7. Взрыв на станции

 - Господин Лиланд, просыпайтесь! Пора собираться на работу!

Линнетто-Ларр с трудом продрал глаза и уставился в металлическое лицо своего железного друга, воспитателя и слуги.

- Робби...

- Сэр, я взял на себя смелость вколоть вам нейтрализатор, - сообщил робот приятным мелодичным голосом. – Как самочувствие? Голова не болит?

- Да вроде нет, - ответил Лиланд, усаживаясь на кровати. – Но я совсем не помню, как лег спать и с кем провел ночь.

- Я не могу сказать точно, когда вы легли спать, поскольку не функционировал в тот момент, но ночь вы провели одни.

- Один? Как необычно...

- Полагаю, сэр, вы были слишком пьяны для любовных утех. Не волнуйтесь, в полном одиночестве и в темноте вы не оставались – я находился неподалеку, господин, и ночник все время горел.

- Да, вижу, - сказал Лиланд, протягивая руку к выключателям у кровати, чтобы сделать освещение поярче.

Излучавший приглушенный красноватый свет ночник на тумбочке отключился, а бра на стенах загорелись. Линнетто-Ларр сунул ноги в тапочки и встал с постели. Робби подал ему домашний атласный халат. Подпоясывая халат, Лиланд машинально отметил, что одежда, которая вчера была на нем, включая театральную полумаску, аккуратно повешена на плечики.

«Ким, - подумал Лиланд. – Только он стал бы утруждать себя заботой о моем гардеробе! Он и Робби. Но Робби еще убрал бы все в шкаф. Стало быть, меня вчера раздел и уложить спать Ким».

- Робби, а ...

Он хотел спросить, в котором часу ушли гости, но тут нейтрализатор окончательно поборол воздействие алкоголя и наркотиков и Линнетто-Ларр отчетливо вспомнил все события вчерашнего дня.

- Робби! Ты жив! Ты в порядке!

С этими словами Лиланд крепко обнял железного друга и расцеловал в хромированные щеки.

- Смею заверить, я в полном порядке, сэр, - ответил робот, легонько похлопывая хозяина по спине. – Мои системы функционируют идеально.

- Тебя починил мой новый коллега Роско Гаран?

- Да, сэр.

- Как твоя память?

- Не пострадала.

- Давай-ка я взгляну, как тебя починили, - сказал Лиланд, протягивая руку к шее робота.

- Сэр, должен напомнить, что вам надо торопиться, иначе опоздаете на работу. Осмотреть меня вы сможете потом. Я никуда не денусь.

- Ты прав, друг! – улыбнулся ему Лиланд. – А Роско уже встал?

- Господина Роско здесь нет, сэр. Он ушел еще вчера, едва починил меня.

- Как ушел?!

- Через дверь, сэр, - ответил робот, поняв вопрос буквально.

«Вот, черт! – подумал Линнетто-Ларр. – Он, должно быть, обиделся. Я же наорал на него и вообще...»

- А когда ушли остальные гости?

- В 23.20, сэр, - сообщил Робби. – Кроме господина Джеффри, он остался здесь.

- Как он?

- Я вколол ему нейтрализатор, так что теперь господин Джеффри протрезвел и чувствует себя хорошо. Он принял душ и ждет вас к завтраку.

- Отлично! – обрадовался Лиланд компании.

Робот протянул хозяину стакан с утренним напитком.

- Выпейте, сэр.

Лиланд с удовольствием осушил стакан. Этот напиток не только бодрил, но и выполнял гигиенические функции, заменяя чистку зубов.

- Прости за вчерашнее, я сорвался, - виновато улыбаясь, сказал Джеффри, когда Лиланд вошел в чисто прибранную гостиную.

- Не парься! Мы все вчера изрядно перепугались и нуждались в том, чтобы забыться и расслабиться, особенно ты.

- Если бы ты не вытащил меня из той злополучной квартиры и не привез сюда, я был бы трупом!

- Не думай об этом.

- Ты спас мою несчастную задницу! В который раз!

- Всегда пожалуйста! – ответил Лиланд, направляясь в душ.

Пять лет назад Линнетто-Ларр познакомился с Джеффри на нижних уровнях Даралы, куда имел обыкновение наведываться инкогнито в поисках вдохновения – привычка, невероятно раздражавшая его отца.

Лиланд тогда заглянул в дешевый бар, где как раз околачивался Джеффри. Они разговорились и выяснили, что оба художники.

Джеффри в то время переживал развод и безденежье. Галереи отказывались выставлять его картины, как слишком странные. Заказчиков у Джеффри почти не имелось. Жить было не на что.

После развода Джеффри кочевал по друзьям. Жена выгнала его, устав от постоянных запоев, но злоупотреблять гостеприимством друзей он уже не мог, так что последнюю неделю спал то в приюте для бездомных, то в парке на скамье и питался в бесплатных столовых для нищих.

Лиланду пришелся по душе этот непризнанный гений, и он предложил ему пожить у него. С тех пор Джеффри превратился в постоянного обитателя квартиры Линнетто-Ларра на средних уровнях Даралы и стал одним из его ближайших товарищей.

Линнетто-Ларр организовывал выставки работ Джеффри, но обставлял это так, чтобы все выглядело естественно – будто известные галереи сами приглашали Джеффри.

А еще Лиланд нанимал покупателей, приобретавших картины Джеффри на деньги Линнетто-Ларра. Реальных же покупателей было совсем мало. Стиль у Джеффри действительно чересчур специфичен, на редкого любителя. Лиланд очень надеялся, что Джеффри ни о чем не догадывается. Правда убила бы его.

Кроме того, этот его друг бесил отца больше всего. Но Линнетто-Ларру Старшему вообще мало кто нравился, особенно приятели сына, да и сам он, похоже, его не слишком радовал.

Выйдя из душа, причесав волосы расческой-сушилкой и одевшись, Лиланд составил компанию Джеффри за завтраком.

- Я теперь буду жить здесь? – спросил гость.

- Нет, здесь тебе оставаться нельзя, как и в других моих квартирах. Поживешь в отеле, пока не поймают убийцу.

- А как же ты?

- Я могу о себе позаботиться, - сказал Лиланд, расправившись с завтраком и вставая из-за стола. – К тому же тут полно охраны. Пойдем, полетишь на Даралу. Я приставлю к тебе кого-нибудь из киборгов.

- Но ведь убийца хотел не меня прикончить, а тебя!

- Верно. Но кто знает, что еще взбредет ему в голову? Что если этот психопат захочет взять тебя в заложники?

- Меня? – горько рассмеялся Джеффри. – Да на кой я ему сдался? Если уж он решит взять кого-то в заложники, то вовсе не меня, а твоих родителей или невесту!

- Да, именно поэтому я предупредил их вчера, чтобы ночевали не дома, а вас всех увез с Даралы сюда. Тут, конечно, не безопасно, зато охрана есть.

- Так, может, мне лучше тут и остаться? – спросил Джеффри.

- Нет, к этому времени убийца наверняка уже понял, что я не погиб вчера при взрыве и опять попытается достать меня здесь, не исключено, что при помощи шантажа с захватом в заложники тех, кто мне дорог.

- Так убирайся отсюда!

- Не могу. Эта станция – идеальное место для ловушки.

- Ты хочешь быть наживкой?

- Не хочу, но придется. Пока этот гад не пойман, я не смогу спать спокойно!

- Как думаешь, кто на тебя охотится?

- Без понятия!

Выйдя из номера, Линнетто-Ларр велел одному из телохранителей сопровождать Джеффри на Даралу и не спускать с него глаз, а сам направился в рабочий модуль в окружении оставшихся киборгов.

По пути им попадались только роботы. Люди и прочие живые сотрудники не вышли на смену.

У двери своего кабинета Лиланд столкнулся с начальником станции.

- Доктор Морис, с добрым утром! – приветствовал он его, учтиво кивнув головой и протянув руки ладонями вверх.

- И тебе доброе утро, Лиланд! – ответил Морис, пожимая его руки. – Рад, что ты в порядке! Пройдем в мой кабинет, надо поговорить.

- Наедине, - уточнил Морис, когда телохранители попытались войти вслед за Линнетто-Ларром. – В кабинете никого, господа, не беспокойтесь!

Но киборги все же проверили кабинет при помощи сканнеров, прежде чем согласились оставить подопечного.

- Есть какие-то новости по расследованию? – спросил Лиланд.

- Да, мы нашли шашку в воздуховоде шлюза, выбросившую отравляющий газ, которым ты едва не надышался. Но, увы, никаких следов ДНК. Камеры наблюдения в том отсеке тоже ничего не зафиксировали – их кто-то предусмотрительно отключил.

- Убийца подготовился, минимум, пару дней назад, ожидая удобного случая напасть. Думаю, отказ эмиттеров силового экрана был подстроен для меня, а не Гарана.

- Кстати о нем, - сказал Л.В., внезапно сделавшись строгим, как хрестоматийный учитель. – Вы должны кое-что увидеть, молодой человек. Одна из камер засняла вчера поздно вечером нечто любопытное.

Л.В. запустил на мониторе видео, на котором Роско Гаран методично гнул арматуру, а потом ударил кулаком в переборку, оставив на ней вмятину.

- Не думал, что тиросцы так могут, - неловко пробормотал Лиланд, чувствуя, что краснеет. – Кажется, это я его вывел из себя.

- А я не думал, что ты можешь вывести кого-то из себя, - мрачно заметил начальник станции. – Тем более тиросца. Полагаю, нет нужды говорить, что это крайне опрометчиво – злить того, кто гнет стальные прутья как пластилин.

- Это вышло случайно, он сломал Робби, и я спьяну обложил его отборнейшим линнеттским матом, вряд ли Гаран знает линнеттский...

- И не надо знать, достаточно интонаций.

- Где Гаран сейчас? Он не ночевал у меня.

- Разумеется, ведь тиросец склонен понимать все буквально. Услышав, как ты ругаешься, он решил, что стал твоим врагом. Так что, едва починив робота, Гаран направился на тот склад, который я обещал переоборудовать под квартиру.

- И там выпустил пар.

- Да. А еще он собирался спать в коробке, чего я ему, конечно же, не позволил, отвел в зал совещаний. Там наш новый друг и заночевал.

- Так он еще в зале совещаний?

- Уже нет, как только мы позавтракали, он отправился осматривать пространство под потолком в лаборатории, где диверсант предположительно обустроил логово. Я назначил Гарана главным по безопасности на станции.

- Так быстро? – удивился Лиланд.

- А чего медлить? Он идеально подходит для этой работы, - пояснил Морис. – Где мы еще найдем адекватного гамму? Кстати, за завтраком я выяснил, что тиросец способен врать из вежливости.

- Например?

- Он сказал, что заказанные мною в кафетерии блюда очень вкусны, - рассмеялся Морис.

- И в чем тут ложь? – не понял Линнетто-Ларр. – В нашем кафетерии отличные повара! Или вы с этим не согласны?

- Конечно, согласен, но откуда тиросцу знать о вкусовых качествах еды, если он не может различать вкусы?

- Что?!

- Тиросцы не различают вкусы и почти полностью лишены осязания.

- Иисус-Мария! Ну и жуть! - прошептал Лиланд и опустился в ближайшее кресло, огорошенный этим фактом. – Впервые слышу.

- Не удивительно. Директория – одно из самых закрытых обществ. Большинство знает лишь об эмоциональной холодности тиросцев, но мало кто слышал про их физиологические особенности.

- Тиросцы сами себя такими сделали! Добровольно! Святые угодники, зачем?!

Лиланд достал портсигар, намереваясь закурить.

- Чтоб легче было сохранять эмоциональную холодность, - ответил Морис. – А также свободу от привязанностей и объективность. Но некоторым тиросцам это не удается, как Гарану. Он очевидно способен испытывать чувства и даже заботиться о том, чтобы не задеть чувства других.

- Он и мне вчера сказал, что обед был вкусным!

- Потому что видел, как ты хотел его порадовать.

- И не моргнув глазом, съел за ужином адски острое блюдо!

- Ну, справедливости ради, должен сказать, что очень острую пищу любят и некоторые люди с активными вкусовыми рецепторами, - заметил Морис улыбаясь.

- У меня в голове не укладывается, как можно было сделать такое с собой! Зачем отказываться от эмоций и чувственности? От того, что делает человека человеком? От самой жизни?

- А что тебя удивляет? – переспросил Морис, улыбаясь одним уголком рта. – Монахи ведь примерно так и живут испокон веков.

- Тиросцы не монахи, - возразил Линнетто-Ларр и сделал глубокую затяжку.

- Не монахи, но как монахи. Само их государство в начале существования было просто организацией, основанной учеными-энтузиастами, тогда еще нормальными людьми, без тиросских изменений.

- Я не знал, - в очередной раз поразился Линнетто-Ларр осведомленности начальника в этом вопросе.

- Со временем эта организация превратилась в подобие монашеского ордена, а потом и в независимое государство, только вместо поклонения сверхъестественным силам у этих монахов от науки вера в разум.

- Нельзя сравнивать религию с наукой!

- Я сравниваю лишь образ жизни монахов и тиросских ученых. И в том и в другом случае мы можем наблюдать самоотречение и преданность идее служения чему-то большему: богу или науке.

Морис поднялся из-за стола, чтобы отрегулировать кондиционер.

- Как видишь, по крайней мере, у некоторых тиросцев порой просыпаются чувства, несмотря на все ухищрения в виде ограниченного осязания и инактивации вкусовых рецепторов. Но мы все же должны помнить, что наш новый коллега – не совсем нормальный человек.

- Роско – нормальный парень! – упрямо заявил Лиланд, выпуская клубы сизого дыма.

- Нормальный, но с особенностями, - поправился Морис. – Не забывай, что всего три дня назад он жил в условиях, мало отличающихся от монастырских. Стало быть, почти ничего не знает о мирской жизни, и о том, как справляться с эмоциями. Кроме того, он цепляется за свою прежнюю жизнь и пытается следовать тиросским правилам.

- Пока что.

- Боюсь, это может затянуться надолго.

- Не думаю, как только Гаран увидит и осознает все преимущества жизни в миру, как вы изволили выразиться, он больше не захочет быть примерным тиросцем!

Морис ничего на это не ответил, лишь сочувственно посмотрел на Линнетто-Ларра, как на того, кто затеял нечто безнадежное.

- Уж я ему помогу оценить все прелести мирской жизни! – со смехом добавил Лиланд.

- Не сомневаюсь в твоих добрых намерениях, - мягко сказал Морис, чуть сжав его локоть. – Но Лиланд, только постарайся не оттолкнуть тиросца избытком энтузиазма, не то он навсегда спрячется в свою раковину! Ты обратил внимание на тот странный факт, что он наотрез отказался жить на Дарале? Как думаешь, почему?

- Не привык к планетам с высокой плотностью населения.

- Думаю, он вообще не привык быть в окружении большого числа живых существ, будь то люди или инородцы. Это его пугает. У тебя вчера сколько гостей было?

- Пятеро.

- И как он к этому отнесся?

- Не очень, хотя и пытался быть вежливым.

- Лиланд, позволь дать тебе совет, - мягко сказал Л.В., беря его за руку. – Если ты хочешь сохранить его дружбу, а я вижу, что хочешь, то лучше воздержись от приема гостей на некоторое время, пока тиросец не привыкнет к новым условиям. Не дави на него и знакомь с мирской жизнью дозировано!

- Вы говорите так, словно хорошо изучили тиросцев!

- Я хорошо изучил людей, - уточнил Морис. – Но и о тиросцах тоже кое-что успел узнать.

- Вы знали других тиросцев?

- Да, знал, в том числе и таких, как Гаран, поддавшихся эмоциям.

- И как они устроились в миру?

- Никак, вернулись на Тирос, - грустно сказал Морис. – Не смогли приспособиться к нормальной жизни.

- Поэтому вы хотите помочь Гарану?

- Да, ведь поддавшийся эмоциям тиросец не может вернуться на Тирос просто так: он должен будет пройти эмоциональную очистку, а это значит, стереть из памяти все события, вызвавшие эмоциональную вовлеченность.

- И обойтись без выборочного стирания памяти никак нельзя?

- Можно, но тогда придется жить на Тиросе на тех же правах, на каких там живут мигранты-эмоционалы. Это вовсе не плохо, но работать разрешат лишь над второстепенными проектами.

- Я все понял, спасибо за совет, учитель! – воскликнул Линнетто-Ларр, благодарно сжав руки Мориса. – Постараюсь сделать так, чтобы мой новый друг не захотел вернуться на свой унылый Тирос!

В этот момент из приемной донеслись звуки закипающего чайника и звон посуды, в щели неплотно прикрытой двери мелькнул гибкий девичий стан в красном платье.

- Ваша аспирантка здесь? – изумленно прошептал Лиланд. – Вы не дали ей отгул?

- Конечно же дал, - улыбнулся Л.В. – Но Галатея наотрез отказалась оставлять меня в опасности! Не доверяет другим телохранителям!

- Ах, да! Все время забываю, что она владеет боевыми искусствами!

- Все об этом забывают, - хитро улыбнулся Л.В., сделавшись похожим на большого кота. – И я не могу их за это винить – красота Галатеи ослепляет!

Дверь отворилась и в кабинет вошла прелестная аспирантка Мориса, неся поднос с заварником и чашкой – одной, только для шефа, хотя не могла не знать, что у него посетитель.

- Вы живы, - сказала она Линнетто-Ларру вместо приветствия своим неизменно холодным бесстрастным тоном. Так могли бы говорить рептилии, если бы умели.

В короткой фразе Галатеи не было ни удивления, ни радости, ни прочих эмоций, но Лиланду в ней почудилась досада. Он поборол искушение ответить даме колкостью, так как не желал обидеть Мориса, вступая в перепалку с его пассией.

Галатея почему-то невзлюбила Линнетто-Ларра с первых же минут знакомства. Она никогда не выражала антипатию явно. Лишь демонстрировала презрение, то игнорируя его присутствие, то «забывая» передать поручения.

Такое отношение было странным. Обычно Линнетто-Ларр нравился всем, особенно женщинам. Но не этой.

Что Морис в ней нашел? Ну, да, она – красива, и не просто красива – а безупречно красива, идеальна. Наверняка ее совершенная внешность – результат работы пластических хирургов, может, даже скульпторов-генетиков. Но вся эта ее сверхъестественная красота полностью нивелируется полным отсутствием обаяния и шарма.

Линнетто-Ларр попытался вспомнить, видел ли хоть раз, чтобы Галатея улыбалась, смеялась или шутила. Пожалуй, нет. Эта леди холодна, скучна, уныла и абсолютно не интересна.

Как мог добрый, мягкий и чуткий человек вроде Мориса повестись на эту змею? Должно быть, он умеет не замечать душевные качества партнерши, вернее их отсутствие, и фокусировать внимание лишь на теле.

Спросить об этом Л.В. прямо Лиланд не решался. Разница в возрасте и субординация не давали ему сблизиться с начальником по-настоящему, несмотря на то, что Лиланду этого очень бы хотелось. Ведь у них так много общего! Например, страсть к искусству! Об этом поговорить можно, но обсуждать с шефом его любовницу...

Сам Линнетто-Ларр не умел игнорировать отсутствие эмоционального контакта и смотреть на партнера лишь как на тело. Лиланду важно, чтобы те, с кем он спит, получали от этого такое же удовольствие, как и он. Если Линнетто-Ларр видел, что проститутка устала или не в настроении, то не пользовался ее услугами, а просто платил за время, пытался развеселить, давал выговориться и выплакаться и по возможности помогал решать проблемы.

Секс ни в коем случае не должен быть обузой или повинностью. Лиланда коробило от расхожей фразы «супружеский долг». Звучит так, словно секс не в радость, а в тягость.

В радость или в тягость красавице аспирантке секс с Л.В.? Наверно она спит с ним только из прагматичных соображений!

Линнетто-Ларр одернул себя на этой мысли. Нельзя думать столь плохо о людях, которых почти не знаешь! Нельзя опускаться до предвзятости в отношении этой девушки, лишь потому, что она не любезна! Может, она глубоко несчастна, у нее было трудное детство...

- Галатея, будь добра, принеси еще одну чашку для доктора Линнетто-Ларра, - попросил Морис свою пассию, прервав неловкую паузу и бестактные размышления молодого коллеги.

- Спасибо, не надо! – отказался Лиланд от чая. – Я уже ухожу! Меня ждет долг чести!

- В таком случае не смею задерживать, - улыбнулся Л.В. – Честь – превыше всего!

Поднявшись, Линнетто-Ларр чуть поклонился шефу и покинул его кабинет.

Лиланд поспешно расстался с Морисом не только, чтобы поскорей отдать долг чести – то есть извиниться перед Роско, но и чтобы оказаться подальше от неприятной ему Галатеи.

Чай, поданный ею, Линнетто-Ларр бы не рискнул пить. Вдруг она туда подмешает слабительное или рвотное? Мало ли... Не будь она альфой, могла бы подмешать и яд. Черт! Ну, вот опять паранойя разыгралась! Опять одолевают недостойные мысли!

Лиланд выбросил жутковатую аспирантку Мориса из головы и сосредоточился на предстоящем разговоре с тиросцем, пока шел длинными коридорами в лабораторию.

Простит ли Роско его вчерашнюю пьяную выходку?

В лаборатории в этот утренний час обычно было оживленно и велось несколько работ одновременно, но сейчас здесь сновали только немногочисленные охранники-киборги и автоматоны-уборщики.

- Не скажете, где наш тиросский коллега? – спросил Лиланд у киборгов.

- Исследует потолок и внутреннюю обшивку, - ответил один из охранников. – Не знаю, зачем это ему. Мы уже там сто раз все осмотрели и полиция тоже.

Наверх вели две лестницы, и Линнетто-Ларр решил воспользоваться ближайшей к тому месту, откуда вчера ему на голову свалился кабель, заботливо подвешенный убийцей под потолком.

- Сэр, что вы делаете? – начал возмущаться один из его телохранителей.

- Лезу наверх по лестнице, - огрызнулся Лиланд, которого напрягало общество этих нянек, приставленных к нему отцом.

- Простите, сэр, думаю, вам лучше туда не лезть. Ведь вас вчера чуть не убило в этом помещении!

- А я думаю, что сам решаю, куда мне лезть! И прямо сейчас я хочу туда!

- Сэр, нет! Это опасно!

- Оставайтесь внизу! Я полезу один!

- Простите, сэр! Ваш отец мне голову оторвет, если я вас оставлю!

- А если полезете за мной, я сам поотрываю вам головы и другие части тела!

С этими словами Лиланд ускорил подъем по лестнице, провожаемый полными немого укора взглядами телохранителей. Он ненавидел себя за то, что пришлось нахамить этим людям, которые всего лишь выполняли порученную им работу, но слышать его разговор с тиросцем они не должны. Извинения – дело личное.

Линнетто-Ларр накосячил и чувствовал необходимость загладить вину. Он напрасно оскорбил этого несчастного ученого-монаха, наивного взрослого ребенка, ничего не знающего о жизни вне своего мира-монастыря.

«Мы в ответе за тех, кого приручили», - подумал Линнетто-Ларр. Эта старинная цитата идеально подходила к случаю. Ведь предложив тиросцу стать друзьями, он «приручил» его.

Уже почти завершив подъем по двадцатиметровой лестнице, Лиланд столкнулся с Роско нос к носу. Голова тиросца показалась в люке, ведущем к спуску, как раз когда даралец собирался войти.

- Доктор Линнетто-Ларр, с добрым утром, - подчеркнуто вежливым тоном приветствовал его Роско. – Что вы здесь делаете?

- И вам доброго утра, доктор Гаран, - ответил ему Лиланд тем же, чувствуя, что краснеет. – Я тоже хочу осмотреть это место. Не могли бы вы немного отойти назад?

- Отойти – нет, разве что отползти. Тут очень тесно. Встать во весь рост не получится.

- Тогда, будьте так добры, отползите чуть-чуть, чтобы я мог вползти.

В другой раз Линнетто-Ларр посмеялся бы над этой ситуацией, но сейчас он чувствовал себя слишком неловко и слишком виноватым. Гаран перешел на «вы» с ним – плохой знак.

- Роско, я пришел извиниться, - решил Лиланд приступить к главному, едва оказавшись в сумрачном межпотолочном пространстве наедине с новым коллегой. – Я вчера повел себя как полный мудак и наговорил тебе всякого, прости меня!

- Хорошо, прощаю, - ответил тиросец, усаживаясь на пыльном полу рядом с ним, стоять здесь и, правда, было затруднительно, если твой рост выше среднего – голова упиралась прямо в голый металл наружного корпуса. – Забудем этот инцидент.

- Так, значит, ты не злишься? И не против снова перейти на «ты»?

- Не против.

- Мир? – спросил Лиланд, протягивая ему руки.

- Мир, - ответил Роско, сжимая его руки.

- Ты будешь моим соседом?

- Нет.

- Еще злишься...

- Не злюсь. Просто быть соседями – плохая идея.

- Это из-за моих гостей вчера?

- Да, боюсь я не готов к такому.

- Росс, я не буду больше приглашать сюда гостей! Можешь спокойно обустраиваться в своей комнате. Робби там все идеально прибрал. И, кстати, спасибо за него!

- Всегда пожалуйста!

- Раз уж мы говорим об этом, - сказал Линнетто-Ларр, чуть поморщившись от боли, когда ему в бедро впился обрезок проволоки, оброненный кем-то на пол. – Я хочу объяснить насчет Робби. Хочу, чтобы ты понял, почему я столь остро отреагировал и не думал, будто я расстроился лишь из-за дорогой статусной вещи. Робби – старейший член моей семьи и я отношусь к нему как к отцу или матери. Он с нами уже более сорока тысяч лет, и помнит каждого моего предка, начиная с того, который купил его непосредственно у Винсента Бертрана.

- Ясно, - ответил Гаран, просто поддерживая беседу, судя по его механическому тону и холодным глазам, он едва ли понимал, как можно видеть в машине человека.

- Дело не в стоимости робота или какой-то моей прихоти, а в семейной памяти. Но как бы то ни было, я не должен был так себя вести с тобой и мне ужасно стыдно. Обычно я не выхожу из себя...

- Ли, все в порядке, хватит извиняться, - перебил его тиросец, и в этот раз тон его выдал небольшое раздражение, вызванное затянувшимися объяснениями. – Я уже не злюсь, честно! Но рад, что ты счел необходимым сказать мне это. Все хорошо!

- Все хорошо, - эхом повторил Лиланд, чувствуя, что у него отлегло от сердца. Он вновь сжал руки Гарана и улыбнулся.

Тиросец тут же улыбнулся в ответ и глаза его при этом вовсе не остались холодными и безжизненными, как бывает, когда улыбка неискренняя. Он улыбался не просто из вежливости! У него есть эмпатия! Значит, он – нормальный человек!

- Ты нашел здесь что-нибудь интересное? – спросил Линнетто-Ларр, чтобы сменить неловкую тему.

- Ничего нового, все что можно было найти, уже нашла охрана и полиция. Никаких следов ДНК, к сожалению, лишь поврежденные крепления кабеля и отпечатки сапог в пыли, по которым удалось выяснить, что убийца носит такие же сапоги, как у всей здешней охраны.

- Так это – один из охранников?

- Нет, исключено. Благодаря камерам видеонаблюдения местонахождение каждого охранника известно, и никто из них ничем подозрительным не занимался. К тому же среди них нет ни одного гаммы, так что мы опять в тупике.

- Жаль, здесь нет камер, и мы не узнаем, кто оставил следы в пыли.

- Да...

Не успел Роско закончить фразу, как раздался оглушительный взрыв. Все случилось за считанные мгновения, но Лиланду казалось, что он смотрит замедленную съемку: сначала яркая вспышка света, потом жуткий треск и скрежет металла по металлу, Гаран, навалившийся на него всем телом в попытке защитить от града обломков...

Внезапная тишина.

И невесомость.

Пол ушел из-под ног Линнетто-Ларра, а вместе с ним и ощущение силы тяжести.

На какую-то долю секунды Лиланд даже увидел маленькие фигурки охранников, испуганно метавшихся внизу, когда взрывом сорвало потолочное перекрытие и часть наружного корпуса. Затем искореженную секцию заволокло дымкой сработавшего силового экрана.

Система ночного видения автоматически включилась в глазных имплантах Линнетто-Ларра и все окружающее окрасилось в разные оттенки зеленого. Вокруг него в вакууме парили лишь обломки поврежденной обшивки, которые быстро разлетались в разные стороны по инерции.

Серая полусфера станции матово блестела в лучах далекого солнца, и у зияющего оплавленного проема Лиланд заметил какое-то движение. Будто кто-то юркий и худой резво ходил по краю пробоины. Диверсант! Это мог быть только диверсант! Больше некому.

Линнетто-Ларр хотел рассмотреть убийцу, его глазная аугметика фокусировалась в безуспешной попытке приблизить изображение, но все напрасно – уже слишком далеко.

В этот момент Лиланд осознал, что расстояние между ним и станцией быстро увеличивается – неумолимая инерция, не сдерживаемая ни гравитацией, ни сопротивлением атмосферы уносит его все дальше в космос.

Не его, а их. От пережитого шока Линнетто-Ларр на несколько мгновений, показавшихся вечностью, забыл о тиросце, которого продолжал крепко сжимать в объятиях. Жив ли он? Ну, что за бредовая мысль! Конечно, жив! Мертвец не дышал бы в ухо так громко!

Да, дыхание. Дыхание было единственным звуком в их крохотном мирке, отделенном от вакуума лишь едва заметным слабо мерцающим силовым коконом.

- Роско, - позвал Лиланд после некоторого колебания, удивившись собственному голосу, прогремевшему в этой зловещей тишине, словно выстрел в склепе. – Мы ведь не умерли?

Дурацкий вопрос. Но в этой ситуации думать трудно – мысли разбегались, как ртутные шарики по полу.

- Нет, - ответил тиросец. – Пока не умерли.

Гаран был совершенно спокоен, будто все случившееся его нисколько не удивило и даже не касается, будто он – сторонний наблюдатель, а не пострадавший.

- Ты в порядке?

- Кажется, да. Немного оглушен, но в глазах уже начало проясняться.

Гаран чуть отстранился от Линнетто-Ларра, не выпуская его плеч, лишь настолько, чтобы заглянуть в глаза – диаметр силового кокона больше не позволял. Угольно-черные волосы Роско в отсутствие тяготения парили вокруг его головы живописным ореолом. Рядом, словно нимб, также парили и предметы, находившиеся у застигнутых бедой друзей в карманах, а теперь вырвавшиеся на свободу.

«Только бы не захотелось блевать, - подумал Лиланд, нащупав неверными пальцами шишечку малангиевой железы под ребрами. – А то если тут будет парить еще и содержимое моего желудка, зрелище получится совсем не эстетичное».

- Один из нас ранен, - сказал Линнетто-Ларр, кивая на рубиновые шарики крови, зависшие в воздухе у них перед носами. – И это не я.

- Думаешь, я? – все тем же безучастным тоном спросил Гаран, словно говорил о погоде.

Это пресловутая тиросская эмоциональная холодность? Или последствия шока?

- Если бы ранило меня – я бы почувствовал. Я ведь не тиросец.

- Так ты знаешь.

- Теперь да, Морис сказал. Без медицинского сканнера никак не понять, куда тебя ранило?

- Да, придется подождать с диагностикой, пока вновь не окажемся на станции.

Лиланд отвел взгляд от лица Роско, чтобы оценить расстояние до станции, и в поле его зрения опять попала удаляющаяся сфера с разверстой пастью алеющей пробоины. Но теперь пробоина перекочевала с северного полушария в южное. Нет, станция вовсе не вращалась в таком направлении – вращались они с Роско вокруг общего центра тяжести, находившегося где-то в районе их задниц. Просто пока Лиланд не смотрел ни на какие ориентиры, это движение было незаметно.

Линнетто-Ларру тут же стало дурно.

- Не смотри на станцию! – предостерег Гаран, догадавшись о его состоянии. – И активируй малангиеву железу! Если тебя стошнит, мы оба измажемся блевотиной!

- Знаю, - прошипел Лиланд. – Я не идиот и уже активировал железу! Нам надолго хватит кислорода? А заряда твоего генератора защитного поля?

- Кислорода в таблетках хватит часов на восемь, заряда генератора примерно на столько же, но нам незачем ждать так долго, надо попасть назад на станцию как можно скорее, а то мы представляем собой хоть и подвижную, но все же довольно удобную мишень. Будем надеяться, что у диверсанта нет при себе дальнобойной винтовки. Если по нам начнут палить, генератор поля разрядится быстрее.

Лиланд проверил коммуникатор – нет сигнала!

- Как мы вызовем помощь? Мой коммуникатор здесь не ловит, а твой?

- Тоже, наверно убийца глушит сигнал связи. Но нам и не надо вызывать помощь, мы вернемся на станцию другим способом.

- Каким?

Роско закатил рукав пиджака, и Лиланд увидел у него на предплечье черный металлический наруч. Тиросец стал нажимать на нем какие-то кнопки.

- Очередная тиросская диковинка?

- Ага, - буркнул Гаран, не отрываясь от своего занятия. – Держись!

В последнем не было необходимости, Линнетто-Ларр и так крепко вцепился в товарища. Даральца ослепила вспышка нестерпимо яркого белого света, и в следующее мгновение он обнаружил себя и тиросца в шлюзе на борту станции.

- Как...

Но едва начав формулировать вопрос, он осекся. Понял, как они оказались на станции: единственно возможным способом – телепортировались.

В Конфедерации и Империи существовали установки телепортации. Очень большие и громоздкие, требующие много энергии, а потому их использовали редко. Тиросцы же нашли способ сделать устройства телепортации компактными.

Линнетто-Ларр недоверчиво осмотрел свои руки и ноги, ощупал голову, проверяя, правильно ли прошла телепортация. Гаран улыбнулся одним уголком рта при виде его смешной реакции.

- Не переживай, Ли, все у тебя на месте. Я делал это тысячи раз, и как видишь, не рассыпался.

- Невероятно! – воскликнул даралец. – Просто охренеть! Полный отвал башки! Спасибо, друг! Ты вновь не дал мне стать трупом!

На радостях Лиланд кинулся обнимать своего спасителя, и хотел было еще и расцеловать его, но остановился. Решил ограничиться одними объятиями, вспомнив предупреждение Мориса насчет избыточного энтузиазма. Однако эмоции так и распирали Линнетто-Ларра, он не удержался и поцеловал Гарана в висок, вряд ли тактильно «слепой» тиросец это заметит. Он и не заметил.

- Лиланд, ты должен молчать об этом, - попросил Роско, терпеливо дождавшись, когда даралец перестанет душить его в объятиях, и постучал пальцем по наручу.

- Да, конечно! Как скажешь! А теперь мы пойдем к врачу, ты же ранен!

- Я и забыл.

- А я – нет! – воскликнул Лиланд и потащил друга за руку по направлению к медпункту. – Тебе следует всегда носить с собой медицинский сканнер.

- Обычно я так и делаю. Но сейчас из-за всех этих резких перемен в жизни я стал немного рассеян.

- Так нельзя, друг! Раз ты лишен осязания, тебе же может и башку оторвать, а ты не заметишь!

- Такое я не смогу не заметить, тем более что однажды это уже случалось.

Лиланд удивился странному признанию. Неужели тиросцу и, правда, отрывало голову?

Линнетто-Ларр собирался расспросить об этом Гарана, но не успел и рта раскрыть, как раздался жуткий треск и грохот, чудовищная сила швырнула Лиланда в стену и, теряя сознание, он с досадой пробормотал:

- Опять! Ну, твою ж ...

Очнувшись, даралец обнаружил, что лежит на стене, которая теперь стала полом. Должно быть, взрыв сместил участок сети гравитационных эмиттеров.

В ушах у Лиланда все еще звенело. Вот рту ощущался железный привкус крови. Краем глаза Линнетто-Ларр увидел, что чуть дальше впереди лежит тиросец, и на него вот-вот упадет переборка, которую взрывом сорвало с направляющих и она повисла лишь на одной полурасплавившейся петле. Кроме того, в соседнем с шлюзом помещении, где кажется и рвануло, бушует пожар, потому что жарко, как в аду и воняет гарью!

Черт! Почему не сработала система автоматического пожаротушения?! Как же все болит! И в ушах звенит!

- Роско! – спохватился Лиланд, поднимаясь и шатаясь от головокружения. – Ты там не помер?

Собственный голос полуоглохшему даральцу показался шепотом. Тиросец не отвечал. В этот момент что-то надсадно скрипнуло, и переборка начала падать. Линнетто-Ларр резко вскочил и уперся в нее ладонями. Ай, дьявол! Как горячо!

- Роско! Роско! Вставай! – заорал Лиланд, стараясь изо всех сил не отдернуть руки от перегретого металла, который с каждым мгновением становился все горячей. – Роско! Роско! Роско!

Если бы можно было удерживать переборку одной рукой, а второй оттащить товарища в сторону! Нет, не получится. Металлический лист слишком толстый и тяжелый! Лиланд мог держать его только двумя руками и лишь потому, что его кости усилены сталью, что придавало ему сверхчеловеческую силу.

Линнетто-Ларр собрал всю свою волю в кулак, и сосредоточился на мысли о друге, чтобы не думать о жжении в ладонях. В этот момент он остро сожалел, что не обладает тиросской тактильной слепотой и чувствует каждый долбаный градус раскалившейся как адский котел переборки!

- Роско! Очнись же ты! Роско!

Только бы не потерять сознание от болевого шока!

- Роско! – продолжал орать Лиланд не столько ради того, чтобы докричаться до товарища, сколько от боли. – Роско!

В глазах у Лиланда начало темнеть, в нос его ударила вонь собственной поджаренной плоти.

- Роско! – в последний раз отчаянно закричал Линнетто-Ларр, рассматривая затуманившимся взглядом волдыри, появившиеся по краям ладоней и вокруг раскалившегося ларраниевого кольца на среднем пальце правой руки.

Почти теряя сознание, он увидел, как тиросец встал, подхватил его одетой в серебро рукой, а второй уперся в переборку. Лицо Гарана было залито кровью.

Это последнее, что попало в поле зрения Лиланда, прежде чем он погрузился в благословенную тьму, избавившую его от боли.

***

Очнувшись в искореженном взрывом шлюзе, Гаран не сразу понял, где находится. В голове шумело, перед глазами все плыло, звуки доносились, словно из-под воды. Почему-то здесь невыносимо воняло гарью, где бы это ни было.

Что случилось? Их атаковали базисты? Где Стредмор? Нужно его предупредить!

- Роско! Роско! – настойчиво звал чей-то полный отчаяния голос.

«Это мое имя, - понял тиросец. – Кто-то меня зовет и он в беде».

Роско встал, пошатываясь, и увидел человека, удерживающего сорванную металлическую переборку, чтобы она на него не упала. Тиросец сейчас не мог вспомнить, как его зовут, знал лишь, что это друг.

«А переборка-то горячая!» – сообразил Роско, увидев рядом пламя, пожирающее штабеля ящиков и все, что могло в них гореть.

Гаран активировал пластичную броню, подхватил одной рукой теряющего сознание человека, а второй уперся в сорванную переборку, затем включил генератор силового кокона, который отгородил их от бушующего пламени, отошел на пару шагов в сторону и позволил переборке рухнуть на пол.

Роско поспешил уйти подальше от охваченного пожаром склада, примыкающего к шлюзу, неся на руках товарища.

Почему не сработала система автоматического пожаротушения?

Диверсант базистов! Ну, конечно же, это диверсант! Он сумел вывести из строя все контрольные системы станции и незаметно заложить бомбы. Но как ему это удалось?

Гаран рассеяно думал об этом, когда коридор вывел его в маленькое помещение, полное охранников-киборгов.

- Доктор Гаран?! Хвала небесам, вы живы! – удивленно воскликнул высокий худой человек с белыми, как снег волосами, проталкиваясь ему навстречу через толпу. – Мы уже решили, что вас выбросило в вакуум первым взрывом!

Гаран не помнил имя говорившего, знал лишь, что он тут главный.

- О, боги! Лиланд! Что с ним? – встревожено закричал начальник, заметив на руках у тиросца его товарища.

Лиланд. Точно. Так его зовут. Теперь Гаран вспомнил имя друга.

- У него обожжены ладони, - пояснил Роско, передавая Лиланда телохранителям. – Ему надо к врачу. Где у вас лазарет?

- Здесь недалеко, сюда! - беловолосый жестом пригласил тиросца следовать за ним. – У вас кровь на лице! Как вы?

- Не знаю. Наверно я сильно ударился головой, потому что не помню ваше имя.

- О, простите! Вы же тиросец и не можете почувствовать, где болит!

- Я – тиросец, да, точно! А как ваше имя?

- Морис! Л.В. Морис! А вы – Роско Гаран!

- Да, теперь я вспомнил.

Они пришли в маленький лазарет, где телохранители уложили не приходящего в сознание Лиланда на койку и вверили заботам врача-робота. Л.В. Морис строго велел Гарану занять соседнюю койку.

- Вы должны проверить всю станцию, вдруг базисты где-то еще заложили бомбы! – спохватился Роско.

- Базисты?! Вы думаете, тут замешаны базисты?

Роско не ответил, поскольку у него вновь начало темнеть в глазах.

- Ладно. Мы уже этим занимаемся! Полиция здесь, а скоро сюда прибудут и ребята из Бюро.

Морис имел в виду Бюро Чрезвычайных Расследований. Диверсии на станции, вращающейся вокруг столицы Конфедерации, как раз подпадали под категорию особо важных дел.

- Как диверсант смог заложить бомбы незаметно? – спросил Гаран, когда приступ головокружения чуть отступил.

- Понятия не имею, - с грустным вздохом признался Морис. – Я всю ночь занимался проверкой станционных систем! Такое ощущение, что этот гад – невидимка, который ходит за мной по пятам и выводит из строя все, что я наладил!

«Похоже, так и есть, - подумал Гаран. – Ту переборку не должно было сорвать, она рассчитана и не на такие перегрузки! Видимо, диверсант незаметно повредил ее заранее».

- Нужно проверить целостность переборок во всех шлюзах и отсеках! – сказал он вслух.

Доктор-робот в этот момент как раз закончил сканировать Лиланда и подошел к Роско.

- Жизни лорда Линнетто-Ларра ничто не угрожает, - доложил робоврач. – Я погрузил его в медикаментозный сон. У него несколько ушибов, мелких порезов и ссадин, но сильно обожжены ладони. Я поместил их в регенерационный гель. Через час пациент проснется и будет в полном порядке.

Робот направил портативный сканнер на Гарана.

- У вас сотрясение мозга, - сообщил робот лишенным выражения голосом. – Также имеется несколько неглубоких ран и гематом на плечах и порез на лбу. Необходим сеанс в регенерационной камере прямо сейчас.

- У него нарушения памяти, - заметил Морис.

- Это из-за сотрясения, - пояснил робоврач. – Мозг пострадал незначительно, так что мнемоперезапись не требуется, память восстановится сама сразу после сеанса в регенерационной камере.

С этими словами робот нажал на кнопку в подлокотнике кровати, и с потолка опустилась легкая конструкция из тонких металлических стержней, отдаленно напоминающая паука. Каждая многосуставчатая лапа заняла свое место над телом Гарана, образовав шатер, и тиросец услышал легкий гул заработавших эмиттеров регенерационных полей, прежде чем провалиться в искусственный сон.

Проснувшись, Гаран чувствовал себя гораздо лучше. В ушах больше не шумело, в глазах не стоял туман, имена коллег легко вспоминались. Сеанс регенерации занял десять минут. Лиланд все еще спал на соседней койке.

- Теперь вы в полном порядке, сэр, - сообщил робоврач.

- Доктор Гаран, расскажите, что случилось, - попросил Морис. – Начиная с того момента, как мы с вами расстались после завтрака, - он развернулся к двери и махнул кому-то рукой, приглашая войти. – Агент Виккерс, сюда, пожалуйста.

Человек в строгом черном костюме показался из-за спины Л.В. Мориса и сел на табурет.

Гаран изложил ему все, как было, только умолчал про телепортацию, ограничившись лишь силовым коконом. Ведь эта технология и так отчасти знакома эмоционалам, к тому же Морис видел ее вчера в действии, когда силовое поле Гарана защитило их всех от поражения током.

- С вами захотят поговорить другие сотрудники Бюро, - сообщил агент Виккерс. – А, может, и офицеры флота Конфедерации. Флот тоже заинтересовался этим делом. Вполне вероятно, что вас попросят чуть больше рассказать про генератор индивидуального силового поля и показать его в действии.

- Пусть приходят сюда, не хочу оставлять его без присмотра, - Роско кивнул в сторону Лиланда.

- Он не без присмотра! – сердито вставил один из стайки телохранителей Линнетто-Ларра, которые околачивались в лазарете все это время.

- Я приставлю наших агентов к лорду Линнетто-Ларру, - сказал Виккерс.

- При всем уважении, господа, ни у кого из вас нет генератора индивидуального защитного поля, так что лучше я сам позабочусь о безопасности моего друга.

- Доктор Гаран! Доктор Морис! – раздался чей-то звонкий тенор с порога. – Господа, смотрите, что мы нашли в сгоревшем отсеке!

В лазарет вошел один из станционных киборгов-охранников, неся в металлических руках завернутую в пакет оторванную аугметическую конечность, покрытую слоем сажи.

- Изучите это, - велел Морис робоврачу, затем, вспомнив про агента Бюро, быстро добавил: – если вы не возражаете, сэр.

- Не вижу причин не доверять роботу, - ответил агент Виккерс.

Робот аккуратно извлек улику из пакета, разместил на столе под яркими лампами и провел медицинским сканнером над ней, затем перевернул и просканировал с другой стороны.

- Ну? Есть отпечатки или следы ДНК? – в унисон спросили у робоврача все присутствующие, кроме Линнетто-Ларра, который еще не очнулся.

- Нет, вынужден вас разочаровать, господа! – ответил робот механическим голосом. – Если на этом протезе и были следы ДНК, то огонь их уничтожил.

- Передайте это нашим криминалистам, - распорядился агент Виккерс. – Может, они извлекут из находки больше информации.

- Думаете, это рука диверсанта? – спросил охранник, принесший улику. – Он был неосторожен и сам пострадал при взрыве? Или даже погиб?

- Или хочет, чтобы мы думали, что он погиб, - заметил Гаран. – Это повод усилить бдительность.

- Согласен, - ответил агент Виккерс. – А потому я закрываю станцию. Теперь – это место преступления.

- Вы не можете закрыть всю станцию! – гневно воскликнул Морис. – Нельзя, чтобы наша работа простаивала! Опечатайте только те места, где произошли диверсии!

- Не указывайте мне, как делать мою работу, - невозмутимо ответил агент. – Станция будет закрыта сейчас же!

- У вас нет ордера!

- Ордер скоро будет, не волнуйтесь. Советую начать паковать вещи прямо сейчас. Когда я получу ордер, а это произойдет в течение часа, вам придется покинуть станцию, как есть.

- Это возмутительно! Я звоню адвокату!

- Доктор Морис! Настоятельно рекомендую немедленно прекратить спорить со мной, иначе я буду вынужден арестовать вас за препятствование следствию!

- Господа, пожалуйста, выйдете из лазарета, – подал голос робоврач. – Препирайтесь в коридоре! Лорду Линнетто-Ларру нужен покой!

- Хорошо, мы уйдем, - сказал агент Виккерс. – А вы, доктор Гаран, оставайтесь с Линнетто-Ларром, раз сами вызвались охранять его.

Гаран согласно кивнул. Агент Бюро, Морис и киборги покинули лазарет. Из коридора доносились их удаляющиеся шаги и спорящие голоса.

Тиросец понимал, почему Морис не в восторге от идеи закрытия станции – он переживал за сохранность коммерческих тайн. Среди агентов Бюро вполне могут оказаться бывшие сотрудники конкурирующих фирм, эти люди, устав от суматохи работы в Бюро, могут решить вернуться к прежней непыльной работе с подарками для владельцев.

Лиланд все еще не очнулся и лежал на койке, руки его были погружены в ванночки с регенерационным гелем. Одежду его во многих местах покрывали пятна засохшей крови и сажа.

Только сейчас Роско заметил, что костюм нового друга, показавшийся вначале строгим на фоне экстравагантного наряда Мориса и прочих даральцев, на самом деле вовсе не лишен признаков, указывавших на принадлежность к высшему классу. Например, пуговицы и широкий браслет-коммуникатор определенно сделаны из платины, как и запонки на рукавах с крупными бриллиантами. Ларраниевая булавка в виде веточки растения, в которой Лиланд прятал инфоиглу с самыми ценными файлами, и изящный зажим из того же синего металла, скреплявший шелковый платок на шее, не оставляли никаких сомнений в том, что обладатель их богат.

Ларраний стоил намного дороже платины, золота и бриллиантов вместе взятых.

Собственный костюм Гарана ничуть не пострадал, потому как ткань его обладала грязеотталкивающими и огнеупорными свойствами. Подобная ткань широко используется военными, полицейскими и пожарными всех стран.

«Почему Линнетто-Ларр при всем его богатстве носит одежду из таких непрочных материалов? – подумал Роско, глядя на обгоревшие края манжет рубашки Лиланда. – Ни один тиросец не надел бы такие ненадежные вещи!»

Взгляд его вновь остановился на руках Линнетто-Ларра, погруженных в ванночки, и на ларраниевом кольце, которое деформировалось от жара, так что роботу-врачу пришлось срезать его кусачками с пальца, чтобы обработать ожоги.

Теперь это кольцо лежало на прикроватной тумбочке, поблескивая первозданной синевой, и ничто не напоминало о том, что менее часа назад оно подвергалось экзекуциям. Ларраний ценился больше всего именно за удивительную способность восстанавливать свою форму.

Роско взял кольцо с тумбочки и надел на средний палец, чтобы не потерять, ведь им придется вскоре покинуть станцию, проснется Лиланд к тому времени или нет, а кольцо это, судя по всему, не менее дорого Линнетто-Ларру, чем пресловутый Робби.

Куда они направятся после эвакуации? В штаб-квартиру компании?

Пока Линнетто-Ларр не очнулся, Гаран решил исправить одно непростительное упущение: установить с ним связь через кортикальный имплант. Для этого Лиланду не обязательно быть в сознании, достаточно того, что его имплант включен. Роско запустил поиск ближайшего совместимого устройства. Так... есть! Контакт налажен.

Теперь Гаран сможет отправлять Линнетто-Ларру сообщения, а также отслеживать его местонахождение и видеть его глазами. Весьма полезные функции для обеспечения безопасности, но Гаран решил пока не сообщать Линнетто-Ларру об этих возможностях – еще неизвестно, как к этому отнесется вспыльчивый даралец, к тому же тиросец не собирался использовать их без крайней необходимости.

Покончив с этой задачей, Роско вернулся к созерцанию фамильной реликвии Линнетто-Ларра.

– Вижу, мое кольцо тебе идеально подошло, - сказал Лиланд, улыбаясь во все двадцать восемь зубов.

Он пришел в себя, пока Роско задумчиво разглядывал надпись, выгравированную на кольце. Прочесть ее он не смог, так как она еще оставалась смазанной, но через несколько минут ларраний окончательно восстановит форму.

- Я надел его, чтобы не потерялось при эвакуации, - пояснил Роско, снимая кольцо и протягивая Лиланду. – Агенты Бюро выгоняют нас со станции.

- Спасибо, что сохранил его. Было бы грустно лишиться столь бесценной вещи. Это кольцо – фамильное, выкованное самим Мариусом, он всю жизнь носил его, не снимая, и отдал своему первому клону Роберто, лишь когда уходил на покой. С тех пор кольцо передается из поколения в поколение каждому следующему клону.

Лиланд вытащил руки из ванночек с гелем, робот немедленно подал ему полотенце.

- Как твои ладони? – спросил Роско.

- Розовые, как попка младенца! – ответил даралец, сгибая и разгибая пальцы.

- Регенерация прошла успешно, - сообщил робоврач, проверяя ладони Линнетто-Ларра сканером. – Новая плоть совершенно здорова.

Лиланд надел кольцо, потянулся и сел на кровати. Робот сделал ему еще пару инъекций.

- Ли, это было очень больно? – спросил Роско, избегая смотреть товарищу в глаза. – Я слышал, боль от ожогов считается самой невыносимой ...

- Да, друг, было чертовски больно, - перебил его Линнетто-Ларр, хлопнув по плечу. – Зато я смог понять, в чем преимущества тиросской физиологии!

- Тебе было ужасно больно, но ты все равно держал переборку, пока я не очнулся, и не дал ей раздавить меня!

- Ну, друзья ведь для этого и нужны.

- Ли, я не знаю, как благодарить тебя...

Гаран вдруг вспомнил, что Линнетто-Ларр очень любит обниматься по любому поводу и без, и потому неловко обнял его.

- Если хочешь отблагодарить меня, могу подсказать один способ, - улыбнулся Лиланд с озорным блеском в глазах, когда Роско выпустил его из объятий. – Будь моим соседом!

Роско уставился на него в недоумении.

- Так ты согласен быть моим соседом? – переспросил Лиланд, когда ответа не последовало.

- Да, да, конечно, - спохватился Гаран. – Раз тебе нужен сосед-зануда, который не любит вечеринки...

- Поговорим о вечеринках потом, - вдруг настороженно перебил его Линнетто-Ларр, отходя от кровати. – К нам гости.

Гаран тоже услышал сердитый женский голос, препиравшийся с агентами Бюро у входа. Сквозь неплотно прикрытую дверь до него долетели обрывки фраз:

- Что значит, мне нельзя здесь находиться?! Вы хоть знаете, кто я?!

Дверь распахнулась и в лазарет разъяренной фурией влетела рыжеволосая девушка в длинном зеленом платье. Она была высока и хорошо сложена, чертами лица напоминала античную статую. В глазах ее читалась врожденная привычка повелевать армией слуг и телохранителей.

Гаран сразу же узнал эту леди по снимку, который видел вчера в кабинете Линнетто-Ларра: Мелани Троган, его невеста.

- Ли! Милый! – воскликнула она и стремительно метнулась к жениху в вихре шелковых юбок и шарфиков. – Мне сказали, что ты ранен! Я до смерти испугалась!

- Мел, волноваться не о чем, - ответил Линнетто-Ларр преувеличенно спокойным тоном, беря ее руки в свои. – Я в порядке, меня уже подлатали! Рана была пустяковая!

Мелани бросилась Лиланду на шею и принялась быстро покрывать поцелуями его лицо, а потом страстно впилась ему в губы. Лиланд не стал отвечать на поцелуй и мягко отстранился от нее, казалось, он смущен этой вспышкой чувств невесты и самим ее присутствием.

Гаран удивился этой невольно подсмотренной сцене. Лиланд и Мелани точно относятся друг к другу как брат и сестра? А поцелуй в губы чуть ли не взасос – обычное дело между братом и сестрой? Тиросец всегда полагал, что нет. Впрочем, он слишком мало знал о традициях эмоционалов, чтобы судить наверняка.

- Я так испугалась за тебя! – вновь взволнованно прошептала Мелани.

- Напрасно! Переживать не о чем!

Гаран понял, что Линнетто-Ларр не хочет распространяться перед ней о подробностях свалившихся на его голову проблем и заставлять девушку нервничать.

- Что значит, не о чем переживать?! – воскликнула Мелани. – Тебя уже несколько раз чуть не убили! Станцию объявили местом преступления и приказали всем покинуть ее! Я еле прорвалась к тебе, эти упрямые агенты не хотели меня пускать!

- Мел, тебе не стоило прилетать, здесь опасно!

- Вот именно! Поэтому я примчалась сюда, чтобы забрать тебя! Отец арендовал убежище для наших семей, и агенты Бюро согласились, что это лучшее укрытие. Пересидим там, пока угроза не минует!

- А в убежище найдется место для моего друга?

- Какого еще друга?

- Вот этого, - Линнетто-Ларр повернулся к Гарану, который тихонько отошел в сторону, чтобы не мешать странной паре.

Мелани Троган только сейчас обратила внимание на его присутствие.

- Мел, это доктор Роско Гаран с Тироса. Он уже несколько раз спасал мою шкуру за последние сутки. Росс, знакомься – Мелани Троган, моя невеста!

- Рада познакомиться, доктор Гаран, - сказала она, протягивая ему руки в даральском приветствии. – Спасибо, что спасли моего жениха!

- Взаимно, леди Троган, - ответил он, осторожно сжав ее руки. – Должен уточнить, что я и сам обязан Лиланду жизнью. И не раз.

- Я бы очень хотел узнать подробности этих историй! – раздался с порога новый властный голос. – Уверен, они весьма увлекательны!

Все повернулись к вошедшему. Им оказался высокий мужчина в элегантном черном костюме, его волнистые каштановые волосы с медным оттенком, зелено-карие глаза и классический греческий профиль не оставляли сомнений в том, что это Эдмонд Троган – отец Мелани.

- Папа? Что ты здесь делаешь?

- Тот же вопрос я хотел задать тебе, Мел.

- Вы прилетели не вместе? – удивился Лиланд.

- Конечно, нет! Разве мог я подвергать риску жизнь моей дочери?

- Эд, вам не стоило подвергать риску и свою жизнь тоже, - сказал Лиланд.

- Я могу о себе позаботиться, как и о моем будущем зяте, - Троган похлопал его по плечу. – Видишь ли, мальчик, я хочу дожить до вашей с Мел свадьбы, и до торжественного спуска со стапелей обещанного тобой корабля с новым гипердвигателем.

Линнетто-Ларр виновато покраснел при этих словах.

- Так что больше никакого ребячества и игр в прятки с телохранителями. Ситуация зашла слишком далеко, а ты нужен мне живым.

- Эд...

- Не хочу слышать никаких возражений! Быстро тащи свою задницу в ангар! Там ждет мой челнок.

- Эд, минутку!

- У нас нет минутки! Кто знает, сколько еще бомб здесь заложено!

- Я только хотел сказать, что мой друг полетит с нами, - Лиланд взял Роско за локоть и чуть подтолкнул к Трогану. – Эд, я ему жизнью обязан и не брошу на произвол судьбы!

Троган внимательно всмотрелся в лицо Роско, потом озадаченно перевел взгляд на Лиланда, затем опять на Роско.

- Хм...любопытно! Так вы и есть тот самый тиросский гений, о котором мне Л.В. намедни все уши прожужжал?

- Эээ... поскольку я здесь единственный тиросец, то...

- Вы тоже нужны живым, так что полетите с нами, - перебил Гарана владелец станции, взяв за руку. – На челноке места мало, и будет тесно, но мы вытащим вас отсюда, наш нежданный тиросский друг!

Не отпуская руки Гарана, Троган схватил за руку Лиланда и вложил его ладонь в ладонь Роско и так несколько секунд подержал их руки соединенными.

- Вы очень важны, вы оба, - задумчиво произнес Троган в воцарившейся изумленной тишине.

Что за странный жест? Все ошарашено смотрели на Трогана. Но он лишь криво усмехнулся и сказал:

- Уходим отсюда скорее! Я понятия не имею, кто стоит за диверсиями!

Троган развернулся и быстро зашагал по коридору в направлении ангара, Мелани торопливо бросилась следом и на ходу принялась расспрашивать о чем-то. Гаран и Линнетто-Ларр замыкали процессию.

- Ли, что это было? Я слабо знаком с обычаями даральцев...

- Ты о поведении Эдмонда? Так это никакой не обычай! Эд славится эксцентричными выходками, и время от времени говорит и делает странные вещи.

- Он наркоман?

- Я задаюсь этим вопросом всю жизнь, - с улыбкой ответил Лиланд.

В ангаре находился всего один гражданский челнок, остальные пять, явно военной модели, очевидно, принадлежали сотрудникам Бюро и флоту Конфедерации, весь корпоративный и частный транспорт станцию уже покинул.

- Мел, а на чем прилетела ты, если вы с отцом прибыли порознь, а Бюро закрыло станцию?

- Уговорила кое-кого из флотских подбросить меня, не спрашивай, как!

Мелани загадочно улыбалась, говоря об этом. Лиланд не стал больше задавать вопросы.

У трапа челнока Эдмонда Трогана их дожидался Робби, также Гаран заприметил свой чемодан среди других, вероятно, принадлежавших Лиланду и доктору Морису.

- Ну, чего стоишь столбом, железяка! – прикрикнул Эд Троган на Робби. – Давай, бери наши вещи и тащи в челнок!

- Да, сэр, слушаюсь, сэр, - затараторил Робби, хватаясь за багаж.

От внимания Роско не скрылось выражение едва сдерживаемого гнева, тенью промелькнувшее на лице Линнетто-Ларра при виде столь непочтительного обращения с его любимым роботом.

- Я сам могу понести чемоданы, - сказал Лиланд, поднимая сразу два.

- Я тоже, - добавил Роско, беря свой.

Едва все оказались на борту, челнок стартовал. Хоть это и была модель, не предназначенная для дальних полетов, но по еле различимому мерному гулу Роско определил, что челнок оснащен мощными отражательными полями. Если противник откроет по ним огонь – поля отразят его. Значит, Эд Троган предусмотрел и такую угрозу. Очко в его пользу, наркоман он или нет!

На крохотном суденышке, курсировавшем между станцией и планетой, сидячих мест хватало лишь для четырех пассажиров. Так что пришлось потесниться, и Роско оказался зажат между Лиландом и Робби. Сидение напротив заняли Эдмонд, Мелани и Л.В. Морис. Трое телохранителей и прекрасная секретарша Мориса вынуждены были лететь стоя, сгрудившись в хвосте.

- Робби, может, уступишь место даме? – спросила Мелани, явно подразумевая Галатею, секретаршу, аспирантку и любовницу Мориса, или кем она там ему приходилась?

- Не могу, миледи, - просто ответил Робби.

- Почему? – Мелани вопросительно приподняла изящную каштановую бровь. – У тебя шарниры разболелись, что ли?

– Единственная здесь дама – это вы, а вы и так уже сидите. И, позвольте заметить, мои шарниры не могут болеть – у меня нет нервной системы.

Робби не умел распознавать сарказм, как и большинство роботов, но его незамутненность весьма позабавила Эдмонда и Лиланда.

- Я всегда знала, что ты не джентльмен, Робби! – рассерженно сказала Мелани.

- Это не так, миледи, моя программа полностью укомплектована всеми необходимыми модулями этикета и хороших манер.

- Выходит, в твоих модулях этикета не заложена информация о том, что джентльмену, а тем более роботу, негоже сидеть, когда леди стоит?

- Это заложено в моих модулях этикета, миледи. Если бы вы стояли – я бы уступил вам место.

- Выходит, у тебя сбились настройки распознавания пола? Ты не видишь, что на борту есть еще одна дама?

- С его настройками все в порядке, - вмешался в разговор Л.В. Морис. – Говорю вам это, как робототехник, леди Мелани. Галатея вполне может и постоять полчасика, ничего с ней не станется, к тому же она сейчас выполняет функции телохранителя, а телохранителям лучше не расслабляться.

«Или Галатея из тех женщин, которые обижаются, когда им уступают место, открывают перед ними двери и оказывают прочие мелкие услуги, - подумал Роско. – Видимо поэтому сам Морис не предложил ей сесть. Троган не сделал этого, потому что считает ее мелкой сошкой, а себя – слишком большой и важной шишкой, Лиланд же...»

Роско не мог придумать, почему Лиланд не проявил галантность по отношению к помощнице Мориса. Не похоже, что человек, который водит дружбу с бывшим пиратом, страдает манией величия и презирает тех, кто стоит ниже на социальной лестнице. Тут Гаран вспомнил про кортикальную связь.

«А почему ты не уступил даме место?» - передал он текстовое сообщение товарищу.

От неожиданности Линнетто-Ларр чуть не подпрыгнул в кресле.

«Не пугайся, это я, - отправил Роско пояснительное сообщение, сопроводив его едва заметным тычком локтя в бок соседа. – Я установил контакт между нами, пока ты был без сознания в лазарете».

«Слава Богу! – ответил ему Лиланд тем же способом. – А то я подумал, что мой имплант хакнули!»

«Почему? – удивился Роско. – Ты что никогда раньше не общался ни с кем по кортикальной связи?»

«Ни с кем из присутствующих здесь».

«Почему?»

«Видишь ли, кортикальная связь – более личная, чем обычная по коммуникатору, так что она – только для самых близких».

Стало быть, невесту, ее отца и своего непосредственного начальника Лиланд считает не самыми близкими.

«В таком случае, ты против использования этого вида связи со мной?»

«Нет, вовсе не против. Я даже рад, что могу говорить с тобой незаметно для других. Нам ведь предстоит провести несколько дней в убежище в обществе Троганов и моих родителей, а это значит, что мне придется быть паинькой. Так что возможность оставаться самим собой хотя бы с одним человеком – бесценна. К тому же ты теперь вхож в мой ближний круг».

«Ближний круг?»

«Да, круг моих ближайших друзей, тех перед кем мне не надо притворяться».

«Ты же знаешь меня всего сутки!»

«И за это время ты не раз спасал мою задницу, полагаю, этого достаточно для доверия».

«И ты не в обиде за то, что я установил кортикальный контакт без разрешения, обойдя твои блокировки?»

«Нет, не в обиде, я понимаю, что это надо было сделать в целях безопасности, и я уверен, что ты не станешь злоупотреблять возможностями импланта».

«Не стану. Тиросцам не свойственно праздное любопытство».

«Вот и отлично! И, отвечая на твой первый вопрос: я не уступил место пассии Мориса, потому что она невзлюбила меня чуть ли не с первой минуты знакомства, уж не знаю, за что. Так что я не чувствую себя обязанным соблюдать правила этикета с ней, ведь она их со мной постоянно игнорирует. Робби прав: Галатея – не леди».

«Это ты его научил не видеть в ней леди?»

«Нет, понятия не имею, почему Робби так себя повел, но я этому рад! Обычно он не садится, если мест не хватает для живых разумных существ. Полагаю, он услышал, как Троган распорядился, чтобы телохранители стали в хвосте, а он знает, что Галатея – телохранитель Мориса».

«Странное у нее имя».

«Вовсе нет! На Дарале имена, позаимствованные из древних мифов, отнюдь не редкость. Я как-то знал Персефону и Астарту, а еще Осириса и двух Горов! Кстати, а почему ты не уступил даме место?»

Этот вопрос поставил Роско в тупик.

«Мне это даже в голову не пришло! На Тиросе правила этикета гораздо менее многочисленны, чем в странах эмоционалов, и у нас совсем нет правил, касающихся церемоний между полами. Тиросцы вообще не обращают внимания на пол, у нас даже нет различий между мужской и женской одеждой, кроме разве что лифчиков и покроя трусов».

«Как скучно вы живете!»

«Нет! Мне никогда не приходилось скучать дома! Всегда было полно работы! Как думаешь, мне стоит уступить место Галатее или это ее обидит?»

«Полагаю, не стоит, раз сам Морис не уступил ей место».

«Она правда его телохранитель?»

«Да, Галатея отлично умеет драться. Я как-то сам это видел. Думаю, она аугментирована по самые сиськи – уж очень она сильна для хрупкой барышни».

Так, переписываясь через кортикальный имплант, они и не заметили, как миновали орбитальный кольцевой космопорт вокруг Даралы.