6. Роско познает гнев

Гаран направился в жилой модуль. Благо теперь, имея план станции, тиросец отлично знал расположение всех отсеков и помещений, и найти квартиру Линнетто-Ларра не составило труда.

Остановившись перед дверью, Гаран замер, вспомнив, что забыл узнать у Лиланда и код от замка, и номер его коммуникатора, так что позвонить не получится. Вот, черт! Проклятая рассеянность!

Внезапно дверь отъехала в сторону, на пороге показался самый странный и древний робот из всех, каких Роско когда-либо видел и спросил:

- Сэр, мои сенсоры зарегистрировали ваше присутствие. Что вы здесь делаете?

- Я друг Лиланда, он разрешил мне пожить у него. Дай пройти!

- Вы не друг ему. Я помню всех друзей хозяина, а вас вижу впервые, сэр.

- Да, впервые. Потому что я только сегодня познакомился с Лиландом. Пропусти меня!

- Я не могу вас пустить, сэр. Господин Лиланд не давал никаких указаний на ваш счет.

- Так позвони ему!

- Минутку, сэр. Сейчас позвоню!

Архаичный робот замолчал, пока шел вызов, потом вновь заговорил:

- Сэр, коммуникатор господина Лиланда недоступен сейчас. Зайдите позже!

Ну, конечно! Линнетто-Ларр ведь отключил коммуникатор после беседы с Морисом!

- Пропусти! – еще раз попытался Гаран урезонить робота. – Меня зовут Роско Гаран, я только сегодня прилетел с Тироса и теперь тоже работаю на этой станции вместе с твоим хозяином. А если не доверяешь – можешь ходить за мной по пятам и следить, чтоб я ничего не украл!

- Сэр, я не пущу вас в номер! – с этими словами робот начал закрывать дверь.

Но Гаран оказался шустрее. Он оттолкнул робота и успел проскочить, пока дверь не захлопнулась. Верный железный слуга Лиланда попытался направить на вторженца бластер, но Гаран и тут его опередил: резким движением руки он коснулся тумблера на шее робота и произвел экстренное отключение.

Антропоморфная машина неподвижно замерла с бластером в руке, ее светящиеся желтым глаза погасли. Для столь древней модели экстренное отключение может иметь негативные последствия.

Гаран осмотрел шею робота, почерневшую вокруг аварийного тумблера. Наверняка у него перегорело несколько схем. Починить в случае необходимости можно, но стоит ли? Проще и выгодней купить нового робота.

Зачем вообще Линнетто-Ларру эта рухлядь? Богач не может себе позволить современную модель?

Гаран внимательней осмотрел антикварную разумную машину. Да это же знаменитый ЛНК-1! Творение самого Винсента Бертрана, величайшего гения робототехники! Значит, железному слуге Лиланда около сорока тысяч лет! Настоящий музейный экспонат!

Нехорошее предчувствие относительно стоимости испорченной им собственности Линнетто-Ларра овладело Гараном. Но он тут же прогнал его прочь.

Тиросец отобрал бластер у робота, а самого его усадил в кресло в дальнем темном углу просторной гостиной, решив починить как-нибудь потом.

Роско еще раз окинул изумленным взглядом архаичную машину, дивясь ее необычному внешнему виду. Ее знаменитый создатель Винсент Бертран славился пристрастием к вычурным и экстравагантным вещам из докосмического прошлого Земли, что нашло заметное отражение в облике его творений. Робот Лиланда не стал исключением – он выглядел так, словно был собран не в начале сорок первого тысячелетия, а в эпоху паровых технологий и дирижаблей.

Роско переключил внимание на убранство гостиной – оно мало чем отличалось от оформления рабочего кабинета Линнетто-Ларра: то же обилие декоративных элементов, полумрак и запах дыма. А где же обещанная незанятая спальня?

Гаран с трудом нашел две двери, задрапированные фиолетовыми бархатными занавесками, и открыл наугад первую. Тиросец тут же оказался в еще более экзотической обстановке. Огромная кровать с синими простынями, наполовину скрытая полупрозрачными шторами, шкафы и тумбочки из черного дерева, толстый ковер с причудливыми узорами. И зеркала. Везде, где только можно! Даже на потолке! В углу, отгороженном тканевой ширмой, Роско обнаружил нечто удивительное – незаконченную статую, изображавшую какую-то женщину. Казалось, бедняжка совершила неудачную телепортацию и материализовалась в куске мрамора.

Это явно спальня Лиланда. Гаран покинул ее и вошел в комнату за второй дверью. Здесь обстановка была намного проще. Почти как на Тиросе. Только самая необходимая мебель и ничего лишнего. Роско сразу же почувствовал себя как дома.

Голод вновь напомнил ему, что пора ужинать. Гаран поискал глазами пищевой синтезатор. Таковой оказался в стене у комода. Роско нажал на кнопку, в надежде получить какую-нибудь еду, но устройство не отреагировало на включение. Неужели и здесь оно сломано? В номере у богача-то? Не может быть!

Гаран подумал, что дело, вероятно, в деньгах. Раз тут все платно, наверно, за еду надо заплатить. Но никаких разъемов для кредиток или бесконтактных считывающих приемников Роско не нашел. Похоже, пищевой материализатор и, правда, сломан.

Впрочем, неудивительно. Линнетто-Ларр предпочитает питаться в кафетерии, синтезированная еда ему не нужна. Может, и себе заказать что-то оттуда?

Гаран вызвал план станции на ретинальный дисплей и отыскал кафетерий, а вместе с ним и неутешительную информацию о том, что это заведение открыто только в рабочее время, с 8:00 до 17:00. Сейчас уже почти 18:00. Вот, черт!

Тиросец решил, что какая-то еда все-таки должна иметься в номере. Для начала Роско направился в спальню Лиланда и убедился, что там пищевой синтезатор тоже не функционирует.

Вернувшись в гостиную, Гаран обнаружил на трехногом хрустальном столе очень странного вида печенье.

Тиросец взял одно в форме звездочки, повертел в руках, понюхал, осмотрел. Печенье это или другая сладость – скорее всего, другая, поскольку крупнее печенья, - но пахнет очень аппетитно, почти как те штуки, которыми Лиланд угощал его пару часов назад во время чаепития.

Роско откусил кусочек и прожевал. Хм, какое твердое! Засохло что ли? А зачем внутри него ниточка? Гарану вспомнилось почерпнутое в одной из книг доктора Эдлунда описание распространенного у эмоционалов обычая подвешивать на ниточках всякие сладости и украшать ими ёлку на Рождество. Тиросец смутно представлял себе, что такое ёлка, знал лишь, что Рождество – это один из самых любимых праздников эмоционалов, и отмечают его в конце года, а сейчас июнь. Наверно, это печенье залежалось еще с прошлого Рождества, потому такое твердое.

Гаран съел еще пару засохших фигурных печений, которые нашел в красивых стеклянных подставках. Не все они были в форме звездочек, но пахли одинаково вкусно. Надо поискать еще другую еду.

Роско обошел весь номер и оказался на кухне. Здесь имелись незнакомые ему устройства. Осмотрев их, он с досадой убедился, что это вовсе не пищевые синтезаторы, поскольку они не подключены ни к каким материалопроводам. Вероятно, эти устройства используются для приготовления еды. Но сейчас они абсолютно пусты.

Тиросец обратил свой взор на шкафы и холодильник в надежде хоть там найти что-то более существенное, чем окаменевшие печенья. В холодильнике обнаружилось лишь несколько бутылок с этикетками «Пиво». В морозильнике нашелся только лед. Роско с грустью закрыл холодильник, алкоголь и лед ему ни к чему.

Пошарив в шкафах, Гаран наткнулся на десяток упаковок с кофе и на одну с многообещающей надписью: «Ваш идеальный завтрак». На коробке с идеальным завтраком была изображена улыбающаяся блондинка с пышным бюстом.

Ладно, кому завтрак, а кому ужин. Роско открыл коробку и высыпал на ладонь немного ее содержимого. Им оказались какие-то непонятные сухие крошки. Чем-то подобным Эрик кормил своего пса.

Гаран стал осматривать упаковку, нет ли на ней надписи «Собачий корм», таковой не оказалось. Да и собаки в номере нет. Впрочем, Гаран сейчас бы не отказался и от собачьей еды.

Тиросец с трудом разжевал пригоршню сухого корма. Почти весь он намертво пристал к зубам. Еще хуже, чем рождественское печенье! Гаран набрал воды из-под крана в стакан и прополоскал рот.

Может, «идеальный завтрак» надо засыпать в одну из этих кухонных машин, чтоб он там приготовился до мягкого состояния? Выяснять это Роско не хотел, он слишком устал, слишком хотел есть и спать одновременно.

Тиросец вновь проинспектировал содержимое шкафов и нашел бутылку с прозрачной чуть желтоватой жидкостью, в которой плавала веточка какого-то растения. Роско понюхал жидкость. Она имела резкий кисловатый запах, который Гарану показался весьма приятным. Что это? На алкоголь не очень похоже. Но пахнет приятно и хранится на кухне, значит, какой-то напиток.

Гаран поставил «идеальный завтрак» назад на полку шкафа, рядом с пачками кофе, взял бутылку с веточкой и вернулся в гостиную, где еще оставались недоеденные засохшие печенья.

Роско принялся грызть одно из них, запивая неведомой жидкостью с кислым запахом. В этот момент сработал голографический коммуникатор, нарушив тишину квартиры. Видимо, Роско случайно задел клавишу «Принять вызов», когда брал печенье со стола.

- Лиланд! Где тебя черти носят?! – прогремел из динамиков раздраженный требовательный голос, ничуть не отличавшийся от голоса самого Лиланда.

Появившаяся вслед за голосом голограмма подтверждала догадку Гарана относительно личности звонившего. Им оказался человек, выглядевший как Лиланд. Его отец.

- Здддрррасти, - только и смог выдавить из себя Гаран, наспех прожевав старое рождественское печенье и от неожиданности начав заикаться.

- А ты еще кто такой? – спросил Линнетто-Ларр Старший. – И где мой сын?

- Я не знаю, где Лиланд. Он разрешил пожить у него.

- Чудесно! Мой глупый сын подобрал на улице очередного алкаша!

- Ваш сын вовсе не глуп, а я не алкаш, - устало возразил Роско, надкусывая печенье и запивая его кисло пахнущей жидкостью.

- Оно и видно! – скептически хмыкнув, сказал Линнетто-Ларр Старший и отключился.

Должно быть, великосветского лорда возмутили дурные манеры тиросца. Наверно, это крайне невежливо – пить и жевать в присутствии аристократа. Но Гаран слишком хотел спать. Плевать, что там подумал о нем отец Лиланда.

Роско поплелся в гостевую спальню и рухнул на кровать прямо в одежде. Надо бы сначала принять душ, но сил на это уже нет. Чрезвычайные происшествия и обилие новых впечатлений вымотали тиросца так, что он сразу же задремал.

Проснулся Гаран оттого, что кто-то пнул его под ребра.

Приподнявшись на локте, Роско увидел, что рядом с ним разлегся какой-то неопрятный тип, от которого разило спиртным. Гаран тронул его за плечо.

- Эй! Что ты делаешь в моей постели?

Тип продрал глаза и заплетающимся языком прогнусавил:

- Твоей? Нне зззнал, что Ли зззавел нового лллюбовника.

- Что?! Я ему не любовник, а друг, и он разрешил мне занять эту спальню. Выметайся!

- Да не пппереживай ты так, я не буду ззздесь жить, только посплю чуток, а пппотом уйду! Я, видишь ли...

Так и не закончив фразу, он захрапел, и разбудить его снова Роско не удалось. Заподозрив, что этот субъект явился сюда не один, Гаран осмотрел спальню и, не обнаружив других вторженцев, вышел в гостиную – и тут же очутился в акустическом аду, потому что там царил полнейший хаос, именуемый у эмоционалов вечеринкой.

За пару часов, пока Роско спал, Лиланд успел вернуться домой вместе с двумя девушками-людьми и двумя кемалийцами, пол которых тиросец затруднялся определить сразу. Все они были в полумасках, изображавших животных, и зачем-то прыгали и дергались под бодрую музыку.

У них конвульсии? Коллективный припадок? Ритуальный экстатический транс? Для чего нужны им звериные маски? Какой-то местный обычай?

Гаран решил не морочить себе голову этой загадкой. Позже Линнетто-Ларр все ему объяснит. И надо отдать должное звукоизоляции – она действительно надежна, поскольку в спальню шум не проникал.

Заметив тиросца, Лиланд тут же бросился его обнимать.

- Роско! Ты здесь?! А я искал тебя в рабочем модуле! – заорал он, перекрикивая динамики. – И когда не нашел, то подумал, что ты все-таки воспользовался предложением Мориса и отправился в корпоративную квартиру на Дарале! Надо же, как нелепо мы разминулись!

- С чего бы мне отказываться пожить у тебя? Правда, только что в спальню вломился кто-то из твоих пьяных друзей.

- Это Джеффри, он чуток перебрал! – со смехом пояснил Лиланд. – Не переживай из-за него, парень немного проспится и уйдет. А хочешь, мы его перенесем на кухню или в ванную, пусть там дрыхнет!

- Не стоит, - лаконично ответил Роско, постеснявшись настаивать на своих правах в чужой квартире, но сделал мысленную пометку серьезно обсудить с Лиландом условия совместного проживания чуть позже.

Линнетто-Ларр был в полумаске, весьма реалистично изображавшей медведя. На руках его также красовались перчатки с имитацией когтей и шерсти. Выглядело это очень забавно, и при других обстоятельствах Гаран бы даже рассмеялся, но сейчас он злился на коллегу за громкую музыку, пьяного Джеффри и прочих явно нетрезвых гостей.

Сам Лиланд, похоже, тоже перебрал. Но не настолько, чтобы не догадаться, о чем думает Роско.

- Без звука, - скомандовал Линнетто-Ларр, развернувшись к динамикам. Бодрая мелодия тут же стихла.

- Ли, ты чего? – возмутилась одна из девушек.

- Мой друг не любит шум.

- Не надо выключать совсем, просто убавь громкость, - попросил Роско, смутившись оттого, что оказался в центре внимания. – Эта музыка не раздражает.

- Хорошо.

Лиланд вновь включил динамики, но гораздо тише.

Роско не покривил душой. Музыка и, правда, была неплоха. Хоть он сейчас и не мог оценить ее по достоинству из-за волны гнева, поднимающейся откуда-то из потаенных глубин, о которых не ведал прежде.

Все события последних дней, в особенности диверсии на станции, выбили Гарана из колеи, а тут еще и неожиданная вечеринка у соседа по квартире. Куда теперь деваться, если в обещанной комнате спит пьяница? Пойти на кухню и торчать там?

Удивительно, что сам Линнетто-Ларр, похоже, в полном порядке. Весьма необычно для альфы и эмоционала, который всего несколько часов назад впал в ступор и нес околесицу, после того как едва не стал жертвой убийства.

- Росс, посиди с нами, - предложил Лиланд и обратился к гостям: – дамы и господа! Простите, чуть не забыл представить моего нового лучшего друга Роско! Я обязан ему жизнью!

После этого заявления Лиланд по очереди назвал Гарану имена своих гостей.

- Это – мои однокашники по Академии Искусств, кроме Джеффри, он – самоучка.

- Тоже художники, как ты?

- Да, - улыбаясь, подтвердил Линнетто-Ларр, вновь обняв его за плечи. – И моя вторая семья.

Позже Лиланд объяснил ему, что значит «вторя семья» или триада, в которую помимо него входили бледный женоподобный парень по имени Ким и очень красивая темнокожая заргианка по имени Дженни. Отношения в их триаде были открытыми.

Гаран уже собрался было отказаться от предложения составить компанию товарищам Лиланда и переждать их нашествие, уединившись в ванной или на кухне, поскольку суточный лимит тиросца на новые знакомства и впечатления был многократно превышен, но тут заметил на низеньком столике у дивана еду. Очень кстати, потому как Гаран ощущал слабость с момента пробуждения и приписывал это голоду.

- Ладно, - сказал Роско в надежде, что его накормят чем-нибудь. – Посижу немного с вами. Мне полезно изучить даральские обычаи.

- Отлично! – обрадовался Лиланд. – Сейчас я налью тебе рома. Тебе ведь понравился ром?

- Да, - вновь соврал Гаран, не желая обидеть радушного хозяина отказом от выпивки.

Тиросец как бы случайно сел на диван у столика с закусками. Эта еда сильно отличалась от той, которой Лиланд угощал его в обед. Она казалась более простой и дешевой, потому что расфасована в коробки.

- Может, ты голоден? – догадался Линнетто-Ларр.

«Еще как!» - подумал Гаран, которого мучили неприятные ощущения в животе.

- Ли, я не смог запустить ни один пищевой синтезатор в твоем номере.

- Конечно, ведь они ни к чему не подключены, - пояснил Лиланд, сдвинув свою медвежью полумаску на лоб. – Попробуй-ка вот это! Оно довольно сносное, всяко лучше синтезированного дерьма!

Линнетто-Ларр протянул Гарану единственную оставшуюся нераспечатанной коробку с едой. Роско поблагодарил друга, нашел на столике вилку, открыл коробку и набросился на ее содержимое, которое пахло весьма приятно.

К радости тиросца, Лиланд оставил его одного и не донимал замечаниями о манерах, вернувшись к товарищам. Энергичная музыка как раз сменилась медленной, и Линнетто-Ларр принялся танцевать с двумя девушками-людьми. Кемалийцы, которые при ближайшем рассмотрении оказались мужчиной и женщиной, также танцевали, заключив друг друга в объятия.

Роско быстро расправился с предложенной едой, но ее оказалось явно недостаточно, чтобы утолить повышенный голод, вызванный активацией малангиевой железы, и тиросец обратил свой взор на оставленную кем-то коробку с почти нетронутым салатом, или как оно там называется? Чья она? Может, тот, кто ее начал, не против, если он доест его ужин?

Гаран не решался трогать заветную коробку без разрешения и, откинувшись на спинку дивана, принялся наблюдать за Лиландом и его гостями.

Они, похоже, стали еще пьянее, чем раньше. Неудивительно – в поле зрения Роско попали несколько опустевших бутылок из-под рома, аккуратно составленных кем-то на тумбочке, а еще россыпь разноцветных таблеток и порошков на столике. Уж не наркотики ли это?

Линнетто-Ларр по очереди целовался то с одной, то с другой партнершей, положив обеим руки на бедра. Изящные, отдаленно напоминающие птиц кемалийцы, расправив короткие крылья, непригодные для полета, также целовали и гладили друг друга.

Тиросец раньше почти не пересекался с представителями этого вида и потому старался получше рассмотреть их. Основные отличия от людей заключались в том, что вместо волос головы кемалийцев украшали перья: мелкие и короткие у висков и лба и длинные на макушке. Когда кемалийцы злились или волновались, их длинные перья становились дыбом наподобие индейского головного убора. С затылка оперение плавно переходило на рудиментарные, едва достигавшие талии крылья.

Гаран немного помнил со школьных времен историю происхождения этих птицелюдей, почерпнутую в энциклопедии разумных видов. Некогда их далекие предки действительно могли летать, но в ходе эволюции и вследствие занятия трудом тела кемалийцев становились крупнее и тяжелее, оперение на них исчезло, клюв трансформировался в зубы, а крылья, используемые все реже и реже, ослабели. На Земле труд сделал из обезьяны человека, а на Кемалии – из птицы.

- Что-то не так? – спросила у Роско Нин-Мара, женщина-кемалийка, заметив его пристальный взгляд.

- О, нет, все так! Просто я редко встречал кемалийцев.

- Ничего, не извиняйтесь! – улыбнулась ему кемалийка. – Лучше потанцуйте с нами!

Нин-Мара сделала приглашающий жест четырехпалой рукой с наманикюренными коготками.

- Простите. Я не танцую.

Кемалийка оставила его и вернулась к своему партнеру.

Гаран почувствовал себя лишним в этой тесной компании. Он уже собрался было уйти и встал, но тут одна из подружек Лиланда подсела к Роско – очень красивая смуглая девушка с длинными волосами, заплетенными в множество тонких косичек, перетянутых голубыми ленточками.

- Не уходи, - попросила она, взяв его за руку. – Побудь с нами еще чуть-чуть.

«Дженни», - вспомнил Роско ее имя, вновь усаживаясь на диван.

- Расскажи о себе, - улыбнулась Дженни, сверкая белыми зубами в полумраке гостиной. – Ты тоже инженер, как Ли?

- Да.

- И строишь корабли?

- Корабли и много чего еще.

- Кстати, она – заргианка, - хитро подмигнув, сообщил Лиланд, - и при этом альфа, а не гамма, огромная редкость среди ее народа! Дженни, докажи ему, что ты заргианка!

Дженни нажала кнопку на поясе и многочисленные люмотрубки, вшитые в ее наряд, тут же загорелись ультрафиолетом, заставив темную кожу девушки светиться голубоватым светом. Выглядело это потрясающе. Роско восхищенно рассматривал ее, потеряв дар речи.

- Не видел раньше заргианок? – с улыбкой спросила Дженни.

- Таких красивых нет, - быстро нашелся Роско и не соврал – Дженни нисколько не уступала в привлекательности Лауре Зейн.

- В самом деле? – усомнилась девушка в искренности его комплимента. – Или ты решил мне польстить?

- Вовсе нет. Я очень простой и скучный тип и не умею лгать ради ... даже не знаю, о чем ты там подумала, но что бы это ни было – ты ошибаешься. Расскажи лучше о себе, какие картины ты рисуешь?

- Картины не по моей части, я скульптор, – уточнила девушка. – Хочешь посмотреть недавнюю выставку?

- Конечно, - согласился Роско чисто из вежливости.

Дженни включила микропроектор в кольце на пальце и начала показывать Гарану голограммы своих скульптур, сопровождая каждую подробным рассказом об истории ее создания. Роско слушал собеседницу, изо всех сил стараясь не зевать и не закрывать глаза. Оценить достоинства ее работ усталый тиросец уже был не в состоянии. Он впал в некое подобие транса и очнулся лишь тогда, когда Дженни прекратила демонстрацию.

- Ой, прости, я наскучила тебе!

- Да нет, ты тут ни при чем! Просто у меня был тяжелый день.

- Я могу помочь расслабиться, - предложила она, эффектным движением закинув ногу на ногу, и чуть коснулась колена Гарана острым носком сапога.

Несмотря на сонливость Роско все же отметил, что обувь у эмоционалов очень красива. Эти сапоги на высоких каблуках выгодно подчеркивают кошачью грациозность девушки.

Дженни придвинулась к Роско и провела тонким пальчиком по его щекам и губам.

- Знаешь, а ты похож на Лиланда! Вы не родственники?

- Нет, я никак не связан с...

Дженни не дала ему закончить фразу, накрыв его губы своими. Тиросец не знал, как реагировать. Что это значит? Она хочет секса?

Гаран мягко отстранился от нее, стараясь не обидеть.

- Ты против? – удивленно спросила Дженни. – А мне казалось, я тебе нравлюсь!

- Нравишься. Просто я слишком устал и мне не до этого.

- Хорошо, продолжим в другой раз.

Дженни оставила его и ушла танцевать, а Роско вернулся к созерцанию еды на столике. Вид почти не начатого и всеми забытого блюда гипнотизировал тиросца, и он решил, раз никто не обращает внимания на эту коробку, то не будет наглостью присвоить ее. Едва Гаран протянул руку к заветной цели, как тут же рядом нарисовался Линнетто-Ларр с замечанием:

- Не советую есть этот имрийский тэшман, друг! Повар от души пересолил и переперчил его!

- Не страшно!

- Ладно, но не говори потом, что я не предупреждал!

Гаран улыбнулся и продолжил свое занятие. Он спокойно опустошил коробку под удивленные взгляды Лиланда и его гостей.

- Надо же! Как ты умудрился съесть это адское блюдо и не превратиться в огнедышащего дракона?

- Никто из нас его не осилил!

- А ты, оказывается, любитель экстремально острого!

- Как твой рот? Не горит? – участливо спросил Лиланд, протягивая полный стакан воды. – Выпей скорей ради всего святого!

Роско осушил стакан. К облегчению тиросца, дальнейших расспросов не последовало, поскольку внимание Линнетто-Ларра и всех остальных переключилось на Джеффри, который вышел, а точнее выполз из спальни, придерживаясь за стены.

Гаран обрадовался. Наконец он сможет вернуться в постель.

- Джефф, дружище! – воскликнул Лиланд, помогая ему встать на ноги. – Тебе уже лучше?

- Нннемммного, - промычал пьяница и громко икнул, всем своим видом демонстрируя, что алкогольная интоксикация еще не прошла.

Почему он не активировал свою малангиеву железу, чтобы избежать алкогольного отравления? Совсем тупой, что ли?

Странный друг Лиланда был гол по пояс и Роско изумленно разглядывал его тощий жилистый торс, испещренный грубо выполненными беспорядочными татуировками.

«Как стена в подворотне на отсталой планете», - подумал Гаран, вспомнив неприглядные ландшафты городских окраин, где когда-то проводил зачистку от террористов. Гаран никак не ожидал обнаружить подобные «украшения» на товарище одного из богатейших людей во вселенной.

– Ли, я ... ик.... должен извиниться...ик...

- За что?

- Ну... я там ....ик....ррразбил пппару твоих ваз и ссломал еще кккакую-то фигню.

Услышав это, Гаран вновь ощутил прилив ярости, утихшей было, пока он ел и беседовал с Дженни.

- Если ты испортил мои вещи, я спущу с тебя твою татуированную шкуру, – спокойно пообещал он пьянице, стараясь не выдать гнев интонациями.

- Не волнуйся, Росс, - вступился Лиланд за товарища. – Робби все починит!

- Какой еще Робби?

- Робби – это мой робот. Кстати, где он? Что-то давно его не видно. Робби! Кто-нибудь видел Робби?

- Он сидит в кресле у рояля, - ответила Ким, вторая подружка Лиланда, обладательница длинных белокурых волос.

И только тут Роско заметил, что Ким – вовсе не девушка, а андрогинный парень или трансгендер. Тиросец не разбирался в подобных вопросах.

Линнетто-Ларр направился к роботу и принялся тормошить его.

- Робби! Робби! Слышишь меня? Что с тобой, мой железный друг?

- Боюсь, он не ответит, - сказал Роско, подходя к коллеге и предчувствуя неладное. – Его пришлось вырубить.

- Вырубить?!

- Он не хотел впускать меня, да еще и бластер наставил.

- Он бы тебя не убил! Робби, как и все роботы, запрограммирован не причинять вред человеку и другим разумным видам!

- Знаю, но он не хотел меня впускать.

Лиланд внимательно осмотрел шею робота, почерневшую и слегка оплавившуюся у аварийного тумблера, затем попытался открыть крышку блока памяти, чтобы оценить степень повреждений.

- Не стоит делать это сейчас, - предостерег Роско. – Ты нетрезв. Я сам починю его.

- Починишь?! Это ЛНК-1, одна из древнейших моделей, созданных самим Винсентом Бертраном!

- Я в курсе.

- Древние роботы устроены совсем не так, как современные! Для их ремонта необходимы знания архаичной робототехники!

- Робототехника – одна из моих специальностей, - подчеркнуто спокойным тоном ответил Роско, непроизвольно сжимая кулаки. – В крайнем случае, если не смогу починить этого робота – а я уверен, что смогу – куплю тебе нового.

- Нового?! – Лиланд аж подскочил от возмущения при этих словах и схватил Роско за лацканы пиджака. – Ты! Бесчувственное чудовище! Мне не нужен новый робот! Мне нужен только мой Робби!

Он присоединил к этой короткой гневной тираде еще несколько выражений на линнеттском, явно нецензурных.

Гаран высвободил пиджак из хватки внезапно рехнувшегося коллеги, который принялся гладить робота по металлической голове и крепко обнимать за плечи.

- Ты убил моего друга! – злобно прошипел он, пронзая Роско безумным взглядом. – Я не позволю тебе осквернить его тело!

От избытка эмоций и выпитого алкоголя, а может, и наркотиков, Лиланд утратил контроль не только над мыслями и словами, но и над аугментациями.

Его глазная сапфировая диафрагма то сужалась, то расширялась, системы ночного и теплового видения хаотично включались и отключались, из-за чего глаза даральца ежесекундно меняли цвет и подсвечивались то синим, то зеленым. Он казался совершенно невменяемым. Сдвинутая на лоб полумаска с медвежьими ушами и перчатки с когтями органично дополняли облик городского сумасшедшего.

Гаран счел за лучшее оставить его в покое.

- Ты в самом деле мог бы починить Робби? – спросил Ким.

- Да, но для этого нужно увести Лиланда от робота, а лучше усыпить.

Роско вспомнил о таблетках, которые раньше заметил на столике.

- Среди них есть такие, которые помогут ему забыть о роботе и отправить в мир фантазий?

Ким отыскал в россыпи таблеток одну красненькую.

- Сейчас пойду предложу это Ли, и он вырубится на несколько часов.

- Уснет?

- Ага, и будет видеть очень яркие сны!

План сработал. Линнетто-Ларр спокойно проглотил таблетку и отключился. Гаран отнес его в спальню, уложил на кровать, оставив на попечение Кима, а сам вернулся к роботу.

- Что же мы будем делать без Ли? – растерянно спросила Дженни.

- Веселитесь дальше и не мешайте мне чинить Робби.

Гаран перетащил робота на кухню и заперся там, попросив остальных не беспокоить его. Тиросец чуть пошатнулся, поворачивая дверную ручку. Черт! Не надо было пить ром! Такая слабость в теле и путаница в мыслях!

Лишь гнев на Лиланда помогал Роско держаться на ногах. Он пошарил в карманах, нашел таблетку нейтрализатора отравлений и принял ее, запив водой из-под крана.

Гаран достал из кармана складной нож с инструментами из трансформ-стали, открыл панели на шее и голове робота, внимательно осмотрел повреждения при помощи увеличивающей оптики в глазных имплантах.

Кажется, ничего серьезного и непоправимого. Расплавилась всего одна плата. Но очень древняя, как и сам Робби. Таких не выпускают уже несколько тысяч лет, неудивительно, что Лиланд усомнился в возможности починки робота обычным методом – простой заменой испорченной детали.

По-видимому, Линнетто-Ларру важно сохранять аутентичность сборки его любимой игрушки, иначе у Робби давно бы появилась современная «начинка». Выходит, все невероятно долгие века его существования владельцы робота как-то доставали оригинальные запчасти или материализовывали. Но как?

Вещевые материализаторы в странах эмоционалов далеко не столь совершенны как на Тиросе. Из них можно получить лишь продукцию не очень высокого качества.

Придется за новой платой для робота взамен испорченной отправиться на Тирос. А это значит, что Гаран будет вынужден прибегнуть к способу перемещения, известному лишь самым высокопоставленным тиросцам, и которым ему строго-настрого запретили пользоваться без крайней необходимости.

К счастью, Линнетто-Ларр заснул, а его гости не ученые и не поймут, как Гаран смог исчезнуть, не выходя из кухни. Хорошо, что они все пьяны.

Роско на всякий случай снял браслет-пропуск. Вряд ли эта штука посылает подпространственные сигналы и выдаст сотрудникам станции его удивительно быстрое и короткое путешествие на Тирос. Но лучше перестраховаться.

Гаран убедился, что никто не собирается идти на кухню, и на случай, если здесь есть скрытые камеры, включил постановщик помех, позаимствованный у сонного Лиланда.

Завершив эти нехитрые приготовления, Гаран открыл портал между измерениями при помощи маленького устройства в наруче. В воздухе тут же появилась светящаяся зеленым и янтарным дыра.

Роско шагнул в портал и мгновенно оказался перед входом в Музей технологий на Тиросе. Пару секунд спустя запахло озоном, и рядом с Гараном во вспышке белого света появилась человеческая фигура.

- Здравствуй, папа, - сказал Роско, ничуть не удивившись, спрашивать о том, следит ли отец за ним, глупо: не в привычках тиросцев констатировать очевидное.

- Ты вернулся домой, сын?

- Всего на пару минут. Мне нужна вот такая плата для ЛНК-1.

Гаран Младший показал отцу испорченную деталь робота.

- Архаичная технология. Зачем она тебе?

- Чтобы починить робота модели ЛНК-1. Этот робот очень важен его хозяину.

- Клону Линнетто-Ларра?

«Отец и об этом знает? – раздраженно подумал Роско. – Он за каждым моим шагом следит? Считает, что я как последний идиот выдам все государственные тайны Тироса?»

- Да, Линнетто-Ларр воспринимает робота как живое существо.

- Эмоционалы часто привязываются к своим роботам. Тебе следовало быть аккуратней с ним и не только. Пойдем скорей к материализатору.

«Он намекнул на мою неосмотрительность?! – досадовал про себя Роско, переступая порог музея вслед за отцом. – Из-за того, что я показал Линнетто-Ларру пластичную броню? Или потому что явился сюда через портал ради детали для какого-то дурацкого робота?»

- Отец, я вынужден был рассказать Линнетто-Ларру о пластичной броне, потому что он ее увидел, когда меня вышвырнуло в вакуум.

- Я знаю, - ровным бесцветным голосом как у всех тиросцев ответил Говард Гаран. – Тебя никто не винит за это.

- Полагаю, Линнетто-Ларр сохранит этот секрет. Кажется, он наркоман, и даже если решит разболтать об этом, ему вряд ли поверят.

- Он не станет выдавать твою тайну, - все тем же механическим голосом сказал Гаран Старший, остановившись у материализатора.

- Как ты можешь быть в этом уверен?

– Я, разумеется, не специалист по поведению эмоционалов, но кое-какие наблюдения за свою долгую жизнь все же сделал.

- И о чем говорят эти наблюдения? – спросил Роско, завершив настройки материализатора.

- О том, что человек, кинувшийся спасать тебя, не будучи уверенным, что найдет живым, заслуживает доверия.

- Сомневаюсь, - сказал Роско, запустив цикл материализации. – Линнетто-Ларр менее часа назад обругал меня нецензурными выражениями из-за какого-то робота. Похоже, я больше не в списке его друзей.

- Некоторые эмоционалы отличаются повышенной вспыльчивостью и резкими перепадами настроения, часто ссорятся с близкими, но при этом все равно дорожат отношениями с ними. Советую и тебе дорожить дружбой с Линнетто-Ларром. Если кто-то из эмоционалов и достоин быть твоим другом, то только клон изобретателя трансформ-стали.

Роско оставил эту реплику без комментариев, он был слишком зол на Лиланда и не хотел выказывать это при отце.

Материализатор завершил рабочий цикл, и в лотке в нижней части устройства появилась требуемая деталь для робота. Новая, но сделанная по невероятно древним чертежам.

Роско сунул плату в карман и приготовился открыть портал, чтобы вернуться в номер Линнетто-Ларра на станции «Верфей Трогана».

- Будь осторожен и благоразумен, - напутствовал его отец.

- Я помню об обязательстве хранить государственные тайны, - сказал, как отрезал задетый этим предостережением Гаран Младший. – Нет необходимости следить за каждым моим шагом.

- Я вовсе не слежу за каждым твоим шагом, Роско, - спокойно ответил Гаран Старший. – Лишь за теми, которые касаются тайн, а не за делами с женщинами.

- У меня нет никаких дел...

Говард Гаран поднял руку, отмахиваясь от возражений сына.

- Есть или нет, мне все равно. Я хотел сказать, что тебе необходимо быть внимательней к опасностям.

- Я и так в боевом режиме.

- Риски кроются не только в диверсиях на станции, но и в еде.

Гаран Старший протянул руку к лицу сына и вытер платком его рот. На белой ткани остались красные следы.

- У тебя кровь идет горлом. Должно быть, ты съел что-то не то.

В этот момент Роско потерял сознание и упал на руки отца. Очнулся Гаран Младший уже в больнице. Робот-врач провел маленьким сканнером вдоль его тела и сообщил:

- Вас успешно вылечили, сэр.

Робот удалился, а Гаран Старший подошел к сыну.

- Что со мной случилось? – спросил Роско, усаживаясь на кровати.

- Ожог пищевода, вызванный приемом внутрь большого количества кислоты, известной у эмоционалов под названием «уксус». Они употребляют его в малых дозах для улучшения вкуса еды. Ты же выпил его довольно много и умер бы, если бы не малангиева железа, которая значительно смягчила последствия отравления. Кроме того, у тебя в желудке были найдены и другие, не слишком пригодные в пищу вещества, например, воск.

- Я ел только то, чем меня угощали и что нашел сам в номере Линнетто-Ларра.

Говард Гаран выудил что-то из кармана и протянул Роско.

– Тебе понадобится это.

- Что это? – спросил Гаран Младший, разглядывая крошечное устройство, похожее на таблетку.

- Бесконтактный химический анализатор. Проверяй им всю пищу.

Гаран Старший немного помолчал, пока Гаран Младший прилаживал анализатор в пуговицу, потом добавил:

- Никогда не думал, что придется говорить такое взрослому сыну, но Роско, нельзя есть, что попало!

- Откуда мне было знать, что на кухне может оказаться столь опасное вещество? Я принял его за освежающий напиток!

- Ну, теперь ты знаешь.

- Мне бы не помешал еще и постановщик помех. На станции всюду камеры.

- Держи, - отец протянул ему второе микроустройство.

Тот факт, что оно «случайно» нашлось у него, лишний раз подтверждал степень интенсивности слежки. Роско вставил постановщик помех в свободный отсек наруча.

Гаран Старший – точно не единственный, кому поручили отслеживать действия поддавшегося эмоциям бывшего члена Научного Совета. Наверняка и другие сотрудники комитета по контролю секретной информации тоже пристально наблюдают за ним. Ведь проявивший эмоциональную вовлеченность высокопоставленный тиросец считается чем-то вроде бомбы с часовым механизмом.

- Я – не безответственный и всецело осознаю, к каким катастрофическим последствиям могут привести тиросские технологии в руках эмоционалов.

- Надеюсь, так это и останется.

- Обещаю.

Говард Гаран коснулся рукой лба Роско, и он тут же стал самим собой и вспомнил все: кто он на самом деле и какова его миссия среди эмоционалов.

- Будь осторожен, - сказал Говард. – Другой где-то на Дарале.

- Если бы я мог знать, как он сейчас выглядит!

- Этого не знает даже «Эгида», - ответил Говард. – Где объект Зета тоже неизвестно. Постарайся осторожно выведать это у твоего старинного товарища.

- Он ведь совсем не помнит ни меня, ни «Эгиду», ни наш объект!

- Да, но, как и ты, тоже может что-то понимать интуитивно, он ведь не случайно заманил тебя на Даралу! – Гаран Старший вновь коснулся лба Гарана Младшего, после чего тот снова все забыл.

Вернувшись через пространственно-временной туннель на кухню Линнетто-Ларра, Роско вновь занялся починкой Робби. Заменив испорченную плату новой, тиросец выполнил полную диагностику целостности данных, а заодно внес небольшие коррективы в настройки робота, добавив возможность безопасного аварийного отключения и заставив Робби быть дружелюбным с ним.

- Господин Роско, как я здесь оказался? – спросил Робби, когда Гаран включил его.

- Я притащил тебя сюда, чтобы починить. Память не должна была пострадать, кто-то из прежних хозяев предусмотрел резервное копирование данных на удаленном хранилище. Что последнее ты помнишь?

- Как вы вошли, оттолкнув меня, а потом выключили.

- Ты наставил на меня бластер. Больше так не делай!

- Не буду, - пообещал робот.

- Пойди, приберись, гости Лиланда развели бардак.

- Слушаюсь, сэр!

Робби вышел из кухни, Гаран последовал за ним. Он только хотел забрать свой чемодан и уйти в рабочий модуль.

Едва увидев вновь функционирующего Робби, друзья Линнетто-Ларра пришли в восторг. Они принялись аплодировать, а потом поочередно обнимать то робота, то Гарана.

- Ты и впрямь починил его! – радостно воскликнул Ким. – Да еще так быстро! Ты смог!

- Конечно, смог. Я же тиросец.

- Ты – тиросец?! – удивились присутствующие в унисон.

- Да. Лиланд не сказал вам?

- Нет.

Заметив смущение – или страх? – на лицах гостей Линнетто-Ларра, Гаран спросил:

- Вы боитесь меня? Потому что я гамма?

- Нет, нет! – затараторили они. – Вовсе нет! Просто мы никогда не видели тиросцев!

- Ладно, не буду вам мешать, - пообещал Роско, направляясь к освободившейся спальне, потому как Джеффри валялся теперь на диване в гостиной.

- Ты нам не мешаешь! – сказала Дженни, взяв Гарана под руку. – Лиланд тебе доверяет, для нас этого достаточно! Значит, ты хороший человек, и Лиланд тоже хороший! Не обращай внимания на его выходку. Обычно он так себя не ведет.

- Прости, - сказал Гаран девушке. - Мне надо идти.

С этими словами он протиснулся мимо нее в спальню. Стараясь не наступать на осколки разбитых ваз, Роско отыскал свои вещи, с облегчением убедился, что они не пострадали, и наскоро запихав их в чемодан, схватил его за ручку и пулей выскочил в гостиную.

«Убил бы этого дегенерата», - подумал тиросец, укоризненно глядя на бессознательное тело, дрыхнувшее на диване, а тело в этот момент выронило из разжавшихся пальцев недопитую бутылку и ее содержимое разлилось на ковер, внеся очередную лепту в дело превращения квартиры Линнетто-Ларра в помойку.

Тут в поле зрения Гарана попала татуировка на плече пьяницы: звезда с вписанным черепом и скрещенными мечами. Роско уже когда-то видел такие у пиратов из Братства Звезды и Меча.

Этот алкаш еще и бывший пират? Ну и приятеля нашел себе Лиланд!

Выйдя из номера, Гаран обнаружил полдюжины киборгов, дежуривших под дверью. Но это оказались вовсе не станционные охранники, с которыми он пресекался днем. Наверно это те, от которых пытался сбежать Лиланд.

- Вы куда, сэр? – спросил один из телохранителей. Эмблема металлургической корпорации Линнетто-Ларра на рукаве его куртки подтверждала правильность догадки Роско.

- В рабочий модуль. А что, нельзя?

- Можно, сэр. Но я должен сопровождать вас.

- Зачем?

- Приказ Линнетто-Ларра. Он распорядился, чтобы мы охраняли всех его друзей.

- В таком случае этот приказ не распространяется на меня. Я ему коллега, а не друг. К тому же сам могу о себе позаботиться.

- Как скажете, сэр.

Телохранитель не стал препираться и Гаран продолжил путь.

Длинные гулкие коридоры привели Роско в злополучную лабораторию, где днем произошли инциденты. Сейчас здесь находились только роботы, выполнявшие ремонт. Маленькое складское помещение по соседству, которое Морис планировал выделить Гарану, не пострадало. Но обещанной мебели там и в помине не было.

Ну, конечно же! Ведь Морис слышал, как Линнетто-Ларр предложил Гарану пожить у него и решил, что теперь не обязан заниматься обустройством жилья для тиросца.

Черт! Черт! Черт!

Что за полоса неудач!

Нараставшая весь вечер волна ярости достигла наивысшей точки и искала разрядки. Гаран пнул ногой ближайший ящик.

Смерть брата. Изгнание с Тироса.

Грязный ржавый «Весельчак». Красотка, оказавшаяся воровкой и убийцей.

Странные диверсии на станции.

Друг, который был поначалу так добр к нему, а потом взбесился из-за какого-то сраного робота, этот его пьяный товарищ, загадивший всю квартиру!

Да, было ведь еще и отравление уксусом!

А теперь, в придачу ко всему, придется спать в коробке на складе!

Такого с Роско никогда не случалось. Все это для него слишком, и потому он хотел...что-нибудь сломать.

Гаран схватил валявшийся под ногами металлический прут и резко согнул его буквой U. Это нехитрое действие принесло облегчение и доставило какое-то странное удовольствие. Накопившийся гнев требовал еще выхода. Тиросец принялся методично гнуть все найденные арматурные стержни. Наконец, перепортив с пару дюжин их, Гаран ощутил некоторое просветление в мозгах.

Пусть Морис вычтет стоимость этих деталей из его зарплаты. Плевать! С этой мыслью Гаран ударил кулаком по стальной переборке, оставив на ней следы крови и небольшую вмятину. Боли он почти не почувствовал, зато в уме его прояснилось окончательно.

«Что я делаю? – подумал Роско, устыдившись вспышки ярости. – Веду себя как полный псих! Совсем как Линнетто-Ларр недавно! Выходит, меня не зря исключили из Совета? Они заметили что-то не то в моем поведении, а теперь я лишь подтвердил их правоту, и за мной будут следить еще пристальней!»

Гаран взглянул на рассеченную кожу на костяшках пальцев. Пустяки. Раны тела заживут, в отличие от других ран. Он еще не скоро забудет, сколь позорно поддался гневу и испортил ни в чем не повинные детали.

«Это не повторится, - пообещал Гаран себе. – Я больше не утрачу контроль. Я тиросец, а не какой-то эмоционал! И навсегда останусь тиросцем!»

Роско осмотрелся, нашел пару пустых коробок и рулон мягкого теплоизоляционного материала. Что ж, из этого можно соорудить неплохую постель. А теперь пора принять душ. Пора, наконец, смыть вонь «Весельчака», впитавшуюся в одежду и волосы.

Гаран снял костюм, достал банный халат из чемодана и направился в душевую для рабочих находившуюся поблизости, которую заприметил еще днем. Душ помог ему окончательно успокоиться.

Вернувшись на склад, Роско обнаружил, что его дожидается Л.В. Морис, усевшись на ящик рядом с его импровизированной постелью. За прошедшее с окончания рабочего дня время начальник станции успел сменить вычурный костюм на строгий черный и теперь стал похож на тиросца.

- Я заметил, что ваш пропуск сработал, доктор Гаран, - сказал Морис с неизменной вежливой улыбкой. – Почему вы вернулись сюда?

- Я разозлил Линнетто-Ларра.

Брови Мориса взметнулись к середине лба, а глаза чуть не вылезли из орбит.

- Вы разозлили Лиланда? – переспросил он, делая паузу после каждого слова.

- Да.

- Что же вы натворили? – поинтересовался Морис, в его голосе появилось веселье, смешанное с иронией. – Я знаю Лиланда больше пяти лет и ни разу не видел его не то что злым, а просто не в духе. Даже не представляю, что надо было сделать, чтобы разозлить это добрейшее создание во вселенной!

- Я сломал его любимую игрушку.

- Которую?

- Робота модели ЛНК-1.

- Зачем вы его сломали? – спросил Морис уже более строгим тоном.

- Я не хотел его ломать, все вышло случайно. Робби не впускал меня в номер, да еще и бластер наставил, так что пришлось произвести аварийное отключение.

- И тумблер с предохранительной платой расплавился, - закончил за него Морис.

- Да, - ответил Гаран, удивившись про себя познаниям даральца в архаичной робототехнике, он считал столь узкую специализацию прерогативой тиросцев.

- Не переживайте из-за робота, молодой человек, - сказал Морис покровительственным тоном, похлопав его по плечу. – Я легко починю его.

- Нет нужды. Я уже починил Робби.

Морис приподнял темно-каштановую бровь.

- Чему вы удивлены? – спросил Гаран.

- Это случай, требующий знаний археотеха. А ваш народ славится жаждой новизны. Вы легко и без сожалений расстаетесь с устаревшими технологиями.

- Тиросцы прежде всего хранители знаний. Архаичная робототехника – тоже знания, к тому же входящие в одну из моих специальностей.

- Что ж, я рад, что вы смогли починить Робби. Но Лиланд вас не простил?

- Он спал, когда я занимался починкой робота.

- Уверен, как только Лиланд увидит своего любимого робота функционирующим, то простит вам все грехи!

- Не думаю, он был так зол...

- Я хорошо разбираюсь в людях, юноша, - тоном мудрого учителя сказал Морис, взяв Гарана под локоть. – И знаю Линнетто-Ларра Младшего. Утром, едва проснувшись, он сгорит со стыда и прибежит извиняться!

Роско лишь хмыкнул и ничего не ответил на это.

- Не держите на него зла, доктор Гаран. Да, Лиланд порой бывает импульсивен и не сдержан, а еще он ужасно болтлив, навязчив и обожает обниматься.

- Я заметил.

- И поэтому с непривычки может показаться, что его слишком много. Но обычно это никого не напрягает, ведь Лиланд чрезвычайно обаятелен и его все любят за редкими исключениями.

- Это я тоже заметил.

- Надеюсь, вы помиритесь и подружитесь. А сейчас пора спать.

- Да, я как раз собирался.

- Нет, здесь вы спать не будете, пойдемте в зал совещаний. Там отличный диван!

- Не стоит беспокоиться. Я и тут могу поспать!

- Вы – человек, а не какая-нибудь деталь и не должны спать в ящике на складе! Идемте!

- Кстати, насчет деталей, - виновато глядя в пол начал объясняться Роско. – Вам придется меня оштрафовать.

- За что?

- За это, - Гаран указал на испорченные им прутки.

- Не переживайте, - с улыбкой ответил Морис. – С ними все будет в порядке. Посмотрите внимательней.

Роско взглянул на погнутые стержни и обнаружил, что пока он купался в душе и беседовал с Морисом, они немного распрямились. Ну, конечно же! Ведь в их составе есть ларраний! Через несколько часов они выпрямятся окончательно.

Морис взял его чемодан и направился к выходу, приглашая Гарана жестом следовать за ним. Тиросец собрал свои вещи и пошел за начальником.

- Ничего, что я в халате?

- На станции никого нет, кроме охраны. А в жилом модуле остался ночевать только Лиланд. Так что не беспокойтесь за свой внешний вид.

- Линнетто-Ларр не один, с ним пятеро друзей.

- Проститутки? – с улыбкой спросил Морис.

- Он сказал, что это художники, его однокашники.

- Сегодня он обошелся без проституток, значит, чувствовал потребность побыть среди друзей, - подумал вслух Морис. – Странно, что корабль его не вернулся.

- Стало быть, он прилетел на другом.

- Да, весьма умно. Лиланд не сбросил со счетов вероятность того, что убийца мог следить за его кораблем.

- Не знаю, много ли в этом толка, если убийца также следит и за происходящим на станции.

- Ну, смысл в этом определенно есть. В вечернем выпуске новостей сообщили, что в квартире Линнетто-Ларра на Дарале прогремел взрыв.

- Убийца и, правда, преследовал его корабль! Значит, цель именно Линнетто-Ларр и хорошо, что он здесь, так у нас есть шанс поймать убийцу самим.

- Я велел сотрудникам не возвращаться на станцию и работать пока в головном офисе на Дарале. Но вас я прошу остаться, как нашего старшего специалиста по безопасности.

- Так я теперь – старший специалист по безопасности? Когда вы успели меня назначить?

- Сразу после случая с кабелем. Приказ о вашем назначении оформлен и только ждет, пока его подпишут в головном офисе. Вы же не против?

- Нет. Я охотно останусь здесь и поймаю убийцу.

- Интересно, понял ли он, что прогадал со взрывом?

- Скоро узнаем.

- Мы просили журналистов пока держать в тайне, что Линнетто-Ларр не погиб.

- Сохранять эту тайну долго не получится.

Разговаривая, они дошли до кабинета Мориса. Зал совещаний находился неподалеку и там действительно имелся большой диван. Морис нажал кнопку в подлокотнике, и диван разложился, превратившись в кровать.

- До утра вас никто не побеспокоит, - пообещал Морис, доставая из тумбочки подушку и плед. – Устраивайтесь поудобней.

- Спасибо, сэр. Вы очень добры.

- Не за что.

- Почему вы помогаете мне?

- Потому что людям свойственно оказывать помощь друг другу, а вам я еще и жизнью обязан, - ответил Морис с мягкой улыбкой. – Вы как потерявшееся дитя, впервые столкнувшееся с неизвестным, которому кажется, что вся вселенная ополчилась против него.

- Но я давно уже не ребенок! – удивился Гаран.

- Разумеется, вы – взрослый человек и многого достигли. В глубокой древности люди к сорока годам уже становились стариками, мучимыми кучей болезней, у вас же впереди еще столетия плодотворной жизни. Так что в наших реалиях и с точки зрения моего возраста – вы еще дитя.

Гаран не стал с ним спорить.

- Как вы поняли, о чем я думал, когда...

- В порыве гнева погнули арматуру? – закончил за него фразу Морис, улыбаясь одним уголком рта. – Поживите с моё – и вы научитесь понимать, о чем думают другие. Это совсем не сложно! Для гнева не так уж много причин. Гнев бывает в результате разочарования, бессилия, безысходности, несправедливости, растерянности, давления обстоятельств и так далее. Умоляю, не надо этого стыдиться, юноша! Все иногда выходят из себя.

- Я – не все. Я тиросец!

- Но здесь – не Тирос. Здесь вас никто не осудит за проявление эмоций. Вы больше не обязаны подчиняться тиросским правилам поведения.

- Я не перестану быть тиросцем!

- Конечно, не перестанете, - вновь улыбнулся Морис, сжав его ладонь своими тонкими наманикюренными пальцами с длинными ногтями. – Изменить вас физически не так-то просто, да и вряд ли необходимо. Тиросские особенности дают вам определенные преимущества и делают лучшим воином.

- Вы знаете про физические особенности моего народа? – удивился Гаран.

- Думаете, вы – первый тиросец, которого я повстречал на своем веку?

- А когда...

- Довольно разговоров, молодой человек! – оборвал его Морис. – Обсудим это в другой раз. Сейчас пора отдыхать, не переживайте ни о чем, вы среди друзей! Спокойной ночи!

Морис выключил свет и вышел, закрыв за собой дверь. У Гарана возникло странное чувство, будто он знал Мориса уже целую вечность, но думать об этом у него не было сил. Измученный приключениями тиросец завернулся в плед и тут же крепко уснул. Снилось ему детство в городе под стеклянным куполом на красной планете.