Глава 3-1. Змейка

«Я просто маленькая змейка. Тихая, незаметная, безобидная. Никто не найдет меня под этими огромными корнями.»Запах прелой гниющей листвы, ее мягкость и тепло убаюкивали. Здесь, в седьмом круге, в Лесу Плоти, листья прорастали прямо сквозь остовы человеческих тел, которые, в свою очередь, росли из стволов и корней. Раскинутые, как для распятия, руки становились ветвями. Не у всех тел были головы - но все они дышали, подергиваясь в мучительных конвульсиях. Те, у которых было чем - стонали и плакали. Время от времени на них садились гарпии, местные низшие демоны, и отщипывали клювами целые куски плоти, отламывали сучья-конечности, и кровь обильно поливала землю. А иногда над Лесом Плоти и вовсе проползали огромные, неспешные, багровые тучи, проливаясь целым кровавым дождем. От всего этого слой листвы над корнями был особенно плотным, влажным, сочным и тяжелым. Зарывшись поглубже, змея свернулась кольцами, готовясь наконец отдохнуть после долго бегства.«Побег! Ну конечно же. Как я мог забыть. Никакая я не змейка. Меня зовут Мэндос. Я демон второго поколения. И очень сильный демон, надо полагать. Раз уж я смог сбежать из клетки самого Люцифера.»Нет, продолжал твердить второй голосок в его голове, тоненький и перепуганный, нет, нельзя быть Мэндосом. Мэндоса ищут, его найдут и убьют. О Мэндосе надо забыть навсегда. А маленькую змейку не найдут. Мэндос мыслил слишком сложно, и это его погубило. Нужно думать проще, короче. О самых насущных вещах. К примеру - о том, что ему так надо согреться наконец... Было так холодно, пока змейка ползла по Коциту, сдирая чешую об лед... Согревшись же, надо спать, долго-долго спать, чтобы все забыли о Мэндосе. Даже сам Мэндос. Прежде всего - Мэндос."Верно, верно. Мэндос - прежде всего."Ухватив эту мысль, этот последний обрывок силы воли за хвост, демон более ее не упускал. Он знает, он помнит, что он такое. И никогда больше не забудет. Это все помутнение, из-за слишком частой и слишком быстрой смены обликов. Это пройдет."Я очень сильный демон второго поколения. Я превратился в ручеек, я утек из клетки, в которую меня посадил сам Повелитель Ада. Сам его создатель. Я просочился сквозь зазоры между каменными плитами Дворца. Я прятался в этих узких щелях, я принимал их форму. Я чувствовал: меня ищут. Я... я чувствую это до сих пор."Змейка вновь сжалась в плотный узелок под слоем листьев - из страха и силясь сохранить внутри, не упустить вновь ошметки собственного сознания. Как бы искусно он ни прятался во Дворце - рано или поздно его настигало то самое, уже, увы, знакомое чувство насыпанных за шиворот горячих углей. Взгляд Люцифера прощупывал Ад, пядь за пядью, и лишь приняв самую простенькую форму, по сути, черточку, линию, загогулину из чешуи, он сумел переждать, когда этот взгляд скользнет по нему - и двинется дальше. И это тельце оказалось настолько удобным и уютным для его истерзанного разума, что и мысли стали упрощаться, истончаться подстать.Но забывать себя нельзя ни в коем случае. А то останешься таким навсегда, бессловесной и бессмысленной тварью, не демоном - просто одним из бесчисленного количества адских зверей. Чем яснее Мэндос мыслил, тем больше его занимал один вопрос: почему он остановился именно здесь? Почему не продолжил свое отчаянное бегство? В конце концов, Стигийские Болота третьего круга - место еще более надежное, чем Лес Плоти, если нужно схорониться. Чем больше демон думал об этом, тем прочнее утверждался в догадке: пускай и подспудно, но это было не просто побегом. Он не только скрывался от Люцифера - он что-то искал. Что-то вело его. Какая-то цель. К чему-то он стремился.Или к кому-то. Но ничего, ничего. Со временем вернется и это знание, как вернулась его память о себе самом.Из-под прелой листвы раздалось тихое шипящее хихиканье, который любой проходящий мимо демон, скорее всего, принял бы за шорох всякого мусора под ногами. "Как бы то ни было, тебе удалось невероятное. Повелитель Ада проклял тебя, обрек на вечные муки - и что-то эти самые муки оказались не такими уж и вечными." Правда, Мэндос не имел даже примерного представления, сколько времени прошло, пока он был в плену. Может, часы или дни. А может, века и тысячелетия. Да и не все ли равно. В Аду у тех, кто еще жив, времени всегда много.

И тут, словно в ответ на его смех, где-то прямо над ним раздался громкий треск. Дерево-грешник, в корнях которого прятался Мэндос, со стоном упало, вывороченное с корнем. А когда этот шум утих, ему на смену пришло дыхание. Хриплое, жадное, горячее. И очень хищное. Кто-то раз за разом рыл мордой листья, втягивал влажными ноздрями запахи. Выискивал. И Мэндос сомневался, что здесь и сейчас, в этом лесу, можно искать что-либо, кроме него самого. Если ты достаточно хорошо ощущаешь ткань адского мироздания, не обязательно открывать глаза, чтобы увидеть, кто рядом с тобой - достаточно прощупать его ауру."Ну, что же, видимо, пройдет еще как минимум пара веков, прежде чем я найду пресловутую тонкую грань здравой оценки себя и своих возможностей - прямо между излишним самоуничижением и чрезмерным ощущением собственной важности."Разумеется, в глазах Люцифера он едва ли был достоин сколь-нибудь долгого личного внимания со стороны столь царственной особы. Но и в мстительности Деннице не стоило отказывать. Бегло окинув взглядом весь Ад и не обнаружив в нем беглеца, Люцифер перепоручил поиски своим ищейкам. Именно эти твари, вызывающие у любого демона нечто сродни брезлгивой опаски, первым делом приходили на ум как пример тех, кто, утратив память о собственной разумности, опустился до животного уровня. Когда-то ищейки, как и сам Мэндос, принадлежали ко второму поколению. Но затем их разум был безнадежно перекроен падшими. В сущности, способность думать из него была удалена вовсе. Зато они очень хорошо умели вынюхивать добычу. И карать тех, кому не удастся от них сбежать. Мэндос ведь даже не перестал прятаться - он всего лишь помыслил об этом. А ищейки уже вовсю обшаривали Лес Плоти. И все-таки они опоздали. Мэндос понимал это наверняка, и не изменил своего мнения, даже когда от жадного сопения его отделял лишь тончайший слой листвы, даже когда он исчез, и звериная лапа накрыла его маленькое змеиное тельце, вдавливая в пропитанную кровью мягкую гниловатую пористую почву. Минуту назад он предпочел бы, например, избавиться от хвоста и улизнуть. Еще чуть раньше - наверняка отчаялся бы, обмяк в когтях своих преследователей и покорно вернулся в клетку. Но что было, то прошло. Волей, неволей - ищейки Люцифера дали ему фору. Осталось лишь заставить их немедленно пожалеть об этом. Крошечные змеиные глазки вдруг стали ярко-красными, как два маленьких рубинчика, а потом из них ударили алые молнии, застревая в теле отлетевшей в сторону ищейки. Искаженное тело лишенного разума демона, теперь больше похожего на тощего зверя с четырьмя длинными конечностями, билось в конвульсиях, пыталось справиться с болью, и постепенно ему это удавалось.А Мэндос все лежал, вжимаясь в корни поваленного дерева. Во имя Матери-Бездны, да что же с ним происходит. Мэндос прекрасно понимал, как ему стоит поступить, и вот уже почти начал действовать... но за секунду до начала новых превращений его обездвижил страх."А если я опять утрачу контроль? Если я теперь вообще не могу этим управлять? Если, стоит мне начать меняться, как я снова потеряюсь сам в себе?"-Ну, тогда, выходит, Люцифер победил. - Мэндос не сразу понял, что его собственный, привычный, и разумно-ехидный внутренний голоса поменялись местами. И что сейчас он сам на себя ругался вслух. - Он победил, если ему удалось отнять у тебя удовольствие делать то, что ты умеешь лучше всех. Мэндос ответил сам себе мычащим воем, переходящим в рычание, и когда ищейка, оправившись, кинулась на него вновь, ее встретили когтистые руки и уже куда более внушительный чешуйчатый хвост, обвивший ее кольцами. Слава Бездне. Слава их всеобщей жестокой матери.Стремительная, искусная метаморфоза принесла ему не меньше удовольствия, чем раньше. Она охватила все его существо, занимая долю секунды, и в то же время словно останавливая время. Мэндос не смог бы даже примерно сказать, как долго они боролись с ищейкой, и что происходило вокруг все это время. Внутренний голос, став почему-то робким и совсем тихим, пытался заикнуться о том, что ищейки никогда не передвигаются по одиночке - но упоение от вновь обретенной власти на собственным телом и над собственными ощущениями было слишком велико, чтоб его слушать. Наконец, противник завизжал от боли в сломанных ребрах и позвоночнике. Мэндос не упустил шанс и что было сил всадил одну руку прямо в пасть ищейке, да так, что когти вышли из затылка, а другой пробил ей грудную клетку, разрывая сердце. "Да слышу я тебя, слышу. Их едва ли меньше трех, ты прав. Ничего, я решу эту проблему."Змеиный хвост распрямился, как пружина, отбрасывая труп, который уже начал рассыпаться, и демон мгновенно переменил положение в пространстве, готовый продолжать драку. Но в этом, как оказалось, не было нужды.Ищеек действительно было трое. И все они находились рядом. Одна лежала поодаль, с отсеченной головой. Мэндос никак не мог припомнить, когда он успел провернуть подобное. А самое главное, с помощью чего. Вторая ищейка прямо сейчас оседала на нем жирным пеплом. Третья же... третья вот буквально только что рухнула на свои кривые колени, разваленная от ключицы до паха ударом огромного клинка.-А-а-а... - из горла Мэндоса вырвался сиплый вздох, наполненный осознаванием."Так вот в чем было дело. Все это время. Я бежал не откуда-то. Не от кого-то. У меня была цель. Теперь, когда я ее вижу, это так очевидно, что даже смешно до глупости."И то верно. Куда бежать, если не к тому, с кого все это, в сущности, началось. Совсем недавно - и поразительно давно.Разумеется, обладателя огромного меча Мэндос узнал сразу. Но не спешил называть это везением.- А-а-а... Арджна!