Нет!

- Если природа вам не нравится, то какую тему визуализации вы бы предпочли? Космос? Корабли? Аэромобили?

Каждое слово сопровождалось отображением называемых тематик. И Роско попеременно оказывался то в окружении звезд, то средств передвижения.

- А, может, в процессе гигиенических процедур вы бы хотели наслаждаться созерцанием обнаженных представителей своего или другого вида? Укажите вашу сексуальную ориентацию и голопроектор...

- Довольно! Не нужна мне никакая визуализация! Отключить голопроектор!

- Как пожелаете!

Космические виды и звездолеты тут же исчезли, и Гаран обнаружил, что стоит в обычной душевой.

- Включить вам музыку? – не сдавался искусственный интеллект кабины. – Каких исполнителей вы предпочитаете?

- Не надо ничего! Можно, я просто помоюсь?

- Разумеется! Тогда я предлагаю...

- Не надо! – раздраженно оборвал Гаран не в меру болтливую систему. – Заглохни!

Гаран потыкал в кнопки на панели управления, настраивая температуру и напор воды, попутно читая подписи под другими кнопками, среди которых действительно был режим невесомости.

В выдвижном ящике в одной из стенок нашлась целая коллекция шампуней и мыла на любой вкус. В другом ящике тоже скрывалась коллекция каких-то предметов, назначение которых тиросец затруднялся определить, а спрашивать у искусственного интеллекта не хотел из опасений, что ответ окажется излишне подробным и словесное недержание рекламной системы будет невозможно остановить.

Гаран намылился, подставил лицо под душ, наслаждаясь тишиной.

- Простите, сэр, я помню, что вы велели мне заткнуться, но позвольте сообщить, что кабина оснащена массажными манипуляторами.

Из стены на уровне плеч выехала роборука с зажатой в ней мочалкой.

- Потереть вам спину?

- Ладно.

В полу открылся небольшой люк, из которого выдвинулся набор щеток и шероховатых на вид колесиков.

- Если желаете вымыть ноги, станьте на этот участок и держитесь за поручни.

Роско сделал шаг влево, становясь на коврик из щеток и колесиков, которые тут же завертелись и завибрировали, взбивая пену.

- Достаточно, – сказал тиросец через минуту массажа. – Вот это действительно было полезно!

- Спасибо, сэр! Хотите интимный массаж?

- Нет!

Выдвинувшаяся было на уровне гениталий роборука тут же задвинулась обратно.

Закончив мыться и покидая кабину, Гаран услышал очередной вопрос.

- Сохранить ваши текущие настройки?

- Да! – ответил он, надеясь, что в следующий раз душевая кабина будет менее разговорчивой.

- Постойте, сэр! Пожалуйста, оцените, насколько вы довольны продукцией фирмы «Космический лось» по шкале от одного до десяти, где ноль – абсолютно недоволен, а десять...

- Заткнись! – рявкнул Гаран.

- Но у нас нет такой оценки! Пожалуйста, выберите из имеющихся...

- Еще одно слово, и я разберу тебя на запчасти!

Это подействовало, и кабина молча выпустила его, снабдив чистым полотенцем, выехавшим из ниши в тамбуре.

Войдя в спальню, Гаран обнаружил, что Робби подготовил для него постель и стоял в нише, ожидая дальнейших распоряжений. При его появлении робот сделал шаг вперед и сказал:

- Сэр, я не знал, предпочитаете ли вы спать в пижаме или без, но на всякий случай материализовал для вас одну.

- Хорошо.

Пижама, разложенная на кровати, оказалась белой и идеально подошла тиросцу по размеру, должно быть, робот снял с него мерки при помощи своих датчиков.

- Сэр, господин Лиланд велел мне дать вам эту таблетку.

- Для приглушения воспоминаний?

- Да, сэр.

Чуть поколебавшись, Роско выпил ее.

- Не волнуйтесь, к утру вы будете в порядке! Если я вам больше не нужен...

- Можешь идти.

Гаран погасил свет, улегся в постель и тут же почувствовал, что чего-то не хватает – ах, да, инфернального красноватого освещения! За три дня в убежище он привык спать на полу, с горящим ночником и Лиландом под боком. Интересно, как даралец будет спать один, ведь он вернулся на станцию без проституток... Думая об этом, Роско и не заметил, как отключился. Снился ему небольшой город под стеклянным куполом, окруженный красными скалами.

- С добрым утром, сэр! – разбудил его голос Робби. – Пора вставать и собираться на работу!

Гаран моргнул, вызывая ретинальный хронометр – ровно 7.00.

- Вот, выпейте! Это поможет проснуться.

Робот протянул ему стакан с прозрачной зеленоватой жидкостью, которая пахла какими-то травами.

- Не знаю, употребляют ли тиросцы этот напиток, - продолжал Робби. – В Конфедерации, Империи и Гегемонии он распространен повсеместно, как средство для бодрости и гигиены полости рта.

- На Тиросе тоже есть аналог этого напитка, - сказал Гаран, осушив стакан. – Где Лиланд?

- Принимает душ.

- Он хорошо спал?

- Да, сэр. Обычно моего присутствия рядом ему достаточно, чтобы спать спокойно, когда у него нет гостей. С вашего позволения, пойду, накрою стол к завтраку.

Роско отпустил его кивком головы, надел банный халат и отправился в душ. На сей раз кабина благоразумно молчала и не донимала его вопросами. Закончив мыться, тиросец вернулся в спальню, открыл чемодан и обнаружил, что его запасной костюм пропитался неприятными запахами убежища.

Недолго думая, Гаран сунул всю свою немногочисленную одежду в утилизатор, потом решил, что сапоги тоже пора освежить, и они полетели в люк машины за всем остальным.

Подойдя к материализатору и нажав на кнопку, Роско с удивлением вынул из лотка халат, тапочки, трусы, носки и пару полотенец – все девственно белое, больнично-гостиничного вида, как и пижама, в которой он спал накануне. И никаких намеков на его костюм и сапоги. Хм, в чем дело? Какой-то сбой?

Тиросец вновь запустил цикл материализации – и снова на выходе получил тот же набор ненужной ему продукции.

- Что за чертовщина! Где мои вещи?!

Роско потыкал в другие кнопки, потом пробовал нажимать различные их комбинации, но на выходе неизменно оказывались те же халаты, полотенца, трусы и тапочки. Гаран не сдавался, менял настройки и продолжал манипуляции с упрямой машиной до тех пор, пока на экране не появилась надпись: «Для запуска цикла в материализаторе недостаточно материала. Пожалуйста, бросьте что-нибудь в связанный с ним утилизатор». Гаран охотно затолкал в него все ненужные халаты, полотенца, трусы и тапочки. Но очередной цикл дал тот же результат.

- Да что ж такое?! Где мой костюм?!

Роско постучался в спальню Лиланда.

- Ли? Ты здесь? – спросил он, приоткрыв дверь. – Я войду, ладно?

- Конечно! – ответил Лиланд. – Можешь не спрашивать! Я не из стеснительных!

Линнетто-Ларр был уже полностью одет во все синее разных оттенков.

- Ты почему еще в халате?

- Не смог материализовать свою одежду! Похоже, в моей спальне машину заклинило!

- Что-что?

- Материализатор барахлит!

- Бывает, ведь им редко пользуются. Но какое это имеет отношение к твоей одежде?

- Я не смог ее материализовать обратно! Машина выдает одни халаты, полотенца, трусы и тапочки!

- Разумеется! Ведь только на это она и запрограммирована!

- Что?! – Гаран заподозрил неладное.

- Друг мой, постой! Почему ты пытаешься получить свою одежду из материализатора?

- Потому что я ее сунул в утилизатор, чтобы освежить, а получить обратно из материализатора не могу!

- Иисус-Мария! – воскликнул Лиланд, всплеснув руками. – Ты сунул в утилизатор оба своих невероятно стильных костюма?

- Да, а еще сапоги, пижаму, белье и носки!

- Ну, о белье и носках мы горевать не будем, а вот за костюмы обидно! Они хоть и напоминали пасторские, но все же были стильными!

- Зачем горевать? Неужели с материализатором ничего нельзя сделать?

- Нельзя. Боюсь, наши системы утилизации-материализации не столь продвинуты, как тиросские. Я так понял, у вас что выбросишь в утилизатор, то и получишь в материализаторе?

- Да, только обновленное и чистое, - пояснил Гаран. – В чем же я теперь пойду на работу? Не в халате же...

- Ну, это не проблема, дружище! По-моему, у нас с тобой один размер.

С этими словами Лиланд направился к дальней стене спальни и отодвинул встроенную дверь, за которой скрывался целый магазин одежды – так показалось тиросцу, пораженному размерами шкафа.

- Выбирай, что хочешь! Моя гардеробная в твоем полном распоряжении!

Гаран прошелся вдоль ряда вешалок, сплошь занятых синими костюмами, столь любимыми Линнетто-Ларром, нашел среди них один черный, снял с плечиков, намереваясь примерить, но у него были расширенные книзу рукава, украшенные серебряной бахромой, Роско сомневался, что такая модель подходит для офиса. Он повесил его обратно и продолжил рассматривать коллекцию одежды Лиланда.

Среди этой коллекции обнаружились и такие костюмы, которые явно предназначались для вечеринок и маскарадов. Но больше всего тиросца удивила обувь – вернее, ее количество и разнообразие. Тут были и сапоги, и ботинки и тапочки – последних почему-то особенно много, причем очень странных фасонов: с вышивкой, узкими загнутыми носами, в разноцветных камешках, нашлась даже пара тапочек со звериными мордами. Гаран не стал задаваться вопросом, для чего нужна эта нелепость.

- Давай я помогу тебе выбрать, - предложил Линнетто-Ларр, видя его растерянность.

Лиланд протянул Роско костюм глубокого темно-синего цвета, строгий, без излишеств. То, что надо!

- Примерь-ка его с этой рубашкой и ботинками!

Тиросец скинул халат и надел предложенные другом вещи – они сидели на нем, как влитые.

- Идеально! – воскликнул Лиланд. – А теперь последний штрих!

Даралец завязал ему тонкий белый шарф на шее и прикрепил платиновое украшение на лацкан пиджака.

- А это зачем? Мне оно не надо.

- Надо! В Риме поступай как римлянин!

- Но мы же не в Риме!

- Опять ты понимаешь все буквально! – грустно закатив глаза, воскликнул Линнетто-Ларр. – Это просто такое выражение, означает...

- Да понял я, что оно означает!

- Тогда не спорь со мной, и пойдем завтракать!

Гаран окинул критическим взглядом свое отражение в зеркале. Шелковый шарф казался откровенно пижонским, но тиросец поборол желание немедленно его сорвать, решив, что польза от этого нелепого аксессуара все же есть – по крайней мере, он скрывает аугметический ошейник. На будущее Роско сделал мысленную пометку обзавестись костюмом с высоким воротничком, а также перепрограммировать систему утилизации-материализации в своей спальне.

- В чем дело? Тебе что-то не нравится?

- Да нет, просто я к такому не привык. Спасибо, что выручил!

- Не за что! Поверь, здесь подобная одежда совершенно обычна. Ты не будешь привлекать всеобщее внимание, если это тебя беспокоит. Кстати, как подействовала моя вчерашняя таблетка? Воспоминания о вороватой прекрасной Лауре больше не беспокоят?

- Вроде нет, - сказал Роско и не соврал.

События прошло ночи действительно казались далекими и поблекшими. И все же образ красотки с голубыми волосами, причинившей ему боль, никуда не делся.

После завтрака, когда друзья пришли в офис и встретились с Л.В. Морисом и прочими сотрудниками станции, Гаран в очередной раз осознал, сколь разнообразна даральская мода: на фоне нарядов коллег костюмы Линнетто-Ларра казались совершенно не вычурными и даже строгими.

- Доктор Гаран, Лиланд, рад видеть вас в добром здравии! – приветствовал их Морис. – Надеюсь, нештатных ситуаций больше не будет. Троган недвусмысленно дал понять в нашем вчерашнем разговоре, что надо ускориться. Из-за простоя...

- Не волнуйтесь, доктор Морис, - ответил за них обоих Роско. – У нас есть новый план.

- Что за план?

- Как модифицировать гиперпривод, чтобы повысить его эффективность.

Морис просиял, услышав это.

- Я знал, что не зря нанял тиросца!

- Это не моя заслуга.

- Роско хочет сказать, что мы вместе работали над чертежами, - вставил Лиланд.

- Полагаю, в убежище у вас было время, чтобы этим заняться.

- О, да! – воскликнул Линнетто-Ларр. – Предостаточно!

Гаран хмыкнул, подумав, что в убежище они занимались чем угодно, но только не работой.

«Ты же помнишь, что мы договаривались не спешить со сдачей гиперпривода?» - поинтересовался Лиланд в приватном сообщении.

«Мы и не будем спешить, но деятельность направим в нужное русло».

В дни, последовавшие за этим решением, Гаран составил новый график и план производства работ, а также регламенты многочисленных проверок и испытаний.

Морис слегка удивился количеству испытаний, но неудовольствия не выказал, посчитав, что таково, должно быть, тиросское параноидальное понимание обеспечения качества и безопасности.

Все естество Гарана, приученного к строго рациональному и логичному распределению ресурсов, включая человеко-часы, восставало против такой имитации полезной деятельности, но он напоминал себе, что это дает ему возможность изучить образ жизни эмоционалов и постепенно влиться в их общество.

Линнетто-Ларр тем временем приступил к самой приятной для него части работы – дизайну корпуса корабля и оформлению интерьера салона.

Вечерами Роско занимался собственным проектом – ускорителем звездных реакций, а Лиланд завершал ваять статую, предназначавшуюся в подарок его другу на свадьбу.

В процессе этих трудов Линнетто-Ларр постоянно ворчал и выказывал раздражение по поводу необходимости переделывать уже почти готовую скульптуру. Гаран не понимал, чем так недоволен его сосед, пока не увидел, какие методы тот применяет.

Надев фартук и защитные очки, Лиланд сидел на табурете перед «заточенной в камне девушкой» и «освобождал» ее, вооружившись простыми металлическими резцами и напильниками. К концу вечера Линнетто-Ларр был с головы до ног покрыт каменной крошкой и пылью.

На вопрос, почему он не пользуется лазерным ножом, который намного проще в обращении и заодно испаряет удаляемое вещество по ходу срезания, вместо ответа Лиланд тщательно смёл с пола всю мраморную крошку и поместил в ящик, хранившийся тут же, в дальнем углу его спальни, отведенном под мастерскую. Как он объяснил позже, эта крошка еще может пригодиться для чего-нибудь, а лазерный нож он применяет при работе с другими, менее ценными материалами.

Когда статуя была готова, Линнетто-Ларр позвал Гарана и попросил оценить.

- Ну, как тебе?

Гаран застыл перед изваянием, потеряв дар речи на несколько мгновений.

- Все эти струящиеся складки на одежде! Не верится, что это камень, а не ткань! – наконец, восхищенно прошептал Роско.

– Увидишь, как она будет смотреться в саду, когда мы пойдем на свадьбу.

- Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой? – ужаснулся Роско перспективе.

- Со мной и Мелани.

- Нет!

- Почему нет? Ты ведь уже научился ловко управляться со столовыми приборами! Бьюсь об заклад, на свадьбе ты не был еще ни разу в жизни!

- Не был.

- Сходи со мной на свадьбу Джареда и Миранды, прошу, будь другом! Мне понадобится моральная поддержка! Ведь там все обязательно начнут говорить про нас с Мелани: что мы следующие на очереди, что им всем не терпится увидеть нас в церкви и так далее...

- Ладно, - нехотя согласился Гаран, рассудив, что для полноты картины о жизни эмоционалов ему не помешает побывать на одной свадьбе. – Может, это отвлечет меня от мыслей о Лауре.

- Ты все еще думаешь о ней?

- Иногда.

- Тогда я знаю, что поможет тебе забыть ее!

- И что же?

- Секс с другой девушкой!

Роско не стал спорить с Лиландом, в конце концов, ему, как эмоционалу, видней. Поэтому, когда поздно вечером, отправившись спать, тиросец обнаружил в своей постели Дженни, он не стал ее прогонять, а позволил соблазнить себя.

***

Вопреки опасениям Лиланда, на свадьбе его друга гости обсуждали молодоженов, их наряды и подарки, наибольшее внимание уделяя статуе Линнетто-Ларра, которая вызвала целую лавину комплиментов. Впрочем, сам Линнетто-Ларр привлекал ничуть не меньше внимания, его постоянно окружала стайка восторженных почитателей, в основном женщин и нескольких мужчин с подведенными глазами, нахваливавших его изысканный костюм, аксессуары и чуть ли не каждую шутку и остроту. Лиланд, похоже, наслаждался этим. Но не Мелани. Наследница огромного состояния Троганов то и дело бросала хмурые взгляды на «свиту» ее жениха.

Роско на этой свадьбе больше всего поразил торт: многоэтажный, украшенный цветами и фигурками – не верилось, что это все съедобное. Однако такой явный пережиток прошлого, как заключение брака в церкви, удивил атеиста тиросца гораздо сильней.

«Неужели твои друзья верующие?» – спросил он у Лиланда.

«Вряд ли, - ответил он. – Венчание просто традиция. На Дарале, пожалуй, я не знаю никого, кто был бы действительно верующим. Вот среди линнеттцев есть немного религиозных людей».

Ближе к концу свадебной вечеринки, показавшейся скучающему Гарану бесконечной, невеста вышла на балкон второго этажа пентхауса, и, повернувшись спиной к толпе гостей внизу, бросила в нее свой букет, который девушки старались поймать. Когда Мелани это не удалось, Лиланд весело шепнул Роско на ухо:

- Мелочь, а приятно!

- Я не понял, о чем ты.

- Ну, есть примета такая – девушка, поймавшая букет невесты, выйдет замуж следующей.

- Ты веришь в приметы? – укоризненно посмотрел на друга Роско. – Ли, ты же ученый!

- Конечно, не верю! – огрызнулся Линнетто-Ларр. – Уверен, никто из присутствующих тоже. Это все делается ради забавы, и как дань традиции.

Опять это выражение. Интересно, сколько еще всего эмоционалы делают, как дань традиции?

- Ты любишь традиции?

- Только те, которые не оскорбительны и не усложняют жизнь. Но таких пережитков почти нигде уже не осталось, только на каких-то очень отсталых планетах, бывших долгие века в изоляции. Поэтому можно сказать, что я люблю цивилизованные традиции.

Гаран покачал головой.

- А есть ли у тиросцев какие-нибудь традиции?

Роско надолго задумался, прежде чем ответить, Лиланд удивленно смотрел на друга.

- Неужели этот вопрос такой сложный?

- Да, потому как из традиций у нас, пожалуй, только устаревший герб, который мы не меняем из-за нехватки времени на это. Все остальное меняется по ходу истории, и старое отбрасывается, как отжившее свое. У нас нет приверженности к сохранению наследия, страсти коллекционировать антиквариат и так далее.

- Сугубо утилитарный подход.

- Логика, рациональность, беспристрастность! – процитировал Роско тиросский девиз.

- Как скучно вы живете! – в очередной раз сказал Лиланд.

- Вообще-то мне никогда не доводилось скучать вплоть до недавнего времени.

- Значит, тебе скучно со мной? – сдвинув брови к переносице, поинтересовался Линнетто-Ларр и Гаран понял, что ступил на тонкий лёд.

- С тобой – нет, но прямо здесь и сейчас мне скучно.

При этом ответе сердитая складка между бровями даральца разгладилась.

- Ты просто не умеешь отдыхать, друг! Ничего, я тебя научу!

Тем не менее, посещение свадьбы принесло кое-какие плоды. Гаран сделал два вывода: а) светские мероприятия – скука смертная, а повышенное внимание к его персоне – зло; б) даже на просвещенной Дарале есть рассадники невежества!

Как ни старался Роско прятаться от назойливых гостей в саду по затененным углам, они то и дело спрашивали, глядя в его сторону:

- Кто этот стеснительный красавчик, которого Линнетто-Ларр привел с собой? Они похожи, как братья! Это его родственник?

- Да вроде нет. Говорят, он с какого-то Тироса.

- Никогда не слышал о нем! Это где-то в Империи?

- Без понятия! В Империи или Гегемонии, но точно не в Конфедерации!

Последнее особенно шокировало Гарана. Он давно свыкся с тем, что большинство эмоционалов не в курсе физических особенностей тиросцев, но совсем не ожидал, что найдутся и такие, кто не знает, где вообще находится Тирос! И это даральцы, а не жители отсталой планеты вроде Миарии! Надо будет придумать, как улучшить качество образования в Конфедерации.

Размышляя об этом, Роско краем глаза увидел, что прежние его «соседи» по саду ушли, и их место заняла парочка: мужчина, явно перебравший с выпивкой, и очень красивая рыжая девушка.

Несмотря на другой цвет волос Гаран с удивлением узнал в ней Галатею, секретаршу доктора Мориса. Однако самого Мориса среди гостей что-то не заметно. Если они пара, то почему Галатея позволяет этому пьяному типу целовать себя и трогать за грудь и ягодицы? Отношения между эмоционалами – штука сложная.

Гарану не пришло в голову, что даме в этой ситуации требуется помощь. Генетический императив навсегда отправил в давно минувшие дикие варварские времена такое омерзительное позорное явление, как сексуальные домогательства и насилие. Генетически усовершенствованные люди на это не способны.

Тиросец ощущал неловкость, став невольным свидетелем сцены измены. Он вздохнул с облегчением, когда Галатея и ее партнер ушли, к счастью, ограничившись только поцелуями и не перейдя к следующим этапам близости.

Сидя на каменной резной скамейке в саду, Роско коротал время за пачкой сигарет. Хорошо, что он перепрограммировал систему утилизации и материализации в своей комнате, так что сигарет и всего остального у него теперь всегда имелось в достатке.

По саду то и дело время от времени прохаживалась какая-то женщина и бросала на него сердитые взгляды. Может, тут нельзя курить? Или он нарушил какое-то неписанное правило? Если и так, все равно! Тиросец чувствовал себя слишком уставшим от дурацких условностей эмоционалов.

Наконец, ближе к утру, свадебная вечеринка закончилась: молодожены улетели в романтическое путешествие, некоторые гости отчалили домой сами, других роботы-слуги унесли на руках, третьи уснули прямо за столами, но были и такие, кто все еще кружился в танце. Например, Лиланд и Мелани.

При виде тиросца, они перестали танцевать и позвали его к площадке, где ждал припаркованный аэромобиль. Высадив Мелани в ее пентхаусе и загерметизировав транспортное средство для космического полета, друзья отправились на станцию.

Едва фонарь кабины захлопнулся за ними, Гаран поведал Линнетто-Ларру о том, что видел секретаршу доктора Мориса с другим мужчиной.

- Ты уверен, что не ошибся?

- Абсолютно. Это была Галатея, только с рыжими волосами.

- А ее партнера ты запомнил?

- Думаю, я смог бы его узнать. Зачем это тебе?

- Мне-то незачем, просто любопытно, на кого она променяла Мориса. Наверняка это кто-то рангом повыше.

Гаран непонимающе посмотрел на него.

- Некоторые склонны продвигаться по карьерной лестнице через постель.

Роско еще сильнее выпучил глаза.

- Тиросцам вряд ли такое понять, - начал пояснять Линнетто-Ларр. – Но это явление не редкость.

- Вы как-то пытаетесь этому противодействовать?

- Существуют правила, запрещающие родственникам и любовникам работать в одной организации, - ответил Линнетто-Ларр, раскуривая сигарету. – Но эти правила не всегда строго соблюдаются. К тому же бывают ситуации, когда придерживаться их невозможно.

- На Тиросе подобных правил нет. У нас родственники сплошь и рядом работают на одних предприятиях.

- Не удивительно. Ведь у вас родственники не станут оказывать друг другу преференции или назначать на должности, не соответствующие компетенции.

- Само собой.

Линнетто-Ларр замолчал и начал что-то искать в своем коммуникаторе, затем развернул голографический экран к Гарану и сказал:

- Я нашел снимки со свадьбы, посмотри на гостей и покажи мне парня, с которым видел Галатею.

Роско легко нашел его в толпе, окружавшей молодоженов.

- Вот он.

- Да это же кузен жениха, Кевин Колдуотер! Но он вовсе не богат и не влиятелен, Галатее нет никакого резона спать с ним...

- Расскажешь Морису о ее измене?

- Не знаю, подумаю об этом, - ответил Лиланд, затягиваясь сигаретой.

Гаран потянулся за своими сигаретами и с удивлением обнаружил, что выкурил полпачки всего за один вечер. Быстро же он пристрастился к этой привычке эмоционалов!

Сигареты и кофе – источники столь приятных ароматов, стали нормой его новой жизни. Что, впрочем, неудивительно. До недавнего времени Гаран находился в окружении, почти лишенном запахов и цвета – ведь тиросцы стараются делать все, включая предметы повседневного обихода, максимально простым, не вызывающим эмоций.

Переезд с Тироса на Даралу был подобен эффекту переключения с черно-белого кино на трехмерное цветное. В столице Конфедерации Гаран попал в мир множества причудливых форм, запахов и звуков. Пусть вкусы тиросец не различает, но наслаждаться ароматами и звуками может сполна!

За последний месяц Гаран открыл для себя кучу музыкальных стилей, жанров литературы и кино, а также театр и художественные галереи. Не без помощи Линнетто-Ларра, разумеется.

По выходным Лиланд таскал Роско на всевозможные спектакли, концерты и вернисажи, а если был слишком занят, то поручал дело его культурного просвещения Мелани или Дженни. Обе девушки охотно составляли ему компанию. Роско задавался вопросом, знает ли невеста Линнетто-Ларра о его любовнице, но на всякий случай не упоминал при ней о Дженни.

В ее обществе Гаран чувствовал себя немного странно. И Дженни, и Лиланд заверяли Роско, что все в порядке, но для него эта ситуация была неловкой. Тиросец воспринимал секс с Дженни как очередной шаг на пути понимания эмоционалов и средство поскорей забыть Лауру, но опасался, что художница может привязаться к нему и потому хотел прекратить эту связь.

Гаран все еще не до конца понял характер отношений между Лиландом, Мелани и Эдмондом Троганом. С одной стороны, Линнетто-Ларр будто бы заботился о том, чтобы скрывать от потенциального тестя и невесты свои многочисленные похождения, а с другой – не таясь водил проституток и в квартиры на Дарале и в номер на станции. Роско заключил, что пока Мелани и Лиланд не поженились, Троганы смотрят сквозь пальцы на его образ жизни казановы.

Сам Гаран за этот месяц успел привыкнуть к неиссякаемому потоку ночных гостей Лиланда и почти перестал замечать их и воспринимал как фон. Лишь удивлялся, что Линнетто-Ларр находит время на постельные утехи, когда ему надо срочно заканчивать и статую, и мозаику и курировать работу над новым звездолетом. Но чем дальше, тем больше Роско убеждался, что Лиланд прекрасно справляется с подобным «режимом многозадачности» и в отличие от Роско общение с кучей народа придает ему силы, а не утомляет.

А еще за этот короткий период Гаран перестал думать о перенаселенности Даралы и спокойно посещал столицу Конфедерации, не терзаясь мыслями о тесноте и душных толпах людей и инородцев.

Проносящиеся за иллюминатором многочисленные горящие неоновым светом рекламные вывески приятно радовали глаз. Один из голографических баннеров внезапно привлек внимание Гарана: «Акция! Рекордно низкие цены! Только в нашем турагентстве! Спешите посетить дивные пляжи Золотой Лагуны!» Затем этот текст сменился другим: «Лети в туманность Галанга!»

Роско удивился столь странному предложению, ведь эта туманность – место вовсе не туристическое. Обычным гражданам, не ученым, там делать нечего. Сам он хотел слетать туда, чтобы развеять прах брата и ждал лишь удобного случая, каковой представился очень скоро.

Когда они с Лиландом вернулись на стацию со свадьбы, Гаран подумал, что не скоро захочет опять пойти на светское мероприятие.

Но очередное светское мероприятие состоялось всего пару недель спустя: День Основания Конфедерации. Именно к этому празднику приурочена церемония тожественного открытия мозаики на наружной стене самого большого христианского храма Даралы, над которой Лиланд трудился в свободное время последние полгода. Отвертеться от посещения этого торжества не было никакой возможности.

Отказ идти на церемонию обидит Линнетто-Ларра. А еще ради главного государственного праздника предусмотрена целая неделя выходных. Гаран намеревался воспользоваться ими, чтобы полететь к туманности Галанга на корабле Лиланда.

На собственный звездолет с техническими характеристиками, максимально приближенными к новейшим тиросским стандартам, Гаран пока не заработал.

Разумеется, имелась возможность приобрести его в рассрочку, но это нерационально. Зачем нужен свой корабль, если есть друг с кораблем? Лиланд уже милосердно избавил Роско от необходимости покупать одежду, подарив дюжину костюмов – это гораздо больше, чем когда-либо у него было. Раз уж в мире эмоционалов без денег не обойтись, то лучше не тратить их зря, вдруг пригодятся на непредвиденный случай.

Незадолго до Дня Основания Гарана навестила мать. Он проснулся оттого, что услышал тихий шорох чьих-то шагов. Визитер принес с собой знакомый запах железорудных шахт, которым пропитался весь Тирос, хотя они давно закрыты.

- Мама? – удивился Роско при виде Инны Гаран. – Зачем ты пришла?

- Дать тебе пару советов, зачем же еще? – ответила тиросианка, прохаживаясь по комнате и оставляя на ковре едва заметные следы красноватой пыли. – Кажется, ты здесь хорошо устроился!

- Все так, - согласился Роско, усаживаясь на кровати. – Как для эмоционалов даральцы неплохо развиты, правда, недавно я столкнулся с проявлением ужасного невежества.

- Расскажи.

- Некоторые тут не знают, где находится Тирос. Они предположили, что это в Империи или Гегемонии.

- Тебе придется взаимодействовать с ними?

- Нет.

- Тогда это несущественно.

- Невежество стоит оставить без внимания? Разве не должны мы как-то повлиять на образовательные программы Конфедерации?

- Должны, но не сейчас, - ответила Инна Гаран. – Расставь приоритеты верно!

Мать ткнула сына пальцем в лоб, и с глаз Роско словно упала пелена. Тиросец вспомнил все, о чем его заставили забыть: например, кто он на самом деле и какова его миссия в мире эмоционалов.

- Сначала объект Зета, остальное потом. Ты знаешь об угрозе, нависшей над нами всеми, а без полностью функционирующего комплекса автономных модулей от «Эгиды» пользы мало. Найди пропавший объект Зета!

- Но я еще даже не выяснил, с чего начать! – сказал Гаран. – Трудно искать то, что запрограммировано тщательнейшим образом маскироваться и избегать обнаружения! У «Эгиды» больше шансов найти его без нашей помощи.

- Она не станет общаться с нами напрямую, это слишком большой риск, но даст кое-какие подсказки, вернее, уже дала, но ты еще не понял.

Гаран помолчал с полминуты, погрузившись в анализ событий последних недель.

- Кажется, я понял! – воскликнул он после короткой паузы. – Туманность Галанга!

- Отлично! – подтвердила его догадку собеседница. – Твои навыки интуитивного поиска и восприятия нужной информации работают исправно. Ментальная вуаль им не навредила.

Инна Гаран вновь коснулась его лба, и он опять забыл то, помнить о чем опасно.

- Мама? – удивился Гаран, увидев ее в своей комнате. – Зачем ты пришла?

- Я должна дать тебе пару советов насчет некоторых особенностей товарно-денежных отношений, принятых у эмоционалов.

Инна Гаран открыла шкаф, сняла с плечиков черный бархатный костюм с серебряными пуговицами и позументами, подаренный Лиландом для светских мероприятий.

- Полагаю, ты не платил за этот наряд?

- Нет, это подарок Линнетто-Ларра, как и остальная одежда.

- Ты хоть представляешь, сколько это стоит?

- Нет.

- Вероятно, один этот праздничный костюм стоит, как небольшой звездолет.

- Что?! – от удивления Гаран вскочил с кровати. – Не может быть!

- Очень даже может. Твой друг триллионер, семье которого принадлежат тысячи планет, богатых ларранием, ему вполне по карману настолько дорогие вещи. Если сомневаешься, посмотри цену этой одежды в космонете и предложи Линнетто-Ларру деньги за нее.

- Зачем? Сколько бы ни стоили эти вещи, для него это сущий пустяк.

- Да, все так, - сказала Инна Гаран, закрывая шкаф. – Но если ты предложишь своему другу заплатить за одежду, он это оценит. С почти стопроцентной вероятностью Линнетто-Ларр откажется взять деньги, но, по крайней мере, он будет знать, что у тебя есть совесть. Для эмоционалов важны подобные моменты.

- Думаешь, Лиланд считает, будто у меня нет совести?

- Не знаю, но настоятельно рекомендую ладить с ним. Этот человек еще понадобится тебе для...

Она не успела закончить фразу – в спальню Гарана вдруг открылась дверь, и вошел Линнетто-Ларр, тут же застывший на пороге при виде гостьи.

- Ой, простите, я загляну позже!

- Ничего страшного, ты не помешал, - поспешил заверить его Роско. – Ли, познакомься, это Инна Гаран, моя мама!

- Очень приятно, мэм, - ответил Лиланд, учтиво кланяясь.

- Взаимно, господин Линнетто-Ларр, - сказала тиросианка, чуть улыбнувшись. – Спасибо, что спасли жизнь моему сыну и заботитесь о нем!

- Он тоже спасал мою шкуру и не раз, - немного покраснев, заметил Линнетто-Ларр. – Если бы не Роско, я ...

- Хорошо, что вы подружились, - прервала его Инна Гаран. – Моему сыну еще многое предстоит узнать о ваших обычаях.

- Он быстро учится и делает успехи, - сказал Лиланд, пятясь к двери. – Рад был познакомиться, госпожа Гаран. Но я, пожалуй, оставлю вас, не буду мешать беседе.

Когда он развернулся, чтобы уйти, Инна Гаран открыла портал нажатием кнопки на своем наруче и исчезла в вихре пространственно-временного туннеля, в конце которого Роско на мгновение увидел знакомую улицу в правительственном квартале на Тиросе.

- Ли, постой! – окликнул он соседа.

Линнетто-Ларр оглянулся, и его брови взметнулись вверх.

- Твоя мама прервала разговор, не попрощавшись?

- На Тиросе не принято обмениваться формальными любезностями.

- Ее голопроекция была очень убедительной! Клянусь, я чуть не поверил, что она навестила тебя во плоти!

Роско поспешно пересек комнату, взял Лиланда под локоть и вышел с ним в гостиную, чтобы тот не заметил на ковре следы ржавой пыли, оставленные матерью.

- Ли, я кажусь тебе бессовестным? – спросил Роско.

- Нет, с чего вдруг такой странный вопрос? – удивился Лиланд.

- Я подумал, что должен возместить тебе стоимость костюмов.

- Что за берд?! – возмущенно воскликнул Линнетто-Ларр. – Одежда была подарком! Предлагая за нее деньги, ты обижаешь меня!

- Прости.

- Почему тебе вообще пришло это в голову? Уж не считаешь ли ты унизительным принимать мои подарки?

- Я...

Гаран запнулся, не зная, что ответить. Под таким углом он на это еще не смотрел.

- Значит, считаешь, - сказал Лиланд, истолковав его молчание по-своему. – Черт возьми, Росс! Я же от чистого сердца! Хотел порадовать тебя!

Роско застыл с открытым ртом, будучи не в состоянии выбрать подходящую к ситуации реакцию. Но пока он думал, Лиланд избавил его от затруднительного выбора.

- Что ж, раз гордость не позволяет тебе принимать подарки, сделаем так: ты вернешь долг как-нибудь потом, не обязательно деньгами.

- Почему потом?

- Потому что сейчас ты вряд ли сможешь. Я не знаю, какую зарплату тебе назначили, но сомневаюсь, что ее хватит.

- Эти костюмы и, правда, такие дорогие?

- Ага, от лучших модельеров Даралы и Линнетто.

- Ли, не надо было...

- Ты мой друг и достоин самого лучшего! – Линнетто-Ларр взял его за руки. – И вообще, хватит об этом! Давай сменим тему?

- Ладно.

- Я мало что знаю о Тиросе, - сказал Лиланд, наливая себе рома. – Каково там?

- Очень пыльно, засушливо и мрачно. Тебе вряд ли понравится. Впрочем, если ты любишь кровавый свет ночников, то, возможно, наш красный карлик и каменистая почва ржавых оттенков пришлись бы тебе по душе.

- Не могу сказать, пока сам не увижу! – улыбнулся он.

- Ты хочешь посетить Тирос?

- Да!

- Хорошо, как-нибудь слетаем туда. Но сначала посетим туманность Галанга!

- Да-да, я не забыл о своем обещании!

***

День Основания отмечали с особым размахом во всех мирах Конфедерации, но на Дарале праздник напоминал стихийное бедствие. Во всяком случае, тиросцу, не привыкшему к многотысячным толпам. Фестивали, торжественные шествия, голографическое шоу в космосе, состязания атлетов на стадионе, конкурсы танцев, песен и костюмов и, конечно же, церемония открытия новой мозаичной картины Линнетто-Ларра, которую должен посетить сам президент.

Роско немного помогал Лиланду завершить его мозаику, но не имел представления, что на ней изображено. Ведь тиросец видел только странный рабочий материал, представлявший собой шестигранные контейнеры из прозрачного бронированного стекла, заполненные газом, содержащим биолюминесцентные бактерии с далекой планеты Гифейра.

Разные штаммы бактерий светились разными цветами. На задней части каждого контейнера имелось отверстие с клапаном, куда можно подавать питательные вещества, чтобы бактерии не погибли. Также все контейнеры были снабжены номерами, указывающими их места в ячейках сетки, прикрепленной к стене храма.

Вдоль стены, задрапированной плотной тканью, шли строительные леса, по которым в процессе установки мозаичных элементов туда-сюда сновали роботы, подносившие Лиланду новые партии контейнеров. Линнетто-Ларр вставлял их в ячейки сетки, ориентируясь по номерам. Гаран ему в этом помогал. Дно сетки густо устилали капиллярные трубки, подсоединенные с обратной стороны стены к резервуару с питательной средой.

И вот, наконец, когда последний контейнер был подключен к последнему капилляру и строительные леса убраны, Гаран все равно не мог понять, что изображено на картине. С близкого расстояния он видел лишь светящиеся шестигранники и перегородки сетки. Не зря говорят, что искусство смотрят издалека.

Сейчас он стоял рядом с Линнетто-Ларром, его родителями, Троганами, Л.В. Морисом и прочими лицами, приближенными к виновнику торжества, на высоком подиуме с трибуной, специально сооруженном по такому случаю посреди широкой площади, являвшейся крышей небоскреба, относительно невысокого по сравнению с окружающими колоссами.

С этой площади хорошо просматривалась стена Храма Архангела Гавриила, венчавшего соседний небоскреб. Мозаика все еще скрывалась за драпировкой в ожидании начала официальной части церемонии, то есть прибытия президента.

Подиум с важными персонами от толпы зевак и репортеров отделяли кордоны полиции. Над головами у них парили дроны служб безопасности и телекомпаний. Некоторые из этих беспилотников несли баллоны с успокоительным и слезоточивым газом на случай массовых беспорядков. Гаран от всей души надеялся, что таковых не последует. Ему и так уже было не по себе от суеты и шума.

Тиросец не привык находиться в толпе. Он вообще никогда не видел так много народа, собравшегося в одном месте. А тут люди и инородцы не просто сбились в плотную кучу, а еще и кричали. Впервые в жизни Гаран осознал, что значит известность и слава и понял, почему Лиланд вынужден ходить по улицам в маске простого парня Ларри Линдсея. Едва Линнетто-Ларр вышел из аэромобиля и ступил на площадь, как тут же из толпы раздались возбужденные крики:

- Ли-ланд! Ли-ланд!

Линнетто-Ларр приветливо улыбался и кланялся народу по пути к подиуму. Гаран шел за ним вместе с другими в сопровождении охраны и радовался, что внимание масс сейчас сконцентрировано не на нем, хотя остаться совсем незамеченным ему не удастся.

В ожидании прибытия президентского кортежа Лиланд развлекал толпу импровизированной речью. Он делал это столь легко и непринужденно, словно учился выступать перед публикой чуть ли не с горшка. Вероятно, так оно и было. Камеры многочисленных телекомпаний, имевшиеся здесь в изобилии, транслировали его улыбающееся лицо на огромные экраны, окружавшие площадь по периметру. Толпа жадно ловила каждое его слово и аплодировала каждой шутке.

Пока Линнетто-Ларр Младший распинался перед благодарными слушателями, Гаран осмотрелся. Публика, собравшаяся на церемонию, хоть и выглядела разношерстной, но состояла в основном из девушек и субтильных юношей. По крайней мере, в первых рядах. Но чем дальше от подиума, тем суровей выглядели площадные зеваки. Эти рослые, физически развитые мужчины и женщины, больше походили на военных, чем на ценителей искусства. Что их привело сюда?

Еще в задних рядах, немного в стороне от других, стояла кучка существ, по которым было трудно определить их видовую и половую принадлежность, потому как они относились к сторонникам радикальных улучшений ДНК. Сами они называли себя возвысившимися, а все остальные – искаженными, дистортами или просто мутантами.

У одного мутанта имелось восемь глаз, пять рук и шесть ног, у прочих функции конечностей выполняли щупальца, хватательные присоски и хвосты, кое-кто из них обзавелся кожистыми крыльями и покровом слизи, вероятно, защищавшим от экстремальных температур и даже от вакуума. Мутации обеспечивали этим созданиям поразительную выносливость и живучесть, но вместе с тем придавали крайне отталкивающий вид, а зачастую и запах.

По этой причине сторонники радикальных улучшений ДНК не пользовались популярностью и обрекали себя на роль парий.

Гаран немного удивился, заметив мутантов. На Тиросе внесение в ДНК таких модификаций, которые ведут к серьезным изменениям внешнего облика, строго запрещены. Такой же запрет действует в Гегемонии. Но в некоторых мирах Конфедерации, Империи и ряда государств Земного Альянса и некоторых стран чужаков радикальное изменение ДНК разрешено. Гаран знал, что такое разрешение далось непросто, а после продолжительных баталий в комитетах по этике и конституционных судах.

К счастью, этим правом мало кто пользовался. Все-таки стремление к гармонии присуще подавляющему большинству живых существ и находилось лишь немного желающих добровольно превратить себя в уродов и отверженных.

По закону мутанты – такие же граждане, как все, их права гарантировались конституцией. Но в реальности мутанты жили обособленно в отдельных кварталах. Никакое количество сочувствия и терпимости со стороны большинства не могло отменить тот факт, что вид и запах этих возвысившихся над условностями неприятен и едва переносим.

Даже тиросцу сделалось не по себе от близости мутантов, а каково должно быть эмоционалам? Очевидно, несладко, раз они держатся на некотором расстоянии от стремных соседей. Холодной вежливости, обусловленной генетическим императивом, хватало на то, чтобы не выказывать страх и отвращение агрессивно, а только через остракизм. Да, это все равно обидно. Но мутантов никто не заставлял становиться такими, они сами выбрали этот путь и считали всех, кто не одобряет его, ограниченными и узколобыми консерваторами.

Гаран понимал, какие преимущества дают определенные мутации, например, способность выделять вязкую слизь, защищающую от вакуума, но то же самое достигается за счет пластичной брони или силового кокона и других встроенных аугметических приспособлений, которые не вызывают у окружающих желание отойти подальше и брезгливо поморщиться.

Тиросцы давно поняли, что необходимо провести черту, отделяющую полезные и безобидные мутации от излишних и создающих потенциальные проблемы, в том числе с социальной приемлемостью и давлением на психику.

Свобода и право на самовыражение индивида заканчивается там, где начинаются свободы и права других на комфортное сосуществование.

Эти соображения лежат в основе запрета на искажение естественного человеческого облика. Он же охватывал и инородцев: им запрещалось искажать облик, естественный для их видов. К тому же в некоторых странах чужаков тоже существовал подобный запрет.

Люди и другие гуманоидные виды отдавали предпочтение аугментациям, они хоть и изменяли внешний облик, но не воспринимались как части тела, а потому не казались искажениями и не вызывали инстинктивное отторжение.

Гаран отвел взгляд от мутантов и вновь принялся рассматривать рослых зрителей, явно боевиков в гражданском. Они тут не случайно.

Лиланд продолжал импровизированную речь.

То тут, то там в толпе мелькали самодельные транспаранты с криво намалеванными надписями «Лиланд, мы тебя любим!» «Ты – гений!» «Дарала гордится тобой!»

Кое-где светились и голографические плакаты с призывами снизить налоги, повысить социальные выплаты и ввести дополнительные льготы. Эти явно были адресованы президенту, а не Линнетто-Ларру.

Когда президент, наконец, прибыл, толпа заорала еще громче, хотя казалось, что громче уже некуда. Гаран стоически воздержался от того, чтобы отрегулировать свои ушные импланты на блокирование излишне высоких звуков. В столь непривычной обстановке он не хотел становиться наполовину глухим.

Президент, высокий сухопарый дрианин со светло-синей кожей и парой белых рожек на голове, занял свое место на трибуне, произнес речь и только после этого Линнетто-Ларр подал знак роботам на крыше храма. По сигналу роботы отпустили зажимы, удерживающие драпировку, и ткань мягко скользнув к подножию стены, открыла миру новую мозаичную картину.

Увидев ее, все дружно ахнули. Перед восхищенной публикой явился архангел Гавриил, выступающий из облаков. В одной руке он держал фонарь, в другой раскрытый свиток. Свободное одеяние на архангеле соответствовало периоду античности. Но, несмотря на это, мозаика не выглядела как инородное тело в окружении ультрасовременной архитектуры Даралы. Ведь и сама церковь, хоть и стилизована под традиционную для культовых сооружений классику, но благодаря широкому использованию люмотрубок и голограмм, отнюдь не казалась приветом из далекого прошлого.

Так и картина Лиланда органично вписалась в хай-тек ландшафт за счет эффекта мягкого биолюминесцентного свечения. С большого расстояния стыки между контейнерами были совсем не заметны, ничто не нарушало целостность образа. Грустные карие глаза архангела на бледном лице влажно блестели, будто живые, а черные волосы словно развевались на ветру! Да они и впрямь шевелятся! Тут Гаран понял, что мозаика имеет голографическое продолжение, выходящее за пределы картины. Волосы, ореолом расходящиеся от увенчанной нимбом головы в облаках, «нарисованных» шестигранными элементами, заканчиваются в настоящих облаках, плывущих по небу! Смотрится это потрясающе!

Со всех сторон по толпе прокатилась лавина восторженных комплиментов:

- Чудесно!

- Великолепно!

- Гениально!

Л.В. Морис, все это время стоявший рядом, хитро улыбнулся и шепнул Гарану на ухо:

- Да у него ваше лицо!

Роско вновь пристально всмотрелся в картину и понял, что Морис прав. Архангел Гавриил действительно очень походил на него.

В этот момент журналисты словно очнулись от оцепенения все сразу, вспомнили о своей работе и направили на Линнетто-Ларра сотни камер и микрофонов. Гарану же показалось, будто на него нацелены дула сотен пистолетов.

Тиросец почувствовал себя букашкой под микроскопом.

Ему вдруг стало трудно дышать, в глазах потемнело, он весь мелко задрожал и застучал зубами. Что это такое? Какие-то ядовитые испарения?

- Сэр, вам плохо? – спросил Робби, которого Лиланд тоже взял с собой на эту церемонию.

- Я...не знаю, - прошептал Гаран заплетающимся языком, понимая, что ядовитые вещества тут ни при чем – ведь все, кроме него в порядке. – Я хочу уйти...сейчас же!

«Что с тобой?» – поинтересовался Лиланд в приватном сообщении, он хоть и стоял в шаге от Роско, но не мог отвлекаться на него, потому что принимал поздравления от кардинала, президента и других официальных лиц. Гаран всего этого даже не слышал из-за стука тысяч крошечных молоточков в ушах.

- Не волнуйтесь, господин, я позабочусь о вашем друге, с ним ничего страшного не случилось, просто скачок давления, - сказал Робби Лиланду в затылок, взяв Гарана под руку. – Держитесь за меня, сэр, осторожно, ступеньки!

Следующие пять минут прошли, словно в тумане. Роско почти не помнил их, потому что перед глазами у него все поплыло, в голове шумело, а ноги стали ватными. Робот скорее нес его, чем вел через площадь в сопровождении полицейских.

- Сэр, мы оставим вас здесь, - сказал один из полицейских, когда Робби усадил Гарана на стул в ближайшем кафе.

Роско лишь слабо кивнул ему, говорить он пока не мог. Робби расстегнул ему манжет рубашки и сделал укол в предплечье. Официант принес стакан воды, выпив ее, тиросец почувствовал себя лучше.

- Вы будете что-то заказывать? – спросил он.

- Кофе и пончик, - попросил Роско.

«Как ты? - поинтересовался Лиланд. – Что случилось?»

Прежде чем ответить Гаран достал из кармана медицинский сканнер и проверил себя. Прибор показал только повышенный уровень кортизола в крови. Все остальное было в норме.

- Робби, почему ты сказал Лиланду, что у меня скачок давления?

- У вас и был скачок давления и учащенный пульс, сейчас давление и пульс нормальные, потому что я вам вколол сильнодействующее успокоительное, которое я обычно колю хозяину в подобных случаях.

- В каких случаях? Я даже не понял, что со мной было!

- С вами это произошло впервые?

- Если под этим ты подразумеваешь, что мне стало плохо без всякой причины, то да, такое произошло впервые.

Официант принес заказанный кофе с пончиком и Гаран расплатился, приложив браслет с банковским чипом к считывающему устройству.

- Сэр, должен заметить, что ничего не происходит без причины, - сказал Робби, продолжая водить сканнером вдоль тела Гарана. – Пульс, давление и уровень кортизола у вас повысились не просто так.

- Само собой, - ответил Роско, сделав глоток кофе. – Видимо там было что-то такое, что повлияло только на меня.

- Могу предположить, что на вас так повлиял сам факт нахождения в многолюдном месте. Вы к подобному не привыкли.

- Нет, уже привык. За месяц Лиланд много раз брал меня с собой в людные места.

- Да, но ни разу еще не брал туда, где вы бы оказались в центре внимания. Сэр, у вас, похоже, страх публичных выступлений.

- Что за чушь?! – Гаран чуть не подавился пончиком от возмущения. – Я тиросец и не способен испытывать страх, как и другие эмоции!

- Однако прямо сейчас вы испытываете гнев из-за моего предположения о наличии у вас фобии, - с беспощадной объективностью заметил робот, и в его монотонном голосе Роско почудилось ехидство.

- Нет у меня фобий! И я вовсе не гневаюсь! А скажешь такое еще раз, разберу на запчасти!

- Сэр, ваши указания противоречивы, я не могу определить, каким из них следовать.

«Только попробуй обидеть Робби и я с тебя шкуру спущу!» - высветилось у Гарана перед глазами сообщение от Линнетто-Ларра, который очевидно слышал их разговор через коммуникатор робота.

«Ты не отвечал мне, поэтому я подключился к микрофонам Робби, - пояснил Лиланд. – Если тебе уже лучше, вернись обратно!»

Роско не было нужды спрашивать, как дела у Лиланда, потому что через панорамное окно он прекрасно видел его лицо на огромном экране, висевшем как раз напротив кафе, и еще на одном экране внутри помещения.

Линнетто-Ларр по-прежнему рассыпался в благодарностях в ответ на восхваления его работы. Камеры то и дело переключались с него на президента, министров, сенаторов, кардинала и прочих особо важных персон. Родители Лиланда, Троганы и Л.В. Морис тоже нередко попадали в объектив. Значит, когда он сам стоял за спиной у Лиланда...

Едва Гаран начал думать об этом, кровь снова застучала у него в висках.

«Ты зря думаешь, что теперь тебя будут узнавать на улицах, - раздался у него в голове голос отца. – У эмоционалов всегда полно новых информационных поводов. Через неделю об этой церемонии уже забудут. Да и этот архангел не так уж сильно похож на тебя».

Это очередное напоминание о слежке Тироса за ним разозлило Гарана, зато отвлекло на минутку от тревожных мыслей о толпе.

«Мне обязательно возвращаться на трибуну?» - спросил он у Лиланда.

«Желательно. Тут что-то пошло не так. Черт! Все словно взбесились!»

Роско взглянул на экраны – они уже не транслировали церемонию, а показывали рекламу. Затем появилась симпатичная дикторша и встревоженным голосом объявила о попытке покушения на президента. После этого лицо девушки сменилось кадрами, передававшимися одним из дронов, парящих над площадью. А на площади сейчас шла драка.

«Ли, держись, я иду!»

«У Робби есть моя голографическая маска Ларри Линдсея. Можешь ею воспользоваться».

Гаран хотел было спросить, на кой черт ему сдалась эта маска, но потом решил, что идея эта вовсе не плоха. От одной мысли о том, что придется возвращаться под объективы телекамер, ему вновь стало плохо, но если он выйдет в маске...

- Робби, дай сюда голомаску!

Гаран торопливо закрепил дермальные контакты на лице, бросил беглый взгляд на свое отражение в стекле, где увидел Ларри Линдсея и вышел из кафе на улицу. Робби шагал за ним.

- Вернись назад в кафе! Живо! Я буду слишком занят, чтобы присматривать за тобой!

- Сэр, при всем уважении, это скорее я буду присматривать за вами, чем вы за мной!

- Вернись в кафе! Это приказ!

- Но сэр...

Гаран уже не слышал причитания робота, потому что они утонули в реве толпы. Испуганные люди и инородцы в панике бежали с площади, объятой массовой дракой, частично скрывавшейся клубами слезоточивого газа. Роско активировал окуляры и фильтры в носу для защиты от газа.

Не забывая расчищать дорогу локтями и тумаками, Гаран одновременно подключил прямое кортикальное соединение «глаза к глазам», чтобы видеть то же, что и Лиланд.

Тиросец мысленно поздравил себя за то, что в свое время додумался настроить столь неэтичный вид связи, ведь сейчас не до соображений морали. Похоже, Лиланд в этот момент сидит где-то под подиумом в почти полной темноте.

«Включи систему ночного видения!»

Линнетто-Ларр послушно выполнил приказ, не спрашивая, зачем Гарану это нужно.

Теперь перед глазами у Роско возникли зеленоватые силуэты родителей Лиланда, Троганов и еще десятка монахов, скорчившихся в неудобных позах прямо на бетоне. Защищали их только телохранители, все полицейские сражались с взбешенной толпой.

Гаран продрался сквозь редеющий поток испуганных гражданских и, наконец, подобрался к трибуне, где шла самая ожесточенная драка между полицией и сурового вида людьми. Теми самыми, присутствие которых удивило Гарана. Так вот, зачем они пришли! Роско обозвал себя идиотом, ведь еще тогда почуял неладное, но не обратил на это внимания!

Президента нигде не видно. Должно быть, его уже эвакуировали.

- Лиланд! – позвал Роско, заглядывая под опоры подиума.

- Я здесь!

- Придется тебе посидеть там. Нападающих слишком много и среди них есть аугментированные! Пытаться выводить вас отсюда сейчас будет самоубийством. Я помогу полиции их сдерживать, пока не придет подмога.

- Не буду я тут сидеть, когда вокруг происходит столько интересного! – воскликнул Линнетто-Ларр Младший, вылезая из-под помоста.

- А ну-ка залезь обратно! – шикнула на него Аманда Линнетто-Ларр, хватая за локоть.

- Ли, ты что это надумал?! Не чуди! – одновременно попыталась его отговорить Мелани Троган.

Но Лиланд был непреклонен. Выбравшись из-под укрытия, он подобрал дубинку, оброненную кем-то из павших полицейских, и встал рядом с Гараном.

- На тебе хоть есть бронежилет?

- Ага.

- Надень-ка вот это, - велел Роско, протягивая Лиланду шлем, реквизированный у бесчувственного полицейского.

Но Лиланд побледнел и отшатнулся. Гаран внимательней взглянул на шлем и понял, в чем дело – на нем была кровь.

- Ты видел, с чего все началось?

- Да, кто-то сзади вдруг стал выкрикивать оскорбления в мой адрес и адрес президента, а потом – базисткие лозунги. Эти базисты быстро растолкали и оттеснили моих фанатов в передних рядах, прорвались к подиуму и напали на полицию...

Закончить фразу он не успел, потому что срочно пришлось отбиваться от террористов. Линнетто-Ларр ловко орудовал дубинкой, не позволяя злодеям добраться до помоста, под которым укрывались его родные. Гаран работал лишь кулаками.

Стоя плечом к плечу, они вдвоем могли бы сдерживать натиск до прибытия подкрепления, но время шло, а никакого намека на подкрепление все не было. Гражданских на площади почти не осталось, если не считать раненых, пострадавших в ходе панического бегства. Зато базистов имелось в достатке. Хорошо, они хоть не стреляли и ограничились только дракой. Интересно, почему?

- Долго еще нам тут торчать? – спросил Эдмонд Троган, выглянув из-за опоры подиума.

- Похоже, да, - выкрикнул Лиланд, отправив в нокаут очередного нападавшего ударом дубинки по голове. – Их тут дохрена, а ряды полиции стремительно редеют! Где Морис и его секретарша? Они превосходные бойцы и могли бы нам немного подсобить!

- Мориса и Галатеи здесь нет, должно быть, как-то сумели ретироваться под шумок.

Гаран осмотрелся, как только атака противника чуть ослабела. Дело плохо. Сражающихся полицейских было всего несколько душ, остальные полегли мертвыми или ранеными. Немало раненых террористов также устилало площадь, но в строю их оставалось еще достаточно. Достаточно для чего? Какова их цель? Захватить кого-то в плен? Но президент от них ускользнул, тогда зачем все это?

- Вы вызвали подкрепление? – прокричал Гаран ближайшему полицейскому.

- Мы не смогли, они глушат связь!

Роско взглянул на беспилотники телекомпаний. Маленькие летательные аппараты по-прежнему кружили над площадью и транслировали происходящее на экраны. Вероятно, лишь на ближайшие.

Гаран вспомнил о дронах, несущих на себе баллоны с газом, но в данный момент их не было видно.

- Где дроны с усыпляющим газом?

- Кто-то перехватил управление и увел их!

Да, все еще хуже, чем казалось!

- Вот же мы попали в переплет! Черт! – выругался за тонкой стенкой помоста Линнетто-Ларр Старший, слышавший эту беседу.

Гаран был признателен ему и Эдмонду Трогану за то, что они не присоединились к ним с Лиландом и благоразумно остались под подиумом с остальными. В отличие от Лиланда эти двое не были бойцами и только мешали бы или хуже того – погибли бы напрасно.

Внезапно на Гарана накатил приступ всепоглощающего страха такой силы, что он упал на колени, как подкошенный. С другими случилось то же самое: кто-то в панике убежал, кто-то лег прямо на залитый кровью бетон, свернувшись в позе эмбриона, некоторых сотрясали рыдания.

Прежде, чем Гаран понял, что произошло, его кибертроника среагировала, автоматически включив постановщик помех. Оказавшись под защитой образованного им кокона, тиросец тут же пришел в себя.

«Ты подвергся воздействию психотронного оружия, как и все здесь», - опять услышал Роско голос отца.

Кто-то воспользовался запрещенным приемом. Но в такой ситуации этого неизвестного трудно винить в применении неэтичного средства.

Гаран обернулся к Линнетто-Ларру – тот лежал, скорчившись, и дрожал. Роско поднял его. Лиланд едва держался на ногах, на нем не было лица, но попав в радиус действия постановщика помех, даралец сразу же почувствовал себя лучше.

- Ли, все нормально, это просто психотронное излучение. Кто-то решил так распугать базистов.

- И что, сработало?

- Как видишь, почти все они либо разбежались, либо свалились, как ты. Остались в строю только те, у кого есть аугметическая защита и инородцы, на которых не действует этот диапазон излучения.

- Можешь определить, кто включил этот чертов излучатель?

- Точно не террористы. Думаю...

Не успел он закончить мысль, как над головами у них раздался шум двигателей и на площадь рядом с подиумом приземлился длинный многоместный аэромобиль.

- Кого-нибудь подвезти? – крикнул доктор Морис, высунувшись из кабины.

Гаран насколько возможно расширил радиус действия своего постановщика помех и вместе с Линнетто-Ларром Младшим сопроводил Троганов, родителей Лиланда, монахов и журналистов, прятавшихся под помостом, к аэромобилю Мориса. Тиросцу приходилось следить, чтобы никто не выходил за пределы охвата антипсихотронной защиты и одновременно отбиваться от иммунных к излучению террористов.

Сам Морис, хоть и был покрыт синяками и ссадинами, похоже, не пал жертвой психотронного оружия.

- Доктор Морис, это вы включили излучатель? – спросил его Гаран, едва забравшись на борт аэромобиля после того, как столкнул на бетон аугментированного базиста, пытавшегося не дать им взлететь.

- Какой еще излучатель? – не понял Морис. – И кто вы такой?

- О, простите, совсем забыл, - сказал Гаран, отключая голомаску. – Я про психотронный излучатель, тот, что распугал почти всех на площади.

- Я думал, это вы с Лиландом всех распугали, - улыбнувшись, ответил начальник станции.

- Тогда почему на вас не действует это излучение? – поинтересовался Лиланд.

- Вот поэтому, - сказал Морис, продемонстрировав браслет. – В нем есть устройство гашения разных частот.

- Вы предполагали, что оно вам понадобится сейчас?

- Нет, я всегда ношу с собой кучу защитных приспособлений. Просто так, на всякий случай.

- Что ж, очень мудро, - оценил его предусмотрительность Гаран. – Вы совсем как тиросец.

- Благодарю, доктор Гаран. Я польщен!

Перегруженный лишними пассажирами аэромобиль набирал высоту медленно. Террористы уже не могли забраться на него, но начали швырять в транспортное средство все, что попадалось под руку: камни, мусор, обломки помоста. Один булыжник как раз ударил в лобовое стекло. Хорошо, что оно было достаточно прочным. Но если очередной метательный снаряд угодит в двигатель...

Морис словно прочитал мысли Гарана:

- Доктор Гаран, будьте добры, сядьте за штурвал, пока я разбираюсь с ними.

- Конечно.

Гаран занял место пилота, а Морис тем временем высунулся с бластером наготове в боковое окно. Вот только бластер у него был странной модели. Гаран никогда не встречал такой раньше. Морис выстрелил в кого-то, но выстрел почему-то не сопровождался характерным шипением и световой вспышкой.

Заинтригованный тиросец скосил глаза на монитор заднего вида, чтобы посмотреть, кого же ранил Морис. К своему удивлению, Гаран обнаружил, что это Галатея, его секретарша и любовница. Девушка пошатнулась от первого разряда, но не упала. Морис выстрелил в нее еще дважды, пока она не рухнула лицом вниз.

В базистов он даже не пытался целиться, впрочем, те немного отстали и не слишком торопились их догнать, увидев подстреленную девушку. Гаран в изумлении развернулся к Морису, но не успел раскрыть рот, как шеф опередил его вопрос, шепнув на ухо:

- Я все объясню потом, сейчас некогда. Нужно торопиться, надолго это ее не задержит!

Затем уже громко, чтобы все слышали, добавил:

- Выбрасывайте за борт все, что не нужно! Иначе нам не набрать высоту!

Пассажиры принялись швырять на головы террористам все лишнее, но хлама в аэромобиле оказалось мало, транспорт поднялся лишь немногим выше.

- Что ж, придется лететь, как есть, - сказал Гаран. – Главное убраться отсюда подальше. Хорошо, что они вооружены только камнями и мусором!

Беглецы удалились от места происшествия на пару кварталов, когда их остановил патруль.

- Класс! Сейчас нас оштрафуют за лишних пассажиров! – мрачно пошутил Лиланд.

Однако, увидев, кто на борту, полицейские тут же вызвались сопроводить их в участок для дачи показаний, заверив при этом, что рота гвардейцев уже высадилась на злополучной площади, не успевших скрыться террористов арестовали, а раненым оказывают медицинскую помощь.

В участке их дожидался уже хорошо знакомый агент Виккерс. Гаран даже не удивился появлению этого въедливого сотрудника Бюро.

Допрашивали их недолго. Благо, телевизионные дроны засняли происшествие во всех подробностях. Лишь сейчас Гаран получил возможность лицезреть себя со стороны на экране. Выглядел их с Лиландом тандем весьма странно: Линнетто-Ларр Младший сражается плечом к плечу со своим альтер эго Ларри Линдсеем.

«Мне теперь на какое-то время придется отказаться от использования личины старины Ларри, пока народ не забудет об этом событии», - передал Линнетто-Ларр Гарану приватное сообщение.

«Ну, это не страшно, в отличие от необходимости объяснять агенту Виккерсу, зачем я надел голомаску».

«Просто скажи, что не хотел становиться знаменитостью».

«Не понял».

«Я о том, что благодаря моей мозаике твое лицо теперь знает вся вселенная».

«Ну, спасибо!»

«Ты злишься?»

Гаран не знал, что ответить. Он и сам пока не определился с отношением к новой картине Лиланда.

«Росс? Скажи что-нибудь, не молчи!»

«Я не злюсь. Наверное».

«Так мозаика тебе понравилась?»

«Да, впечатляюще! Но теперь мне всегда придется носить голомаску на улице!»

«Добро пожаловать в мой мир!»

Лиланд грустно улыбался, отправляя это сообщение.

«Я не думаю, что голомаска будет тебе нужна постоянно в людных местах, твое сходство с моим архангелом не так уж очевидно. К тому же скоро мозаика, как и эта драка, перестанет быть новостью и о ней забудут. На Дарале новости быстро устаревают».

«Кстати о драке, тебе не показалось странным, что террористы атаковали нас без оружия? Неужели полиция при входном контроле нашла и отобрала у них все припрятанное?»

«Вряд ли в этом дело. Скорее всего, они просто хотели напомнить о себе. Попугать мирное население. А журналисты вовсю раструбили о якобы покушении на президента».

«Или же их планы сорвались из-за своевременной эвакуации президента».

«А драку они устроили от отчаяния, что ли?»

«Или как отвлекающий маневр».

«Покушение на президента, - с сомнением повторил про себя Гаран. – Вот только на президента ли?»

Гаран вспомнил о странном поведении Мориса. Зачем он стрелял в свою любовницу? Из ревности? Нет. Морис определенно не тот, кто склонен к эмоциональным порывам. И что за оружие он использовал? Выстрелы явно не причинили девушке особого вреда. Может, это какая-то разновидность шокера?

«Ли, ты рассказал Морису об измене Галатеи?»

«Нет, решил, что это не мое дело. И тебе советую молчать».

Так-так, стало быть, ревность тут точно ни при чем, если только Морис не узнал об измене своей пассии от кого-то еще. Но даже если бы узнал, не похож он на Отелло. Гаран улыбнулся этой мысли. За время, проведенное в обществе Линнетто-Ларра, он познакомился не только с Шекспиром, но и со многими другими классиками, которых на Тиросе в лучшем случае изучают лишь вскользь.

Роско все еще не привык к этому новому огромному пласту информации, остававшемуся сокрытым от него так долго.

«Чему улыбаешься?» - спросил Лиланд.

«Да так, вспомнил Отелло».

«Думаешь, я не сказал Морису об измене Галатеи из опасений за целостность ее прекрасной шейки?»

«А Морис способен причинить кому-то вред?»

«Нет! Что ты! Только не он!»

«А Галатея?»

«Насчет нее не уверен. Знаю лишь, что она альфа. Альфа, которая умеет драться, как ниндзя и обладает огромной физической силой. Эта леди аугментирована не хуже тебя».

Альфа или нет, одна лишь принадлежность к этой категории еще не делает человека святым. Что если Галатея из числа сочувствующих базистам? Как альфа она не может принимать участие в активных насильственных действиях, но оказывать помощь косвенно – вполне. Впрочем, альфа, пособник террористов, это огромная редкость: как единорог или четырехлистный клевер. Последняя мысль вновь заставила Гарана улыбнуться.

Морис зачем-то стрелял в свою ассистентку каким-то оглушающим разрядом. Надо поговорить с ним и все выяснить.

- Рад снова видеть вас, господа, - сказал агент Виккерс Гарану и Линнетто-Ларру, закончив допрашивать Троганов. – Признаться, думал, наша встреча состоится раньше.

- Раньше? – переспросил Лиланд.

- Да, примерно на месяц. Но ваш убийца оказался терпеливей, чем я предполагал. Выжидал так долго новой возможности напасть!

- Вы считаете, что это было не...

- Не покушение на президента.

- А на кого? – вновь скептически переспросил Линнетто-Ларр. – На меня?

- Или на доктора Гарана, - предположил агент Виккерс. – Или же на вас обоих.

- Нет, ну...

- Если бы это было покушение на нас, в чем я сомневаюсь, - перебил друга Роско. – То почему оно не завершилось удачей? Ведь убийца имел массу удобных возможностей: например, пока мы стояли на подиуме, он мог подстрелить нас из дальнобойного ...

- Не мог! Не забывайте о мерах по защите президента, предпринятых спецслужбами. Поэтому все самое интересное началось уже после отлета президента, когда бдительность полиции несколько ослабела.

- Почему вы думаете, что эти базисты хотели меня убить? – спросил Лиланд.

- Я не думаю, что вас хотят убить именно базисты. Я допросил некоторых арестованных и пробил их по нашей базе – все они числятся, как мелкие правонарушители и ранее в связях с террористами замечены не были. Кое-кто уже раскололся и признался, что получил деньги от неизвестного нанимателя за организацию потасовки на площади.

- Вы хотите сказать, что они – не базисты?

- Те, что устроили драку – нет. А вот насчет их нанимателя, личность которого мы пока не установили, я не уверен. Доктор Гаран, вы случайно не подскажете?

Агент Виккерс пристально посмотрел ему в глаза.

- Я уже говорил вам и повторяю опять, что не знаю, у кого может быть мотив убить меня.

- Я тут недавно почитал кое-какие материалы о зачистке базы террористов на Миарии, присланные с Тироса по запросу Бюро, и у меня возникли некоторые вопросы.

- Например?

- Вы были тяжело ранены, доктор Гаран, причем уже после того, как базу признали безопасной.

- Да, все так.

- Но расследование этого инцидента проводилось на удивление небрежно и скомкано.

- Я решил, что расследование покушения на меня – не самая приоритетная задача, - как можно более равнодушным тоном сказал Роско. – Я спешил улететь с Миарии, чтобы атаковать базы террористов на других планетах, пока они не успели удрать.

- Вы сочли покушение на вас чем-то второстепенным и не стоящим внимания?

- Для тиросца выполнение задания важней личных интересов.

Агент Виккерс погрузился в раздумья, вертя дымящуюся сигарету пожелтевшими пальцами с обгрызенными ногтями.

- Стало быть, вы не предполагаете, что тогда на Миарии остался выживший базист? Который только и ждал все эти пять лет, когда вы покинете хорошо защищенный Тирос, чтобы отомстить вам?

Опять упрямый агент принялся за старую песню!

- Это маловероятно.

- Ладно.

Дальше он расспрашивал их о подробностях драки на площади.

- Доктор Гаран, я просмотрел видео, заснятое дронами, и заметил, что вы на несколько минут оставили подиум, а потом вернулись в голомаске.

Роско медленно выдохнул и ответил, как советовал Лиланд:

- Мне стало нехорошо, и я ушел, чтобы выпить кофе. А маску надел, потому что не хотел становиться знаменитостью.

Агент Виккерс изумленно приподнял бровь, рассеченную шрамом.

- Объясните подробней, пожалуйста.

- Вы что, не видели мою мозаику? – обиженно спросил Лиланд.

- Видел, но при чем тут это?

- Тогда посмотрите внимательней!

Агент прокрутил запись на экране и остановил кадр, где была крупным планом запечатлена мозаичная картина Линнетто-Ларра.

- А, так вот оно что! – воскликнул он, дымя сигаретой, рассмеялся и закашлялся. – Вы приделали лицо доктора Гарана своему архангелу?

- Ага.

- И как раз после этого вам стало плохо? – спросил агент, глядя на Роско. – Что именно случилось?

- Просто подскочило давление. Я не знал, что изображено на картине до самого момента торжественного открытия. Мне не понравилось, что теперь меня знает в лицо вся Дарала.

- Боюсь, не только Дарала! – усмехнулся агент Виккерс. – Лорд Линнетто-Ларр чрезвычайно популярный и модный нынче художник, за его творчеством следит вся вселенная!

- Да, сегодня я понял, что значит быть популярным среди эмоционалов.

- Так вы теперь в ссоре с лордом Линнетто-Ларром?

- Нет! Он ведь хотел как лучше.

- Что ж, думаю, на сегодня хватит. Настоятельно рекомендую вам обоим немедленно отбыть на станцию и какое-то время воздержаться от посещения Даралы. Как видите, усиленные меры защиты станции дали результат – убийца не стал нападать на вас там.

- У нас идея получше, - сказал Лиланд. – Мы на неделю улетим отсюда.

- Куда?

- В туманность Галанга.

- Зачем?

- Простите, это личное.

- Ладно. Только постарайтесь не привлекать к себе внимание.

Гаран был в этом солидарен с агентом Виккерсом, вот только Линнетто-Ларр явно не из тех, кто избегает внимания, а после его выступления сегодня Роско понял, что Лиланд внимание очень любит.

Всю дорогу до станции Линнетто-Ларр просматривал выпуски новостей и определенно получал удовольствие, когда его показывали крупным планом, восхваляли как талантливого художника и сознательного гражданина, пришедшего на помощь полиции.

- Тебе это нравится, - сказал Роско.

- Да, а почему не должно? – с искренним недоумением в голосе спросил Лиланд. – Ролик, где мы с тобой дубасим базистов, собрал триллион просмотров и лайков в первые же минуты, после того, как его загрузили в Сеть! Мне поступили сотни тысяч признаний в любви, восторженных комментариев, приглашений на свидания, не говоря уже о просьбах дать интервью! Дружище, народ любит меня! Что тут плохого?

- И когда ты дашь интервью?

- Как только мы вернемся из туманности Галанга!

- Ты хочешь полететь со мной?

- Ну да, ты против?

Гаран задумался, прежде чем ответить. Он полагал, что совершит это скорбное путешествие сам, но мысль о том, чтобы неделю провести в одиночку на корабле, предаваясь печальным думам об утрате, вдруг показалась невыносимой. Нет, пусть лучше рядом будет этот болтун, помешанный на славе и популярности!

- Вовсе нет. Полетим вместе!

- Отлично! – Линнетто-Ларр расплылся в улыбке и хлопнул его по плечу, а потом сделался серьезным и спросил: - Росс, кажется, ты осуждаешь меня за то, что я люблю внимание к своей персоне?

- Осуждаю ли я тебя? Скорее, просто не понимаю.

Лиланд грустно посмотрел на него, как и всякий раз, когда сталкивался с неспособностью тиросца понять его эмоциональные порывы.

- Может, со временем поймешь, а может, нет. То, что ты не любишь внимание – нормально. В конце концов, далеко не всем эмоционалам нравится внимание.

По прибытии на станцию, пока Линнетто-Ларр занимался подготовкой к полету, Гаран направился в кабинет Мориса. Он не сомневался, что шеф на месте. Роско изучил его привычки и знал, что Л.В. тоже предпочитает проводить свободное время на станции, а не на планете.

Тиросец хотел поговорить с начальником и выяснить, зачем тот стрелял в свою ассистентку. Распахнув дверь кабинета, Гаран с изумлением уставился на Галатею – целую и невредимую, без единой царапины и даже пятнышка на одежде.

- Что вы тут забыли? – нелюбезно спросила девушка.

- Мне нужен доктор Морис.

- Он занят.

- Тогда я подожду его здесь, - сказал Роско, усаживаясь на диван и закинув ногу на ногу.

- Уходите! Доктор Морис еще не скоро освободится!

- Я никуда отсюда не уйду, пока не поговорю с ним, - ответил Гаран, добавив в свой тон металла и командирских ноток. – Позовите его сейчас же!

Гаран наградил ее самым хмурым взглядом из тех, к каким прибегал в бытность адмиралом. На эмоционалах это всегда срабатывало, но не на этой девице.

- А, может, вам еще спеть и сплясать? – ухмыльнулась она.

- Спасибо, не надо, - не понял сарказма Гаран. – Достаточно кофе и пончика.

- Послушайте, вы, надменный тиросский засранец! – прошипела она ему в лицо. – Мне плевать, кем вы были у себя на родине! Плевать, что руководители компании с вами носятся, как курица с яйцом! Это не дает вам право врываться сюда, как к себе домой и командовать!

Гаран впервые видел эту обычно непрошибаемо холодную и сдержанную женщину в ярости. Галатея не кричала, но ее гневные интонации и побагровевшие щеки не оставляли никаких сомнений касательно ее настроения. Подобное поведение так несвойственно ей!

- Что с вами? – спросил он. – Я лишь попросил позвать доктора Мориса!

- Убирайтесь! – тихо процедила она сквозь зубы. – Вон!

- Нет, - ледяным тоном отрезал Гаран. – Я никуда не уйду, пока не увижу доктора Мориса!

- Тогда мне придется выгнать вас, как назойливого попрошайку!

Галатея схватила его за руку и рывком подняла с дивана, одновременно умудрившись развернуть к двери. Последовавшим за этим ударом в спину она вытолкнула его в коридор и захлопнула дверь.

Гаран так опешил от наглости и хамства секретарши, что первый раунд остался за дамой. Но проигрывать второй он не собирался, тем более что беспокоился о судьбе Л.В. Мориса. Тиросец не мог на целую неделю покинуть станцию, не удостоверившись, что Морису ничего не угрожает. В конце концов, Л.В. сам сделал его ответственным за безопасность!

Распахнув дверь, Гаран неумолимым роком двинулся на внезапно обезумевшую сотрудницу.

- Где Морис?

Галатея попыталась ударить его носком сапога в колено, но на этот раз Роско не терял бдительность и увернулся.

- Отвечай! Где твой шеф?!

Галатея молчала и продолжала попытки сбить его с ног и вытолкать в коридор.

- Его здесь нет, так? Может, ты сдала его своим друзьям базистам?

- Что?! – удивилась она и презрительно хмыкнула. – У меня нет друзей!

Дальнейшей перепалке помешало вмешательство Мориса.

- Галатея! – строгим тоном обратился к ней шеф. – Уймись и выйди!

- Но...

- Я сказал, выйди!

Нехотя девушка подчинилась приказу. Едва она развернулась, чтобы уйти, Морис выстрелил ей в спину из своего необычного бластера. Секретарша упала на пол в коридоре.

- Что с ней не так? – спросил Роско.

- Психическая нестабильность, - уклончиво пояснил шеф. – Помогите мне перенести ее в кабинет.

Гаран взял Галатею на руки и проследовал за Морисом в его кабинет, где уложил девушку на широкий диван.

- Благодарю вас, доктор Гаран, - сказал Морис. – Дальше я справлюсь сам.

- Сэр, боюсь, я не смогу уйти, не получив более детальные объяснения. Вы сами назначили меня ответственным за безопасность. А этот инцидент напрямую связан с безопасностью.

Морис слабо улыбнулся.

- Доктор Гаран, не думаю, что вы поймете суть произошедшего, поскольку это – следствие проявлений эмоций.

Гаран в ответ лишь вопросительно поднял бровь.

- Ревность, мой тиросский друг, обычная ревность, - Морис взял его под локоть. – К тому же помноженная на психическую нестабильность. И это никак не связано с сегодняшним нападением базистов, если вдруг вы заподозрили нечто подобное!

- Галатея нуждается в психокоррекции. Пока данная процедура не будет проведена, девушка опасна!

- Несомненно. Поэтому я намерен провести процедуру как можно скорей!

- Вы уже вызвали сюда специалиста?

- Да.

- Я подожду его с вами! Вам нельзя оставаться с ней наедине!

- О, нет! – воскликнул Морис, многозначительно похлопав по бластеру. – Это обеспечит мою безопасность! Как и любовь Галатеи!

- Вы так уверены в ее любви?

- О, да! – не раздумывая, с жаром в голосе подтвердил Морис. – Вы же только что видели, на что она способна ради меня!

Гаран хотел было спросить, как нападение Галатеи на него связано с ее любовью к Морису и рассказать ему о том, что случайно увидел на свадьбе друзей Линнетто-Ларра, но потом решил, что текущая ситуация не располагает к подобным откровениям.

- Идите же отдыхать! – настойчиво повторил Морис. – И проверьтесь медсканнером! У вас могут быть травмы!

- Хорошо, - уступил Гаран, направляясь к выходу. – Мы с Лиландом улетаем в туманность Галанга, вернемся через неделю.

- Счастливого пути!

Роско кивнул ему на прощание и ушел в жилой модуль.