Интермедия. Маленькая танцовщица

Стражники у южных ворот Дита недовольно переговаривались, прогуливаясь по стене.-Если им так нужны эти двое, пусть сами их ищут.-Все так! Нам-то они ничего не сделали.-Говорят, Арджна-Потрошитель, когда оторвал Тиамат последнюю голову, швырнул ее так сильно, что до Коцита долетело и лед пробило.-Ну да конечно, ври больше. Я вот знаю наверняка, тот, второй, как бишь его, позволил Драконице себя проглотить, а потом выгрыз путь наружу.-И вообще это все крылокрысам на смех! Как будто, выйди сейчас к воротам Арджна, мы сможем ему помешать попасть в город.-Ну, разве что поцарапаем ему десны, когда он нами в зубах ковыряться станет!На стене дружно заржали, но скорее по привычке, чем от души. В дневное время таких разговоров, конечно, старались избегать. Они - не Арджна и не Мэндос, новые любимые герои вороха самых свежих и самых диких слухов. Они - простые рабы, и за одно упоминание мятежных имен падшие вырывают таким сердца. Но сегодня был особенный случай. И, не имея возможности воспротивиться, демоны второго поколения бунтовали хотя бы на словах.-Спорю на два камушка из гарды своего ятагана, она от коменданта уже не выйдет. По утру будут выбивать пепел с покрывал.Остальные стражники послали собрата по матушке-Бездне. В таком споре они были не прочь проиграть. Плясунья, облюбовавшая подступы к их воротам, нравилась всем без исключения. Она появилась на пыльном тракте считанные дни назад, сразу после гибели Тиамат. Был приказ никого не выпускать из Дита, и никого не впускать, а в долине малявка оставаться боялась - опасалась бунтовщиков. Глупенькая, да они бы ее, наверное, и не заметили, зачем принц-рыцарям, или как там они себя называют, такая мелюзга. На один зубок. Ну, может трахнули бы походя, так от подобного, вроде, еще никто не подыхал.Танцовщица говорила о страхе, но испуганной не выглядела. Строго говоря, она и танцовщицей была не всегда. Например, вчера раскаленную землю топтал босыми ступнями юноша, одетый только в гроздья побрякушек. Из-под пяток шел пар, и пахло горелой кожей, а он знай себе смеялся. Стражники узнавали забавного демона по неизменно длинным черным волосам, которые кончались где-то в районе колен, и фасеточным иззелена-черным глазам под человеческими веками. Танцевал он странно. Так, будто заново изобретал это искусство. Но поиздеваться над неумехой не вышло, слишком уж явно ему было плевать на то, что скажут зрители. Плясунья сама хохотала в ответ, а стражники не замечали, как с каждым разом смотрят на ее танцы все дольше и дольше, все сильнее зачаровываясь. Удивительное дело, никто даже не попытался залезть на диковинку, пока ночью она сама не постучалась к ним в сторожку. Утром танцовщица исчезла, и стражники догадывались, что мелкая дрянь наверняка сбежала в город, пока все спали. Но никто не пошел ее искать, и дело тут было не в угрозе наказания. Они даже не говорили друг с другом об этом, хотя внутри каждый переживал нечто абсолютно одинаковое, необъяснимое для их незатейливых, не привыкших толком размышлять умов. С этим точеным маленьким телом хотелось поступать не так, как все демоны обычно поступают в подобных случаях. Хотелось как-то показать, что ли: им нравятся пляски, нравится компания маленького танцора. Жаль, ничего не вышло. И, вспоминая, как вздрагивало почти детское тельце, пока они тянули его каждый на себя, демоны взирали со стены то на Дит, то на пустыню, еще угрюмее, чем всегда.К счастью, вечером их плясунья вернулась, как ни в чем не бывало. Смеясь, стала показывать раздобытые кольца на пальцах рук и ног, лодыжки и запястья, унизанные браслетами, серьги в ушах, носу и многих других местах, яркие отрезы тканей, в которые она завернула себя, как подарок. Танцовщица хохотала, разматывая тюрбан и снова повязывая его то на один манер, то на другой. Она куталась в платки, и, когда стражники срывали покровы, выглядел демон уже иначе. В шестом круге не бывает рассвета, потому что не может быть его там, где нет солнца, и все же половину времени огненные реки полыхают не так ярко, а небо темнеет. Это время там и называют ночами. После каждой такой ночи плясунья исчезала, чтобы непременно позже снова заглянуть на огонек.Веселье продолжалось, пока на нее не наткнулся Комендант. Никто из стражников не владел языком Первого Поколения, и потому даже после долгих лет службы имя этого падшего ангела осталось для них набором непроизносимых звуков. Комендант любил, когда его приветствуют, скрючившись на земле и упираясь лбом в раскаленную пыль. У Коменданта были седые ангельские крылья, не белые, а именно седые, подстать волосам. На лбу у него красовались длинные витые рога, которые казались не костяными, а каменными. Или, возможно, эбеновыми.Никто из стражников не видел, что конкретно происходило между ним и танцовщицей - они же пали ниц - но по вопросам Коменданта все было и так понятно.-Что ты делаешь?Один из демонов не выдержал, потихоньку приподнял голову и приоткрыл глаза. Из-за спины Коменданта было видно, что плясунья не останавливалась. На этот раз в руках у нее был веер с прилаженной к нему длинной полосой воздушной полупрозрачной ткани.-Танцую. - Демон рассмеялся, как смеются над теми, кто задал неимоверно глупый вопрос.-Ты странно пляшешь. Как называется этот танец?Танцовщица прогибалась назад, пока не потеряла равновесие и не плюхнулась с хохотом, взметнув облачко пыли.-Свобода. - Она посмотрела на Коменданта, запрокинув голову. Падший ангел приблизился к ней на пару шагов, чтобы смерить взглядом, склонившись. А затем, ничего не ответив, он сгреб ее длинные черные волосы, щедро мешая их с песком, и потащил в сторожку. В его лице и в его движениях даже не было злости. Так скорее перетаскивают с одного места на другое ковер, о который случайно запнулись.-Я однажды во втором круге видел демона, с которым слишком уж порезвился падший. Ему вырвали позвоночник, избили им же, а потом съели груди, начиная с сосков, пока не дошли до сердца...-Да заткнись ты наконец, Безной-Матерью прошу! - Один собрат ударил другого так сильно, что высадил ему крокодилью челюсть, и тот смешно раззявил пасть, вывалив длинный язык. Но в ответ бить не стал, видимо, чувствуя за собой вину, и драки не случилось. Стражники продолжили мрачно прохаживаться по стене над южными воротами. С каждой минутой их прогулки становились короче, и в конце концов все шестеро ночных патрульных сгрудились у сторожки. Внутри почему-то было тихо. Всем собравшимся это показалось странным - ведь обычно падшие любят, когда демоны кричат. Наверное, все кончилось слишком быстро. И то верно, с чего бы долго, много ли этому тельцу надо.Маленькие песчаные бури, сами собой возникающие то здесь, то там, были в Дите обычным делом. Но сейчас стражники были готовы поклясться: волна сухого жара обдала их не со стороны пустыни, а вырвалась прямо из сторожки. Полог, закрывающий проход внутрь, взметнулся и начал быстро тлеть. Как только он достаточно укоротился, стражники смогли легко охватить взглядом все внутренности маленького помещения.Комендант лежал на спине и смотрел на них остекленевшими глазами, словно повторяя недавнюю позу танцовщицы, но некрасиво, как-то изломано и скованно. А та сидела сверху, стиснув его ногами под ребрами. Даже со стороны, судя по искаженной линии боков падшего, было видно, с какой силой она это делает. Одну руку плясунья держала на развороченном горле Коменданта, другой копошилась в его бледной груди. Нащупав искомое, демон довольно улыбнулся и напряг запястье, прокрутив кисть в ране. До ушей стражников донесся тихий звук, с которым, видимо, лопнуло сердце беса. Их знакомый незнакомец тем временем сладко потянулся, небрежно отряхнув руку от вязкой, будто свернувшейся еще в жилах, еще когда Комендант был жив, крови. Он поднялся на ноги плавным движением, словно намереваясь начать новый танец. Ритмично покачивая бедрами, чуть согнув ноги в коленях, танцор вышел на стену, и все остальные дружно попятились. Демон засмеялся, но это был уже совсем другой смех, не такой, как у маленькой плясуньи, абсолютно незнакомый смех, не обещающий ничего хорошего. Он повернулся к ним спиной и снова стал прогибаться назад, на этот раз даже не думая падать. Застыв в этой неестественной позе, он окинул патрульных внимательным взглядом, после чего изящно крутанул кистью руки - ровно так же, как в развороченной груди падшего мгновения назад .И с кончиков его пальцев сорвались красные молнии, очень много красных молний. В мгновение ока они вонзились в демонов, застревая в их телах, как дротики. Кому молнии попадали в сердце, тот сразу исчезал, рассыпаясь или сгорая. Другим они вонзались в лоб, в шею, в брюхо или в конечности. Вскоре лишь один из стражников остался на ногах, пошатываясь и силясь вынуть красную молнию из бедра. От каждого прикосновения к ней ток перекидывался на пальцы, и волны пульсирующей боли расходились по всему телу. Выпрямившись, танцор подошел к нему прямо по телам умирающих собратьев.-Ты понимаешь, зачем я их убил? - Теперь пляшущий демон смотрел на него уже не снизу вверх. От колен и ниже его ноги срослись в мощный длинный золотистый змеиный хвост, и он покачивался на нем, как слегка рассерженная кобра, сложив руки на груди.-Мы... не... помогли... тебе... - Тоненькие красные нити, подрагивая, расползались от раны, проникали внутрь, и мешали даже говорить. Танцор издевательски выгнул длинную бровь, которая закручивалась на виске сложным рисунком.-А что, похоже, будто мне была нужна помощь? Не дожидаясь ответа, он придержал раненого за плечо и выдрал красную молнию из его тела. Оба этих жеста внезапно оказались вовсе не жестокими, а даже преисполненнымм какого-то участия. Продолжая понимающе улыбаться, и не давая стражнику упасть, демон поднял над ним зажатую в кулаке, словно кинжал, молнию.- Просто. Надо. Уметь. Отбирать. У. Них. То. Что. Хочется. Иметь. Самому. - Каждое слово сопровождалось новым ударом. Ни один из них, впрочем, так и не привел к смерти. Загадочный танцор отпустил стражника, и тот со стоном упал.-Я не убиваю тебя только для того, чтобы ты рассказал другим о нашей встрече. Вы должны брать то, что считаете своим. Он бы смог. - Плясун небрежно пнул одно из не до конца распавшихся тел, взметнув тучку пепла. - И вот этот, пожалуй, тоже. Остальные - врядли, ну да не беда, всегда можно навалиться скопом. А если оставить все по-прежнему, что ж, тогда в итоге, как ни крути, станешь пищей. Для них, - Демон запустил руку, ногти на которой стали в несколько раз длиннее, чем были раньше, в грудную клетку другого поверженного часового, и вырвал его сердце, - Или для нас.Танцор с наслаждением вгрызся в комок плоти, кровь потекла по его подбородку и груди.-Для вас? - Едва слышно переспросил стражник, из последних сил поддерживая в себе сознание, спасающее от возвращения в Бездну.-Да, для нас. Глаза пляшущего демона наполнились ярко-красным светом, лоб прорезала длинная вертикальная щель, сквозь которую тоже сияло алое. -Для принцев-рыцарей.И он весело рассмеялся. Продолжая хохотать, Мэндос, пританцовывая, дошел до края стены, сел на парапет - а затем соскользнул с него, в сторону пустыни. Но звука падения тела так и не раздалось.Раненый патрульный еще долго не мог двинуться с места, уставившись на зависшие в горячем воздухе три горящие алых точки, соединенные молниями.