4. Инцидент на станции

Увидев, что произошло, Лиланд Линнетто-Ларр похолодел от ужаса, но тут же опомнился и молнией бросился к аварийному шкафу. Даралец лихорадочно пытался открыть его, но от волнения не мог справиться с замком, и, потеряв терпение, просто сорвал проклятую дверцу с петель.

Лиланд извлек из шкафа тяжелый ремонтный скафандр и принялся натягивать на себя. Краем глаза Линнетто-Ларр заметил, как к нему торопливо направляется Л.В. Морис.

- Что ты делаешь? – спросил Морис.

- Как что?! – вскричал Линнетто-Ларр. – Парня выбросило в вакуум! Его надо втащить обратно!

- Лиланд, - тихо произнес Морис, сжав его локоть. – Боюсь, он уже мертв, и ты найдешь лишь окоченевший труп.

- Если бы на его месте был кто-то из нас, все так и было бы, - ответил Лиланд, не переставая облачаться в скафандр. – Но это тиросец, а значит, у него наверняка припрятан туз в рукаве и не один! Вам меня не остановить, доктор, лучше помогите с застежками!

Лиланд надел подшлемник на голову, спрятав под него свои длинные волосы, проверил герметичность скафандра и запас кислородных таблеток.

- Будь осторожен, - обеспокоенно шепнул Морис ему на ухо. – Мы понятия не имеем, что случилось! Связь не работает, центральный пульт управления недоступен, роботы зависли, мы отрезаны от остальной станции и заблокированы здесь!

Линнетто-Ларр глянул на роботов, которые еще минуту назад выполняли различные операции, а теперь неподвижно замерли. Все до единого!

Новички столпились у двери, ведущей из лаборатории, испуганно выкрикивая проклятия, и безуспешно пытались ее открыть, мешая друг другу.

- Успокойте их и выясните, что с роботами, - сказал Лиланд, прилаживая на поясе портативный плазменный резак. – Я выйду через шлюз, силовым экранам доверять нельзя!

С этими словами он щелкнул тумблером у шеи, и наплечники скафандра мгновенно трансформировались в гермошлем с прозрачным забралом.

Линнетто-Ларр выбрался из шлюза и тут же оказался в кромешной тьме: солнце сейчас по другую сторону станции, а эта часть вся погружена в тень, причем тень практически абсолютную, если не считать далеких звезд, так как Дарала тоже скрылась за громадой станции.

В глазных имплантах Линнетто-Ларра тут же автоматически активировалась система ночного видения, но он все равно зажег подсветку на шлеме.

- Ну же, Роско, только будь живым! – пробормотал Лиланд себе под нос, неуклюже переставляя по металлической обшивке ноги в ботинках с магнитными подошвами – ведь снаружи сетка искусственной гравитации не проложена.

Линнетто-Ларр прикинул, куда вынес друга поток воздуха. Если тиросец находился в сознании в момент аварии, то должен был за что-то ухватиться и спастись! Он жив! Точно жив! Наверняка у него имеются какие-то защитные приспособления на подобный случай!

- Я идиот! – обозвал себя Линнетто-Ларр за рассеянность. – Забыл про тепловизор!

От волнения Лиланд плохо соображал, а потому не сразу вспомнил о многочисленных системах, встроенных в его глазные импланты, которыми пользовался редко. Помимо ночного видения они оснащены тепловым, рентгеновским, ультрафиолетовым и инфракрасным видением.

Лиланд отключил подсветку скафандра и запустил тепловизор. На холодной обшивке станции источник тепла отыскался быстро. И этот источник имел очертания человека!

Лиланд устремился к нему. Остановившись у тела, Линнетто-Ларр переключил глаза на обычное зрение. Каково же было его изумление, когда он увидел, что Гаран полностью покрыт серебристым веществом, напоминающим ртуть! Что это? Какой-то высокотехнологичный тиросский скафандр?

- Хорошо, что у меня глаза с наворотами, - порадовался Линнетто-Ларр своей предусмотрительности, глядя на серебристую фигуру на фоне серой стальной обшивки. – Не то я бы еще долго тебя искал!

Роско держался одной рукой за какую-то антенну. Лиланд тронул его плечо. Он не отреагировал. Кажется, без сознания. Линнетто-Ларр склонился над тиросцем и попытался разжать его пальцы. Не получается!

- Ну же, приятель, не заставляй меня ломать тебе пальцы!

Лиланд внимательней всмотрелся в место соединения антенны и руки товарища – оказалось, что серебристое вещество, покрывавшее Роско, сплавилось с антенной. Линнетто-Ларр решил, что удивляться будет потом, он лишь надеялся, что тиросец не мертв, а впал в защитный анабиоз.

Лиланду претила мысль о том, чтобы причинить боль живому существу, а тем более тому, кто завоевал его симпатию с первого взгляда, и он вырвал антенну из креплений, чтобы не калечить руку друга. Линнетто-Ларр привязал к себе напоминавшего хромированную статую тиросца и потащил его к шлюзу.

В этот момент из-за края станции выглянула Дарала. С такого расстояния планета казалась размером с блюдце, а ее система орбитальных космопортов ничем не отличалась от колец, какие часто встречаются у газовых гигантов.

Втолкнув Роско в шлюз и закрыв дверь, Лиланд стал дожидаться, когда закачается воздух и давление достигнет нормальных значений. В шлюзе имелась сетка искусственной гравитации, вмонтированная в пол, и Линнетто-Ларр отключил электромагниты в подошвах.

- Надеюсь, ты просто в анабиозе, а не сдох! – в очередной раз прошептал Лиланд, разглядывая тиросца, который стоял неподвижно как странный памятник самому себе. – Очнись поскорей, ладно?

Линнетто-Ларр совсем не хотел потерять друга, которого едва успел узнать. Он всмотрелся в его металлическое лицо и заметил, что серебристое вещество на уровне глаз Роско переходит в прозрачные миндалевидные линзы, и сквозь них можно видеть закрытые веки тиросца.

- Ты ведь и не жил толком, да? Вы же там, на своем Тиросе, как монахи в монастыре! – продолжал беседу с памятником Линнетто-Ларр. – Слышишь! Не вздумай умирать вот так, даже не попробовав жить нормальной жизнью!

Лиланд вдруг подумал, что когда обнял Роско в порыве благодарности во время их недавней беседы, то вполне вероятно был единственным, кто когда-либо обнимал несчастного тиросца. А занимался ли он сексом? Вряд ли. Как же это грустно! Бедный парень! Такой красавец – и монах! Это неправильно!

Линнетто-Ларр мало что знал о тиросцах, ведь Тиросская Директория – одна из самых закрытых стран, имеющая ограниченные контакты с другими. О тиросцах хорошо известно только то, что они искусственно лишают себя способности испытывать эмоции. Но время от времени среди них появляются те, кто все же может чувствовать, и их вынуждают покинуть родину.

Роско определенно был одним из них. Значит, этот парень не зануда!

Линнетто-Ларра с первого же взгляда заинтересовал тиросец: и потому что он никогда раньше не пересекался с представителями этого загадочного народа, и потому что в Роско Гаране поразительным образом сочеталась внешняя холодность с живым любознательным взглядом, выдававшим внутреннее тепло. Когда мрачный тиросец улыбнулся Лиланду при знакомстве, это выглядело так, словно улыбнулось ледяное изваяние.

Руки Линнетто-Ларра зачесались от острого желания немедленно взяться за карандаш. Еще ничей образ он не хотел запечатлеть так сильно!

- Только будь живым! – снова сказал он своему самому необычному будущему натурщику.

У Лиланда возникли идеи множества картин, героям которых он хотел придать черты лица Роско. Стал бы тиросец позировать ему? Похоже, он вообще смутно представлял себе, что такое искусство. Ничего, Лиланд охотно восполнит все пробелы в его знаниях.

Давление, наконец, достигло значения 750,1 мм ртутного столба. Линнетто-Ларр щелкнул тумблером у шеи и шлем из трансформ-стали вновь превратился в наплечники. Лиланд сделал вдох и тут же закашлялся – его носоглотку словно оцарапало едким газом, глаза тут же начали слезиться.

Какого дьявола?! Линнетто-Ларр вновь трансформировал наплечники в шлем и с наслаждением вдохнул чистый кислород. Лиланд открыл внешнюю дверь шлюза, давая выйти ядовитому газу. Как он вообще попал в шлюз? Что за серия сбоев в работе систем станции? За пять лет ни одного инцидента и вдруг такая чертовщина!

Когда газ улетучился, Лиланд попытался закрыть внешнюю дверь, но она как будто сошла с ума – все время норовила открыться. Линнетто-Ларр хотел переключить ее на ручное управление, но ручное управление оказалось заблокированным, и автоматика упорно продолжала открывать дверь.

Лиланд грязно выругался. Оставалось лишь одно – попытаться заварить взбесившуюся дверь плазменным резаком. Хорошо, что он догадался взять с собой этот инструмент, хоть он и предназначен для резки, но им вполне можно выполнить грубую сварку.

Сделать это будет нелегко. Даже имея аугметику в руках, трудно одновременно надавливать на открывающуюся дверь, орудуя при этом резаком и следить, чтобы привязанный к тебе друг-памятник не попал случайно под струю плазмы!

Лиланд действовал так быстро, как мог. Он кое-как заварил внешнюю дверь и отверстия воздуховодов – чтобы исключить повторную газовую атаку.

Теперь осталось только открыть внутреннюю дверь. Линнетто-Ларр подергал ее – не поддается. На этот раз он даже не удивился. Что ж, придется и ее испортить резаком. Лиланд взрезал замки и выбил дверь ногой, но не спешил снимать шлем.

Лишь увидев, что к проему сбежались все коллеги, включая Мориса, Линнетто-Ларр деактивировал шлем и развернулся к тиросцу, чтобы вытащить его из шлюза. К его удивлению, Роско больше не походил на статую, серебристое вещество исчезло, будто испарилось! Оторванная антенна, которую он сжимал в руке все то время, пока был памятником, теперь валялась на полу и тоже не имела следов загадочной субстанции.

«И ведь не расскажешь никому! – с досадой подумал Лиланд. – Не поверят! Нет доказательств!»

Линнетто-Ларр уложил бездыханного тиросца на пол. Л.В. Морис принес аптечку и начал хлопотать у пострадавшего. Лиланд, избавившись от тяжелого скафандра, присоединился к нему.

- Вы уже вызвали врача? – спросил он начальника станции.

- Как? – грустно ответил он, делая укол Роско. – Связь по-прежнему не работает, роботы тоже.

- Что вы ему вкололи?

- Нейтрализатор анабиозного консерванта. Надеюсь, тиросцы используют для анабиоза препараты не слишком отличающиеся от наших, иначе не подействует.

- Что будем делать, если не подействует? – обеспокоенно поинтересовался Линнетто-Ларр, растирая ледяные руки Гарана и похлопывая его по мертвенно-белым щекам.

- Свяжемся с Тиросом, но, кажется, это не понадобится.

Роско вдруг задергался в конвульсиях, и снова замер неподвижно. Пепельная бледность не сходила с его лица.

- Что-то не так! – обеспокоенно воскликнул Морис, нащупывая пульс на шее тиросца. – Пульса нет! Дыхания тоже!

Морис стал ритмично надавливать на грудь Роско, пытаясь запустить его сердце.

- Не получается! Кажется, у него ребра стальные! Я не аугментирован, давай, попробуй ты!

Лиланд сменил Мориса и начал непрямой массаж сердца.

- Он по-прежнему не дышит! – встревожено крикнул Морис, уставившись на Линнетто-Ларра.

Лиланд склонился над другом, разжал его зубы пальцами и приложился губами к его рту, делая сильный выдох. Он повторил эту процедуру еще пару раз, пока, наконец, Гаран не начал дышать сам.

Лицо тиросца приобрело здоровый цвет, и он открыл глаза.

***

Оказавшись пойманным в ловушку между двумя силовыми экранами, Гаран удивился, почему не активировались системы безопасности станции, которые не должны допускать подобных случаев. Но удивляться ему пришлось недолго – отключившийся первичный экран заставил небольшое количество воздуха, все еще остававшееся в распоряжении тиросца, вынести его в открытый космос.

Пластичная броня Гарана автоматически сработала в ответ на резкое падение давления и мгновенно покрыла все тело, защищая от вакуума. Роско ухватился за какую-то антенну, останавливая неконтролируемый полет.

Кажется, он отлетел недалеко от проема, но вернуться назад самостоятельно не сможет – ему нечем дышать. Даже если бы Гаран задержал дыхание на пять минут, это ничего бы не дало. Он все равно не успеет добраться за это время до шлюза.

Воспользоваться телепортатором в наруче Роско тоже не мог – ведь он еще не произвел настройку контрольных точек телепортации, а без этого устройство бесполезно. Если в него не ввести координаты требуемого места перемещения, оно запрограммировано доставить владельца в точку последней успешной телепортации. Поскольку таковая происходила на Тиросе, то устройство определило бы точку, как недоступную и просто скопировало бы Гарана в буфер, и там он бы и оставался в виде компьютерного кода до тех пор, пока не нашелся бы некто, кто сумел бы его рематериализовать. Таким некто мог быть только другой тиросец, а новые коллеги Гарана вряд ли бы догадались, куда он подевался и почему от него остался лишь странный наруч, дрейфующий по орбите вокруг станции. В итоге они бы решили, что Гаран погиб каким-то непонятным образом.

Гаран не сомневался, что бывшие коллеги за ним пристально следят, и воспользуйся он телепортатором для копирования себя в его буфер памяти, они прилетели бы и рематериализовали его. Но Гаран не хотел полагаться на милость бывших коллег, да еще и так скоро после переезда! Этим он бы только доказал им, насколько беспомощен вдали от себе подобных!

Имелся, правда, еще один способ спастись, но Гаран решил не прибегать к нему без крайней необходимости – ведь он связан с риском раскрытия самых важных секретов Тироса. А он подписал соглашение, обязывающее не разглашать тайны.

Так что лучше ему довериться новым коллегам!

У Гарана не было при себе кислородных таблеток, и он сделал единственное, что мог в этой ситуации – вколол себе анабиозный препарат. Благо, ампула с ним вшита в воротник-стойку костюма Роско, и активируется импульсом, подаваемым кортикальным имплантом. Теряя сознание, Гаран очень надеялся, что когда сотрудники станции найдут его, то не сунут в крематорий, посчитав мертвым.

Придя в себя, Роско обнаружил, что лежит на полу в той самой лаборатории, из которой его выбросило в космос, а рядом с ним сидят Линнетто-Ларр и Морис. Остальные коллеги столпились чуть поодаль. На лицах всех присутствующих, особенно Лиланда, поочередно сменялись трудно поддающиеся определению эмоции.

- Ты жив! – радостно воскликнул Линнетто-Ларр. – Жив!

- Это определенно так, - спокойно констатировал факт Роско, поднимаясь.

- Слава богу! – взволнованно прошептал Лиланд, заключив его в объятия. – Как же ты напугал нас!

- Чем?

- После того как Лиланд втащил вас обратно, нам не сразу удалось вывести вас из анабиоза, доктор Гаран, - сообщил Морис.

- Росс, у тебя была остановка сердца, - пояснил Лиланд. – Как ты себя чувствуешь?

- Я в норме, Ли, - ответил он.

- Кажется, повреждений органов нет, - объявил Морис, водя портативным медицинским сканнером вдоль тела Гарана. – Но я еще никогда не видел столь обширных аугментаций! В порядке ли они – не знаю. Сканнер этого не покажет.

Он порылся в аптечке, извлек из нее круглую пластину, надавил на кнопку в центре, и пластина начала надуваться, превращаясь в цилиндр, пока не приняла форму стакана. Морис протянул его Роско.

- Вот, выпейте, это устранит любые последствия прогулки в вакуум.

Роско, который давно не ел и не пил, охотно проглотил микстуру.

Линнетто-Ларр взял у Мориса сканнер и проверил себя.

- А тебе это зачем? – спросил начальник станции.

- Когда я вошел в шлюз, туда вместо воздуха сначала закачался какой-то едкий газ. К тому же внешняя дверь не хотела закрываться, а внутренняя – открываться. Мне пришлось испортить их резаком!

- Это очень странно.

- И не говорите! Пять лет с момента ввода станции в эксплуатацию не было никаких происшествий, а тут прямо целая серия!

- Как твои легкие? – поинтересовался Морис, заглядывая в экран сканнера через плечо Линнетто-Ларра.

- Слизистые немного раздражены, но ничего страшного. Я не успел надышаться той отравой!

Морис снова порылся в аптечке, нашел мультишприц и сделал укол Лиланду в руку.

- Вы выяснили, почему все роботы одновременно зависли?

- Да, была отдана команда на блокировку с центрального пульта.

- Что за дьявольщина!

- Не знаю. Придется запустить полную диагностику системы автоматического управления всего станционного оборудования и роботов.

- Как ядовитый газ мог попасть в шлюз? – спросил Роско, слышавший беседу.

- Пока не знаю, - сказал Лиланд. – Может, это был хлор? Мы используем его изредка для технических нужд. Но контуры, по которым циркулирует хлор, никак не соединены с воздуховодами!

- Связь заработала! Двери разблокированы! – радостно крикнул кто-то у дальнего конца помещения.

- Вот и здорово! – облегченно сказал Морис. – Мы проведем расследование всех сегодняшних инцидентов, доктор Гаран, - пообещал он. – И компенсируем вам моральный ущерб, как пострадавшему. Если мы можем сделать для вас что-то еще, не стесняйтесь, просите.

- Я есть хочу, - без обиняков признался Роско.

Все присутствующие заулыбались.

- Скоро обеденный перерыв, я распоряжусь, чтобы еду доставили в мой кабинет, - сказал Лиланд. – Ты какую кухню предпочитаешь?

- Мне все равно, я же тиросец.

- Ладно, тогда я закажу тебе то же, что и себе, - ответил Линнетто-Ларр, набирая текст на коммуникаторе, встроенном в широкий платиновый браслет, затем взял Гарана под руку и потянул к выходу. – Пойдем отсюда.

Но не успели они сделать и пары шагов, как Роско замер на месте, услышав какое-то тихое шипение под потолком. Гаран поднял голову, выискивая источник звука, и увидел провисший тяжелый армированный кабель, который вот-вот упадет прямо на них!

Роско в мгновение ока одной рукой оттолкнул Лиланда, а второй поймал толстый, напоминающий змею, кабель. Конец кабеля искрил, его многочисленные жилы, оплетка и стальная гофрированная оболочка были идеально ровно перерезаны.

«Так вот что за шипящий звук я слышал, - подумал Гаран. – Лазерный нож».

Л.В. Морис, бледный как полотно, подошел к тиросцу.

- Его нужно обесточить и изолировать, - спокойно сказал Роско, показывая начальнику станции перерезанный кабель, конец которого светился из-за взаимодействия электричества и защитного поля, вырабатываемого генератором, встроенным в аугметику Гарана.

Тиросец активировал поле мысленной командой в те же секунду, как заметил провисший кабель.

Морис кивнул, опустил рубильник на стене, погрузив лабораторию в красноватый полумрак аварийного освещения, нашел толстую изоляционную ленту в коробках на стеллажах, вернулся и аккуратно обмотал конец теперь неопасного кабеля.

- Вы понимаете, что это значит? – спросил Гаран у Мориса, отпустив свисавший с потолка кабель.

- Диверсия, - прошептал Морис. – Прошу, никому не говорите! Иначе начнется паника! Пусть думают, что это очередной сбой!

- Понял. Буду молчать.

Гаран подошел к Линнетто-Ларру, который стоял столбом, как зависший робот. Похоже, он впал в какой-то ступор с момента, когда его чуть не убило кабелем.

- Ли, - обратился Роско к нему, протягивая успокоительное. – Возьми выпей.

Но Линнетто-Ларр никак не отреагировал на его слова. Он лишь невнятно бормотал что-то на незнакомом Гарану языке. Должно быть, это линнеттский диалект межгалактического итальянского. Гаран похлопал друга по щекам – безрезультатно, Линнетто-Ларр как будто не замечал его. Тогда Роско сунул ему в рот таблетки, и Лиланд машинально проглотил их.

Тиросец отвел товарища к скамейке и усадил. Линнетто-Ларр и дальше что-то тихо бубнил себе под нос.

Гаран вернулся к пульту управления и увидел, что Морис уже запустил поиск источников тепла в воздуховодах и вентиляционных шахтах, ведущих в лабораторию, где мог прятаться злоумышленник. Поиск не дал результата.

Диверсант скрылся.

Но как? Разве что через крышу.

Морис проверил обшивку станции при помощи наружных датчиков движения и тепла. Снова безрезультатно – если не считать обнаружения слепой зоны. Вот как диверсант и проник на станцию! Видимо, так же ее и покинул!

- Слепой зоны раньше не было! – сквозь зубы процедил разозленный Морис. – Наемник заблаговременно вывел из строя один из массивов наружных датчиков!

- Потолок этой лаборатории ведь не контактирует непосредственно с вакуумом с той стороны?

- Нет, между потолком и обшивкой есть довольно большое пространство.

- Стало быть, диверсант мог обустроить себе там что-то вроде шлюза.

- Я прикажу охране проверить пустоты над потолком.

- Доктор Морис, можно взглянуть на планы станции? – попросил Гаран.

- Да, конечно, - с этими словами Морис вывел планы на монитор.

- Вы не против, если я скопирую их себе на кортикальный имплант?

Начальник станции задумался.

- Понимаю, вы едва знаете меня, и сейчас размышляете, заслуживаю ли я такого доверия. Но с учетом сложившейся ситуации, когда вашим сотрудникам угрожает смерть, а я – единственный здесь гамма, было бы неплохо, если бы я знал обо всех местах, где мог затаиться убийца.

- Хорошо, вы правы, - Морис скопировал планы на инфоиглу и протянул ее Гарану.

- Спасибо, - ответил Гаран, вставив иглу в кибер-разъем за ухом. – Обещаю не злоупотреблять этой информацией и не интересоваться личными помещениями, если только у меня не возникнет подозрений, что там может быть бомба.

Теперь Роско получил возможность произвести идеально точную настройку контрольных точек, необходимых для работы его телепортатора. Еще тиросец пообещал себе, что при первом же удобном случае займется доработкой программного обеспечения телепортатора, чтобы устройство могло перемещать его и без строго заданных контрольных точек – просто в ближайшее подходящее место.

- Что с Лиландом? – спросил Роско, заметив, что товарищ все еще не отошел от пережитого шока.

- Не знаю, я никогда не видел его таким, - ответил Морис. – Но ведь до сих пор его жизни ничто не угрожало и никого не выбрасывало в космос у него на глазах.

Морис подошел к Линнетто-Ларру, сел рядом, обнял за плечи и начал что-то говорить на ухо, пытаясь привести в себя.

В лабораторию, входы и выходы в которую Морис разблокировал, как только стало ясно, что диверсанта больше нет на станции, наконец, прибыла служба безопасности в составе пяти сильно киборгизированных человек.

Аугментации у них были внешними и бросающимися в глаза. Наверно, таких людей специально набрали в охрану, чтобы их боялись. Злоумышленники сто раз подумают, прежде чем связываться с обладателями стальных рук и ног, напичканных встроенным оружием. Гаран напомнил себе, что, несмотря на столь устрашающий вид лишь их руководитель бета, а остальные альфы. Убить они не могут, но покалечить – запросто.

Гаран коротко рассказал охране о случившемся. Киборги немедленно разбрелись по помещению, осматривая поврежденный кабель и шлюз.

Морис оставил Линнетто-Ларра и вернулся к тиросцу.

- Может, вколоть ему препарат, стирающий воспоминания о последних часах? – предложил Гаран.

- Не надо, - сказал Лиланд, незаметно подойдя к ним сзади. – Лучше я выпью чего-нибудь покрепче. Не хочу забыть, как ты спас меня от поражения током.

- Не только тебя, но и всех нас, - уточнил Морис, облегченно выдохнув при виде вновь обретшего дар речи Лиланда. – Если бы не ваша молниеносная быстрота и защитное поле, доктор Гаран, мы бы поджарились!

- Росс, ты – герой дня! – сказал Лиланд, радостно обнимая его и хлопая по плечам. – Спасибо, друг!

– Мы очень признательны вам, доктор Гаран! – опомнился Морис, благодарно пожимая его руки.

- Эээ...не за что! Я всего лишь поймал упавший кабель.

- И этим спас наши задницы! – улыбнулся Линнетто-Ларр, с лица которого еще не до конца сошла мертвенная бледность. – Даже если бы кабель был не под напряжением, одного его веса хватило бы, чтобы травмировать всех, на кого он мог упасть!

- Почему вы говорите про задницы? - недоуменно спросил Гаран. – Наибольшему риску подвергались ваши головы, вы же стояли прямо, когда кабель падал, значит, с наибольшей вероятностью, он бы упал вам на головы и плечи, а не задницы.

Морис и Линнетто-Ларр рассмеялись.

- Не стоит понимать все так буквально, - в который раз за день со смехом повторил Лиланд.

- Ли, я тоже обязан тебе жизнью, ты не дал мне умереть в вакууме, - справедливости ради напомнил Гаран, решив умолчать о том, что у него были и другие способы спастись, чтобы не умалять заслуги товарища. – Я просто вернул долг.

- Вряд ли тебе грозила смерть, - заметил Линнетто-Ларр, как-то странно глядя на Гарана. – Но об этом поговорим чуть позже.

«О чем это он? – подумал Роско. – О пластичной броне, конечно же! Придется ему рассказать!»

- Росс, если у тебя есть встроенный генератор защитного поля, почему ты не воспользовался им, когда тебя выбросило в космос?

- Потому что забыл про кислородные таблетки, - признался Роско. – Воздуха внутри поля хватило бы ненадолго. Мне оставалось лишь вколоть себе анабиозную сыворотку и надеяться, что вы не примете меня за покойника, когда найдете.

- Мы бы не приняли тебя за покойника, - удивился Лиланд.

- Можете улетать на Даралу, - сказал им Морис, - боюсь, рабочий день на сегодня окончен. Нужно расследовать инциденты.

- Я буду у себя в кабинете, - упрямо повторил Лиланд. – Росс, пойдем!

Гаран направился по коридорам станции вслед за Линнетто-Ларром.

На станцию проник диверсант и попытался убить кого-то из сотрудников. Хотел ли он убить всех в лаборатории или кого-то конкретного?

При первой атаке чуть не погиб сам Гаран. Но пока он был в анабиозе, в шлюз закачали ядовитый газ, которым чуть не надышался Линнетто-Ларр. А потом убийца перерезал кабель, когда под ним находились Линнетто-Ларр и Гаран, а Морис и остальные стояли чуть поодаль, но тоже подвергались риску.

Кого бы ни пытался убить наемник, похоже, ему безразлично, что при этом могут быть и другие жертвы. Цели он не достиг, значит ли это, что он попытается устроить новые диверсии?

В любом случае, необходимо переключить аугметику в боевой режим, что Роско и сделал, также он пополнил запас кислородных таблеток и анабиозной сыворотки, когда Морис передал ему аптечку. Теперь Гаран готов к любым неожиданностям.

- Ли, думаю, Морис прав, тебе действительно лучше улететь на Даралу и окружить себя телохранителями, - попытался Роско урезонить нового друга. – Здесь небезопасно.

- Никуда я не улечу отсюда! – упрямо заявил Линнетто-Ларр. – К тому же теперь я буду начеку.

Лиланд похлопал себя по карману и Роско заметил кобуру с бластером у него на поясе. Когда он успел вооружиться? И зачем?

Он тоже понял, что сегодняшние происшествия – попытка убийства, а не просто неполадки? Вряд ли. Для того, кто знает об убийце, Линнетто-Ларр слишком спокоен.

- Ты умеешь стрелять?

- Конечно!

- Метко?

- А как же! – с этими словами Линнетто-Ларр выхватил бластер и несколько раз выстрелил в грузового робота, показавшегося в дальнем конце коридора.

Едва исчезли вспышки бластерного огня, Роско увидел, что робот нисколько не пострадал, а в контейнере, который он нес, появились оплавленные отверстия, через которые на пол высыпались мелкие детали. Робот тут же принялся их подбирать, не обратив никакого внимания на тот факт, что в него стреляли. Грузовые роботы запрограммированы только на выполнение простейших операций, все, что не входит в круг их обязанностей – вне их понимания.

- Ты ни разу не попал в робота.

- Я целился не в робота, а в груз, - пояснил Лиланд. – Я ни за что не стал бы вредить роботу, ведь это – почти человек!

Гарана удивило такое заявление. Если для альфы и робот – почти человек, то убийца – тем более. Напади на Лиланда он прямо сейчас, тот бы не смог в него выстрелить!

- Тогда зачем тебе бластер?

- С ним мне спокойней, - ответил Линнетто-Ларр, открывая дверь в очередную лабораторию по пути в кабинет. – Не сомневайся в моей меткости, Росс, глазные импланты не дадут мне промазать!

- У тебя в глазах тоже есть импланты?

- Куча! – улыбаясь, воскликнул даралец. – Если бы не тепловизор, я бы долго искал тебя в твоем странном серебристом костюме на фоне серой обшивки станции! Кстати, не хочешь рассказать мне о нем?

- Только если включишь тот прибор, что лежит у тебя в кармане.

- Хорошо, как скажешь, - Линнетто-Ларр достал постановщик помех и включил. – Давай, говори, мы здесь одни.

Помещение, куда они вошли, было небольшим и в нем располагалось оборудование, излучавшее ультрафиолет. Едва Гаран подошел ближе к источнику света, чтобы показать Линнетто-Ларру браслеты и ошейник, как друг громко рассмеялся.

- Что смешного?

- Кажется, кое-кто совсем недавно целовался с заргианкой! – весело сказал Лиланд. – Я знал, что ты не зануда! Знал!

- Черт, - сквозь зубы процедил Роско. – Совсем вылетело из головы! У меня до сих пор на губах заметны голубые следы?

- Ага, на губах, на щеках, на лбу и даже на костюме! – улыбаясь во весь рот, перечислил Линнетто-Ларр. – Ты очень близко общался с заргианкой!

- На лбу? – переспросил Гаран. – Я не помню, чтобы она целовала меня в лоб...

Гарана внезапно пронзила догадка – ведь он ничего не знает о событиях двух дней с момента, когда Лаура Зейн подсунула ему наркотик.

- Друг, выглядишь озадаченным. Что-то не так?

- Я подумал, что у меня мог быть секс с ней.

- Ты не помнишь, переспал ли с той заргианкой? – брови Лиланда поползли верх, а улыбка стала еще шире.

- Она дала мне понюхать наркотик, и я до сих пор не могу вспомнить, что делал два дня после этого!

- Ты нюхал наркотик?! – удивленно переспросил Лиланд, его глаза чуть не вылезли из орбит.

- Да, какой-то «Синий рассвет».

- Друг, да ты полон сюрпризов! – радостно воскликнул Линнетто-Ларр, запирая дверь. – Я так и знал, что ты не зануда! Так и знал!

Линнетто-Ларр вновь подошел к Гарану и на его лицо упали лучи ультрафиолета.

- Хм...похоже, ты тоже целовался с заргианкой!

- Я? – удивился Лиланд. – Нет! То есть, у меня, конечно, много раз бывали в постели заргианки, но не сегодня.

- Твои губы светятся голубым! Не веришь, посмотри в зеркало. Здесь есть где-нибудь зеркало?

Линнетто-Ларр извлек из нагрудного кармана небольшую платиновую коробочку с замысловатым орнаментом на крышке, выложенным из разных благородных металлов и драгоценных камней. Эта коробочка, несомненно, представлявшая собой произведение искусства, оказалась наполненной какими-то продолговатыми трубочками, а на внутренней стороне ее крышки имелось зеркальце.

- У меня и, правда, голубые следы на губах! – удивился Лиланд, разглядывая себя, а потом просиял, озаренный догадкой: – Кажется, я понял, откуда они! Я же поцеловал тебя пару раз, когда делал искусственное дыхание!

- О, вот как, спасибо! – воскликнул Роско, затем, осознав, что его могли неверно понять, торопливо добавил: - За реанимацию.

- Всегда пожалуйста! – ответил Лиланд, убрав коробочку обратно в карман. – Так ты жалеешь, что не помнишь, спал ли с той заргианкой?

- Нет.

- Кстати, какая она? – с энтузиазмом продолжал расспросы Линнетто-Ларр, не переставая улыбаться во весь рот. – Красивая?

- Очень! Она...

Роско запнулся, подумав, что впервые в жизни говорит о понравившейся девушке с другом. Ситуация – самая обычная для эмоционалов, но не для тиросца, ведь у него раньше не было ни друзей, ни женщин... Но был брат, который рассказывал ему о подружках, правда, Роско почти не слушал.

- Ну же, не стесняйся, - мягко надавил Лиланд, взяв его за руки. – Мне можно доверять!

- Она очень привлекательна, - не стал спорить Роско. – Но мне сейчас все женщины кажутся красавицами, после наших-то тиросских...

- Монашек, - подсказал ему Лиланд подходящее слово.

- Да, в каком-то смысле мы, тиросцы, как монахи, - не стал спорить Гаран. – А Лаура Зейн еще и одета была весьма необычно. На Тиросе никто так не одевается, даже мигранты-эмоционалы. А здесь, у вас, у каждого второго такие дивные наряды и прически, каких я в жизни не видал!

- Ты еще привыкнешь к этому. Так что у тебя было с той барышней?

- Ничего между нами не было, - продолжил Роско, не глядя на Лиланда. – Мы с ней всего лишь случайно оказались на одном корабле и немного поговорили. Она меня поцеловала, а потом дала понюхать какой-то синий порошок. Я понятия не имел, что это такое, вдохнул и отключился... А через два дня обнаружил пропажу кредитки.

- О, мне жаль!

- В полиции я узнал, что эта девушка – одна из самых разыскиваемых преступниц, она не только воровка, но и убийца.

- О, - скривился Лиланд.

- У меня все это время не было возможности принять душ, - пояснил Роско присутствие следов заргианского пота.

- Теперь у тебя будет такая возможность, дружище! – воскликнул Линнетто-Ларр, не умеряя энтузиазма в голосе. – В моем номере есть и душевая кабина и джакузи! Купайся, сколько хочешь! Система водоочистки и рециркуляции работает исправно, нет риска, что вода внезапно закончится. А насчет девушки не переживай! – Лиланд похлопал Роско по плечу и заговорщицки подмигнул ему. – Я познакомлю тебя с кучей прелестниц любых национальностей и видов, включая заргианок!

- Не надо.

- Как твоей душе угодно, - вновь улыбнулся Лиланд, а потом вдруг сделался серьезным и спросил: – А теперь расскажи про свой чудный серебряный костюм.

- Видишь браслеты и ошейник? – начал Гаран пояснения, отодвигая рукава и расстегивая воротник. – Такие же браслеты у меня и на щиколотках. Это особые аугментации. Называется пластичная сталь, пластичная броня или металлическая кожа – как больше нравится – она представляет собой специально доработанный вариант трансформ-стали.

Гаран активировал пластичную броню и мгновенно покрылся напоминающим ртуть веществом.

- Поразительно! – восхитился Лиланд, разглядывая превратившегося в статую друга, водя пальцами по его запястью в том месте, где только что был браслет, и проверяя, не окрасится ли его кожа этим удивительным «серебром» - совсем как Шэннон три дня назад.

Гаран сжал его руку.

- Разрази меня гром! – изумленно воскликнул Линнетто-Ларр. – Так в этом странном костюме и двигаться можно?!

- И дышать в вакууме, конечно же, при условии наличия кислородных таблеток.

- Значит, когда тебя выбросило в космос, ты мог бы самостоятельно вернуться обратно?

- Да, мог бы, если бы не забыл кислородные таблетки, так что пришлось впасть в анабиоз и дожидаться, когда ты меня подберешь.

Линнетто-Ларр принялся внимательно изучать друга-статую, особенно его интересовали волосы, облепленные жидкой сталью, и края одежды. Лиланд недоверчиво осмотрел концы рукавов и штанин, убедившись, что пластичная броня надежно покрыла все, и ее целостность нигде не нарушена. Линнетто-Ларр заставил Гарана приседать, ходить, наклоняться, вращать головой – чтобы посмотреть, как серебристая защитная оболочка при движениях тиросца мгновенно обретает текучие и эластичные свойства.

- Это поразительно, - в очередной раз повторил Лиланд.

- Металлическая кожа – полезная штука. Я ею очень доволен.

- Да уж! Просто обалдеть! – резюмировал Линнетто-Ларр. – И почему я сам до этого не додумался? А ведь должен бы! Твоя пластичная броня – доработка трансформ-стали, которую изобрел мой предок!

- Пластичная броня – вовсе не моя заслуга. Ее разработал один мой коллега.

- Скажешь, какой у нее химсостав?

- Извини, я не вправе делиться подобной информацией, и обязан хранить секреты Тироса. Очень прошу тебя никому не говорить о том, что видел.

- Хорошо, буду как могила! – пообещал Лиланд и подкрепил свои слова забавным жестом, показывая, словно застегивает рот на молнию. - Ладно, пойдем скорей, а то наш обед остынет.

Линнетто-Ларр отключил постановщик помех и спрятал в карман. Гаран подумал, что ему бы тоже не помешало обзавестись подобным устройством, раз тут повсюду камеры.

Наконец, коридоры вывели их к двери кабинета Линнетто-Ларра, находившегося аккурат напротив кабинета начальника станции Л.В. Мориса. Войдя, Гаран совершенно не удивился, что оформление рабочего места у этих двоих оказалось выдержано в одном стиле, поскольку оба даральца походили друг на друга, как парные детали механизма.

Как и у доктора Мориса, у Лиланда все было щедро уставлено предметами искусства, для большинства из которых далекий от возвышенных материй прагматичный Роско не мог подобрать определений, поэтому мысленно снабдил их ярлыками: «какая-то красивая фигня» и «высокохудожественная хрень».

Тиросец нередко слышал, как эмоционалы используют в своей речи словечки вроде «фигня», «хрень» и «ерунда» для обозначения чего-то непонятного и охотно перенял эту привычку. Правда, для этих же целей употреблялись и другие слова, но Гаран подозревал, что они не совсем приличные и потому избегал ими пользоваться, зная о негативном отношении некоторых эмоционалов к несоблюдению приличий.

Не сболтнуть бы чего-нибудь такого при Линнетто-Ларре! Он же аристократ, а значит, из тех, кто трепетно относится к правилам хорошего тона. Может даже и в обморок свалится, услышав нецензурную брань! Чуть позже Гаран выяснил, что сильно ошибся, подумав о Лиланде столь нелестно. На самом деле лорд Линнетто-Ларр Семнадцатый презирал ханжество.

Роско обвел любопытным взглядом стены и с некоторым удивлением отметил, что одна из них – черная, вторая – синяя, третья – в мелких разноцветных квадратиках, а четвертая – зеркальная, причем зеркало – сплошное лишь по центру, а по краям нарезано на треугольники, ромбы и прочие фигуры, образующие некий узор.

За счет зеркальной стены и без того просторный кабинет казался еще больше.

Роско обратил свой взор на потолок – он был матово-белым и испускал мягкий рассеянный свет.

Черную стену украшали небольшие картины, расположенные лесенкой, на изящных стеклянных этажерках покоились не менее изящные вазоны с растениями – настоящими живыми растениями – как впоследствии обнаружил изумленный тиросец, редко видевший что-либо живое не на иллюстрациях в книгах.

В дальнем конце, у синей стены, находился стол – рабочее место хозяина кабинета, перпендикулярно располагался другой стол, длинный – для проведения совещаний.

В воздухе витали тонкие ароматы дыма и еды. Последнее особенно порадовало изрядно проголодавшегося Гарана.

Еда ждала их на сервированном столике, накрытая металлическими и стеклянными колпаками. Робот-официант замер чуть поодаль, готовый в любую секунду исполнить просьбы людей.

- Прошу к столу, - жестом радушного хозяина пригласил Линнетто-Ларр гостя занять стул.

Роско осторожно сел, стараясь ничего не перевернуть на хрупком столике. Тиросец с некоторым испугом уставился на многочисленные столовые приборы. Зачем их столько?

Гаран вспомнил, как в одной из книг встречал упоминание о сложных ритуалах приема пищи у аристократов. Придется внимательно наблюдать за Лиландом и тщательно копировать все его действия, дабы не ударить в грязь лицом в присутствии герцога.

Линнетто-Ларр тем временем поставил перед Гараном красивый хрустальный стакан и наполнил его на треть золотисто-коричневой жидкостью.

- Алкоголь? – спросил Роско.

- Да, ром, - пояснил Лиланд, наполняя свой стакан. – Ты когда-нибудь пробовал ром?

- Нет.

- Полагаю, тиросцы не пьют алкоголь?

- Нет.

- Ничего, я тебя научу.

Линнетто-Ларр опустил по паре кубиков льда в каждый стакан и занял место у противоположного конца стола.

- Выпьем за знакомство! – улыбнулся Лиланд, поднимая стакан. – И за культурный обмен! Я буду рассказывать тебе о даральских традициях, а ты мне – о тиросских!

Роско последовал его примеру и тоже поднял стакан.

- Когда произносят тосты – принято чокаться, - пояснил Линнетто-Ларр, чуть ударяя своим стаканом о стакан Гарана.

- А зачем?

- Просто такой обычай, - сказал Лиланд, пригубив ром.

Роско тоже сделал глоток.

- Ну как?

- Пахнет изумительно, - ответил Гаран, не зная, как еще можно прокомментировать напиток, не имея активных вкусовых рецепторов.

Линнетто-Ларр осушил свой стакан, затем наполнил снова, и приступил к лекции по истории обычаев, не забывая при этом о еде. Гаран молча слушал товарища и старательно повторял все его манипуляции с закусками.

- По одной из версий традиция чокаться восходит к временам древнейшей докосмической Земли, когда жестокие люди часто избавлялись от врагов при помощи ядов. Поэтому чокаться тогда было принято, сильно ударяя чаши друг о друга, чтобы напитки немного выплеснулись и смешались. По сути – это простейший тест на яды.

- Как интересно, - заметил Роско, подумав, что смерть от яда – это еще весьма гуманный способ убийства. – Похоже, ты любишь историю.

- Да, немного, - с улыбкой признался Лиланд, расправившись с салатом.

Как выяснил Гаран чуть позже, Линнетто-Ларр часто неверно употреблял слово «немного»: например, он «немного разбирается в металлургии», «немного умеет рисовать» и «немного любит секс». Говорил он это, то ли из скромности, то ли в шутку.

– А тиросцы изучают историю?

- Разумеется, - ответил Роско, чуть откинувшись на спинку стула, позволяя роботу убрать опустевшую тарелку и поставить перед ним новую перемену блюд. – И историю, и социологию, но без таких подробностей.

- Культуру и искусство вы не изучаете?

- Нет, как и литературу с психологией.

- Как же вы взаимодействуете с эмоционалами или с представителями чужих видов без знаний об их психологии?

- Для таких взаимодействий достаточно и кратких пособий с инструкциями.

Робот-официант снял колпаки, которыми были накрыты тарелки с основным блюдом. Им оказалось нечто круглое, зеленое и твердое на вид. И как это есть?

- По озадаченному выражению на твоем лице вижу, что ты никогда раньше не ел ничего подобного, - догадался Линнетто-Ларр. – Перед тобой, друг мой, морской орех из теплых морей Мидерии! Очень вкусно и полезно! Его сначала нужно расколоть, не всем удается проделать это с первой попытки. Сейчас я покажу, как! Смотри!

Лиланд взял щипцы в одну руку, а во вторую нечто, напоминающее длинное шило. Придерживая плод щипцами, он вонзил шило в его центр, там, где у кожуры сходились естественные спайки. Линнетто-Ларр чуть надавил инструментом, и орех раскололся пополам, обнажив оранжевую мякоть.

- А теперь попробуй сам.

Гаран успешно справился с этой задачей, хотя и опасался, что скользкий плод выпрыгнет из щипцов и ударит Лиланда по лбу.

- Отлично! Молодец! – просиял даралец. – Я каждый день буду угощать тебя подобными «сложными» блюдами, чтобы к праздникам ты успел наловчиться!

- Каким еще праздникам? – встревожился Роско.

- Через месяц у нас День Основания и торжественное открытие моей новой мозаики, - пояснил Лиланд, поддевая серебряной ложечкой сочную мякоть морского ореха. – А потом – мой день рожденья. В обоих случаях будут вечеринки с кучей гостей, включая моих родителей и Троганов. Лично я – не сноб и отклонения от правил этикета за столом не считаю вселенским злом, меня бесит разве что чавканье и хлюпанье. Но другие относятся к этому строже, например, Л.В. Морис. Мне бы не хотелось, чтобы к тебе начали относиться как к неотесанному провинциалу. Так что тренируйся.

- Я что-то сделал не так? – испуганно спросил Роско. – Я вроде не чавкал и не говорил с набитым ртом...

- Хвала небесам, нет, - улыбнулся Лиланд. – Ты отлично справляешься, учитывая, что наша еда тебе непривычна.

- Но я что-то сделал не так? Иначе ты бы не завел этот разговор.

- Все так, за исключением того, что ты поставил локти на стол.

- Но я же... я же... не знал, что так нельзя!

- Понимаю, не переживай об этом, - улыбнулся Лиланд, и успокаивающе накрыл его ладонь своей. – Ты всему научишься! Кстати, запрет ставить локти на стол, вероятно, связан с тем, что в древние времена столов в современном понимании еще не было, люди просто клали доски на пни, такая конструкция, естественно, не отличалась устойчивостью, и если кто-то ставил локти на стол, то он мог перевернуться вместе со всей едой.

- Этот стол вряд ли перевернется, - резонно заметил Роско.

- Стол нет, но скатерть может съехать и увлечь за собой пару тарелок, - с улыбкой возразил Лиланд, указывая на съехавший край скатерти там, где минуту назад покоились локти Роско.

- Черт! – приуныл тиросец. – Как у вас все сложно! Так много приборов! Вот эта маленькая вилочка с тремя зубцами, для чего она? А эта ложечка?

- Росс, я все объясню, это несложно запомнить! Ты же не какой-нибудь дикарь из потерянных миров!

Линнетто-Ларр подробно проинструктировал своего гостя о назначении каждого прибора и о том, какие блюда полагается есть с его помощью.

Обед завершился десертами причудливой формы.

- Это тоже съедобно? – глазам своим не веря, спросил Роско, разглядывая сложную конструкцию на тарелке, напоминавшую «высокохудожественную хрень», вроде тех, что обильно украшали полки кабинета.

- Конечно. А почему ты спросил?

- Потому что это похоже на произведение искусства. На Тиросе вся еда выглядит очень просто и для ее поедания достаточно одной ложки или вилки.

- Насчет произведения искусства ты абсолютно прав! Приготовление еды – тоже требует особого мастерства. Не каждый может стать виртуозным кулинаром или кондитером.

- Так это все приготовлено не роботами? – удивился Гаран.

- Нет, живыми мастерами из нашего кафетерия.

Роско так и застыл с полураскрытым ртом. Мало того, что здесь подается не синтезированная пища из материализатора, так она еще и приготовлена людьми!

- Полагаю, твоя реакция означает, что на Тиросе никто не готовит еду сам.

- Нет, у нас даже роботы этим не занимаются. Зачем тратить время на приготовление еды, если есть пищевые материализаторы?

- А разницу в качестве между синтезированной едой и приготовленной отличными поварами ты не заметил?

Гаран не знал, что на это ответить. Похоже, Линнетто-Ларр не в курсе физиологических особенностей тиросцев, как и большинство. Все наслышаны лишь о пресловутой эмоциональной холодности тиросцев.

- Тебе понравился обед? – не отставал Лиланд.

- Да, конечно! – решил соврать Роско, не желая огорчать радушного хозяина признанием, что для него вся еда на вкус одинакова – то есть никакая – ведь Лиланд так старался порадовать гостя изысканными блюдами. – Обед был отличный! Спасибо!

- Всегда пожалуйста! И тебе спасибо, что составил мне компанию! Ненавижу есть в одиночестве. Тимми, передай наши благодарности поварам!

Последнее относилось к роботу. Удивленный Гаран напомнил себе, что эмоционалы нередко дают роботам имена и относится к ним, как к живым.

- Да, господин Лиланд, я обязательно передам! – ответил железный официант, покидая кабинет с тележкой, нагруженной опустевшей посудой.

- Росс, у меня еще одна не очень приятная новость, - сказал Лиланд, когда за роботом закрылась дверь. – Тебе придется делить со мной не только номер, но и кабинет. На станции нет свободных кабинетов, тебя ведь взяли сверх штата...

- Не страшно, - ответил Гаран. – Здесь весьма просторно и мы не будем мешать друг другу.

- Насчет компьютера для тебя я уже распорядился, его скоро принесут.

- Спасибо.

- Присядь пока сюда, - Лиланд указал на кресло в углу у маленького столика и протянул Роско планшет. – Прежде, чем приступить к работе, изучи эти корпоративные документы. Полагаю, на Тиросе все организовано несколько иным образом.

Гаран занял предложенное кресло и углубился в чтение. Документы, которые ему передал новый коллега, оказались стандартами предприятия, процедурами обеспечения качества и этическим кодексом корпорации. Последний предписывал среди прочего воздерживаться от служебных романов. Придерживается ли сам Линнетто-Ларр этого требования? Едва ли, учитывая, как он сегодня любезничал с закарианкой.

Линнетто-Ларр тем временем сел за стол напротив, достал из ящика что-то, напоминающее большой планшет, и принялся тихо шуршать каким-то продолговатым предметом. К несказанной радости Гарана, который успел устать от разговоров, его коллега с головой ушел в свое занятие – чем бы оно ни было – и больше не заводил с ним беседы.

Тиросец подумал, что за пару часов он выговорил недельную норму слов, так что у него с непривычки даже голос охрип. Но Лиланд, похоже, создание очень общительное и болтливое – придется к этому привыкать.

Тишина кабинета, удобное кресло, выпитый за обедом ром и напряжение последних суток сделали свое дело – Роско не заметил, как уснул. Проснувшись, он обнаружил, что накрыт пледом.

- Как послеобеденный сон? – с неизменной улыбкой спросил Лиланд, который теперь занимался тем, что подносил ко рту тонкую зажженную палочку, испускавшую дым. – Ничего, что я курю при тебе?

Роско теперь понял, почему и кабинет, и его хозяин пропахли дымом. И вспомнил, что уже видел сигареты у Лиланда в той красивой коробочке с зеркальцем, но не догадался о назначении маленьких трубочек, пока он не закурил.

- Кури, сколько хочешь, мне нравится этот запах. Долго я проспал?

- Полчаса или чуть больше, я не засекал.

- Извини, что уснул. Обычно я не засыпаю на работе.

- Не надо извиняться. Ты заслужил отдых. Полагаю, обычно на работе тебя не пытались убить.

- Убить?

- Ага, друг. Все эти якобы сбои в работе оборудования станции определенно не случайны. Тебя явно кто-то пытался укокошить.

Гаран поспешил встать, но в процессе запутался в пледе, споткнулся о выступающее резное украшение на ножке кресла и едва успел в последний момент скорректировать траекторию падения, чтобы не задеть стеклянный столик. В результате Роско оказался на полу, но столик остался цел.

На будущее Гаран решил держаться подальше от хрупких предметов, правда, задача эта нелегкая, поскольку в кабинете Линнетто-Ларра такие предметы чуть ли не на каждом шагу.

Лиланд протянул ему руку, чтобы помочь подняться.

- Прости, я так неуклюж!

- Ничего страшного, Росс.

- Я боялся разбить твой столик.

- Напрасно боялся, друг. Столик небьющийся. Он сделан из роарканского псевдохрусталя, который по прочности не уступает стали. Ты когда-нибудь бывал на Роаркане?

- Нет.

- Мы обязательно слетаем туда как-нибудь! На Роаркане многие здания облицованы хрустальными панелями и украшениями. Зрелище просто потрясающее!

Гаран не знал, что ответить на это. Лиланд внимательно посмотрел на него, странно улыбаясь.

- Боюсь, как тиросец, я вряд ли в состоянии оценить красоту.

- Не наговаривай на себя, Росс! Ты вовсе не какой-нибудь чурбан бесчувственный! Посмотри на это!

Линнетто-Ларр взял со стола предмет, который Гаран принял за большой планшет. Им оказался альбом. Альбом из настоящей бумаги – такой, которую в древности широко использовали для книгопечатания, письма и рисования. И сейчас на альбомном листе действительно красовался рисунок, вернее, портрет – выполненный графитом.

- Это...это я?

- Как видишь, разве не похоже?

- Да нет, похоже. Ты нарисовал это, пока я спал?

- Ага.

- Ты успел за полчаса?

- Ага, ну, может, ты проспал чуть дольше. Так тебе понравился рисунок?

- Да, я здесь как в жизни, - удовлетворенно констатировал факт Роско, вспомнив, что когда-то видел в учебниках истории рисунки древних художников, изображавших людей нереалистично. – И не с квадратной головой!

- Я не работаю в таком стиле, да и сейчас это не в моде, - пояснил Лиланд. – Предпочитаю стили, где искажение человеческого облика не принято. Искусство развивается циклично: в одни эпохи доминирует реализм, в другие – отход от реализма. К счастью для меня, последние пару тысяч лет господствует мода на реализм.

- Мои глаза на твоем рисунке...

- Какие-то не такие?

- Не знаю, - с этими словами Роско взял альбом из рук Лиланда и подошел к зеркальной стене.

Он попеременно смотрел то на рисунок, то на свое отражение, пытаясь найти отличия. Лиланд стоял рядом и загадочно улыбался.

- Высмотрел что-нибудь?

- Не пойму, в чем дело. Кажется, ты правильно передал мои черты. Но на рисунке я не совсем такой, как в жизни.

- Верно, - подтвердил Лиланд. – Таким как в жизни ты можешь увидеть себя и в зеркале. Какой мне смысл соперничать с зеркалом? Задача художника состоит в том, чтобы передать на рисунке не столько внешность человека, сколько его суть, его душу.

- Душу? – удивился Роско. – Я атеист и не верю в существование души, загробного мира, богов и тому подобного.

- Под душой я имею в виду немного не это.

- А что же тогда?

- Характер, моральные качества, чувства.

- Чувства? Ну, значит, души у меня нет.

- Есть. Я ее увидел!

- Боюсь, тебе показалось.

- Ладно, не будем спорить. Надеюсь, я смог объяснить, что такое художественное видение?

- Да, я вроде понял.

Гаран вспомнил, что все еще держит в руках альбом с рисунками и стал листать его, рассматривая другие наброски. Там были в основном потерты людей и инородцев, незнакомых тиросцу, но одного он узнал – Л.В. Мориса, начальника станции.

- Только не говори ему, что видел это у меня, - чуть покраснев, смущенно попросил Линнетто-Ларр.

- Ладно, не скажу, - пообещал Роско, возвращая альбом владельцу. – Ты рисуешь таким старинным способом...

- Я рисую разными способами. И не только рисую.

В подтверждение своих слов Линнетто-Ларр извлек из украшения на лацкане микропроектор, вроде того, какой Гаран прятал в пуговице. Художник запустил проектор, и в воздухе появилась голограммы его готовых работ. Среди них были статуи, инсталляции и даже здания. Лиланд выключил проектор, показав лишь несколько примеров.

- Я предпочитаю, чтобы ты увидел оригиналы, репродукция – немного не то.

- Ли, я не разбираюсь в искусстве, мне и голограммы очень понравились!

- Спасибо, - чуть покраснев, сказал Линнетто-Ларр. – Теперь ты имеешь представление, чем я тут обычно занимаюсь, когда не работаю над звездолетами.

- Ты забыл про постановщик помех.

- Не страшно, здесь нет камер. Мы можем говорить, не опасаясь прослушки.

- Ли, ты дружен с доктором Морисом?

- Настолько, насколько возможна дружба между людьми с такой огромной разницей в возрасте. Л.В. скорее наставник мне, а не друг. А почему ты спросил?

- Я случайно услышал, как вы с ним договариваетесь о каком-то уроке. Чему он тебя учит?

- Своим фирменным приемам фехтования. Л.В. – величайший мастер меча на Дарале. Ты ведь знаешь, что такое фехтование?

- Да.

- Тиросцы обучаются боевым искусствам?

- Те из нас, кто захотел служить в вооруженных силах. Я обучен некоторым видам рукопашного боя.

- Ну а я умею драться на мечах. Правда, до уровня Мориса мне еще далеко.

- Тебе когда-нибудь приходилось применять этот навык на практике?

- Да, я несколько раз дрался на дуэлях, - не без гордости в голосе признался Линнетто-Ларр. – Дуэль – это такой способ защитить честь: свою или чью-то еще.

- Я знаю, что такое дуэль, не надо объяснять мне все подряд. Расскажи, как ты защищал чью-то честь.

- Последний раз я дрался с шадди Кеф-ра за честь дамы.

- С кем?

- С шадди с Нувада. У нувадцев шадди – дворянский титул. Так вот, этот надменный тупица Кеф-ра оскорбил графиню Эймери, когда она отказалась с ним переспать. Я был поблизости и слышал их перепалку, слышал, как нувадец обзывал графиню всякими нехорошими словами и потребовал, чтобы он взял свои слова обратно. Кеф-ра заупрямился, тогда я вызвал его на дуэль. Мы дрались там же, во дворе у графини. Я победил.

- А как присуждается победа? – поинтересовался Гаран. – В древние времена дуэлянты дрались до смерти, и сейчас некоторые заргианские пираты проводят гладиаторские бои.

Гаран вспомнил, как однажды его рота штурмом взяла один такой притон с ареной для боев, скрытый внутри крупного астероида на краю отдаленной планетной системы. Тиросские военные тогда арестовали всю банду, лишь ее главарю по прозвищу Кривой Джо удалось сбежать на угнанном катере.

- Победа обычно присуждается тому, кто продержится дольше, измотав противника так, что он упадет без сил, - сказал Лиланд. – В случае с Кеф-ра я гонял его по двору, наверно, больше часа, успев сначала нанести с десяток неглубоких колотых ран, пока подлец не рухнул на пол от усталости. Прелестная графиня Эймери потом благодарила меня всю ночь!

Роско задумался, в чем выражалась эта благодарность, по озадаченному выражению его лица Лиланд понял, что нужно пояснить.

- Графиня переспала со мной, если ты не догадался, о чем я, - улыбнулся он.

- А как к этому отнеслась твоя невеста?

- Вряд ли Мелани в курсе. То есть про дуэль она, конечно, слышала, и гордится тем, что я вступился за честь дамы, но не знает, как именно эта дама меня вознаградила.

- Так ты не уверен, что твоя невеста ничего не знает об измене?

- Изменах, - поправил Линнетто-Ларр с лукавым блеском в глазах. – Какие-то слухи о моем образе жизни наверняка достигли ушей Мелани, как и ушей всех остальных. Знаешь ли, трудновато притворяться монахом, когда я переспал со всеми столичными красотками! К тому же пока мы с Мелани не женаты и даже не обручены. Какие могут быть измены, если я ни разу не спал с ней!

- Ты переспал со всеми на Дарале, но не собственной невестой? Она дурнушка?

- Суди сам о ее внешности, - сказал Лиланд, взял со стола снимок в рамочке и протянул его Роско.

На снимке Линнетто-Ларр был запечатлен вместе с зеленоглазой девушкой с длинными рыжеватыми волосами. Пара стояла в обнимку и казалась счастливой.

- Это Мелани.

- Она красива.

- Да, но я вижу в ней сестру! Думаю, и она относится ко мне как к брату. Поэтому мы никогда не проявляли друг к другу сексуальный интерес. Брак бы ничего не изменил. Почти все дворяне, которые поженились только ради выгоды, так и живут, без любви и секса.

- Все семейные тиросцы так живут. Даже брак не всегда оформляют официально.

- Зачем вообще тиросцам нужна семья, если вы не умеете любить?

- Это не вопрос любви, это всего лишь вопрос удобства. Обычно браки заключаются между коллегами, которые годами работают бок о бок над общими проектами. Брак дает им возможность продолжать работу и дома – ведь семейным полагается больший дом или квартира, где можно обустроить лабораторию.

- Так грустно! – воскликнул Лиланд. – И никакой романтики! Не могу себе представить, как тиросцы делают предложение друг другу!

Линнетто-Ларр не предполагал, что на этот вопрос ответят, но Гаран не умел распознавать ситуации, когда от него не ждут ответа.

- Очень просто. Говорят примерно так: «Коллега! Мы знакомы уже много лет и хорошо сработались за эти годы. Ваши и мои способности можно объединить ради общего дела, как и наши гены. Не согласитесь ли вы стать моей супругой и матерью моего будущего ребенка, если нам разрешат его завести?»

- Прагматично и прозаично, - с задумчивым выражением на лице изрек Линнетто-Ларр. – У нас предложение руки и сердца проходит куда романтичней.

- Руки и сердца...

- Это такая фигура речи, фраза, подразумевающая предложение вступить в брак, - с улыбкой пояснил Лиланд.

- Да понял я! Просто фраза странно звучит. Как будто партнеру предлагают только эти части тела, а остальные – нет.

Линнетто-Ларр рассмеялся, сел в кресло и снова закурил.

- Может и тебе дать сигаретку? – предложил он, протягивая Роско свою драгоценную коробочку. – Попробуй, вдруг понравится.

Гаран не видел необходимости вдыхать дым, но решил, что из вежливости следует воспользоваться предложением и взял сигарету.

- Тиросцы, разумеется, не курят.

- Нет, я раньше почти не встречал курящих, и честно говоря, когда впервые увидел твои сигареты в этой коробочке, не сразу догадался, что это.

- Коробочка называется портсигар.

- А для чего нужно курить?

Линнетто-Ларр посмотрел на него округлившимися глазами, словно вопрос его удивил.

- Не могу ответить за всех, но лично я курю, чтобы успокоить нервы, и потому что люблю запах табака.

Гаран на мгновение задумался о том, сколь многие люди в далеком прошлом пали жертвами болезней, вызванных курением, пока ученые не вывели совершенно безвредный генетически модифицированный табак.

- Этот запах действительно приятен, - признал Роско, затягиваясь сигаретой. – Зачем тебе успокаивать нервы? Все еще переживаешь из-за случившегося?

- Мы чуть не погибли! – напомнил Лиланд.

- Но не погибли ведь.

- Ты так спокойно об этом говоришь!

- Я эмоционально холоден и не теряюсь в опасных ситуациях. Ты уже имел возможность убедиться, как трудно меня убить.

- Ага, твои пластичная броня и защитное поле показали себя неплохо.

- А еще у меня есть бластер.

Гаран наклонился, расстегнул потайной карман в голенище сапога, чтобы извлечь оружие, но его там не оказалось.

- Черт!

- Что?

- Мой бластер исчез! – Гаран еще раз обследовал потайной карман и нашел листок тонкого писчего пластика с нарисованной улыбающейся рожицей.

- Это еще что такое? Не понимаю!

Линнетто-Ларр взял у него записку.

- Твоя заргианская подружка заигрывает с тобой!

- Думаешь, она украла мой бластер?

- А кто же еще?

- Пока я был под действием наркотика и ничего не соображал, меня мог ограбить кто угодно из пассажиров «Весельчака»!

- Да, но куда вероятней, что бластер спер тот же, кто и кредитку!

- Думаю, ты прав. Зачем она потратила на меня свою дурь вместо того, чтобы просто убить?

- Видать, ты ей понравился!

- Или она поняла, что убить меня будет сложно и не захотела рисковать. Я сказал ей про свои аугментации!

- Ты же не показывал ей пластичную броню?!

- Нет, конечно! Просто упомянул, что аугментирован и...

Гаран осекся, вспомнив, что сообщил Лауре Зейн еще и место будущей работы.

- Я идиот!

- Не переживай, друг, - стал успокаивать его Линнетто-Ларр, не догадываясь о том, почему Гаран обозвал себя идиотом. – Ты далеко не первый мужчина, которому вскружила голову красивая злодейка! Хочешь чайку с печеньем?

- Я не знаю, что это.

Устав изумляться бытовому невежеству тиросца, Лиланд лишь немного приподнял черную бровь и коротко пояснил:

- Чай – это такой напиток, а печенье – еда для небольшого перекуса.

- Тогда хочу.

- Сейчас заварю, - сказал он и направился к кухонной стойке с буфетом в конце кабинета.

Чтобы не думать о Лауре Зейн, Роско задался вопросом, почему в его памяти не всплыли значения слов «чай» и «печенье». Наверно глоссарии к книгам доктора Эдлунда содержали лишь архаизмы вроде «фисгармонии», «клячи» и «нюхательных солей», не знакомые современным читателям. Люди много тысяч лет уже не ездят на лошадях, но по-прежнему пьют чай и едят печенье, за исключением тиросцев, которые употребляют в пищу только питательные брикеты, смеси, пасты и витаминные коктейли.

Лиланд поставил на столик из роарканского хрусталя серебряный поднос с красивыми чашками и чайником. Потом принес вазочку с печеньем в виде звезд, полумесяцев и разных животных.

Роско на мгновение застыл, растерявшись. Глаза разбегались от обилия достойных внимания объектов. Он посмотрел сначала на изысканную посуду, которая, несомненно, представляла собой произведение искусства – на Тиросе ничего подобного не было, а потом опять на украшенный гравировками поднос.

Линнетто-Ларр разлил чай по чашкам.

Гаран осторожно взял изящную чашечку за ушко, боясь раздавить, и осушил за пару глотков. Напиток имел приятный чуть терпкий запах. Лиланд в этот момент выглядел удивленным. Роско вопросительно посмотрел на него.

- Я опять что-то сделал не так?

- Да нет, все так. Просто я еще не видел, чтобы кто-то пил кипяток так быстро и с таким невозмутимым видом.

- Я же тиросец, - ответил Роско, подумав, что эта фраза идеально подходит для объяснения любых странностей в его поведении. Надо бы ее почаще повторять.

Линнетто-Ларр налил ему еще чаю. Гаран взял пару печений из вазочки.

- Они пахнут очень аппетитно.

- В этом печенье корица, имбирь, мускатный орех и прочие пряности, - сказал Лиланд, поставив на столик опустевшую чашку. – Можешь съесть их все.

- Спасибо! – обрадовался Гаран, которого терзали муки голода, напоминая о приближении времени ужина, а также из-за активации малангиевой железы.

В этот момент раздался вызов интеркома. Лиланд включил переговорное устройство, и перед ними материализовалась голограмма доктора Мориса в натуральную величину.

- Лиланд, на станцию только что прибыли еще два отряда службы безопасности, детектив из полиции и пара телохранителей для тебя.

- Спасибо, что сообщили, доктор Морис!

- Не за что.

Морис отключился.

- Росс, я вынужден оставить тебя одного на пару часов, - сказал Лиланд, поднимаясь из кресла. – Не хочу пересекаться с телохранителями. Смотаюсь на Даралу по-быстрому, а потом вернусь. Если спросят, где я, - ты не знаешь, хорошо?

- Хорошо. Но разумно ли с твоей стороны отказываться от услуг телохранителей?

- Разумно. Та заргианская психопатка охотится за тобой, а не за мной! Чувствуй себя как дома и смотри в оба!

Линнетто-Ларр выскочил из кабинета и помчался в ангар к личному кораблю.

Гаран вовсе не был уверен в том, что за сегодняшними происшествиями стоит Лаура Зейн. Зачем ей убивать его сейчас, если она могла спокойно сделать это еще на борту «Весельчака»? Какую выгоду надеется извлечь злодейка из его смерти?

Дверь кабинета отворилась, впуская доктора Мориса и группу охранников-киборгов.

- Где Линнетто-Ларр? – спросил начальник станции.

- Ушел.

- Куда?

- Он не сказал.

- Вы двое - поищите в туалете, - приказал Морис киборгам. – А вы двое – в коридорах!

Охранники кивнули и вышли.

- Доктор Морис, вы проверяли ангар? – спросил Роско. – Злоумышленник мог пробраться сюда, скрывшись на одном из челноков.

- Я тоже об этом подумал, и охрана обыскала все корабли еще час назад. Никаких следов диверсанта. Зато в воздуховоде, нагнетающем воздух в шлюз, была найдена шашка с отравляющим газом.

- Убийца подготовился.

- Да, уж. Шашка была заложена как минимум пару дней назад.

- Стало быть, он просчитал несколько запасных вариантов, если не удастся убить жертву с первой попытки.

- Это значит, что целью были не вы, - сделал вывод Морис. – Хотя сначала я решил иначе, учитывая, что во всех случаях вы находились в эпицентре.

«Или все-таки я, - мрачно подумал Гаран. – Лаура Зейн сошла с медлительного «Весельчака» на Малгосте два дня назад. Пересев на быстроходный корабль, она уже через полчаса оказалась бы на Дарале. А зная, где именно я буду работать, она вполне могла пробраться на станцию и подготовить все ловушки. Вопрос только, зачем ей это?»

Но Гаран тут же вспомнил о записке с ухмыляющейся рожицей и о предположении Лиланда, что это приглашение поиграть. Лаура Зейн – психопатка, следовательно, вопрос, зачем ей все это, отпадает. У психопатов извращенная логика.

- Если вы полагаете, что цель – не я, то кто? – спросил Гаран Мориса.

- В эпицентре были не только вы, но и Линнетто-Ларр.

- Кто может желать ему смерти?

- Понятия не имею, - со вздохом сказал Морис. – Лиланда все любят! Он хороший парень!

- И очень богатый, - добавил Роско. – Гораздо выгодней было бы похитить его, чтобы потребовать выкуп. Вряд ли он был целью! Зачем убивать того, за кого можно получить кучу денег?

- Надеюсь, вы правы и наемник не охотится на Лиланда, - встревожено произнес Морис, глядя в экран планшета. – Потому что охрана сообщает, что не может его найти!

- Проверьте ангар еще раз, - подсказал Гаран, тоже ощутив укол беспокойства за жизнь нового друга. Что если Морис прав и кто-то желает смерти Лиланду?

- Корабль Линнетто-Ларра покинул станцию десять минут назад! – воскликнул Морис, сверившись с транспортным журналом. – Лиланд! Алло! – закричал он в гарнитуру коммуникатора, выполненную в виде серьги. – Слышишь меня? Ты почему не дождался телохранителей?!

Морис нервно расхаживал по кабинету во время короткого разговора с Линнетто-Ларром, в ходе которого он, впрочем, ни словом не обмолвился о своих подозрениях.

- Ну что? – спросил Гаран, когда начальник закончил беседу с Лиландом.

- Он заверил меня, что с ним все в порядке, телохранители ему не нужны и отключил коммуникатор! – гневно вскричал Морис. – Балбес! И где теперь его искать?! В каких борделях?!

- А, может, не надо его искать? Если наемник следит за происходящим на станции, то своими поисками вы наведете его на след Лиланда.

- Если этот гад уже не полетел за Лиландом на Даралу!

Морис то бледнел, то краснел.

- Сэр, вам нужно успокоиться, нервничая, вы ничем не поможете Лиланду. К тому же мы не знаем наверняка, что цель убийцы он, а не кто-то другой.

- Ладно, я буду у себя в кабинете, - сказал Морис. – А вы отправляйтесь в номер Лиланда, раз он пригласил вас пожить у него, отдохните. Сегодня был тяжелый день.

- Хорошо.

Морис покинул кабинет, Гаран вышел вслед за ним и забрал свой чемодан из приемной, где он пролежал под столом с тех пор, как тиросец оставил его там пять часов назад, когда прибыл на станцию. Казалось, это было пять лет назад!