Глава 3-4. Напарник

- Тиамат. - Сипло выдохнул Мэндос, продолжая глядеть вверх. Смотреть, как силуэт исполинского пятиголового кромешно черного дракона постепенно заполняет небо над Дитом - это все, что им оставалось.Остальное - бесполезно. С самого начала все их действия были бесполезны. Какая глупость, какое ребячество. Перестав прятаться в Лесу Плоти, они оба подписали себе смертный приговор. "Впрочем, наверное, это простительно? Мы же не знали, что выследить нас послали саму Тиамат." Внутренний голос молчал, и Мэндос нашел в себе силы хотя бы горько усмехнуться. -Мне так жаль наш план, Арджна. Судя по тому, что происходит сейчас, он едва ли был хорош. Но зато он был хотя бы красив. Не думаю, что здесь и сейчас все закончится столь же эффектно. А оно закончится. -Чего? - Веселый голос Арджны заставил Мэндоса начать медленно-премедленно поворачивать голову, как будто его шея внезапно превратилась в скрипящий ржавый механизм. Он был готов поверить, что ему послышалось, что Арджна на самом деле суров, собран, и вот-вот вернет ему обреченный, мрачный, и вместе с тем твердый взгляд. Но бывший гладиатор выглядел ничуть не менее воодушевленным, чем минуту назад. Даже совсем наоборот. - Я на такой подарок судьбы и не надеялся! За мной одним она не гонялась. Так что спасибо тебе, принц-рыцарь Мэндос. Ты хоть и маленькая змея - но покусал там всех во Дворце знатно. Ну так чего - ударим разом? Или будешь на подхвате? А может, отвлекающий маневр?Арджна говорил, и гудел своими жучиными крыльями, и доставал из-за спины свой огромный странный меч, слепленный из двух погибших бесов. А Мэндос все продолжал смотреть на него, сохраняя молчание, и только таращил глаза все шире, и шире, и когда они уже, казалось, готовы были лопнуть, Мэндос раскрыл-таки рот - и заорал так, словно ему было жизненно важно, чтобы его услышал не только Арджна - но и Тиамат, и все жители Дита, и даже Люцифер у себя на троне. -Арнджа-а-а! Тебе что - мозги об Арену выбили? Все, без остатка?! Ты что, не понимаешь, кто перед нами?! Это Тиамат! Тиа-ма-а-ат!!! Когда вместе с последними истошным воплем из Мэндоса вышел весь воздух, он с недоумением понял: куда-то улетучился и страх. Возможно, решил, что находиться рядом с этим безумцем слишком опасно. -Да, это Тиамат. - До издевки легко согласился Арджна. - И я знаю, в чем ее главная сила. Не в пяти головах. Не в клыках размером с меня каждый. Ее сила в страхе. Это всем известно, и это правда. Избавься от страха - и, считай, лишишь ее главного преимущества. В ответ на вдохновляющую речь Арджны Мэндос издал звук, больше всего похожий на смесь истерического всхлипа и хохота. "А и действительно, как все легко оказалось! Просто перестань бояться! Перестань бояться драконицу размером с небо!" Внутренние голоса охотно ему поддакивали, вибрируя на самых высоких нотах. Мэндос же пытался думать, продираясь сквозь них. Да, своим сумасшедшим бесстрашием Арджна сбил с него наваждение - но, к счастью, не остатки разума. Вступать в заведомо проигрышный бой Мэндос не собирался, вне зависимости от того, трясется ли он сейчас от страха, или, напротив, кристально спокоен.-Арджна. Да послушай же. - Мэндос избавился от кожистых перепонок под руками, а из его спины проклюнулись миниатюрные птичьи крылья, которые порхали быстро-быстро, позволяя демону кружить вокруг бывшего гладиатора. - Закусить сердцем беса - это неплохо, спору нет. Но это ведь Тиамат сейчас над нами! Мы не можем начать свой путь вот так! Подобным образом пути разве что заканчивают!-Нет. - все так же беспардонно и беззаботно отрезал Арджна, с хрустом разминая плечи, взвешивая в руке свой клинок, совершая всю прочую рутину бойца и гладиатора. - Если начинать, то лишь так. И никак иначе. Все должны сразу понять, чего мы хотим. -И чего же мы хотим? - Поблекшим голосом поинтересовался Мэндос, зависнув перед Арджной в воздухе так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу, почти что впритык. Разумеется, ответом ему послужила очередная ухмылка рогатой морды.-Перевернуть Ад с ног на голову! Мэндос уже привычно прислушался к себе, желая посоветоваться с внутренними голосами, услышать, как они его поддерживают, или наоборот, ругают, призывая немедленно бежать, откупившись от Тиамат жизнью этого дурака. Но все голоса молчали.И демон с легким, но приятным удивлением осознал: Арджна заставил их заткнуться! Мэндоса по-прежнему переполняло отчаяние. Вот только оно ему больше не мешало. Заглянув в себя, он увидел для этого чувства другой путь выхода, понял, что с ним можно сделать. Превратить отчаянье загнанной в угол твари в исступленное, безбашенное, деятельное, злое, жаждущее крови веселье. -Заставить падших ангелов кричать, а Денницу - плакать, ну-ну. - В усмешке поднялся только один угол рта, вышла скорее гримаса - и все же Мэндос улыбнулся Арджне. А затем снова перевел взгляд на Тиамат.И больше они не обменялись и словом. Мэндос сжал кулаки так сильно, что когти проткнули ему ладони. "В конце-то концов. Даже если сейчас все кончится, в эту самую секунду. Мы хотя бы продержались дольше, чем кто бы то ни было."Демон стал подниматься все выше, выше, и по пути от него отваливались куски плоти, как скорлупа, обнажая тот облик, который оставил ему Люцифер - радужный, пузырящийся, вечно меняющийся, способный принять любую форму. Пусть Тиамат видит, что он, Мэндос, не стыдится себя ни в каком виде. Арджна обогнал его где-то на середине пути. Бывшего гладиатора шаром окутывал очень яркий белый свет. Бывая на Арене, Мэндос ни разу не видел ничего подобного. Очертания напарника уже едва угадывались в этой сфере. Зато был отлично слышен его громкий хохот - злой и радостный одновременно. Судя по всему, здесь и теперь Арджна был совершенно счастлив. Меч в его руках изменил форму, становясь здоровенной боевой косой, и ей, не теряя времени даром, он полоснул по шее одной из голов Тиамат. Белое сияние изменило форму, рванувшись с клинка волной. И Арджна не переставал смеяться, хотя с каждой секундой это все меньше походило на смех, и все больше - на рык, на вой.-Сме-е-е-ерть!Он разве что не заливался от восторга. А Мэндосу в его крике слышалось другое слово. "Сметь. Ну, разумеется. В мире, где, по сути, все суть изменчивая, податливая материя, чтобы все поменять, только одно и требуется - посметь сделать это."Конечно, все по-прежнему было далеко не радужно. И даже это признание звучало для Мэндоса излишне оптимистично. На самом деле, это все еще куда больше походило на попытку двойного самоубийства. Когда Тиамат оказалась совсем близко, заполнила собой не только небо над Дитом, но и в целом пространство вокруг, демону открылось еще одно мерзейшее свойство ее сил. Аура упадка и безысходности оказалась не умозрительной, а вполне осязаемой и физической. Вместо воздуха ты будто с размаху влетал в густое, вонючее, прогорклое теплое масло.Пытаясь не терять с таким трудом обретенный настрой, Мэндос посмотрел на свои руки. В них не было волшебного клинка, как у Арджны. И едва ли даже при всех своих новых способностях он мог бы отрастить когти, способные пробить шкуру Тиамат. Зато с ним все еще были молнии, белые и красные, всполохами гуляющие по всему его телу. Прицелившись получше, Мэндос осыпал драконицу веером из коротких алых разрядов, стараясь не задеть Арджну. Он был уверен, что молнии не причинили ей вреда, и в то же время так же наверняка ощутил, как в падшей что-то откликается на этот раздражающий зуд. Разумеется, она не закипала, разумеется, она не злилась - едва ли она вообще хоть что-то чувствовала. И тем не менее, Тиамат его хотя бы заметила. "Вот уж не думал, что когда-либо сочту за успех, если меня заметит подобная тварь. Обычно я всегда стремился к совершенно обратному."Одна из драконьих голов потянулась к нему, и Мэндос вложил все доступные на данный момент силы в одно, простейшее, намерение: не улетать как можно дольше, ждать, пока этот жуткий белесый бритвенно острый частокол не окажется перед самым его лицом, пока на него оттуда не дохнёт сероватым ничем, пепельным ветром, от которого немеют и тело, и душа... Последние несколько мгновений демон отчаянно визжал с плотно сжатыми губами, выигрывая одну долю секунды за другой - и лишь потом позволил всем молниям в собственном теле засиять ярче некуда, ослепляя Тиамат. Лишь тогда он сумел переместиться, но только для того, чтобы сразу вновь запустить в драконицу током, уже с другой стороны.Разумеется, каждый свободный миг Мэндос тратил, чтобы хоть краем глаза посмотреть, как обстоят дела у Арджны. И бывшему гладиатору, возможно, казалось иначе - но были они не так уж и хороши. Пока одна голова Тиамат, брызжа фонтанами черной крови, неуклюже пыталась его хоть как-то достать, другая метнулась к Арджне со спины, с абсолютно неожиданной (учитывая, как не торопились остальные пасти) для такой махины скоростью. Драконица была словно слишком огромна для того, чтобы все ее исполинское тело жило, как единый организм - поэтому разные ее части двигались каждая в своем ритме. Сила силой, но едва ли Арджне понравится, если его перекусят пополам.Живя среди других демонов-рабов, Мэндос не раз замечал, как много представителей его племени кичится тем, что они, мол, любят рисковать. Сам он считал, что риск - это как раз наоборот, признак того, что ты где-то ошибся, все пошло не по плану, и теперь придется выкручиваться, с чем есть.И вот теперь перед ним встало непреодолимо каменное осознание: настало время рисковать.Правда, дело тут было вовсе не в Тиамат, как бы странно и глупо подобное ни звучало, учитывая, что Тиамат сейчас была везде, повсюду - вокруг нет, над, под, по сторонам...И все же дело было не в ней. Дело было в Арджне. И Мэндос понимал, что ему предстоит не просто рискнуть - а обнаглеть настолько, чтобы использовать саму великую драконицу Тиамат для одной очень важной, очень интересной цели.Ему-то всегда было плевать на чье бы то ни было доверие. Но для Арджны это слово, судя по всему, имело какую-то важность. И немаленькую. "Если я хочу существовать дальше, если я хочу победить, если он мне нужен (а он мне нужен) - я должен сделать так, чтобы Арджна начал мне доверять".И для этого Мэндосу, судя по всему, предстояло наконец раз и навсегда разделить в себе понятия осторожности и трусости - а потом на время отложить оба.-Арджна, берегись! Бери вправо! - что было мочи крикнул принц-рыцарь.И швырнул на поле боя свой главный козырь. Вертикальная складка на лбу демона раскрылась, оказавшись плотно сжатыми веками третьего глаза. Они широко распахнулись, и по несущейся к Арджне драконьей голове ударил широкий мощный сноп белоснежных молний. Одна из голов падшей (да, пусть только одна, но все же!) взревела от боли, когда они мелкими змейками расползлись по ее толстой темной коже.Разумеется, эта атака обошлась дорого. Еще решаясь на нее, Мэндос понимал, что ему придется сосредоточиться на своем свежеобретенном третьем глазе полностью - и он обязательно что-нибудь упустит. Другая, не пострадавшая, пасть сцапала принца-рыцаря за крыло и принялась нещадно трепать, пока это самое крыло не оторвалось, и демон не полетел вниз, поспешно пытаясь вырастить новое. Но пасть тоже успела метнуться следом. Казалось, что Тиамат наконец начала проявлять хоть какие-то эмоции. Бесконечно глубокий зев нетерпеливо распахнулся, раскинулся над Мэндосом готовым пережевать и проглотить зубастым шатром. Если только не...-Держись! - Как бы сильно Арджну не затянуло в битву, он отвлекся мгновенно. Спикировав, бывший гладиатор догнал Мэндоса и сцапал его за оставшееся целым крыло. Земля стала приближаться еще быстрее, но теперь уже никто не падал. И еще быстрее начала двигаться Тиамат.Та самая пасть, которая так хотела закусить Мэндосом, на излете броска все-таки достала Арджну и, не сумев основательно вцепиться, начисто отхватила ему правую ногу ниже колена. Бешено взревев от боли, Арджна что было сил швырнул напарника вниз, явно вложив в этот бросок всю свою злость. Но Мэндос и не подумал обижаться. Его второе крыло почти отросло заново, так что демону даже удалось кое-как спланировать на землю.-Прикрой меня! - Арджна снова стал взлетать, обильно окропив все вокруг черной кровью из культи ноги, включая Мэндоса. Там, где капли падали на землю, вспыхивало белое пламя. Но принц-рыцарь все равно провел рукой по лицу и слизал с пальцев темные разводы. Кровь зашипела в гортани, истончяя глотку так, что белый огонь было видно сквозь кожу даже снаружи. И все же демон был уверен: ничего вкуснее он в жизни не пробовал. Жаль, что не было времени посмаковать. Или попросить добавки.Арджна полностью скрылся в плотном переплетении снующих по всему небу голов драконицы, оставив товарищу по схватке одно простое напутствие. Простое для любого - кроме того, кто никогда не прикрывал ничью спину. И, признаться честно, не предполагал, что ему когда-либо придется это делать. Мэндос задумчиво оглядел простершуюся над ним Тиамат. Так, будто находился сейчас не в пылу сражения, а посреди философского разговора ученых бесов. Прищурившись, он сумел наконец кое-как разглядеть Арджну в пасти одной из голов. Едва ли тот пытался проникнуть внутрь, в ее утробу - однако со стороны все выглядело именно так.И это навело Мэндоса на мысль.Стараясь быть как можно более незаметным, он метнулся к огромной туше драконицы, снизу, стелясь по земле, полностью скрывшись под ее брюхом. Приникнув всем своим теперь, увы, настоящим, бесформенным и переливающимся телом к твердой и холодной, как льды Коцита, шкуре, демон снова начал меняться. Он старался стать как можно менее плотским, и как можно более текучим. Настолько текучим, что драконья шкура перестала быть для него непробиваемой броней, а между плотно подогнанными чешуйками обнаружились зазоры, в которые вполне возможно было прокрасться. Но только если он станет еще более прозрачным, еще более легким, еще более... не собой. Отвлеченная схваткой, Тиамат не сразу заметила неладное. А когда заметила, момент, чтобы все это остановить, был уже упущен. Мэндос оказался внутри драконицы. И теперь он растекался, распространялся, как зараза, как яд, как болезнь из мира смертных.Это происходило медленно.И невероятно тяжело. И очень, очень страшно. Сознание демона плясало на тончайшей грани, каждую секунду рискуя раствориться в Тиамат, стать ее частью, быть сожранным и только придать ей мощи. Но из последних сил он сохранял сознание и продолжал продвигаться вглубь. Невероятно тяжелая, осязаемая тьма давила со всех сторон, грозясь измельчить вторженца настолько, что не останется никакого следа от демона Мэндоса. Но он терпел. Он терпел до последнего, продвинувшись настолько, насколько вообще было возможно. Насколько не продвинулся бы никто. А потом ударил белой молнией снова.Толстенный, размером с колонну (только горизонтальную), ослепительно белый столп прорвался сквозь шкуру Тиамат наружу, оставляя в ее туше что-то вроде тоннеля.Единственной ясной мыслью, на которую Мэндос был еще способен в подобном состоянии, оставалась тревожная догадка: что если Арджна не выдержал последней атаки? Нет, он должен быть рядом, и он обязан ринуться в эту брешь. Рана уже начинала зарастать, и Мэндос понимал (по крайней мере, он пытался это делать своим угасающим сознанием), что не успеет выбраться сам.И в этот момент Арджна все-таки пришел к нему на помощь. Не с ударом клинка, не со вспышкой магии, не с гулом своих жучиных крыльев. Сквозь срастающуюся вокруг него плоть Тиамат (осталась лишь совсем маленькая прореха) Мэндос увидел, как на них с драконицей надвигается стена огня. Стена белого пламени, которое даже на вид было холодным. Стена, достаточно огромная, чтобы накрыть падшую. Стена-волна, гигантский, девяносто девятый вал, в котором мгновенно утонули и Мэндос, и Тиамат. И все бытие вокруг.Рев падшей был ужасен.Оказавшись посреди белоснежного моря силы, принц-рыцарь мгновенно понял: да, это и есть Арджна. И больше нет угрозы слиться с драконицей. И боли, и страшного напряжения каждой частицы его тела - всего этого тоже больше нет. Безжалостное цунами обернулось для него спокойными, дружественными водами. Мэндос понимал, что сила Арджны способна уничтожить не одного беса. Что никто из демонов второго поколения не пережил бы попадания в это пламя. Никто - кроме него. Принца-рыцаря Мэндоса. Тиамат не падала - она скорее очень медленно опускалась на пески Дита. И он опускался вместе с ней. Драконица оседала... и распадалась на части. Первыми отпали, став пеплом, крылья, затем настала очередь голов. Тиамат сгорала, потому что благодаря дыре, которую пробили в ней молнии Мэндоса, белое пламя Арджны добралось до ее сердца. Любой житель Ада погибнет, оставшись без него. Тиамат сгорала, а Мэндос купался в силе Арджны, как в самой родной из стихий. Потому что здесь и теперь они единственные во всем Аду были равны друг другу. Свойства и особенности их сил разнились - зато совпадал размах.Мэндосу было очень хорошо в этом море света. Жаль, что все кончилось так быстро.Наконец, распад добрался и до туловища Тиамат. Ее хребет истончился, опал, и свод спины раскрылся, как пустая коробочка засохшего растения, способная выпустить лишь облачко пыли. Ничего живого. Драконица продолжила оседать вниз, и Мэндос понял, что сам он парит медленнее. Еще несколько мгновений, и принц-рыцарь смог наблюдать за ее падением сверху, оказавшись на свободе и зависнув в горячем небе Дита, которое постепенно снова светлело. А потом он заметил, что парит не один. Поодаль, отделившись от спины Тиамат, неторопливо опускался вниз вполне узнаваемый, силуэт. Арджна словно полулежал на воздухе, подставив морду набирающим силу лучам света. Он, видимо, потерял сознание - но в остальном даже не выглядел серьезно пострадавшим. Даже откушенная нога уже отрастала обратно. В одной руке Арджна все еще сжимал меч, а в другой - что-то еще. Мэндос прищурился. Из когтистой хватки просачивалась, свисая, толстая золотая цепочка.Великая драконица окончательно превратилась в пепел уже над самыми песками, и Арджна рухнул в холм из черной пыли, взметнув несколько маленьких торнадо. Они походили на метели над Коцитом, и в чем-то это было даже логично. Если над ледяным озером метели белые, то над раскаленным Дитом сама Бездна велела им быть черными.Мэндос не упал, а плавно приземлился, спружинив свежесозданными ногами, и почти сразу начал идти в сторону Арджны, загребая пепел ногами. Бывший гладиатор все еще не пришел в себя, и демон присел рядом. Сначала он просто смотрел. Долго. Затем облизнулся. Затем сочно причмокнул губами. Затем звучно проглотил наполнившую рот слюну. Затем рука Мэндоса, в этом облике тощая, мосластая и очень когтистая, будто живя собственной, независимой от хозяина жизнью, поднялась и потянулась к Арджне, замерев над его телом. ровно напротив сердца. Пальцы скрючились. острые ногти навострились ударить. Желание сожрать ослабевшего, беззащитного собрата было настолько сильным и таким естественным, так быстро подчиняющим себе всю суть демона. что Мэндос даже не сразу заметил, как оно появилось. Оно словно существовало в нем всегда. А может, и не словно. "Может, это еще один инструмент, который заложили в нас падшие. На случай, если кто-нибудь захочет сделать то, что мы с Арджной только что... да, мы это сделали".Мэндос сжал кулак и отдернул руку за сотую долю секунды до того, как Арджна закашлялся, плюнул в воздух фонтаном черной крови и вскинулся, задергался, безуспешно попытался сесть. В итоге ему удалось лишь поднять голову, чтобы тут же уронить ее обратно с глухим рыком.Впрочем, Арджна очевидно принадлежал к тому типу относительно разумных существ, которые никогда не сдаются. И вторая попытка вышла более удачной. Принц-рыцарь перекатился на живот, практически утонув в горе пепла, нащупал что-то потверже, и сумел чуть приподняться - правда, его сразу же обильно вырвало все той же кровью. Продолжая блевать себе на ноги черно-бурой жижей, Арджна, тем не менее, смог встать на одно колено и на этом не остановился. Он поднялся, опираясь о меч, и у Мэндоса глаза устали даже просто смотреть на это - так медленно выпрямлялся Арджна, так явно сквозили чудовищные усилия в каждом его движении. Приобретя наконец хоть немного устойчивую позу, он поднес руку, сжимающую что-то еще, к лицу, и раскрыл кулак. Теперь Мэндос тоже мог разглядеть: цепь все это время крепилась к амулету - неровному ярко-красному камню в массивной, но грубой оправе из чего-то, похожего на сплав золота и серебра. Никто не говорил этого Мэндосу заранее, никто ничего не объяснял - однако, он понял, что это. Понял и принял, как должное, как нечто, всегда бывшее частью мира, как то, что само собой разумелось. Оставалось лишь произнести это вслух.-Сердце Тиамат.Арджна все так же медленно, разве что не со скрежетом, поднял голову, перевел взгляд с камня в своей лапе на Мэндоса. На этом он не просто перестал двигаться, а окостенел, будто превратившись в собственную статую. Создавалось ощущение, что бывший гладиатор не просто устал - на данный момент в нем решительно кончились абсолютно все запасы сил.Мэндос не стал затягивать эту паузу. Еще несколько минут назад, отдергивая руку, он принял решение, как поступить. И сейчас, и в дальнейшем. Управившись наконец с горой пепла, принц-рыцарь подбежал к Арджне и поддержал его, подставив плечо.-Ну, что же. Вот так заявили о себе. Лучше просто не придумаешь. Учти, следующий бес - только мой. А сейчас... - Мэндос повертел головой и никого не обнаружил, но все-таки продолжил. - ...сейчас нам лучше уйти отсюда."Такие сражения и такие раны не остаются незамеченными. На то, что почуял я, могут прийти и другие."Демон оглянулся на Лес Плоти. Конечно, спрятаться там будет легче всего... вот только и Люцифер может сделать подобный вывод. И, сделав его, выжечь к Бездне-матери весь круг своим невыносимым сиянием. В переплетениях улиц Дита, может, и нетрудно на время скрыться даже от взгляда Денницы... но, как и любое замкнутое пространство, город конечен. Рано или поздно пути к отступлению закончатся. Поэтому у них оставался, пожалуй, единственный путь - самый неприглядный и самый немилосердно палящий.Вздохнув, Мэндос закинул одну руку Арджны, ту, что с амулетом, себе на плечо. Теперь они на пару с волшебным мечом могли послужить принцу-рыцарю чем-то вроде костылей. Стараясь глядеть не под ноги, а только вперед, демон зашагал сквозь пустыню, к ближайшей гряде крупных валунов. Мэндос все еще едва доставал Арджне макушкой до груди, однако пока что волок его на себе без видимого труда.-Говорят, это не просто камни, а целые занесенные песком почти до вершин горы. - Мэндос даже не был уверен, слышит ли его сейчас собрат. Он скорее развлекал беседой сам себя, чтобы скоротать время в пути. - А это значит, там могут быть пещеры. В них-то мы, если все сложится в нашу пользу, и схоронимся для начала... напарник. Последнее слово Мэндос выговорил с видимым удовольствием, будто обкатывая его своим длинным влажным языком.