8. В убежище

На Дарале, столичной планете Даральской Конфедерации

Гаран вернулся к окружающей действительности лишь тогда, когда изменился характер полета челнока при входе в плотные слои атмосферы. В иллюминаторе показались исполинские здания – построенные чуть ли не впритык друг к другу. Почти все здания опоясывались галереями, и между ними на разных уровнях были перекинуты мосты: таков даральский аналог улиц.

Аэромобилей в небе столицы Конфедерации летало на удивление мало. И это на планете с более чем триллионным населением? На Тиросе мало транспорта, потому что там у многих есть наручные телепортаторы, но ведь у даральцев таких устройств нет. Как тогда они перемещаются в своем человеческом муравейнике?

Ответ не заставил себя ждать – из арочного проема в небоскребе выехал поезд и покатил по магнитному полотну одного из широких мостов, затем скрылся в проеме другого здания. Такие арки имелись на разных уровнях во всех исполинских небоскребах. Многоуровневое метро, хоть и считалось устаревшим видом транспорта, но по-прежнему оставалось незаменимым в перенаселенных мирах вроде этого.

Чуть позже Гаран увидел, что вдоль стен всех небоскребов идут стеклянные шахты лифтов – еще один способ перемещения.

Заметив интерес товарища к видам в иллюминаторе, Лиланд вжался в спинку кресла, чтобы не загораживать обзор.

«Ну, как тебе моя вторая родина?» - спросил он Роско.

«Я думал, здесь повсюду будут толпы, но галереи и мостики относительно безлюдны».

«Мы сейчас пролетаем через верхние и средние уровни, - пояснил Линнетто-Ларр. – Здесь обычно всегда так, к тому же сегодня будний день, все работают, а не шатаются по улицам. Ну и не забывай о том, что на перенаселенных планетах работу стараются организовать так, чтобы ее можно было выполнять, не выходя из дома, по сети».

«А что на нижних уровнях?»

«Там народа обычно побольше, кроме наземных и подземных уровней, где расположены системы жизнеобеспечения: очистительные станции сточных вод, кислородные фабрики, энергоблоки и тому подобное. Ты сам все увидишь, как только мы туда попадем. Не хочешь спросить, почему аэромобилей так мало?»

«Полагаю, у вас не всем разрешено их иметь во избежание заторов в небе».

«Ты правильно угадал».

Челнок приземлился на посадочной площадке, примыкавшей к стене небоскреба, на шпиле которого в розоватых солнечных лучах красовался логотип корпорации Трогана. Штаб-квартира.

- Спасибо, что подвез, Эдмонд, здесь мы вас оставим, - сказал Л.В. Морис, сойдя по аппарели на площадку. – Надеюсь, Бюро оперативно разберется с проблемой, и недолго будет держать станцию закрытой.

Линнетто-Ларр и Троганы распрощались с ним, и главный робототехник корпорации направился к одному из входов под руку со своей красавицей-секретаршей. Челнок с остальными пассажирами спустился ниже.

Никто не заметил покушения, которому помешала Лаура Зейн.

Роско, Лиланд с Робби и Троганы покинули транспорт на средних уровнях.

Естественный дневной свет сюда не проникал, но многочисленные вывески и рекламы прекрасно решали проблему освещения. К тому же местные жители, издали глазевшие на челнок с некоторым удивлением, (вероятно летающий транспорт не частый гость на этом уровне), носили одежду, имевшую вставки из люмотрубок. Наряд Лауры Зейн больше не казался Гарану таким уж экзотическим.

Интересно, на сколько километров небоскреб взмывает отсюда ввысь? И сколько километров осталось до земли? Гаран еще раньше заметил ярко горевшие крупные цифры на стенах. Какие из них означали уровень, а какие просто номер дома?

- Пойдем, не стоит здесь задерживаться, - потянул Линнетто-Ларр Гарана за локоть. – Обещаю, что еще устрою тебе экскурсию по Дарале!

Гаран поспешил вслед за другом, его роботом, телохранителями и будущей родней внутрь здания. Войдя, они оказались в просторном зале, явно служившем пунктом транспортной развязки метро, поскольку вдоль стен зала шло магнитное полотно. Вскоре прибыл и поезд.

Устроившись поудобней на сидении в вагоне, Гаран вновь принялся рассматривать мелькавшие за окном виды, но это мало что дало, поскольку поезд мчался очень быстро – гораздо быстрее, чем челнок: ведь на пути следования поезда не было ни мостиков, ни аэромобилей, ни прочих объектов, в которые он мог врезаться.

Гаран почти ни о чем не спрашивал Лиланда и избегал смотреть на него, как и на Троганов: еще до того, как они вышли из челнока, Линнетто-Ларр и Троганы надели голографические маски, изменившие черты их лиц, так что сейчас Роско окружали незнакомцы.

Гаран спросил друга, зачем это нужно, ведь маловероятно, что убийца сам следит за ними, еще менее вероятно, что он или она имеет доступ к системам планетарного видеонаблюдения, а если убийца как-то ухитрился прикрепить к кому-то из их группы маячок, что совершенно невероятно, то вся эта маскировка бессмысленна.

Лиланд удивленно приподнял бровь, прежде чем ответить.

- Нельзя просто взять и выйти на улицу, если ты – известная персона.

- Почему? Я был членом Научного Совета Тироса – довольно известной персоной, и спокойно выходил на улицу.

- Полагаю, на Тиросе никогда не слышали о папарацци?

- Нет. А кто это такие?

- Долго объяснять, лучше поищи в космонете.

Гаран тут же нашел нужные сведения, а найдя изумился. Многих эмоционалов чужая личная жизнь интересует вплоть до помешательства! Какие же они странные!

«Тебе всегда приходится пользоваться голографической маской, когда выходишь из дому?»

«Не всегда, а только тогда, когда я не хочу привлекать к себе внимание. К тому же обычно я изменяю внешность при помощи синтикожи: нанес немного состава на скулы и нос – и я уже другой человек. Этот способ надежней, чем голомаска».

Гаран хотел было спросить, не нарушит ли Робби их конспирацию – ведь это уникальный робот, стилизованный под эпоху паровых технологий. Но осмотревшись, тиросец заметил немало других роботов, выглядевших не менее причудливо, чем Робби. Они не были антиквариатом в отличие от Робби, но это не мешало им иметь вычурный вид. Да и вряд ли обычный пассажир метро мог догадаться о почтенном возрасте Робби, если только он не профессионал, знакомый с историей робототехники.

Они сделали три пересадки, переходя с одного уровня на другой – более низкий, пока не достигли пункта назначения. Им оказался двухэтажный домик, выглядевший абсурдно маленьким, крошечным, словно букашка на фоне соседних исполинов, и домик этот стоял на земле. Так у этой планеты все же есть дно?!

Гаран уже начал в этом сомневаться, устав от бесконечного прохождения уровней. Но чахлая растительность и почва, едва видневшиеся под ногами в густом тумане, не оставляли никаких сомнений, что уровень земли таки достигнут.

Троган постучал в дверь и стал дожидаться, пока им откроют.

Гаран осмотрелся. Людей и прочих живых существ здесь не было. Местность казалась заброшенным пустырем, несмотря на плотность застройки.

Такое впечатление создавалась из-за глухих серых стен огромных фундаментов небоскребов и крайне скудного освещения – свет от вывесок и реклам на вышерасположенных уровнях почти не проникал сюда, а собственных увеселительных заведений и магазинов этот уровень не имел.

Задрав голову, тиросец попытался угадать, что вверху, но не подключая глазную аугметику, едва смог различить лишь неясные контуры в густой взвеси из пыли и тумана.

Пустынность окружающего пространства кое-где нарушали стайки ремонтных роботов, торопившихся выполнить задания, поскольку нижние этажи зданий – технические, живым пешеходам здесь делать нечего.

У фундамента соседнего небоскреба Роско заметил признаки проседания: вероятно, на одном из уровней выше барахлят антигравитационные редукторы. Если они откажут все сразу – здание обрушится под собственным весом.

Гаран думал обо всех этих деталях, переминаясь с ноги на ногу в ожидании, пока их впустят. А еще он со стыдом понял, что совершенно утратил чувство направления. Как далеко они сейчас от той площадки, где сел челнок? Без системы навигации на этой планете не обойтись.

Наконец, им открыли дверь. Войдя в маленький домик контрольно-пропускного пункта, компания столкнулась с отрядом людей в синей форме Даральского космофлота.

- Кто вы такие? – строгим тоном спросил человек со знаками отличия лейтенанта.

- Те, кого вы ждете, - ответил Эдмонд Троган, выключая голографическую маску. – Разве Бюро вас не предупредило?

Мелани и Лиланд последовали его примеру.

- О, простите! Пожалуйста, следуйте за мной!

Лейтенант провел их к лифту. Этот лифт вел в подземный бункер – финальный пункт их сложного маршрута. Гаран подозревал, что при желании челнок можно было посадить прямо возле наземного выхода из бункера, но то ли Троган сам решил запутать маршрут, то ли это ему посоветовали агенты Бюро на случай, если убийца следит за ними.

Что ж, еще одна излишняя мера предосторожности. Впрочем, даже если убийца узнает, где они прячутся, это не станет фатальным.

Киллер точно не будет палить по бункеру из орбитальных лазеров, если не хочет, чтобы потом за ним погнался весь флот Конфедерации, да и вряд ли он располагает кораблем, оснащенным столь мощными орудиями.

Лифт спустился на несколько уровней под землю, затем поехал в горизонтальном направлении. Когда он, наконец, остановился, и его створки раскрылись, компания оказалась в маленьком помещении, где их дожидались красивая миниатюрная блондинка в длинном шелковом платье и высокий брюнет в строгом сером костюме и спиральным украшением на ухе, лицо этого мужчины ничем не отличалось от лица Лиланда.

- Сынок! – бросилась женщина обнимать Линнетто-Ларра. – Я так испугалась! Зачем кому-то желать тебе зла?!

- Не надо бояться, мама! – ответил Лиланд, целуя ее в лоб. – Пока со мной мой новый друг Роско, аугментированный по самые гланды, я могу быть спокоен за сохранность своей шкуры! Росс, познакомься, это Аманда и Лоренцо Линнетто-Ларры, мои родители!

Разумеется, они не являлись его родителями в биологическом смысле, ведь Лиланд – клон. Строго говоря, Лоренцо приходился ему старшим клоном, а Аманда вообще не имела к Лиланду никакого генетического отношения, но будучи женой Линнетто-Ларра Старшего, воспитала его младшую копию, как сына.

- Мы уже знакомы, - заметил Лоренцо Линнетто-Ларр, глядя исподлобья на Гарана, затем схватил Лиланда за локоть и, отведя в сторонку, спросил громким шепотом, не особо заботясь, что его может услышать не только сын: - твоя увлеченность отбросами общества начинает переходить все границы! Мало того, что ты пускаешь их пожить у себя, так теперь еще хочешь, чтобы мы с матерью и Троганами тоже водили с ними дружбу?!

- Папа, ты вообще, о чем?! – сквозь зубы прошипел Лиланд. – Какие такие отбросы общества?!

- Не притворяйся, что не понял! Зачем ты притащил сюда этого алкаша?!

- Что?! Так ты его назвал алкашом и отбросом общества?! – Лиланд кивнул на Роско. – Отец, столь круто ты еще не ошибался! Это мой новый коллега, тиросский ученый и в недавнем прошлом высокопоставленный чиновник Директории. К тому же я ему жизнью обязан, прояви хоть немного уважения!

- Ученый, который пьет уксус?

- Что?!

- Вчера, когда я звонил тебе в номер по голосвязи, на звонок ответил этот так называемый ученый, и я смог наблюдать, как он пьет уксус.

- Вероятно, он принял уксус за напиток. Тиросцы ведь живут в изоляции от всего того, что составляет наш повседневный быт, поэтому привычные для нас вещи им в новинку.

- Я все понял, - саркастически заметил Линнетто-Ларр Старший. – Ты встретил очередное несчастное существо, которое пропадет без твоей помощи!

- Ошибаешься! Роско вовсе не беспомощен! Повторяю, если ты не расслышал в первый раз – он спас мне жизнь, так что будь с ним повежливей!

Пока Лиланд препирался с отцом, Аманда отдала распоряжения Робби насчет чемоданов и попыталась сгладить неловкость, вызванную поведением мужа, завязав беседу с Гараном.

- Так, значит, вы новый друг моего сына?

- Да, друг и коллега.

- И он спас Лиланду жизнь, - заметила Мелани.

- Это правда? – переспросила Аманда.

- Мы с Лиландом выручили друг друга, когда нам грозила опасность.

- Я так признательна вам, - воскликнула женщина дрогнувшим голосом, порывисто сжав его руки. – Если бы с моим мальчиком что-то случилось...

- Я бы хотел услышать подробности, - напомнил Эд Троган, усаживаясь на диван.

Оба Линнетто-Ларра, закончив сердито перешептываться в углу, присоединились к нему на диване. Женщины заняли два кресла. Гаран остался стоять.

«Уверен, ты слышал, что наговорил мой отец, - засветилось у Гарана перед глазами текстовое сообщение от Лиланда. – Не принимай это на свой счет. Ему вообще никто не нравится, и больше всех – я».

«Ничего страшного, у меня нет эмоций».

Лиланд не ответил, но как-то странно посмотрел на него и улыбнулся.

- Рассказывайте, юноша, не молчите, - подстегнул тиросца Эдмонд Троган. – Мы очень хотим узнать из первых рук, какого черта творится на станции!

- Все началось вчера с отказа эмиттеров силового экрана в лаборатории, - начал Роско. – Я стоял ближе всех к экрану, и меня вышвырнуло в вакуум, а Лиланд втащил меня обратно.

- Как вы выжили в вакууме?

- Благодаря анабиозной сыворотке и генератору защитного поля.

- Продолжайте.

- Дальше пусть расскажет Лиланд, я ведь был без сознания, пока его в шлюзе кто-то пытался отравить газом.

- Лиланд...

- Да, все верно, - подтвердил Линнетто-Ларр Младший. – Охранники станции нашли пустую шашку в воздуховоде, нагнетающем воздух в шлюз. Кроме того, двери не хотели закрываться и открываться, мне пришлось резать их, чтобы выбраться из шлюза: из-за повреждения автоматики. А несколько минут спустя нас с Морисом чуть не убил кабель, который кто-то ухитрился заблаговременно подвесить под потолком. Слава Богу, Роско успел поймать чертов кабель на лету! Ну, остальное вы знаете.

- Нет, не знаем, - сказала Аманда. – Продолжай.

- Ладно, - нехотя буркнул Линнетто-Ларр Младший. – До самого вечера покушений больше не было, пока не взорвали мою квартиру на средних уровнях – к счастью, я успел вывести оттуда своих друзей. Ну а утром кто-то опять пытался взорвать меня на станции, притом дважды. Оба раза Роско спас мою шкуру за счет своего генератора поля.

- И ты тоже спас мою шкуру, - уточнил Роско, но едва открыл рот, чтобы рассказать, как именно, Лиланд прислал ему сообщение с текстом:

«Молчи, ради Бога! Не надо им знать подробности про ожоги!»

- Это все? – спросил Троган.

- Да.

- Сынок, признайся, кого ты разозлил? – спросил Лоренцо Линнетто-Ларр, голос его был спокойным, но глаза метали молнии. – Кто может желать тебе смерти?

- Понятия не имею! Я ни с кем не ссорился! Тем более с гаммами!

- А, может, целью убийцы был вовсе не Лиланд? – предположил Эд Троган, выразительно глядя на Роско. – Доктор Гаран, как думаете, могут ли за этими покушениями стоять ваши бывшие коллеги? Насколько я знаю, Тирос крайне неохотно отпускает своих детей на чужбину, опасаясь за сохранность государственных тайн, а вы были членом правительства Директории.

Троган сверлил Гарана взглядом, словно пытаясь поймать на лжи или ожидая каких-то сенсационных признаний.

- Уверяю вас, сэр, за покушениями точно стоят не тиросцы, - тоном робота ответил Гаран. – Для моего народа убийство ученого – непозволительная трата интеллектуальных ресурсов, иными словами – варварство.

- И поэтому вас не могут убить?

- Мои бывшие коллеги полагают, что я еще вернусь на Тирос, а значит, я намного полезней живым, чем мертвым.

- А если бы вы захотели выдать тайны Тироса?

- Меня бы ликвидировали тихо и аккуратно, не оставляя следов и не привлекая внимания. И с первой же попытки.

- Но Лиланд говорил, что вас очень трудно убить! – воскликнула Аманда.

- Только не тиросцам.

- Целью вряд ли был Роско, - заметил Лиланд. – Ведь он не полетел со мной на Даралу вчера вечером, когда взорвали мою квартиру.

- Убийца мог не знать, что вы разделились, - сказал Линнетто-Ларр Старший.

- Ли, при двух покушениях рядом с тобой был доктор Морис, - озвучил Гаран внезапную догадку. – Может, убить пытались его?

- Но при двух последних покушениях Мориса не было поблизости. Вряд ли его можно спутать со мной!

- Зато тебя можно спутать с доктором Гараном, - заметила Мелани, переводя взгляд с Роско на Лиланда. – Вы похожи, как братья!

- Ничего подобного! – резко возразил Лоренцо Линнетто-Ларр.

- А ведь Мел права, - согласился с дочерью Эд Троган. – Мальчики и, правда, похожи! Киллер, которому заказали Лиланда, решил не разбираться, кто есть кто, и убрать обоих.

- Что толку гадать, это бессмысленно! – воскликнул Лиланд.

- И все же сынок, подумай, у кого есть причина ненавидеть тебя, - с едва сдерживаемой тревогой в голосе сказала Аманда.

- Не представляю!

- Как насчет того инородца, с которым ты недавно подрался на дуэли? – напомнила Мелани.

- Он такой же альфа, как я!

- А те двое ликианцев, что месяц назад... - начал было Лоренцо, но сын перебил его:

- Не имеют больше ко мне претензий, мы все уладили! Давайте сменим тему, пусть с этим разбирается Бюро. Я ужасно устал и проголодался!

- Что ж, здесь у тебя есть прекрасная возможность выспаться! – сказал Эд Троган. – А вот насчет еды, боюсь, все плохо: агенты Бюро запретили заказывать еду из ресторанов из опасений, что так можно отследить наше местоположение, придется довольствоваться синтезированным дерьмом.

- Ничего, несколько дней потерпим. А где леди Дженнифер?

- Мама сейчас на Фальгауэре, - ответила Мелани. – В Бюро решили, что ей не стоит возвращаться на Даралу, там более, про ее поездку на Фальгауэр знаем только мы с отцом.

На этом разговор иссяк и все разошлись по своим спальням в ожидании, пока Робби приготовит стол к обеду.

В убежище было тесно, как на древней подводной лодке, и обстановка выдержана в спартанском стиле: голые стальные стены и простая скудная меблировка. Гаран видел, что это не нравится его новым знакомым эмоционалам, зато он чувствовал себя здесь как рыба в воде – минимализм напоминал ему родной утилитарный Тирос.

Из-за нехватки комнат Гарану пришлось делить спальню с Линнетто-Ларром Младшим. «Спальня», если ее можно так назвать, представляла собой каморку, едва вмещавшую двухэтажную кровать, маленький столик и стул.

Не успела за друзьями закрыться дверь, как в комнатку вошел Робби, отчего она стала казаться еще меньше.

- Господин Лиланд, я должен привести в порядок ваш костюм, на нем пятна сажи! Прошу, вас, снимите его и наденьте что-то другое!

- Потом Робби! – ответил Линнетто-Ларр. – Я слишком устал даже для этого. Займись пока сервировкой стола к обеду.

- Как скажете, господин, - ответил робот и ушел.

- Чур, я сверху! – воскликнул Лиланд, забросив пиджак на верхнюю койку.

- Хорошо, я и сам хотел занять нижнее место, - сказал Роско, - потому что слишком тяжел для этой шаткой конструкции.

Гаран с сомнением осмотрел старую кровать.

- Она явно ровесница «Весельчака»!

- Какого еще «Весельчака»?

- Ржавого заргианского корыта, на котором я прилетел сюда.

- Не знаю, сколько лет тому корыту, но думаю, вся мебель в этом убежище помнит времена переворота Аруана, когда Страж ходил по Дарале.

- Страж?

- О, друг мой, тебе определенно стоит подучить историю Даралы! Смотри!

Лиланд уселся на единственный стул, включил микропроектор, встроенный в наручный коммуникатор, и в воздухе материализовалось голографическое изображение правительственного квартала Даралы, где центральное место среди небоскребов самых причудливых очертаний занимало здание в виде антропоморфной фигуры. Гаран знал, что именно там заседает Сенат Конфедерации и там же находятся офисы президента, премьер-министра и прочих чиновников.

- Это и есть Страж, - пояснил Лиланд. – По легенде, во времена смут, таких как переворот Аруана, Страж оживает и защищает народ Даралы от узурпаторов. Смотри!

Лиланд запустил видеоролик плохого качества, показывавший, как здание Сената внезапно «ожило» и начало шагать, разрушая на своем пути мелкие домишки и паля из встроенных в «руки» лазерных пушек по истребителям аруанцев.

Гаран немного помнил этот эпизод истории Конфедерации. Более семисот лет назад президент Аруан, не пожелавший признать поражение на выборах, в результате которых не смог занять высший пост во второй раз, предпринял попытку силового захвата власти.

- Ли, я знаю про переворот Аруана, но никогда не слышал легенду о Страже.

- Эту легенду знают в основном даральцы, потому что кроме видео сомнительного качества нет никаких фактов, подтверждающих способность Стража двигаться.

- А как же свидетельства очевидцев? Ведь это было не так уж давно.

- На памяти поколения моего деда. Но он не любил говорить об этом.

- О столь неординарном событии, как ходячее здание, он не мог не вспоминать будь это правдой!

- Дед рассказывал легенду о Страже лишь однажды в качестве сказки на ночь. Отец услышал и велел ему не морочить мне голову дурацкими бреднями. Он вообще стремился ограничить мое общение с дедом.

- Твой отец как тиросец. Мой народ за достоверные факты и против сказок.

- Серьезно? – с ухмылкой переспросил Лиланд. – Неужели тиросским детям не читают сказки?

- Да, наши дети обходятся без сказок. Вместо них родители дают задачи на развитие логики, рассказывают об исторических событиях, эволюции видов и так далее.

- Но ты же говорил, что читал сказки младшему брату!

- Да, потому что Эрик был эмоционалом, приемным братом, а не родным. Он сын мигрантов с Даралы, погибших вскоре после его рождения.

- И твои родители его усыновили? – удивился Лиланд. – Тиросцам не запрещено усыновлять эмоционалов?

- Мои родители взяли над ним опекунство, - поправил друга Роско. – Воспитанием Эрика в основном занимался робот-гувернер, запрограммированный иметь дело с детьми эмоционалов. А родители и я, скорее, были просто соседями Эрику, чем семьей, и он всегда знал, что приемный. Глупо было скрывать от Эрика правду. Ведь повзрослев, он бы сам увидел, как сильно отличается от нас.

- А вы ходили в одну школу?

- Нет, дети тиросцев и эмоционалов учатся в разных школах и университетах.

- Почему?

- Потому что юным эмоционалам психологически тяжело взаимодействовать с тиросцами. Лишь повзрослев, эмоционалы привыкают воспринимать нас как представителей отдельного вида homo, а не как обычных людей.

- А как твой брат взаимодействовал с тобой?

- В детстве он не понимал, почему я не могу играть с ним, как другие дети, с которыми он ходил в садик в Эмоциональном Городке.

- Что еще за Эмоциональный Городок?

- Район на Тиросе, где проживают мигранты-эмоционалы из других стран.

- Признаться, я вообще удивлен, что есть желающие мигрировать на Тирос.

- Таковых не очень много, но они есть. Часть из них со временем проходит процедуру эмоциональной ментальной коррекции, после которой они становятся неотличимы от тиросцев.

- Как такое можно сделать с собой добровольно! – прошептал ошеломленный Линнетто-Ларр.

- Ради науки.

- Я тоже занимаюсь наукой, и, смею надеяться, довольно успешно, но не вижу никакого смысла избавляться от эмоций! Они мне не мешают!

- Потому что ты не работаешь в тех сферах, где эмоции могли бы представлять опасность.

- И что же это за сферы?

- Я не могу сказать, - уклончиво ответил Роско. – Поверь мне на слово – для отказа от эмоций есть и более веские причины, чем обретение способности концентрироваться на работе, не отвлекаясь на светские любезности, сплетни, развлечения и любовные страдания.

- Любовные страдания, - чуть насмешливым тоном произнес Лиланд. – Ладно, так ты не играл с братом, но все-таки читал ему сказки?

- Да, иногда, когда он боялся спать один из-за мерещившихся ему монстров под кроватью. Тогда он звал меня и просил почитать ему сказки.

- Понятно, но тебе самому родители сказки не читали?

- Нет, я ведь говорил уже. Стремление оперировать только проверенными фактами.

- Какое грустное у тебя было детство!

- Вовсе нет! Мне, по крайне мере, никто не запрещал видеться с дедушкой и другими родственниками!

- Ты меня подловил! – воскликнул Лиланд, ткнув Роско пальцем в грудь. - Отец и, правда, не любил деда и всячески препятствовал моему общению с ним.

- Почему?

Лиланд помолчал, прежде чем ответить.

- Отец очень боялся, чтобы я не вырос таким же эгоистичным ублюдком, каким был его отец.

- Был? Твой дедушка умер?

- Вероятно, да. Мы не знаем, что с ним случилось.

Линнетто-Ларр вновь замолчал, уставившись невидящим взглядом в пол.

Роско не стал просить его продолжить рассказ и сам поискал в космонете информацию о дедушке Лиланда. Найденное не слишком впечатляло: Джованни Линнетто-Ларр не имел никаких достижений ни в науке, ни в искусстве и запомнился даральскому высшему свету как большой любитель кутежей и неисправимый донжуан.

- Дедушка пропал без вести давным-давно, еще когда я учился в Художественной Академии, - вдруг продолжил Лиланд. – Он сел на корабль и улетел в гости к императору Роаркана, но на Роаркане так и не появился. Никто не знает, что с ним стало по пути. Видимо, произошла авария, но никаких обломков не нашли.

Гаран понял, что это значит. Если катастрофа случилась вследствие взрыва реактора, когда корабль находился в гиперпространстве, то никаких обломков и не осталось бы: судно просто распылилось на субатомные частицы, протянувшиеся тончайшим невидимым шлейфом на тысячи парсеков.

- Мне жаль, - сказал Роско, не найдя других слов.

- Дедушка был хорошим человеком, что бы отец про него ни думал, - заявил Лиланд, выключая микропроектор. – Деду я обязан карьерой художника. Если бы не он, папа не отпустил бы меня на Землю учиться в Художественной академии.

- Ты побывал на Земле?! – изумился Роско.

Шанс попасть на Землю выпадал далеко не каждому, даже богачу вроде Линнетто-Ларра. Земля, знаменитая прародина человечества, планета-музей, уже много тысяч лет закрыта для обычных туристов, и посетить ее можно только по специальным пропускам, которые выдаются лишь тем, кто имеет особые заслуги.

- Да, и на Земле, и на Луне, и на Марсе, - улыбнулся Лиланд. – Я год проучился в Художественной академии. Сама академия, естественно, находится не на Земле – там ведь никто не живет, кроме техников, обслуживающих стазис-поля, а на борту гигантской орбитальной станции. Но Землю мы посещали регулярно, чтобы своими глазами увидеть шедевры, созданные древними мастерами.

- И как тебе Земля?

- Похожа на мой родной Линнетто, только вся в стазис-полях! – улыбнулся Лиланд. – Вернее, на самом деле это Линнетто похож на Землю, поскольку он был терраформирован. Тебе, наверно, интересно услышать про академию?

Гарану вовсе не было интересно, но говорить об этом прямо означало бы обидеть друга.

- Полагаю, ты смог поступить, потому что прошел по конкурсу и деньги твоей семьи тут ни при чем, - сказал Роско, зная, что наиболее престижные учебные заведения в мирах эмоционалов дорожат своей репутацией и гордятся обеспечением равных возможностей для всех, независимо от финансового статуса абитуриента.

- Да, все верно, конкурс был анонимным. Моя работа очень понравилась всем без исключения членам приемной комиссии!

- Конкурсные работы оценивал не искусственный интеллект?

- Разумеется, нет! Машина не в состоянии оценить искусство!

Роско хотел спросить, почему, но не стал, опасаясь, как бы Линнетто-Ларр не ударился в пространные рассуждения о какой-то эмоциональной ерунде. Но вместо этого Лиланд продолжил рассказ.

- Я отправил свою работу на конкурс ни на что не надеясь, и когда получил уведомление о том, что меня приняли в академию, долго не мог поверить в удачу! Я первым делом побежал к отцу поделиться радостью, но оказалось, что он против.

- Почему?

- Он считал это напрасной тратой времени – ведь на тот момент я и так уже закончил Линнеттскую школу искусств, отцу казалось, что этого более чем достаточно для хобби. К тому же ради учебы в академии мне на целый год пришлось бы улететь так далеко от обоих своих домов!

- И что тут такого?

- То, что на Земле папа не мог контролировать каждый мой шаг, - горько усмехнулся Лиланд. – К тому же из-за учебы в Художественной академии откладывалась еще на год учеба в Даральском политехе, а отец полагал это приоритетной задачей. Он всегда относился к моему увлечению искусством, как к какой-то блажи, чему-то несерьезному и временному.

Гаран вновь подумал, что Линнетто-Ларр Старший рассуждает совсем как тиросец, но вслух говорить этого не стал – похоже, Линнетто-Ларра Младшего совсем не радует такой склад ума его предка.

- Что было потом? – спросил Роско из вежливости и в надежде подстегнуть друга скорее закончить эту эмоциональную тему.

- Я отреагировал очень бурно, сильно поругался с отцом. Ну, знаешь, как это бывает в подростковом возрасте. Впрочем, откуда тебе знать? Вряд ли тиросские подростки конфликтуют с родителями или друг с другом.

- Не конфликтуют, - подтвердил Роско. – Нам незачем. У тиросцев нет проблем, присущих эмоционалам.

- Твои родители не пытались влиять на твои решения? Или контролировать каждый шаг? Указывать, какую специальность ты должен выбрать, и осуждали твой выбор, если он не совпал с их выбором?

- Нет.

- Повезло тебе! – воскликнул Линнетто-Ларр, а потом тихо добавил: – наверное. В общем, после не очень продолжительных ссор между мной и отцом, и между отцом и дедом, дед как-то убедил отца разрешить мне улететь на Землю.

Лиланд замолчал и начал машинально вертеть фамильное кольцо на пальце.

- С тех пор я деда больше не видел. Он отправился в то роковое последнее путешествие, а я на Землю. Год учебы в академии был одним из самых счастливых, там я стал самим собой, и все благодаря деду. Я очень похож на него к огромной досаде отца, поэтому он меня недолюбливает.

- Вы же клоны, - удивился Гаран. – Вы не можете не походить друг на друга.

- Росс, я не про внешность, - устало посмотрел на него Лиланд, подняв бровь. – Неужели ты не заметил, насколько мы с отцом разные, несмотря на одинаковые лица? Ты никогда раньше не встречал клонов или близнецов?

- Встречал, конечно же, у меня была пара таких коллег. На Тиросе клонирование – весьма распространенный способ размножения.

- И ты не обращал внимания на различия в поведении между клонами?

- Специально – нет. Если таковые имелись, я их не заметил. Своих коллег-клонов я так и не научился различать и постоянно путал. Они ведь не красили волосы в разные цвета. Помимо одинаковой внешности у них была и одна специальность на двоих. Сходство предпочтений, интересов и способностей у клонов и близнецов – давно известный факт.

- Но имена-то хоть у твоих коллег разные были? – криво улыбаясь, спросил Лиланд.

- Нет: Адам Старший и Адам Младший. А был еще и Адам Старейший, но его я не видел, так как он стал работать на дому задолго до того, как я познакомился с более молодыми Адамами.

- И ты не задумался почему?

- Вероятно, он слишком стар и ему трудно добираться в лабораторию при институте.

- А как же наруч с телепортатором или киборгизации, облегчающие жизнь стариков?

- Эээ...

- Ты не думал об этом?

- Нет, - признался Роско. – Я вообще не привык думать о чужих делах. На Тиросе это не принято. Мы сосредоточены только на работе. К чему эти вопросы? Зачем я, по-твоему, должен был обратить внимание на отсутствие Адама Старейшего?

- Затем, что отказ ходить на работу при наличии технологий, устраняющих проблемы, связанные с транспортом или физической слабостью, выглядит странно.

- Вовсе нет. У многих тиросцев есть собственные лаборатории дома.

- Если человек большую часть жизни ходил на работу, а потом перестал, это может указывать на то, что его на работе кто-то или что-то раздражает. Например, новый коллега или начальник, изменения в распорядке...

- Только не тиросца!

- Друг мой, мы же оба знаем, что это не так, - заявил Лиланд, накрыв ладонь Роско своей. – Я видел, как ты всего за сутки нашего знакомства проявил почти полный спектр эмоций.

- Нет! – возмутился Гаран. – Ты проецируешь на меня свои ожидания касательно якобы испытываемых мной эмоций!

- Ладно, как скажешь, - загадочно улыбаясь, пробормотал Лиланд. – Прости, что надоедаю!

- Ты не надоедаешь.

- Мне не следовало вываливать на тебя свою семейную драму.

- Почему? - удивился Гаран. – В этом же нет ничего плохого.

- Ну, большинству не нравится, когда им рассказывают о чем-то грустном, люди не любят слушать о чужих проблемах. Это портит настроение.

- Я ведь не большинство, - резонно заметил Гаран. – И не заражусь дурным настроением. Можешь рассказывать о своих проблемах сколько угодно – мне все равно.

Лицо Линнетто-Ларра при этих словах вытянулось, уголки губ опустились. Но потом он улыбнулся и сжал его ладонь.

- Спасибо, Росс, ты настоящий друг! Я очень ценю твою честность! Но все же позволь дать совет: наедине со мной говори, все что думаешь, но в присутствии посторонних не стоит быть настолько откровенным и признаваться, что тебе все равно!

- Я должен притворяться, что мне есть дело до чужих проблем? - воскликнул Гаран и внезапно понял свою ошибку. – Ли, прости, я не это хотел сказать!

Линнетто-Ларр поднял руку, отмахиваясь от его извинений.

- Росс, все хорошо! Не думаю, что тебе плевать на меня, иначе ты бы не стал мешать убийце сделать его дело. Кстати, о нем. Когда сегодня утром нас вышвырнуло взрывом в космос, мне показалось, что я кого-то увидел.

- Где?

- На наружной обшивке станции у края дыры, пробитой взрывом. Там будто кто-то ходил. Я не смог разглядеть его с большого расстояния и в движении. Но могу поклясться, что он очень худой!

- Этого мало для опознания.

Они оба немного помолчали, задумавшись о своем. Потом Роско вспомнил, что давно хотел задать Лиланду один вопрос.

- Ли, насколько хорошо ты знаешь того парня, который вчера напился и разбил твои вазы?

- Ты про Джеффри?

- Да, мог он затаить на тебя обиду?

Черные брови Линнетто-Ларра резко взметнулись вверх.

- Думаешь, он стоит за покушениями?!

- А у тебя есть другие знакомые гаммы?

- С чего ты взял, что Джефф – гамма?

- Он бывший пират из Братства Звезды и Меча.

- Что?! – глаза Лиланда чуть не вылезли из орбит. – Это Джеффри-то пират? Да он новые трусы купить без моей помощи не в состоянии, не то что спланировать убийство! С чего ты вообще взял, что он был пиратом?

- С того, что я видел его татуировки.

- Татуировки, говоришь?! - с этими словами Линнетто-Ларр сорвал с себя рубашку, явив Гарану жилистый худощавый торс, расписанный темно-синими узорами, органично дополненными ларраниевыми колечками и штангами, продетыми в соски, пупок и даже ключицы. – Может, и меня запишешь в пираты?

- Нет, твои татуировки – это просто узоры, а не пиратская символика.

- Откуда тебе знать?!

- В пиратах и террористах я отлично разбираюсь. Татуировки на твоем друге точно пиратские.

- В самом деле? – недоверчиво переспросил Лиланд.

- Ли, тебя задело, что я подозреваю твоего приятеля в дурных намерениях? – прямо спросил Роско, которого начала утомлять эта перепалка. – Или то, что ты не знал о его прошлом?

- Меня задело твое предвзятое отношение к Джеффри, - ответил Линнетто-Ларр, застегивая рубашку. – Я видел, с каким презрением ты смотрел на него вчера.

- У меня нет причин любить пиратов.

- Да никакой он не пират!

- Уверен?

- Абсолютно!

- Значит, ты не будешь возражать, если я попрошу агентов Бюро навести справки о его прошлом, а также узнать, где он был во время покушений?

- Нет! Наведи справки и убедись, что ошибаешься! – с горячностью воскликнул Лиланд. – Давай поспорим! Если прав окажусь я, ты позволишь мне сделать тебе татуировку по моему усмотрению, а если прав будешь ты – я исполню любое твое желание. По рукам?

- Ладно, - согласился Роско, пожимая протянутую руку и нисколько не опасаясь за девственную чистоту своей кожи. – В таком случае я попрошу тебя одолжить мне корабль на несколько дней, как только выпадут выходные. У тебя же наверняка есть корабль?

- Разумеется, и не один. Какой ты хочешь?

- Самый быстроходный.

- Хорошо, будет тебе корабль! – пообещал Лиланд. – А насчет того, где Джефф был во время покушений, я и сам могу ответить. Джефф уже пять лет живет в моей квартире на средних уровнях, вернее, жил до вчерашнего дня, потому что вчера эту самую квартиру взорвали! Я чудом успел увести оттуда его и остальных!

- Значит, взрыв прогремел, как только вы ушли из квартиры?

- Да, примерно через минуту.

- Кто первым предложил покинуть квартиру?

- Я, конечно же! – воскликнул Линнетто-Ларр. – Видишь ли, несмотря на то, что многие держат меня за легкомысленного придурка, на самом деле это не совсем так. Я заподозрил, что целью покушений на станции был именно я, а не ты или кто-то еще.

- Так почему ты сказал вчера, что за покушениями стоит Лаура Зейн и ее цель – я?

- Ну да, я говорил такое, и, правда, полагал, что тут замешана твоя заргианская подружка, - Линнетто-Ларр сделал паузу и задумчиво посмотрел на Гарана, хитро улыбаясь. – Кстати, такой вариант нельзя сбрасывать со счетов! Вдруг с ее стороны это какой-то психопатический флирт!

- Обсудим ее позже, а сейчас я хочу услышать подробности про взрыв.

- Ладно, вопреки подозрениям в отношении твоей возлюбленной прекрасной Лауры...

- Никакая она мне не возлюбленная! – резко перебил его Гаран.

Линнетто-Ларр лишь сильнее заулыбался, отчего стало казаться, что у него гораздо больше зубов, чем полагается человеку.

- Хорошо, не будем пока про творю Лауру. Предположив, что убийца охотится на меня, а значит, он наверняка заранее изучил мои привычки, круг знакомств и места наиболее частого пребывания, я помчался к Джеффри и увел его вместе с остальными из квартиры, на улице мы купили маски, чтобы смешаться с толпой – вчера как раз был праздник Дня Животных.

- Так вот почему вы были в этих странных масках! А Джеффри знал, что ты летишь к нему?

- Да, я звонил ему.

- Он изначально мог планировать оставить тебя одного в квартире и уйти под каким-нибудь предлогом, но ты потащил его с собой и нарушил все планы. Настроенная на определенное время бомба взорвалась напрасно.

- Ага, а еще он мог просто пырнуть меня ножом, - саркастически усмехнувшись, ответил Лиланд. – Росс, твои инсинуации совершенно беспочвенны! Даже если допустить, что Джефф действительно бывший пират, во что лично я нисколько не верю, то это не делает его виновным в той странной хренотени, что творится сейчас! Джефф живет всецело за мой счет, зачем ему желать мне смерти, ведь он тогда окажется на улице!

- Он тоже художник?

- Да.

- Менее успешный, чем ты?

- Да, к чему ту клонишь?

- Зависть – весьма распространенный мотив убийства.

- К Джеффу это не имеет никакого отношения! – огрызнулся Линнетто-Ларр. – Повторяю – ты предвзят! Джеффи – самый равнодушный к богатству и славе из всех, кого я знаю!

- Ли, не кипятись, - устало сказал Роско. – Я вовсе не затаил зло на твоего приятеля, мне вообще плевать на него. Но как ответственный за безопасность я обязан рассмотреть все варианты.

- Прости, совсем забыл, что Морис назначил тебя ответственным за безопасность. Я стал немного нервным в последние дни!

Не успел Гаран угрюмо подумать, что сейчас Линнетто-Ларр начнет описывать нюансы своего эмоционального состояния, как открылась дверь и вошедший робот спас положение.

- Господа, обед готов! - объявил Робби с порога. – Прошу к столу!

Но, прежде чем уйти, робот посмотрел на Лиланда, как-то умудрившись вложить укор в немигающий взгляд своих желтых фоторецепторов:

- Милорд, вынужден напомнить о необходимости сменить костюм!

- Ты прав, дружище! – сказал Лиланд. – Негоже появляться за столом в грязном костюме! Сейчас переоденусь!

Робот неуклюже кивнул головой и ушел. Лиланд открыл чемодан и нашел другой костюм.

- Росс, а ты, правда, пил уксус? – с хитрым выражением на лице спросил Линнетто-Ларр, снимая перепачканную сажей одежду.

- Правда, - нехотя признал Гаран. – До вчерашнего дня я не знал, что это такое. На Тиросе нет уксуса. Думал, в той бутылке какой-то напиток.

- А тебя не насторожил его резкий запах?

- Нет, ром ведь тоже имеет сильный запах.

- Да, но приятный!

- Запах уксуса тоже показался мне приятным. Я выпил его совсем немного, а еще съел пару штук какого-то старого засохшего печенья.

- Печенья? У меня вроде нет в номере печенья...

- Может, я неправильно называю эти штуки. Они такие красивые, фигурные и аппетитно пахнут пряностями, совсем как то печенье, которым ты угостил меня вчера с чаем.

- Что-то я не припомню такого, наверно, кто-то из гостей оставил, - подумал вслух Лиланд, застегивая пуговицы нового костюма, и уже выходя из спальни, шепнул Роско на ухо: - но, судя по тому, что ты вечером был вполне трезв, печеньки с травкой ты не нашел!

Обед прошел в спокойной обстановке. О покушениях никто не говорил, казалось, сейчас всех волнует лишь дурное качество синтезированной пищи, и они нехотя ковыряли в тарелках. Позже Роско узнал, что обычно аристократы не критикуют еду за столом, но в данный момент они были слишком потрясены случившимся и забыли и хороших манерах.

Гаран единственный не жаловался и ел с аппетитом, незаметно проверяя блюда при помощи химического анализатора в пуговице. Со стороны это должно быть выглядело так, словно он медлит, потому как тоже сомневается в пригодности еды.

По окончании обеда все вновь разошлись по своим спальням. Лиланд изъявил желание принять душ, и пока он отсутствовал, Роско подумал, что это удобный случай поговорить с его отцом наедине.

- Сэр, вы должны кое-что знать о своем сыне, - сказал Гаран Линнетто-Ларру Старшему, когда он вышел в опустевшую гостиную.

- И что же?

- Лиланд – вовсе не эгоист и не глупец. Вы его недооцениваете.

- Лиланд уже успел на меня нажаловаться? – с кривой усмешкой спросил Линнетто-Ларр Старший и в его карих глазах начал разгораться гнев.

- Вы сами на него нажаловались, когда назвали меня алкашом.

- Если вы ждете извинений...

- Не жду, думайте обо мне, что угодно – тиросцев не волнуют подобные вещи, я лишь хотел, чтобы вы были справедливы к Лиланду.

- К чему вы клоните?

- Сегодня утром, как я уже говорил, Лиланд спас меня.

- Да, я помню.

- Но я не сказал, как именно, Лиланд просил молчать об этом, - Роско набрал побольше воздуха в легкие и выпалил правду, надеясь, что друг не сильно обидится: - Ли удерживал горячую переборку голыми руками и не давал ей раздавить меня, пока я лежал без сознания! Кажется, это красноречиво свидетельствует о том, что он – не эгоист.

Лоренцо Линнетто-Ларр лишь коротко рассмеялся.

- Я ничуть не удивлен, этот поступок всецело в характере моего глупого сына! Доктор Гаран, думаете, вы первый, кого спас Лиланд? Вам стоит познакомиться с неким художником-неудачником по имени Джеффри! Он вхож в круг ближайших друзей Лиланда.

- Я уже знаком с ним.

- Мой сын подобрал этого Джеффри на улице и привел в свой дом! Но и он тоже далеко не первый! Были еще всякие облагодетельствованные проститутки и прочая шантрапа. Правда, начались все эти акции по спасению униженных и оскорбленных с вполне приличного человека. Как думаете, откуда у Лиланда аугментации?

- Я не спрашивал.

- И не надо, он не ответит, потому что не помнит.

Гаран удивился, как можно о таком забыть, но решил не отклоняться от темы.

- Так почему вы считаете его эгоистом и глупцом?

- Потому что, подвергая себя риску, чтобы спасти других, Лиланд совершенно не думает о том, каково будет нам, его родным, если он погибнет! Комплекс спасителя – это не альтруизм, а психическое расстройство! – воскликнул Линнетто-Ларр Старший, на этот раз в его тоне Роско послышалась горечь. – Раз уж вам есть дело до него – хотя ума не приложу, зачем это тиросцу – присматривайте за Лиландом повнимательней, потому что в попытках кого-то спасти, он мог нажить себе врагов!

- Я буду иметь это в виду, спасибо, что поделились информацией, сэр!

- Так почему вас интересует благополучие моего сына?

- Он мне друг.

- Вы же знакомы всего сутки!

- За это время много всего произошло, и я обязан ему жизнью.

- Неужели для тиросца это имеет значение? – недоверчиво переспросил Лоренцо Линнетто-Ларр, хмуря лоб.

- Имеет, сэр, - с нажимом сказал Гаран. – По двум причинам. Во-первых, еще никто не спасал мне жизнь ценой боли; безопасность одаренного инженера, каковым, несомненно, является Лиланд, важная задача для любого тиросца – это во-вторых.

- Так вы успели оценить способности Лиланда? – удивился Лоренцо, взгляд его при этом просветлел и складка между бровями разгладилась.

- Да, я видел чертежи его гиперпривода. На Тиросе бы обрадовались мигранту с такими талантами.

- Хорошо, что вы мне это сказали! – воскликнул Линнетто-Ларр Старший, и из его глаз окончательно исчезла враждебность. – Порой создается впечатление, что Лиланда ничто не интересует кроме искусства, кутежей и шлюх и ему плевать на семейное дело.

С этими словами Лоренцо Линнетто-Ларр взял Гарана за руки и крепко сжал их.

- Если вы действительно друг моему сыну, я рад за него. Но эта дружба вряд ли продлится долго.

- Почему? – машинально спросил Роско, а потом вспомнил вчерашнюю вспышку гнева Линнетто-Ларра Младшего. – Из-за вспыльчивости Лиланда?

- Вспыльчивости? – удивился Лоренцо. – О, нет, Ли редко бывает вспыльчивым, гораздо чаще он дружелюбен. Слишком дружелюбен. В этом и проблема.

- Не понимаю.

- Потому что знаете моего сына всего сутки и еще не успели заметить его главный недостаток – навязчивость.

Гаран задумался, прежде чем ответить.

- Не могу ничего сказать, сэр, я пока не научился разбираться в особенностях поведения эмоционалов.

- Еще научитесь, - заметил Линнетто-Ларр Старший, а потом добавил, окинув Гарана оценивающим взглядом: - или нет, зависит от того, насколько много у вас тиросских черт. Для Лиланда будет лучше, если вы окажетесь тиросцем в достаточной мере, чтобы невосприимчивость к эмоциям и толстокожесть позволяли выдерживать его чрезмерное присутствие в вашем личном пространстве.

Роско все еще плохо понимал, о чем говорит Лоренцо Линнетто-Ларр. Заметив вопрос в его взгляде, старший клон Лиланда продолжил объяснения:

- Бывшие друзья и возлюбленные уже не раз сбегали от моего сына, оставив его с разбитым сердцем. Лиланд переживал это крайне болезненно. Но не помнит об этом.

Гаран вновь удивился странной фразе, но наконец, начал понимать, к чему ведет Линнетто-Ларр Старший.

- Вы боитесь, что я откажусь от дружбы с Лиландом, и это причинит ему боль?

- Да, потому что обычно у него так заканчивается любое новое знакомство.

- В таком случае, можете не бояться. Установить близкие отношения со мной ему не удастся. Я толстокож и вряд ли вообще замечу эту самую навязчивость, про которую вы говорите.

- Дай Бог, чтобы все так и было, - сказал Лоренцо, развернулся и вышел из гостиной.

Войдя в каюту, - так Роско стал называть их крохотную спальню, - он обнаружил, что Лиланд вернулся из ванной и спит на верхней полке, закутавшись в одеяло и слегка похрапывая. Свет он погасил, но оставил микропроектор на столике в режиме отображения голографической скульптуры красного цвета, которая заливала полумрак их каморки кровавой глазурью.

«Зачем Ли оставил эту голограмму? – подумал Роско. – Хотел, чтобы я увидел? Или просто забыл выключить? Должно быть, второе».

С этой мыслью Гаран выключил микропроектор. Оснащенному глазными кибер-имплантами тиросцу свет не нужен. Стараясь производить как можно меньше шума, Роско снял костюм, надел банный халат и направился в ванную.

Намыливаясь под душем в пропахшей хлоркой тесной кабине, Гаран прокручивал в голове то, что услышал от отца Лиланда.

Больше всего тиросца заинтересовала склонность нового друга выручать из беды представителей социальных низов, стало быть, бывший пират Джеффри, вероятно, не единственный гамма, который мог затаить зло на своего спасителя. Надо будет проверить всех протеже Лиланда.

Второе, что зацепило внимание Гарана – психическое состояние Линнетто-Ларра Младшего. Что это за так называемый комплекс спасителя и таинственные провалы в памяти? Лоренцо не велел спрашивать у Лиланда, откуда взялись его аугментации, потому что он не помнит об этом, как и о драматическом разрыве с кем-то из бывших.

Впрочем, провалы в памяти – не такая уж загадочная штука. Гаран знал, что подобное иногда происходит с эмоционалами после сильных потрясений или черепно-мозговых травм, а с тиросцами – только в результате травм. Но ведь мнемочипы изобрели как раз для таких случаев! Может, у Лиланда нет чипа? Вряд ли. Закон обязывает всех без исключения иметь мнемочипы!

Роско вдруг вспомнил странное поведение Лиланда вчера, когда его и Мориса чуть не убило кабелем. Лиланд тогда впал в какой-то ступор и нес полную околесицу. Это шок? Или симптом расстройства?

А есть ли у него вообще психическое расстройство или Линнетто-Ларр Старший преувеличивает? Во время службы на флоте Гарану приходилось видеть эмоционалов после терактов в куда худшем состоянии. По сравнению с ними Лиланд перенес покушения на его жизнь очень даже неплохо!

Вернувшись в каюту, Роско увидел, что Лиланд уже не лежит спокойно, а конвульсивно дергается под одеялом и что-то бормочет под нос. Роско подошел ближе и расслышал отдельные слова:

- Прочь! Прочь от меня!

При этом Лиланд махал руками, словно отбиваясь от кого-то. Ему явно снился кошмар. Разбудить его?

Гаран легонько коснулся волос над ухом друга, проверяя по ходу, есть ли у него разъем для мнемочипа. Но не успел он убрать руку, как Лиланд перехватил ее своей, резко сел на полке, выбросил ноги вперед, взяв его голову в удушающий захват коленями, и приставил к виску бластер. И все это в мгновение ока.

- Ничего себе! – воскликнул ошеломленный Гаран, застыв с раскрытым ртом.

Тиросец ожидал подобной молниеносной реакции от военного, но никак не от изнеженного художника-аристократа.

- А, это ты, - сказал Лиланд и опустил бластер.

- Ли, у тебя ПТСР, - без обиняков заявил Роско.

- Что у меня? – не до конца проснувшись, переспросил Лиланд.

- Посттравматическое стрессовое расстройство.

- А, наверно.

- Не мог бы ты убрать ноги с моих плеч?

- Ой, прости, - спохватился Линнетто-Ларр, высвобождая голову друга из захвата. – Хорошо, что я надел пижаму, а то неловко бы вышло. Обычно я сплю голым.

Они оба рассмеялись.

- Я бы не будил тебя, но ты дергался во сне, будто отбивался от кого-то.

- У меня иногда бывают кошмары, - сказал Лиланд, пристраивая бластер под подушкой. – Поэтому я включаю ночник и прошу Робби находиться поблизости, если предстоит спать одному. Кстати, я же вроде оставлял тут голограмму...

- Я ее выключил, думал, ты просто забыл про нее.

- Нет, не забыл, а использовал в качестве ночника.

- Для чего он тебе? – не понял Гаран, усаживаясь на стул. – У тебя ведь в глазных имплантах есть система ночного видения?

- Есть, конечно, а еще теплового, инфракрасного, ультрафиолетового и рентгеновского.

- Все как у меня! Так зачем тебе ночник?

- По большому счету незачем, - сквозь зубы нехотя процедил Лиланд, взбивая подушку. – Но мне с ним спокойней, кошмары меньше мучают.

Гаран внезапно осознал одну вещь:

- Ли, кошмары тебя мучают уже давно?

- Ага.

- То есть они начались не после этих покушений?

- О, нет, Росс, кошмары у меня с детства!

- А ты не пробовал лечиться?

- Разумеется, пробовал! – огрызнулся Линнетто-Ларр, энергично молотя кулаками подушку, словно злейшего врага.

Роско понял, что лучше сменить тему, но Лиланд продолжил:

- Не все можно вылечить, иногда цена терапии слишком высока.

- Но ты же богат! – вновь понял Роско высказывание друга буквально.

- Речь не о деньгах, - терпеливо поправил его Лиланд, грустно посмотрев ему в глаза. – А о побочных эффектах нейропсихокоррекции.

- Я встречал среди силовиков людей и инородцев из числа бывших преступников, подвергнутых ментальной коррекции. Все они казались нормальными...

- Вот именно, что казались! – с горячностью воскликнул Линнетто-Ларр. – Тем более тиросцу, который сосредоточен исключительно на работе и абсолютно слеп к таким несущественным мелочам, как индивидуальные различия в поведении и предпочтениях! – с каждым словом его тон становился все выше и последнюю фразу он почти прокричал, затем потупился и виновато добавил: - прости, что наорал, но ты сам весьма недвусмысленно говорил о тиросском восприятии!

- Не надо извиняться, - спокойно ответил Гаран. – Я вовсе не обижаюсь, и ты совершенно прав. До недавнего времени мне не приходило в голову обращать внимание на особенности поведения эмоционалов. Работа была единственным, что имело значение.

- А твой брат? Имел ли он значение?

- Я думал, что нет, но...

- Но что?

- Именно из-за него, точнее, из-за его смерти мне пришлось покинуть Тирос. Значит, Эрик был важнее для меня, чем я сам полагал.

Гаран приготовился к тому, что ощущение черной дыры в груди опять придет к нему при мысли об Эрике, но не пришло. Сумбур нескольких последних дней не оставил ему возможности прочувствовать боль.

- Прости, что напомнил о твоей утрате, - сказал Лиланд. – Давай, я лучше расскажу, почему не захотел делать нейропсихокоррекцию.

- Ладно, рассказывай.

- У этого вида психокоррекции тоже имеются побочные эффекты, хотя это более тонкая процедура, чем та, которую проводят на отловленных преступниках для устранения криминальных наклонностей.

- В чем проявляются эти побочные эффекты? – без особого интереса спросил Роско.

- В изменениях личности, - ответил Линнетто-Ларр. – Причем могут поменяться не только вкусы и интересы, но и пропасть некоторые способности. В моем случае это означает, что вместе с докучающими кошмарами я рискую лишиться и таланта художника.

- Хм... это как-то странно. Я не врач, но насколько мне известно, при нейропсихокоррекции стирается только память о травматическом опыте, который и провоцирует кошмары и страхи. Стало быть, знания в других сферах не должны пострадать. Ты не перестанешь быть инженером и художником после удаления негативных воспоминаний.

- Ты все верно говоришь, - согласился Лиланд, сверкнув зеленой подсветкой глаз в сумраке каюты и вновь взбивая подушку. – Я буду помнить о том, как рисовать и как проектировать и собирать машины, но могу больше не захотеть всем этим заниматься, потому что мне станет не интересно.

- Почему ты так думаешь? Встречал тех, кто сильно изменился после данной процедуры?

- Нет, я только слышал о подобных случаях, но мне этого достаточно, чтобы не рисковать.

- Но тебе же это мешает жить!

- Не настолько, чтобы в попытках вправить мозги пойти на риск утраты идентичности, - прошипел Лиланд сквозь зубы. – Уж лучше я буду чудаком, который спит с бластером под подушкой и при свете, несмотря на наличие имплантов с системой ночного видения, зато останусь самим собой!

- Тяжело тебе, наверное, - сказал Роско, чтобы поддержать разговор, и даже не пытаясь представить каково это – бояться темноты и мучиться ночными кошмарами: столь иррациональные вещи были за пределами понимания тиросца.

– Я такой с детства, уже привык. А ты никогда ничего не боялся?

- Нет.

- Даже в детстве?

- Нет, поводов не было, как и опасных для жизни ситуаций.

- Повезло тебе! – воскликнул Лиланд, глядя на Роско светящимися зеленью глазами. – Ну, теперь ты знаешь про мои слабости, знаешь, что я не люблю оставаться в темноте и в одиночестве, так что не мог бы ты включить голограмму?

- Ладно, я включу, - сказал Роско, отыскав на столике микропроектор и устанавливая его на режим отображения последней голографической фигуры. – Но я по-прежнему не очень понимаю, зачем это нужно: ты же не один, а со мной! И не в темноте, благодаря системе ночного видения!

- Росс, не пытайся искать логику в фобиях!

- Но ведь ты же аугментирован и отлично дерешься! – недоумевал тиросец. – Никакие воображаемые монстры не смогут тебе навредить!

- Знаю! Знаю! – повторил Линнетто-Ларр с отчаянием и болью в голосе. – И на всякий случай подстраховался!

Лиланд протянул вперед руку, на которой поблескивал широкий платиновый браслет с рельефом в виде крупной спиральной резьбы. Этот браслет казался массивным на его изящном запястье. Линнетто-Ларр открыл защелку, снял украшение и показал Гарану его внутреннюю поверхность, где плотно располагались ряды микрокапсул – своего рода аптечка.

- Весьма предусмотрительно! – сказал Роско. – Но я не очень понимаю, как это помогает тебе против кошмаров?

- Это не совсем от кошмаров, скорее, от отравлений – здесь есть разные противоядия.

- Ты боишься отравлений?

- Ага.

- Кто-то пытался тебя отравить?

Лиланд побледнел и замялся, прежде чем ответить, но потом сказал:

- Нет, но у кое-кого из знакомых есть дома змеи. Например, мой однокурсник Гарри держит террариум и серпентарий, поэтому я не хожу к нему в гости!

- Ты боишься его питомцев?

- Нет... просто не люблю! Как и лысых кошек с ящерицами и лягушками!

- Но раз ты не ходишь в гости к этому Гарри, то зачем тебе набор противоядий?

- Н всякий случай.

Гаран замолчал, исчерпав все доводы разума, и просто смотрел на друга, выразительно выгнув брови.

- Я полный псих, знаю! – грустно воскликнул Лиланд.

- Не страшно.

- И тебя не напрягают мои ... причуды?

- Странности в твоем поведении не превосходят те, которые были у моего брата в детстве. Так что я некоторым образом привычен к подобному.

- Ну...ты видел еще не все.

- Я видел достаточно, - сказал Гаран, вставая со стула, чтобы перебраться на койку. – Если ты думаешь, что чем-то можешь шокировать или напугать меня, то напрасно. Меня очень сложно напугать. Как говорится...

Роско порылся в памяти, подыскивая соответствующее случаю выражение, недавно почерпнутое из художественной литературы.

- Я – стреляный воробей! - сказал он, улыбаясь.

- Ты про то, что тебе однажды голову оторвало? – тоже улыбаясь, спросил Лиланд.

- И про это тоже.

- Расскажешь?

- Потом, а сейчас давай немного поспим, все равно тут делать нечего. Я в последние дни быстро устаю.

- Ну, еще бы! Ты ведь тоже пострадал от этих покушений!

- Да нет, к боевой обстановке мне не привыкать, хотя последний раз я бывал в таковой пять лет назад, видимо, немного размяк. Меня, скорее, утомляет обилие новых впечатлений.

Гаран умолк, а потом ударил себя ладонью по лбу.

- Черт возьми! Ну, я и олух!

- Почему?

- Гравитация! – воскликнул Гаран. – Совсем вылетело из головы, что на Дарале гравитация чуть выше стандартной! Поэтому я чувствую себя таким уставшим! Дело не только в непривычной обстановке!

- Да, к местной гравитации надо сначала приспособиться, через несколько дней ты перестанешь ее замечать, твои мышцы адаптируются. А что еще за боевые нагрузки? – спросил удивленный Лиланд, но ответить ему Роско не успел – вошел Робби и помешал дальнейшему разговору.

- Господа, здесь агент Виккерс, хочет побеседовать с вами!

- Пусть подождет в гостиной, - сказал Линнетто-Ларр. – Сейчас мы к нему выйдем!

- Да, сэр, - ответил робот, закрывая дверь.

- Так ты не против, если я попрошу его разузнать о прошлом Джеффри? – напомнил Гаран другу, одеваясь.

- Нет, вовсе нет, - нарочито беззаботным тоном ответил Линнетто-Ларр. – А ты не будешь против, если я расскажу агенту про твою заргианскую подружку?

- Рассказывай, только она мне не подружка!

Одевшись, друзья прошли в гостиную, где их на диване ожидал агент Виккерс, которого Робби угостил синтезированным кофе с пончиками. По общему мнению Троганов и Линнетто-Ларров, и то и другое было гадким и совершенно несъедобным, но агент БЧР поглощал это с аппетитом. Может, он тоже тиросец?

- Как устроились на новом месте, господа? – спросил он.

- Нормально, сэр, - решил Гаран взять на себя инициативу в разговоре. – Как проверка станции? Уже нашли что-нибудь?

- Только то, что автоматизированная система управления станции подверглась вмешательству.

- Наш убийца еще и хакер? – спросил Лиланд.

- Вряд ли, скорее, просто вор, - ответил агент, шумно отхлебнув кофе, отчего Линнетто-Ларр слегка поморщился. – Мы выяснили, что он использовал логины и пароли доктора Л.В. Мориса, но пока еще не знаем, как ухитрился раздобыть их.

Гаран не стал спрашивать, подозревают ли самого Мориса в организации покушений, поскольку альфа не способен на такое, то и подозреваемым быть не может.

- Располагая доступом наивысшего уровня, киллер мог спокойно разгуливать по станции, отключая камеры и датчики, чтобы саботировать работу оборудования и без помех заложить бомбы. Господа, я прошу еще раз подумать над тем, кому может быть выгодна ваша смерть.

- Понятия не имею! – выпалил Линнетто-Ларр.

- Ли, настало время узнать о Джеффри, - напомнил ему Роско громким шепотом.

- Вы про Джеффри Смита? – флегматично переспросил агент Виккерс, надкусывая пончик, немного сахарной пудры просыпалось на лацкан его пиджака, но агент не обратил на это никакого внимания. – Бывшего пирата Братства Звезды и Меча?

- Вы уже успели навести о нем справки? – удивился Лиланд.

- Разумеется, это моя работа. Первым делом я проверил ваше ближайшее окружение, и узнал о пиратском прошлом господина Смита.

- Так это правда?!

- Боюсь, что да.

- Не может быть! Только не Джеффри! Он и мухи не обидит!

- Сейчас, конечно, - все тем же спокойным тоном ответил агент, уплетая пончик. – Но пятьдесят лет назад он был совсем другим человеком. Головорезом, известным в пиратской среде как Джефф Рука-Кинжал.

Виккерс небрежно обтер руки салфеткой, оставив большую часть сахарной пудры на пальцах, затем немного покопался в коммуникаторе, замусоленный вид которого красноречиво говорил о презрении его обладателя к чистоте, наконец, нашел искомый файл и включил голопроектор.

Голограмма отобразила грозного типа устрашающей наружности, лишь отдаленно напоминающего пьяницу-недотепу, которого Гаран повстречал вчера среди гостей Линнетто-Ларра.

Устрашающим прежний Джеффри выглядел благодаря многочисленным аугментациям, типичным у пиратов. Самая заметная и внушительная из них и дала ему прозвище Рука-Кинжал.

- Это...это точно...Джеффри? – глазам своим не веря, прошептал Лиланд.

- Да, Джеффри Смит, можете почитать про него, - любезно разрешил агент Виккерс, вновь шумно делая глоток кофе.

К трехмерному снимку Джеффри прилагался небольшой текст с перечислением основных данных о преступнике: драки, ограбления, убийства, угон звездолетов, организация подпольных гладиаторских боев. А еще здесь же было указано и место рождения, каковым значилась Заргиана-Секунда.

- Так он еще и заргианец? – удивленно переспросил Лиланд. – Но я никогда не видел...

- Голубого пота? – догадался агент Виккерс, улыбаясь одним уголком перепачканного сахарной пудрой рта. – Смит избавился от своих заргианских потовых желез вместе с наружными аугментациями, после того как мы его арестовали и подвергли ментальной коррекции.

- Так вы думаете, что за покушениями на меня стоит Джеффри? – спросил Линнетто-Ларр, немного переварив услышанное, пока агент допивал кофе.

- О, нет! Каким бы злодеем он ни был в прошлом, сейчас ваш приятель не способен на убийство, потому что медики, проводившие ментальную коррекцию, перестарались – превратили гамму в альфу, а жаль... Такая потеря для военных! Зато он стал художником!

Агент Виккерс рассмеялся.

Линнетто-Ларр внимательно посмотрел в глаза Гарану:

- Видишь? Вот и пример радикальных изменений личности после коррекции! А теперь поговорим о второй подозреваемой.

- Вы кого-то подозреваете, лорд Линнетто-Ларр? – спросил агент Виккерс, вопросительно выгнув рассеченную старым шрамом бровь.

- По пути на Даралу Роско подвергся нападению ...

- Заргианской воровки и убийцы по имени Лаура Зейн, - закончил за Линнетто-Ларра агент.

- Вы успели и это разузнать? – удивился Лиланд.

- Конечно! – криво улыбаясь, сказал агент Виккерс. – Если у меня дурные манеры, это не значит, что я не умею хорошо делать свою работу!

- Простите, если я как-то выказал неуважение, - пробормотал Лиланд.

Виккерс чуть кивнул головой, принимая извинения.

- Поразительно то, что ваше раздражение моими манерами заметил ваш новый друг, - агент указал пустой чашкой на Гарана.

- Почему?

- Для тиросца крайне нетипично обращать внимание на эмоции.

- Я обычно и не обращаю, - ответил Гаран, - но раз пришлось находиться среди эмоционалов, я должен учитывать эмоции.

- И вы быстро этому научились!

- Лиланд – не первый эмоционал, с которым я имею дело.

- Но первый, с кем вы подружились? – не отставал агент Виккерс.

- Да, то есть, не совсем. Был еще один военный...

- Уинстон Стредмор? – опередил его агент.

- Да, - ответил Роско, стараясь не выглядеть удивленным осведомленностью Виккерса о его прошлом.

- Вы и впрямь хорошо знаете свое дело, - вставил Линнетто-Ларр. – Так что там с этой заргианкой?

- У нас нет оснований думать, что за покушениями стоит она. Лаура Зейн сошла с «Весельчака» на Малгосте, и во время покушений пребывала там. Так что, лорд Линнетто-Ларр, прошу вас вспомнить всех, у кого могут быть причины желать вашей смерти. Доктор Гаран, вас я прошу о том же.

- Не знаю, - ответил Лиланд. – Я ни с кем не ссорился!

- Подумайте хорошенько, - стоял на своем Виккерс. – Для начала составьте список знакомых с вероятным сомнительным прошлым. Джеффри Смит наверняка окажется не единственным, у кого были связи с преступным миром.

- До сегодняшнего дня я и не подозревал о его прошлом!

- Значит, просто составьте список всех ваших знакомых.

- Хорошо, - пообещал Линнетто-Ларр. – Но список получился очень длинным.

- Не переживайте об этом, - сказал агент. – Можно еще чашечку кофе?

- Конечно, Робби, ты слышал нашего гостя!

- Да, сэр. Сейчас принесу.

Робби не покидал гостиную, и все это время стоял у стены, готовый исполнить любые приказы. Робот тотчас же вышел на кухню, где находился пищевой синтезатор, и вернулся с чашкой кофе.

Помещение наполнилось свежей порцией запаха пригара и расплавленного пластика, неприятно напомнив Роско об атмосфере «Весельчака». Проблемы с системой фильтрации воздуха? Почему Троганы и Линнетто-Ларры при всем их богатстве не арендовали убежище получше? Хорошо хоть туалетом не воняет, как на борту отнюдь не веселого «Весельчака»!

- Доктор Гаран, ваш список потенциальных недоброжелателей тоже будет длинным.

По тону агента Роско понял, что это был не вопрос.

- Вряд ли у меня есть недоброжелатели, - ответил Гаран. – Кроме разве что уже упомянутой Лауры Зейн.

- Тогда мне лучше побеседовать с вашим старым приятелем Стредмором.

- Не знаю, что это даст, - удивился Роско.

- И все же я поговорю с ним, - пообещал Виккерс, отхлебнув кофе. – Например, о вашем последнем совместном деле.

- Это было пять лет назад! – воскликнул Гаран. – Если бы кто-то из базистов затаил на меня зло, то не стал бы ждать так долго, чтобы отомстить!

- Почему же? Ведь все это время вы были на Тиросе, а стало быть, недоступны для террористов. Тирос слишком хорошо защищен.

Гаран застыл с полуоткрытым ртом. О таком он не думал.

- Ладно, господа, - поднялся с места агент Виккерс, допив последние капли кофе с ароматом гари. – На сегодня у меня больше нет вопросов, а завтра я жду от вас списки возможных недоброжелателей.

- Хорошо, до свиданья, сэр!

Агент кивнул им на прощание и направился к двери. Вытереть перепачканный сахарной пудрой рот он забыл, а Гаран не знал, уместно ли о таком напоминать, но пока он переминался с ноги на ногу в сомнениях, Виккерс ушел.

- Что ж, я проиграл спор, - сказал Лиланд, когда за агентом захлопнулась тяжелая стальная дверь. – Так что придется тебе пока остаться без татуировки.

- Да, - улыбнулся Роско. – И не забывай, что пообещал одолжить мне свой самый быстроходный корабль.

- Я и так бы дал тебе любой из своих кораблей – мы же друзья! Так что ты мог бы попросить о чем-то еще.

- Мне пока ничего не надо, кроме корабля.

- Куда ты хочешь полететь?

- К туманности Галанга.

- Далековато! А зачем тебе туда? Там ведь нет ни планет, ни станций-миров.

- Эрик занимался исследованиями этой туманности и очень ее любил, там я и хочу оставить его прах.

- О, раз так, то это правильное решение, - сказал Лиланд, сжав его руки в сочувственном жесте. – Ты полетишь к туманности Галанга, как только будет возможность, учитывая обстоятельства!

- Спасибо!

- А теперь рассказывай, - попросил Лиланд,

- О чем?

- Например, о том, почему у базистов может быть зуб на тебя. И кто такой Уинстон Стредмор?

Гаран хотел бы избежать этих вопросов, он ненадолго задумался, прежде чем ответить, уставившись невидящим взглядом на Робби, который расставлял тарелки на столе к ужину.

- Я не уверен, что у базистов действительно есть зуб на меня – это крайне маловероятно. А Стредмор – это один даралец, с которым мне довелось поработать пять лет назад.

- Так ты все-таки бывал раньше на Дарале?

- Нет-нет, мы работали не здесь, а на одной отсталой планетке под названием Миария.

- Никогда о такой не слыхал.

- Неудивительно, там нет ничего примечательного, кроме вопиющего невежества местных жителей.

- И что же вы там делали? – Лиланд изумленно вскинул бровь. – Почему тиросца занесло в такую глушь?

Ответить ему Гаран не успел – Робби как раз окончил накрывать стол, и в гостиную стянулись остальные жильцы убежища, которые тут же принялись забрасывать Лиланда вопросами о разговоре с агентом.

«Вернемся к этому позже», - сказал Лиланд через кортикальную связь.

Роско кивнул ему. Он не мог решить, стоит ли рассказывать эмоционалу о своем прошлом военного и о том, что ему приходилось убивать.

«Как ты теперь будешь относиться к Джеффри? – отправил Гаран сообщение другу, как только родители и Троганы прекратили интересоваться новостями расследования. – Исключишь его из твоего ближнего круга? Прогонишь?»

«Нет! - тут же поспешно передал Лиланд, и чуть позже добавил: - пока не знаю, я должен подумать, поговорить с ним, узнать, почему он скрывал от меня столь важный факт».

«Почему скрывал, и так ясно – боялся твоей реакции».

«До сих пор не могу себе представить Джеффа пиратом! Он ведь как потерявшийся щенок – беспомощный и безобидный!»

Дальнейшая переписка оказалась прерванной, так как Аманда и Мелани начали оживленно и весьма громко обсуждать свадьбу каких-то Джареда и Миранды и втянули Лиланда в этот разговор.

Лиланд при этом напрягся и побледнел, видимо, опасался, что родственники непременно коснутся и его предстоящей свадьбы с Мелани, Роско же обрадовался тому, что соседи по убежищу наконец-то перестали ныть по поводу некачественной еды. К несказанному облегчению Линнетто-Ларра Младшего, разговор свернул в другое русло – все принялись обсуждать приближающийся День Основания.

После ужина Троганы и Линнетто-Ларры разошлись по каютам, и Лиланд предложил Роско посмотреть фильм под названием «Смертельный капкан». Тиросец хотел избежать этого и просто лечь спать, но Лиланд уговорил его составить ему компанию.

К его собственному удивлению, Гаран не только выдержал все четыре с половиной часа кино, но и получил от него некоторое удовольствие.

Это оказалась история о суперагенте даральской разведки, который легко и непринужденно целыми пачками валил базистов. В финале главный герой стоял на горе трупов, гордо закинув на плечо массивную плазменную пушку. Все эти подвиги стали возможны благодаря невероятно крутой функции биотрансформации, превращавшей его то в мужчину, то в женщину любой расы и вида, и не менее крутой экипировки: например, стильного шарфа, в мгновение ока становившегося звездолетом.

- Видишь, а еще не хотел смотреть! – воскликнул Линнетто-Ларр Младший, когда Гаран перестал смеяться в конце двадцатой сцены после титров.

- Ничего забавней в жизни не видел! – признался Роско.

- А ты вообще смотрел раньше художественные фильмы?

- Только раз, и то половину проспал.

- Ну, со мной ты часто будешь смотреть кино, а также бывать в театрах и музеях, - пообещал Лиланд, переключая проектор с демонстрации видео на режим отображения голограммы-ночника.

- Ладно, - ответил Роско, не будучи уверенным, нужны ли ему театры и музеи.

- Только не говори никому, что я показывал тебе этот фильм, - попросил Линнетто-Ларр, забираясь на верхнюю полку. – И не признавайся, что он тебе понравился. А не то нас обоих засмеют!

- Почему? – изумился Гаран. – Если не ошибаюсь, «Смертельный капкан» получил кучу наград.

- Да, а еще принес кинокомпании рекордную сумму денег в первый же день проката, - подтвердил Лиланд. – Я удивлен, что ты знаешь про награды.

- Случайно услышал от эмоционалов, когда покидал Тирос. И они отзывались об этом фильме крайне нелестно.

- Вот тебе и ответ, почему не стоит распространяться о симпатиях к столь легкомысленной продукции масскульта. Людям вроде нас положено любить какой-нибудь жутко элитарный абсурд, снятый широко известным в очень узких кругах непризнанным гением.

- Ерунда какая-то!

- Ага, - вяло буркнул Лиланд. - Хочешь, я тебе покажу такой фильм?

- Да, только позже, - согласился Гаран, рассудив, что ему будет полезно уяснить принцип разделения искусства на «достойное» и «недостойное». – А теперь давай поспим.

- Спокойной ночи!

Растянувшись на койке, Роско почти сразу отключился, но спать долго ему не пришлось – Лиланд на верхней полке без конца ворочался, сотрясая хлипкую разболтанную кровать.

- Ли, в чем дело? – не выдержал Роско, когда друг в очередной раз заставил кровать жалобно скрипеть и шататься. – Я же здесь, ночник горит. Что теперь не так?

- Не привык быть в постели один, - ответил Лиланд, свесив голову вниз. – Обычно я засыпаю со шлюхой под боком или двумя...

- Попроси агента Виккерса разрешить вызвать шлюх сюда...

- Шлюх? Сюда?! Когда рядом мои родители, Мелани и Эд?! Не говоря уже о том, что здесь совершенно негде уединиться! Тут даже душевая кабина размером для гномов!

- Тогда попробуй вколоть себе что-нибудь успокоительное. Или у тебя при себе только противоядия?

- Уже вколол, толку мало! – ответил Лиланд и спрыгнул вниз. – Но мне бы помогло уснуть твое соседство.

- Я и так твой сосед, что ты имеешь в виду?

- Можно лечь с тобой?

- Вряд ли мы поместимся вдвоем на этой узкой койке.

- Поместимся, если ляжем валетом.

- Чем-чем? – не понял Роско.

- Валетом, - терпеливо ответил Лиланд, тем тоном, каким у него уже вошло в привычку объяснять тиросцу элементарные вещи. – Думаю, нет нужды спрашивать, ходил ли ты в походы, делил ли тесную палатку с товарищем, и играл ли в карты.

- В карты не играл, - честно сказал Роско. – Но палатку с товарищами делил, правда, весьма просторную.

- Завтра я научу тебя играть в карты, - пообещал Лиланд. – Делать-то все равно здесь нечего. А сейчас покажу, что значит, спать валетом.

Линнетто-Ларр взял свою подушку, разместил в ногах у Гарана и устроился рядом, его босые ступни оказались под носом у тиросца.

- Так мне гораздо спокойней, - пробормотал Лиланд, подтягивая одеяло. – Прости! Я ужасно проблемный сосед с кучей заскоков!

- Ничего, мой брат тоже не мог спать один, - ответил Роско, и уже шепотом добавил: - в детстве.

Лежать на узкой койке вдвоем, путь даже валетом, было не слишком удобно, тем не менее, Лиланд затих и уснул, негромко посапывая. Роско тоже вскоре погрузился в дрему, и пригрезилось ему, будто он еще ребенок и резвится на зеленой лужайке у дома в городе под стеклянным куполом.

Очнулся тиросец оттого, что все тело затекло, требуя смены позы, но прежде, чем перевернуться на другой бок, Роско обнаружил, что на груди у него лежит нога с татуировкой на щиколотке, а вторая упирается прямо в щеку. Спросонья Гаран не сразу вспомнил о событиях накануне, и пару мгновений провел в полнейшем недоумении, почему на нем чьи-то ноги. Хорошо, хоть не воняют, наоборот, приятно пахнут мылом.

Умудрившись чуть приподнять голову, Роско увидел, что его собственная нога находится у рта Лиланда, и он прикусил его большой палец. Вторую его ногу друг обхватил рукой, прижимая к уху.

Гаран подумал, что в более странной ситуации еще никогда не находился. Он попытался осторожно высвободить палец ноги, в ответ Линнетто-Ларр лишь сильнее прикусил его, словно не желая выпускать добычу.

Памятуя о проявлениях ПТСР у друга, Роско не стал будить Лиланда и еще некоторое время пролежал, стараясь не думать о затекших частях тела. Ведь попытка разбудить Линнетто-Ларра могла закончиться ударом ногой в лицо, а поскольку даралец аугментирован, удар получится очень сильным и вероятно приведет к трещинам в черепе и...к откушенному пальцу ноги. После чего придется вызывать сюда врача и объяснять, откуда столь специфические травмы, а Гарану совершенно не хотелось рассказывать про сон валетом и причины этого. Лиланд хоть и не просил держать втайне его фобии, но Роско и так понял, что это подразумевалось.

Когда сохранять прежнюю позу стало невозможно, Гаран пощекотал ноги Лиланда и крепко схватил руками, надеясь предотвратить инстинктивный удар. Но его не последовало. Лиланд просто открыл глаза и спросил:

- Что такое?

- Ты грызешь мой палец!

- Ой, прости! Я не нарочно!

- Давай переберемся на пол. Сложим наши матрасы рядом и нормально поспим.

Линнетто-Ларр согласился с этим предложением, и друзья быстро соорудили постель на полу.

- Только больше никаких валетов! – сказал Гаран. – Не хочу получить ногой по лицу.

- Я бы не стал тебя бить!

- Сознательно – нет, а как же твое ПТСР!

- Когда я с кем-то сплю, то не страдаю от ПТСР.

- Странно.

- Я же говорил, что мне намного спокойней, если кто-то рядом.

Друзья устроились на полу, и остаток ночи крепко проспали, пока Робби не разбудил их к завтраку, не выказав при этом ни малейшего удивления тем фактом, что люди зачем-то пренебрегли кроватью. Либо робот напрочь лишен способности проявлять интерес к необычным обстоятельствам, либо слишком хорошо изучил странности своего хозяина.

Этот день, как и следующие два, прошли без примечательных событий, за исключением составления списков потенциальных недоброжелателей для агента Виккерса. Линнетто-Ларр, к облечению Гарана, больше не спрашивал его о пребывании на Миарии и о том, почему у базистов может быть зуб на него: наверно, забыл.

Лиланд научил Роско играть в карты. Тиросцу это занятие не пришлось по душе, показалось слишком простым и скучным. Тогда он предложил шахматы – на Тиросе эта древняя игра, как и ее аналоги, пользовалась популярностью, будучи чуть ли не единственным видом досуга. Поскольку доски с фигурами в убежище не имелось, пришлось довольствоваться голографическими эквивалентами. Но развлекаться шахматами долго не пришлось – эмоционалам надоело все время проигрывать тиросцу.

Линнетто-Ларры и Троганы задавали ему множество вопросов о культуре Тироса и особенностях жизни без эмоций. Наибольшее внимание ему уделяла Мелани. Роско нашел ее весьма остроумной и веселой и к концу пребывания в убежище, кажется, попал под ее чары – насколько это возможно для тиросца.

- Смотрите, не отбейте невесту у Лиланда, доктор Гаран, - то ли в шутку, то ли всерьез заметил Эдмонд Троган.

- Я ничего такого не замышляю, сэр, - сказал ему Роско.

- Знаю, иначе я бы вас уничтожил, как и любого, кто причинит боль моей девочке, - зловеще-спокойным тоном пообещал Троган, сверля тиросца янтарно-изумрудными глазами, такими же, как у Мелани.

- Я и не думал причинять ей боль.

- Специально – нет, но ведь мы оказались заперты здесь по вашей вине.

- Что?!

- У кого-то на вас зуб и осколками его гнева задело нас.

- Думаете, меня пытаются убить базисты? – спросил Роско, гадая, не подговорил ли Трогана агент Виккерс поднять эту тему и понаблюдать за его реакцией. Но следующей же фразой Троган опроверг это предположение.

- Базисты тут ни при чем, вы им не интересны, - сказал он, как отрезал. – Пока что. Убить пытаются не вас, а Лиланда.

- Тогда при чем тут осколки чьего-то гнева? – удивился Гаран.

- Вы окутаны туманом, а это неспроста!

«Ну, понеслось! Опять он пургу погнал, - передал Гарану сообщение Линнетто-Ларр Младший. – Не обращай внимания! У Эда давно крыша подтекает!»

- Я все еще не понимаю, как именно вы связаны с происходящим, нити слишком тонки и ускользают от меня! Постарайтесь не умереть раньше времени. Единственное, что я вижу сквозь туман, это то, что вы нужны будущему, вы оба.

Гаран прекратил дальнейшие расспросы. Похоже, у Трогана проблемы с логикой. Или с наркотиками. За дни пребывания в убежище Гаран много раз слышал от Трогана бредовые высказывания в духе безумного пророка. Тиросец повидал таких на отсталых планетах, особенно пострадавших от атак террористов. Все эти так называемые пророки были грязными, оборванными и полуграмотными. Почему же богатый человек вроде Эдмонда Трогана выбрал себе столь странное амплуа для реализации причуд?

Не удивительно, что Лиланд не горит желанием породниться с ним. Дело не только в отношении к Мелани, как к сестре, но и в ее чокнутом отце.

Совместные приемы пищи в гостиной проходили за беседами на ничего не значащие темы – видимо так эмоционалы пытались отвлечься от неприятного вкуса синтезированной еды, к которой почти не притрагивались.

Вечера Роско с Лиландом проводили за просмотром кино. Иногда компанию им составляла Мелани.

Прежде чем показать обещанный фильм «для элиты», Лиланд заставил Роско посмотреть еще три менее «элитарных» фильма – в качестве подготовки восприятия. Это были уже не остросюжетные приключенческие истории вроде «Смертельного капкана», а киноповести разной степени драматичности, например, о первопроходцах космоса, осваивавших неизведанные планеты и установивших контакты с чужими цивилизациями. Все они понравились тиросцу, хоть он и не всегда понимал, из-за чего страдали герои – тут нужны эмоции, коих Гарану недоставало.

- У тебя есть система мнемопросмотра? – спросил Лиланд, когда подошла очередь того самого жутко элитарного фильма. – А то не хочу обрекать тебя на полтора часа невыносимых мук.

- Конечно, есть.

- Отлично!

Линнетто-Ларр дал Гарану инфоиглу с записанным фильмом. Тиросец воткнул ее в разъем за ухом и запустил приложение для мнемопросмотра. Пару секунд спустя вся история уже была в его памяти, словно он посмотрел кино обычным способом.

А фильм этот под названием «Убийство и рождение Космоса» оказался очень странным: черно-белым, без звукового сопровождения, не считая шумовых помех, снятым нарочито плохо, будто пьяным любителем. Камера то и дело прыгала в руках оператора, временами выхватывая самые неудачные ракурсы и задерживаясь на них: например, на волосах в чьем-то носу крупным планом. Если бы не мнемопросмотр, Гаран расплатился бы за это мельтешение жестокой головной болью.

Что касается сюжета, то тут словом «странный» не обойтись, впрочем, более подходящее Гарану не вспомнилось от удивления.

Начался фильм с того, что некий тощий человек очень высокого роста вышел на крыльцо ветхого, полуразрушенного дома. Из одежды на тощем имелась только рваная простыня в грязных пятнах. Задрав ее, мужчина справил малую нужду прямо на вытоптанной клумбе у дома. Оператор зачем-то показал этот процесс во всех деталях.

Затем на месте лужи быстро образовался гигантский кратер, со дна его поднялся огромный шар с полупрозрачными стенками, сквозь которые четко просматривались обнаженные люди, свернувшиеся в позе эмбриона.

Когда шар лопнул, голые, покрытые слизью люди, выползли из него и начали плясать, но двигались они как-то дергано, будто заводные куклы. Закончив танец, они обратили внимание на тощего человека в грязной простыне. Окружив его всей гурьбой, люди принялись рвать беднягу на части: руками, зубами, ногтями – кто как мог. Но это оказалось не просто убийство в припадке ярости – нападавшие сожрали останки и уснули. А проснувшись, дружно справили большую нужду в ту самую яму, из которой появились. Этот процесс оператор также счел необходимым показать в подробностях.

Закопав яму, люди уселись вокруг нее в ожидании чего-то – и что-то произошло: выросло дерево с плодами, коими оказались шары, заполненные людьми, свернувшимися в позе эмбриона. Шары быстро увеличивались в размерах, люди вылезали из них и набрасывались на своих предшественников – история повторилась. И все это в полной тишине, не считая белого шума.

С минуту Гаран сидел, уставившись в стену, будучи не в состоянии сформулировать мысль, бившуюся в черепной коробке.

- Ну, скажи уже что-нибудь! – напомнил ему о своем существовании Линнетто-Ларр. – А то я боюсь, что сломал тебе мозг!

- Спасибо, что заставил воспользоваться мнемопросмотром!

- Всегда пожалуйста! – улыбнулся Лиланд. – Гарри не был ко мне столь же милосерден, так что пришлось терпеть все невыносимо скучные полтора часа, когда он пригласил меня на закрытый показ для специальных гостей фестиваля альтернативного кино перед объявлением победителя. А победителем оказался именно этот ... гм...странный фильм!

- Как по-твоему, он вообще о чем?

- На этот вопрос можно ответить по-разному. Кто-то скажет, что это пародия на страшно дорогие фильмы-пустышки, в которых ноль смысла, зато куча спецэффектов, кто-то еще скажет, что это – звонкая пощечина и плевок в сытую и довольную рожу адептов культа потребления. Полагаю, тощий человек изображает Космос-Природу, а сожравшие его люди – жадных сторонников хищнического потребления, которых в свою очередь сожрало новое поколение бездумных потребителей, тупо перемалывающих природные ресурсы.

- Но этот фильм можно толковать как угодно – было бы желание найти кучу смыслов!

- Поклонники данного жанра кино обычно говорят что-то вроде: «истина в глазах смотрящего».

- И что, когда тебя спрашивают о впечатлениях от подобных фильмов, ты говоришь, что они тебе нравятся?

- Нет, не говорю. Но и не афиширую, что мне такое не нравится. Впрочем, те, кто хорошо знаком с моим искусством, могут сделать выводы о моих вкусах.

- Кому вообще такие фильмы нравятся?

- Ну, например, моему приятелю Гарри.

- Тому, что держит змей дома?

- Угу, - промычал Лиланд и добавил: - теперь ты хоть немного представляешь, насколько разным может быть искусство.

Друзья улеглись на полу, что уже сделалось привычным для них, и Лиланд вновь закусил палец во сне. На сей раз свой. Когда Роско указал ему на эту дурную привычку, он ответил:

- Да знаю я, знаю! Вечно что-нибудь грызу, если не палец, то карандаш – оральная фиксация, что поделать!

«Сколько же у этого чудика особенностей! – изумился про себя Гаран. – Но это, пожалуй, даже хорошо. Его многочисленные проблемы отвлекают меня от бесплодных размышлений о собственных».

Лиланд не давал Роско заскучать – все время придумывал какие-то занятия или приставал с разговорами. Правду сказали о нем Л.В. Морис и Линнетто-Ларр Старший – Лиланд действительно болтлив и навязчив, но Гарана это не тяготило – во всяком случае, пока.

Роско подумал, что впервые в жизни рад невозможности остаться наедине с собой. Ведь не умолкающий ни на минуту сосед не позволяет ему погружаться в мрачные думы о смерти брата и вынужденном переезде с Тироса.

Когда Лиланд устал от постоянных проигрышей Роско в карты и шахматы, то предложил новое развлечение – виртуальные гонки на истребителях, благо у него имелся вирт-нейроинтерфейс.

Роско с удивлением обнаружил, что и в вирте его друг носит чужое лицо – то же, что использовал при перемещениях по улицам Даралы. На вопрос, зачем это нужно, Лиланд объяснил, что это многопользовательская игра, и он не хочет привлекать к себе внимание. Лиланд придумал даже имя для своего альтер эго – Ларри Линдсей.

Гонки завершились, едва начавшись. Тиросец и тут легко обошел даральца.

- Так нечестно! – воскликнул Лиланд тоном обиженного ребенка.

- А как должно быть честно? – криво улыбаясь, спросил Роско. – Поддаться тебе, чтоб ты победил?

- Нет! Я не то имел в виду!

- А что же?

- Ну, мы могли бы хоть немного погонять на истребителях в свое удовольствие, не надо было спешить обойти меня!

- Я не виноват, что ты такой медлительный!

- Я?! Медлительный?!

- Ну не я же! Тренируйся больше, пробуй обгонять симулякров, чтоб набраться опыта, прежде чем тягаться со мной.

- Странно, что у тебя вообще есть опыт виртуальных игр! Неужели на Тиросе это разрешено?

- У нас много чего разрешено, не думай, будто Тирос – это какая-то клетка. Компьютерные симуляции нами часто используются для отработки навыков, например, пилотирования кораблей разных типов. А с истребителями такого типа, которые используются в твоих гонках, я знаком не только по симуляциям, но и на практике.

- Ты пилотировал военные истребители? – удивился Лиланд. – Когда?

- Потом расскажу.

И Лиланд отстал с расспросами. К его чести – он не давил на Гарана.