Глава 10

«Утренняя Благодарность»

Просыпаюсь от запаха — тёплого, хрустящего, солёного.Бекон. И яичница.Кухня буквально поёт ароматами: тона янтарно-золотые, с проблесками карамели и лёгким шипением масла — будто кто-то играет на сковороде джаз.

Я моргаю, осознавая, где нахожусь. Комната окутана мягким полумраком — тонкие полосы утреннего света пробиваются сквозь занавески и ложатся на пол, разделяя пространство на тёплые и холодные оттенки.Подушка под щекой пахнет ванилью и шампунем, а вокруг — как обычно — хаос подушек и мягких игрушек. Маленький плюшевый медведь смотрит на меня с видом немого свидетеля вчерашнего вечера.

Я тянусь, и боль в левой брови чуть напоминает о себе — лёгкое покалывание под пластырем. Аккуратно касаюсь места удара пальцами. Ничего серьёзного. Просто след. Но он — напоминание.О взгляде Магнуса. О его руках, дыхании которое я могла чувствовать на своей коже.

Этот мужчина...

О том, как он дрожал от злости и беспокойства.И о том, как я, несмотря на боль, чувствовала странное спокойствие, когда он был рядом.

Этот мужчина...

Холод от паркета встречает ступни, когда я наконец решаю выбраться из кровати. Мир вокруг чуть качается — от утренней сонливости, не от удара, к счастью. Немного потягиваюсь и чувствую нытье в мышцах. Что означало что нужно сделать разминку, но манящий запах из кухни точно не планировал чтобы я занималась какими-то там зарядками. Майка сбилась на одно плечо, волосы растрепались, и в зеркале я выгляжу скорее как человек, переживший маленькую бурю. Что, в сущности, недалеко от правды.

Из кухни доносится голос Катри — напевный, довольный, как будто всё плохое осталось вчера.— Нора! Просыпайся, спящая красавица! Завтрак почти готов!

Я улыбаюсь и, не утруждая себя поисками шорт, выхожу в одной длинной майке и белье. Пол приятно холодит, запах еды становится сильнее — насыщенный, уютный, почти домашний в самом тёплом смысле. Они относят меня в те беззаботные времена детства когда я просыпалась от запаха еды. Катрина есть в последние месяцы вне дома, по этому это утро казалось для меня ещё более особенным.

Катрина стоит у плиты в своём розовом халате, волосы собраны в пучок, лицо сияет. На сковороде шкворчит бекон, рядом — идеально прожаренная яичница. На тарелках уже лежат тосты с арахисовой пастой и джемом, на небольшом столике стоят две кружки. Одна моя с знаком Супермена а её бела с надписью «Я люблю мужчина» где слово «Мужны» исправлено на «Себя», которую я подарила на её не давнем дне рождении. Из них исходил теплый тягучий пар, как облачко.  И как же без клинового сиропа который мы вместе с ней обожали. — Доброе утро, героиня дня, — произносит она, не оборачиваясь. — Как твоя голова?

— Жива, — говорю я, садясь за стол. — И вроде даже цела — если не смотреть на пластырь.

— Пластырь тебе идёт, — улыбается она. — Добавляет характера.

Я смеюсь.— Ага, бунтарского подростка — я кинула взгляд на тарелки в которых готовая еда лежала настолько эстетично что я не могла сдержать желание поделиться ею в инстаграм. — А это всё что? — киваю на тарелки.— Это — мой способ сказать спасибо, — отвечает Катрина, ложа мне тарелку. — За вчера. Ты могла просто отойти, но нет, ты, конечно, решила сыграть в героя.

— Ну, кто-то должен был, — я хмыкаю. — Макрилл выглядел так, будто собирался отомстить мячу за весь неудачный сет. Хотя не думаю что он специально — говорю я и делаю несколько фото на своем стареньком айфоне.

Катрина садится напротив. — А профессор Блэк, — протягивает она с прищуром, — выглядел так, будто собирается убить Макса прямо там, на этой травке, а потом вывезти в лес.

Я отвожу взгляд.— Он же преподаватель, мы взрослые, но они все ещё более ответственны за все что происходит.

— Ага, конечно, — усмехается Катрина. — Переживал. Прямо всеми фибрами своей взрослой, безупречно собранной души.

Я делаю вид, что сосредоточена на еде. Бекон хрустит под зубами — вкус тёплый, солёный, и в голове вспыхивают янтарные оттенки.— Он просто заботился, это его работа — повторяю, будто убеждаю саму себя.

Катрина не отвечает сразу. Потом говорит мягко:— Эл, я знаю, ты чувствуешь всё... иначе. Ты очень добра к людям которые делают тебе больно. Но будь осторожна, ладно? Иногда то, что сияет золотом, может оказаться слишком горячим, чтобы держать в руках. Макс. Он хороший но мы понимаем оба что он не так прост.

Я поднимаю взгляд. В её словах нет упрёка — только забота. И, возможно, страх.— Я знаю, — тихо говорю. — Но, кажется, иногда стоит рискнуть, даже если можно обжечься. Я думаю Макс был искренним.

Катрина вздыхает и улыбается.— Тогда ешь хотя бы осторожно. Яичница горячая.

Я смеюсь. И впервые за сутки могу немного быть спокойной. Мир снова обретает оттенки утреннего счастья: мягкие, сливочные, с лёгким золотым бликом — как солнце в бокале апельсинового сока.

Катрина ушла в ванную — напевая под нос какую-то песню, тихую и лёгкую, как утренний туман.Я осталась за столом, доедая тосты и лениво водя пальцем по контуру тарелки. Солнечные лучи пробивались через жалюзи, оставляя на столе узоры, похожие на штрихи углём.

Телефон вибрировал рядом.Сначала я подумала, что это сообщение от кого-то из студентов, но, когда экран загорелся, сердце чуть сбилось с ритма.

From: m.black@universityartdept.eduSubject: Yesterday

Элеонора,

надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. Я прошу прощения, возможно я повел себя излишне грубо вчера вечером. Возможно я не лучше Макрилла в умении сдерживать свои эмоции и слишком предвзят.

Если Вам будет нужна какая либо помощь скажите мне. Я нахожусь в своей мастерской с 6:10 до 20:40 не считая моменты когда я на лекциях. Ещё раз прошу прощения, желаю всего наилучшего.

— M. Black

Я перечитала письмо дважды.Слова были строгими, как будто высеченными из камня, но между строк чувствовалась мягкость — почти невидимая, как след от прикосновения на влажной глине.

Мастерская.Я сразу представила этот запах — гипс, дерево, мраморная пыль, холодные стены, наполненные звоном тишины.Там, где он работает, время словно замедляется. Каждый его жест точен, как чертёж, каждая фраза — будто линия на эскизе.

Катрина вышла из ванной, вытирая руки полотенцем.— Кто писал?— Профессор Блэк, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.— Конечно, — хмыкнула она. — И что, приглашает на ужин при свечах или просто проверяет твои жизненные показатели?

— Просто... исполняет свою работу — сказала я.И почему-то это простые слова — это его робота — отозвалось в груди странной скорбью.

Катрина прищурилась, но ничего не сказала.Я снова посмотрела на экран.Маленькое, почти незаметное письмо, но от него в воздухе всё ещё вибрировала энергия — серебристо-белая, чуть тревожная, как луна когда она касается металлической поверхности.

Я положила телефон на стол, но рука не сразу оторвалась.Словно между мной и этим письмом возникла тонкая нить.Не обязанность.Не просто любопытство.Что-то другое — тянущее, как вдохновение, которое нельзя ни объяснить, ни удержать.