Глава 3-2. Потерянное лицо

-А-а-а, Арджна! - В голосе Мэндоса было столько восторга и радости, словно бывший гладиатор был самым прекрасным, восхитительным, долгожданным из всего, что вообще есть в Аду. Воодушевленные интонации, впрочем, не мешали демону на всякий случай отползти к ближайшему дереву покрупнее, где он смог почти что слиться с тенями от его ветвей. В облике Арджны, в особенности на его клыкастой морде, было намешано всего понемногу: что-то от рептилии, и от острозубой рыбы, и даже от насекомого. Было сложно прочитать какое-либо выражение, кроме постоянно кровожадного. "Кто знает, вдруг этот бешеный еще не наелся, слопав сердца ищеек, и теперь смотрит на меня, как на десерт."Узкие красные глаза тоже не то чтобы излучали осмысленность и разум. Однако одно мгновение сменялось другим, а попыток перекусить Мэндосом Арджна не предпринимал. Это вселяло определенную надежду, и демон решил пока продолжать в том же духе.-Как я рад видеть тебя живым и здоровым! То, как ты вырвался на свободу, как победил этих заносчивых болванов, Шэмеша и Мардэни... Это было потрясающе! Восхитительно!Больших и сильных надо нахваливать, побольше и, соответственно, посильнее. Это нехитрое правило Мэндос сполна усвоил в бытность шутом Люцифера, и пока не находил причин ему изменять. Правда,стоило признать: отсутствие какой-либо реакции собеседника на его льстивые речи ощущалось все более и более тревожно, с каждым новым словом. Но, раз уж начал, надо продолжать хотя бы пока ситуация не ухудшается.-Я тоже был пленником Люцифера. И тоже смог сбежать. Конечно, есть огромная разница между героическим исходом Арджны-Потрошителя из Пятого круга и моим скромным бегством из Дворца..."...Разница в зрелищности, и только. Понятное дело, что второй вариант на самом деле куда как сложнее."Теперь его внутренний голос почему-то звучал сварливо, и Мэндос досадливо от него отмахнулся. Даже если и так - что-то намекало, насколько Арджне не интересны подобные сравнения. И тем не менее, время шло, Мэндос уже успел произнести больше трех фраз, и Арджна по-прежнему не спешил отгрызать ему голову. Из этого можно было сделать более-менее утешительные выводы. Как минимум, на небольшую передышку теперь точно можно надеяться. Гончие Люцифера мертвы, когда пустят по следу новых, неизвестно. Наконец-то он получил возможность немного расслабиться и принять какой-нибудь облик из числа любимых. Самых настоящих. А может, вообще побаловать себя тем самым, изначальным образом? Тем, который почти никто никогда не видел, который в глазах посторонних едва ли отличался от любого другого - но Мэндос-то всегда знал, за какой из масок скрывается его собственное лицо. Становиться собой - это просто, это привычно, даже сил тратить не придется. Мэндос прикрыл глаза, сделал глубокий вдох. Эта нехитрая процедура всегда предшествовала превращению. Обычно на исходе вдоха метаморфоза уже завершалась.Но в этот раз ничего подобного не произошло.Демон вздрогнул и озадаченно нахмурился. По его телу и лицу прошла рябь, несколько наскоро выдуманных личин сменяли друг друга ежесекундно. Убедившись, что с его талантом все пока в порядке, и вновь выходить из-под контроля он не стремится, Мэндос вернулся к основной задаче - вновь стать самим собой.И опять ничего не изменилось.От неприятной догадки по его гибкому хребту прошел холодок. Но Мэндос, собрав в кулак все свое немаленькое упорство, предпринял еще несколько попыток, прежде чем окончательно понял страшное.Он забыл, как выглядит на самом деле. Какая из масок - настоящая. Образов и отражений у Мэндоса были многие тысячи, но до встречи с Люцифером демон всегда знал, какая из них - лицо. А теперь он это забыл. И не мог вспомнить, как ни старался.Он не мог даже сам себе сказать наверняка: а было ли оно у него вообще когда-нибудь - настоящее, изначальное лицо?Для Мэндоса мгновенно стали неважны и Арджна, и Люцифер, и вся Преисподняя вокруг. Сжав лапами свою опять ставшую змеиной голову, он страшно закричал. Это был очень странный, и от того пугающий звук: не шипение, не рык, не вопль. Нечто тонкое и громкое, до гудения в голове. Весь Ад словно сузился вокруг Мэндоса до размеров этого созданного голосом тоннеля, узкой трубы, которая затягивала его перепуганный разум в какое-то очень нехорошее место, куда хуже, чем даже клетка у трона Денницы....Очнулся демон от того, что его вздернули с земли и держат на весу. Пришло понимание, что все это время он, оказывается, в конвульсиях катался по пропитанным кровью гниющим листьям.-Тихо! Тихо, тебе говорят. - Арджна. Голос, приятный, глубокий, осмысленный и уверенный, никак не вязался с застывшей в оскаленной гримасе мордой. Арджна держал Мэндоса за голову, накрыв его руки своими лапами - Я не понимаю, что с тобой. Но ты сбежал. И ты жив - значит, все поправимо. Не кричи.Первым порывом, прежде, чем до Мэндоса дошел смысл сказанного, было вцепиться когтями в эту акулью рожу и выцарапать к бесам глаза, пока Арджна не успел и его сожрать, вновь проголодавшись после гончих Люцифера. Но затем Мэндосу стало слишком любопытно. Мало кто в Аду реагировал на чужие страдания так, как это только что сделал Арджна. Мало кому были интересны их причины. Волей-неволей, но слабый отзвук привычной любознательности немного отвлек демона, дал ему возможность хоть немного оправиться от охватившей его тело и разум паники. Мэндос затих, повиснув тряпкой в хватке беглого гладиатора, и постарался произнести как можно спокойнее:- Я... меня... меня прокляли. - Вышло не очень-то успешно, язык вдруг стал вялым, мягким, неповоротливым, С новой силой на него навалились недавние усталость, апатия, желание зарыться поглубже в землю и заснуть, спрятаться от страшного осознания везде, где можно, и больше никогда о нем не вспоминать, даже если это означало забыть самого себя. Арджна, меж тем, продолжал внимательно его разглядывать. Мэндос вдруг понял: бывший гладиатор каким-то неясным (возможно, им обоим) способом догадался, кто наложил это проклятие. И что таким же образом он так или иначе способен догадаться еще о многом. "Возможно, впервые в жизни мне в кои-то веки можно поберечь силы и ничего не скрывать."Мэндос освободил мысли, волю и тело, давая им свободно изменяться, принимая те очертания, какие они сами для себя хотели. Да, он потерял среди множества своих личин первичную, настоящую. Но должно же у него теперь что-то быть вместо этого? Хотя бы то, во что его превратил Люцифер. ...переливающаяся всеми цветами радуги субстанция, больше всего похожая на густую слизь, просочилась сквозь пальцы Арджны и, откатившись на пару шагов, вновь сформировалась в некое подобие массивного, даже выше гладиатора, силуэта. Там, где предположительно находились голова и лицо, сияли три ярчайших, почти что ослепительных точки. Вязкая масса продолжала бугриться, за "спиной" силуэта разрослась сеть полипов, отдаленно похожая на крылья. Создавалось впечатление, будто существо, которым теперь являлся Мэндос, хотело превратиться в Люцифера, но остановилось на полпути. Любой, кто хоть раз видел Денницу, мгновенно признал бы его очертания в этой жутковатой колеблющейся пародии. Арджна замер ненадолго, внимательно рассматривая оставшиеся на его лапах радужные капли, а затем вновь подошел к тому, чем теперь был Мэндос, глядя на него уже снизу вверх. И Арджна улыбался. Он улыбался так широко, что было видно даже клокочущее где-то в глубине глотки пламя. -Ты что, правда пытался изобразить Люцифера? А еще говорили, что я сумасшедший. Это здорово. Наступил гаду на любимую мозоль.Радужное месиво в ответ издало звук, больше всего похожий на изможденный вздох. Мэндос все еще чувствовал ужасающую усталость, и от этого ему было неимоверно горько. Денница словно отнял у него (хотелось верить, что не навсегда) не только настоящее лицо, но и радость от метаморфоз - самого любимого занятия на свете. Отныне они станут ежеминутной необходимостью - а значит, рутиной. Теперь ему, по сути, надо меняться постоянно, чтобы не обернуться опять вот этим невнятным комом.-Жаль, что все так закончилось. - Арджна протянул было лапу туда, где у силуэта могло быть плечо, но субстанция резко отпрянула от его прикосновения, и сердито зашипела.-Законщ-щ-щилось? О нет, все только начщ-щ-щинается.Мэндос не мог припомнить, чтоб хоть кому-то, хоть когда-то было его жаль, и это слово, следуя невольному созвучию, больно его ужалило. Жалость - это даже хуже, чем насмешка. Демон второго поколения способен пожалеть разве что кого-то совсем никчемного. Мэндос пока не знал, пойдут ли их с Арджной путь дальше рядом, и еще не решил, кем он хочет быть для бывшего гладиатора - но в этот самый момент понял, что объектом жалости стать уж точно не желает.Из нижней части его тела молниеносно вырос массивный змеиный хвост, а верхняя тем временем сформировалась в подобие человеческой. Теперь его торс прикрывал легкий, но явно прочный доспех, с виду отдаленно напоминающий хитин, а голову венчали небольшие рога - неизменная часть облика почти любого сына или дочери Бездны. Хвост заскользил, свиваясь в кольца, и красивое мужское лицо опустилось ниже, равняясь с мордой Арджны. Сложив руки на груди, Мэндос учтиво поклонился собеседнику, уже без тени подобострастия, так, словно они встретились во время приятной необременительной прогулки.-Меня зовут Мэндос. Это имя дала мне Матерь-Бездна, и оно означает "целый мир внутри". Наша мать - великая пророчица. - Он усмехнулся с тщательно выверенным сарказмом.Арджна вернул Мэндосу усмешку вместе с величественным кивком. "Сразу видно любимца публики."На этот раз его внутренний голос звучал завистливо. Мэндос теперь уже не был уверен, что это все время один и тот же голос. -Моё имя ты уже знаешь. Арджна, что означает что-то вроде "отморженного ублюдка". По крайней мере, так меня называли падшие на Арене. Возможно, я нежеланный сын, раз мамаша не озаботилась именем. И ты можешь больше меня не бояться. Я жру только шавок Императора Ада, а ты такой же бунтарь, как и я. Добро пожаловать в Лес Плоти, Мэндос.«Как мило, что позволили мне остаться, о Великий Арджна. Не то чтобы я просил дозволения...»Мэндос с трудом удержался от шутовского поклона с ноткой затаенной издевки - привета из своего теперь уже прошлого. "Подумать только, всего лишь очередной раб, скрывающийся от гнева господ - а ведет себя так, будто он уже здесь хозяин. С другой стороны, нельзя не признать, наглость города берет. Особенно наглость, подкрепленная мощью лучшего гладиатора пятого круга."Оба демона обменялись любезностями, никто ничего больше не добавил, и пауза в разговоре явно затягивалась. Во дворце Мэндосу часто приходилось быть весьма болтливым и многословным, но ни разу ему не были на самом деле интересны ответы окружающих. Да и эти самые окружающие, прямо скажем, едва ли интересовались Мэндосом и его мнением. Чего уж говорить об Арджне. Он, должно быть, вообще всю жизнь больше убивал, чем говорил.-Кхм. - Мэндос критическим взглядом осмотрел собственные руки, как будто это внезапно стало очень важно, и в итоге отрастил на пальцах длинных тонкие когти. - И как тебе живется в Лесу Плоти, Арджна?-Да, как-то оно... кхм.И они снова замолчали. Оба демона, что первый, что второй, одновременно столкнулись с одним и тем же затруднением: как говорят друг с другом те, кто не испытывает к собеседнику жгучей ненависти? С тем, кого не хочешь убить, прямо сейчас, или в отдаленном будущем? С тем, кого не презираешь? Как говорят с тем, кто тебе... интересен?