Глава 2-2. Глупец

Если минуту назад эйфория от победы Арджны уже казалась далеким отзвуком, то теперь исчезла даже память о нем, как будто и не было никогда. "Какая жалость, что за всеми этими воплями ты не слушал моих предупреждений."Сознание Мэндоса всецело заполнил один из его внутренних голосов, тот, что всегда был холодным, здравым и безжалостным. Он оценивал произошедшее без прикрас, не давая ни малейшей надежды на благоприятный исход. Внутренний голос, отвечавший за кураж и азарт, виновато молчал, потому что в этот раз все и вправду было настолько плохо."Ты хохотал над гибелью Шэмеша и Мардэни. Ты кричал Арджне "Убей!". Ты восславлял бунтаря и беглеца. И тебе даже не хватило ума слиться с толпой. Ты делал это посреди ложи, полной падших." Мэндос не сомневался: если будет нужда, у Люцифера найдутся силы наказать и все второе поколение сразу. Но зачем утруждать себя, если удобная мишень так и просится под руку? Он сам точно не стал бы. Мэндос понимал все это, и осознание почему-то становилось страхом не в голове, а где-то в горле, холодом перекидываясь вверх, на язык, в нос, в лобные доли - и вниз, в легкие, в живот, во всю остальную требуху. Холод полз тонкими длинными линиями по внутренней стороне ног, утекая в каменные плиты амфитеатра, и Мэндос не понимал, это все еще ужас, или он попросту от него же и обмочился. Хотя, если второе - пожалуй, было бы горячо...Эта глупая, абсолютно неуместная и даже какая-то низменная мысль неожиданно привела Мэндоса в чувство. Да, он боялся - но страх этот на самом деле не имел власти, ни над его телом, ни над мыслями и чувствами. "Да, я поступил глупо. Но кто сказал, что непременно надо жалеть о каждой совершенной глупости? Эта, например, пока ощущается так, словно оно того стоило."Он даже почти что поднял голову. Почти что посмотрел в глаза Денницы. А почему бы и нет, если жить ему, скорее всего, осталось пару жалких мгновений?И все же Мэндос не стал этого делать. Даже не из-за испуга. Он просто понял, что после увиденного, после испытанного, не хочет добровольно отдавать падшим ни одного мгновения своего существования. И он желал как можно дольше прожить вместе со всем этим, пронести это сквозь ад - свою память, свои чувства. Самого себя, в конце концов.Уткнувшийся в пол взгляд уловил на самом краешке зрения руку Ксипе, которая тянулась к нему. Видимо, демон тоже рухнул рядом на колени. Или просто хочет схватить, открещиваясь от любых связей.Мэндос, оскалившись, отпрянул, готовый вырываться. Но Ксипе не пытался его схватить.-Беги. - Выговорил он почти совсем безгласно, одними губами - и что было силы оттолкнул Мэндоса. Даже не оттолкнул - швырнул со всей доступной мощью. Демон пробил собой парапет ложи, в процессе, по собственным ощущениям, сломав позвоночник у основания затылка, и еще немало костей, а затем врезался в толпу на трибунах, вспахав ее собой так, что и собратья куда крупнее разлетались в стороны. Разумеется, целость собственных костей Мэндоса не взволновала вовсе, тем более, что являлась вопросом относительным. Продолжая движение, заданное Ксипе, он пополз, скользя под ногами других демонов. Сначала он двигался, стоя на четвереньках, проворно орудуя локтями и коленями, одновременно пытаясь сделаться как можно более неузнаваемым, но довольно быстро понял, что ползти куда сподручнее вовсе без конечностей. Отовсюду к нему тянулись руки, и многие пытались его ухватить, но всякий раз Мэндос либо уворачивался, либо менял твердость собственного тела, просачиваясь сквозь пальцы и когти, как вязкий густой напиток. Рубаха с треском сползла с него еще в самом начале пути - то ли он сам зацепился ей за парапет, то ли ее кто-то сорвал, но уж эти мелочи его тем более не волновали. Если что и тревожило, так это одно крайне неприятное чувство. Больше всего оно напоминало постепенно разгорающиеся угли, насыпанные ему за теперь уже отсутствующий ворот. Но никакие камни на самом деле, разумеется, не жгли ему спину. В чаду этого судорожного, суматошного побега Мэндос осознал природу странного ощущения не сразу, и тем не менее, внутренний ехидный голос рассудительности не замедлил подкинуть ответ, как раз когда в сердце демона зародилась слабая надежда на то, что его побег, пусть и не такой блестящий, как у Арджны, тоже способен увенчаться успехом.Это был Люцифер. Это взгляд Денницы обжигал ему спину. От этого понимания по всему телу Мэндоса прокатилась волна спазма, похожая на приступ рвоты. С каждой секундой ему становилось все тяжелее ползти, и демон даже не сразу понял: все дело в том, что у него почему-то, зачем-то, независимо от его намерений, снова есть руки и ноги. Он снова выглядел в точности таким, каким был минуты назад, до того, как Люцифер посмотрел на него. Тошнота утихла, но сдавленное горло никак не могло втянуть в себя нормальную порцию горячего, сухого и жесткого от песка воздуха арены. Как бы он ни старался, ни сопротивлялся, двигаться выходило все медленнее. Мэндос уставился на свою бессильно скребущую булыжник в каменном полу руку с удивлением и обидой, словно на предателя. Похоже, ему сделалось так жарко, и дурно, и муторно от того, что в жилах неспешно, зато буквально закипала кровь. По крайней мере, сквозь белую кожу были прекрасно видны вены, ставшие яркими и черными. А давление извне, меж тем, продолжалось, и в конце концов Мэндос распластался, пришибленный невидимой тяжестью.Никто не спешил на него бросаться. Демон лежал неподвижно, в странной некрасивой позе, с нелепо и смешно подогнутой ногой, которая все никак не могла оттолкнуться от земли. Впрочем, никто не смеялся. Единственным доступным Мэндосу движением стали бесполезные попытки дышать раззявленным ртом. Его глаза тоже были широко распахнуты - и это было ровно также бессмысленно, поскольку зрачки Мэндоса закатились под веки, и он уже несколько минут как не видел ничего, кроме красноватой темноты. Он не видел ни того, кто пинком перевернул его на спину, ни того, кто приподнял его над землей, держась за позолоченную цепь, которая каким-то диким образом умудрилась не сползти и не лопнуть во время его безнадежной попытки скрыться. Цепь перекрутилась и врезалась в горло, которым и так не получалось дышать, когда Мэндоса куда-то поволокли. Ни одного мало-мальски сильного демона невозможно задушить насмерть - но, оставшись без возможности прогонять сквозь легкие адский воздух надолго, почти все рано или поздно впадали в мучительное полузабытье. Демону показалось, что сознание покинуло его на мгновение, не больше - однако когда все давление извне, вся охватившая его агония вдруг молниеносно исчезли, и он одновременно сумел и широко распахнуть глаза, и сделать долгожданный свистящий шумный вдох - оказалось, что рядом уже никого нет. Исчезли даже воля Люцифера и жар пятого круга. Прояснившийся взгляд, правда, поначалу ничего существенно не изменил, поскольку Мэндос лежал, уткнувшись лицом в каменные плиты, отдававшие приятной прохладой. Не решаясь резко менять позу, и даже снова на всякий случай зажмурившись, он стал осторожно шарить руками вокруг себя, как будто глаза сейчас находились у него на ладонях. Когда это не помогло, Мэндос стал медленно не столько ползти, сколько перетекать вперед, пока кончики его пальцев не наткнулись на прутья решетки, довольно тонкие, но очевидно прочные и весьма частые.Итак, он в клетке. Мэндос отчаянно не желал привлекать к себе лишнее внимание (он и так с этим, мягко говоря, переборщил), но иного способа понять, где же эта клетка стоит, кроме как приподнять голову и посмотреть, он не придумал.Хватило и маленькой щелочки между век, одного цепкого короткого взгляда сквозь еще одну решетку, его собственных ресниц, чтобы опять испуганно зажмуриться, разве что не пискнув от ужаса. Главный зал дворца Люцифера Мэндос узнал мгновенно. Просто раньше никогда не доводилось находиться так близко от трона Денницы - а клетка стояла почти у его подножия. Не дождавшись никакой реакции на свои передвижения, Мэндос сел, а затем и встал. Клетка сходилась над его головой куполом, напоминая птичью, но никакой дверцы в ней не наблюдалось. Здесь можно было сидеть и лежать, хоть в полный рост, и даже сделать пару-тройку шагов. Прутья клетки находились слишком близко друг от друга, через них не пролез бы даже самый тощий и субтильный демон. А если точнее, даже самый тощий и субтильный демон, для которого, тем не менее, важна твердость его тела. Мэндос воровато вгляделся в пустоту тронного зала. Она казалась абсолютной, но это место было таким огромным, что его дальнюю стену едва получалось разглядеть. Никак нельзя было сказать наверняка, есть ли там охрана. Помедлив еще пару мгновений, он все-таки решил рискнуть, и начал осторожно проталкивать руку сквозь прутья решетки. Сначала пальцы, потом запястье... На предплечье плоть уже стала мяться, как сырое тесто. Когда рука оказалась снаружи до плеча, Мэндос, готовясь истончить и голову, и грудную клетку до почти плоского состояния, даже начал испытывать слабую надежду, что хотя бы эта попытка побега окажется удачной. В этот самый миг по клетке пробежали тонкие голубоватые молнии. Демон вскрикнул и втащил руку обратно, скорее от неожиданности, чем от действительно сильной боли, хотя эти разряды оставили на коже несколько неприятных волдырей. Он не знал, сколько узников сидело здесь до него. Стоило предположить, что в прошлом подобной защиты всегда хватало. И все же спустя несколько секунд Мэндос предпринял еще одну попытку. В первый раз ему показалось, что молнии жгли ощутимо - и все же терпимо. Возможно, если он сможет устоять перед болью и двигаться достаточно быстро, не обращая на нее внимания - тогда все получится?Он вытек из клетки почти на половину, когда в дальнем краю зала раздались шаги, и пришлось все возвращать, как было. Мэндос не смог сдержать раздосадованного шипения, но поспешил прикусить язык. Здесь и сейчас ему уж точно не стоило демонстрировать каких-то лишних, слишком ярких и показательных эмоций. "Раз уж ты залез в бутылку так глубоко, единственная задача на данный момент - продержаться и дождаться, когда тебя снова оставят в одиночестве. И в следующий раз завершить начатое.Мэндос сжался в самом центре клетке, силясь занять как можно меньше места, когда мимо нее к трону прошествовал сам Люцифер. Его манера двигаться сквозь пространство таила в себе нечто с трудом объяснимое, и потому пугающее. Денница не шел, и не парил над полом - просто создавалось ощущение, словно это не он идет, а весь Ад двигается вокруг, приближая и удаляя нужные предметы. Мэндос поймал себя на мысли, что не может сказать наверняка: повелитель Ада проделал весь путь по залу сам, от створчатых дверей в дальнем его конце? Или же просто материализовался сразу у клетки?Или он был здесь все это время?Момент, когда Люцифер сел на трон, Мэндос каким-то образом тоже упустил. Еще секунду назад Денница был у клетки, а вот он уже сидит, положив свои длиннопалые крупные кисти на подлокотники, чуть откинувшись на высокую спинку из серого камня, и со скучающим видом смотрит куда-то в сторону. Так прошло как минимум несколько минут. Мэндос почти что начал считать, что Люцифер пока действительно не проявялет к нему никакого интереса - и потому никак не вышло сдержаться и не вздрогнуть, когда Денница вдруг заговорил, как с середины фразы. Как будто их беседа шла уже какое-то время.-Ксипе все рассказал нам. - По тону Денницы Мэндос как-то сразу понял, что эти слова были последними в жизни демона. Но разумеется, благосостояние Ксипе было последним, о чем он сейчас мог думать, и в этом его, пожалуй, не осудили бы даже исчезающе редкие добросердечные демоны. - Твои способности довольно занятны. Сказанные слова не особенно сочетались с выражением лица Люцифера. Судя по оттенку легчайшей досады в опущенных уголках его губ, во всем мире едва ли существовал вопрос более скучный и неважный, чем Мэндос и его способности.-Боюсь, к ним не прилагается сколь-нибудь стоящего разума, Повелитель. Оказывается, в тронном зале был кто-то третий, и Мэндос не замечал его, пока тот не подал голос. Все это начинало раздражать сильнее и сильнее. За время жизни во дворце он привык все подмечать, предвосхищать, понимать, как повернется то или иное событие, как поведет себя тот или иной падший, или демон, прежде, чем они вообще совершат поступок. Здесь же, в этом огромном тишайшем пространстве, парадоксально одновременно и просторнейшем, и давящем, это чувство нахождения в потоке было утрачено напрочь. Мэндоса выдернули из течения, засадив под ребро острый крюк внимания Повелителя Ада.С другой стороны от трона, напротив клетки, стояла (если можно было так о ней сказать) полупрозрачная фигура, очертания которой колебал ветер (отсутствующий в тронном зале). Было трудно понять, где заканчиваются его тело, волосы, и начинаются легкие, такие же невесомые, одежды. Голос звучал умиротворенно, нездешне - крайне странный и непривычный звук для самого сердца Ада. Разумеется, Мэндос знал, кто перед ним. Это был падший ангел Вассаго, один из ближайших советников Люцифера.-Но это глупое создание, судя по откликам многих наших придворных, не лишено определенного дурацкого обаяния, и наверняка сможет еще не раз нас всех позабавить.Вассаго мог бы произнести еще хоть миллиард куда более уничижительных эпитетов - Мэндос все равно был готов вылизать ему пятки и покрыть их поцелуями за подобные слова. Потому что они могли помочь ему выиграть время. Да, пожалуйста, еще хоть немного времени!-Повелитель, такое ничтожное существо как я, не способно принести пользу властителю Ада, - Мэндос распластался по дну клетки и залепетал, вздрагивая всем телом, обращаясь скорее к Вассаго, чем к самому Люциферу, и старательно выдавая ровно ту реакцию, какую от него, судя по всему, ждали. - Я всего лишь жалкий шут, прошу, позвольте мне просто делать свое де...-Ты можешь развлечь нас прямо сейчас. - Все такой же отстраненный голос Люцифера произвел эффект глотка ледяной воды, от которого перехватывает горло, и голос превращается в сиплый шепот. Мэндос даже был вынужден ухватиться за шею, потирая ладонью ямку между ключиц. Денница же наконец повернул голову в его сторону, но, к счастью, смотрел немного сквозь, и это ощущалось не так уж тяжело.-Ксипе сказал, что ты обладаешь удивительным талантом перевоплощаться. Признаться честно, этот демон никогда не казался мне особенно впечатлительным, из тех, кого легко поразить. Так что, возможно, на это и стоит взглянуть. Хочу его испытать, этот твой уникальный дар. Люцифер милолетно побарабанил подушечками пальцев по своей верхней губе, словно раздумывая. Но Мэндос ни секунды не сомневался: Денница сразу придумал испытание, а этот жест был призван потянуть время - и жилы из пленника. Прием банальный, но едва ли найдется хоть кто-то, способный сказать об этом повелителю Ада. К тому же, любой щелчок по носу проберет до печени, если речь идет о подобной мощи.-Прими мой облик. Мэндос настороженно поднял голову, чтобы понять, не изволит ли Денница шутить. Но Люцифер снова отвернулся и, казалось, потерял к пленнику всякий интерес. Он продолжил, лишь когда демон уже сам прочистил горло, чтобы заговорить, и Мэндос опять болезненно поперхнулся своим вопросом.-Так, чтобы и Вассаго не смог различить. Тогда, и только тогда я, так уж и быть, оставлю тебе жизнь. Меж тем этот самый Вассаго, наоборот, смотрел на Мэндоса крайне пристально. И даже едва заметно отрицательно покачал головой из стороны в сторону. Демон ответил ему тяжелым взглядом. Падший мог бы и не намекать, что повелителю Преисподней не отказывают.-Начинай. - Голос Люцифера звучал все так же спокойно, но Мэндос различил в нем едва слышный звон тончайшей натянутой металлической струны, которая, несмотря на свою невидимость, вполне способна отрезать голову.Продолжая сидеть в самом центре клетки, он выпрямил спину, прикрыл глаза и собрался. Раньше ему никогда не приходилось так много и так сильно меняться за столь короткий отрезок времени. Впервые Мэндос ощутил, что это, оказывается, способно не только радовать, но и выматывать. И все же в целом сил в нем было еще немало. Их должно хватить, не может не хватить. Сделав, пожалуй, самый глубокий вдох в своей жизни, Мэндос начал меняться.Подделать телесную форму, как и всегда, труда не составило, и заняло считанные мгновения. Но в физической оболочке обычно заключалась суть лишь самых примитивных адских тварей. В случае с более сильными демонами, падшими - и уж тем более с самим Люцифером - дело заключалось в совершенно ином. Мэндос начал вставать, делаясь выше, и занимая почти все пространство клетки из-за крыльев за спиной. Работа над внешней составляющей еще шла, а демон уже думал совсем о другом. Он стал примешивать к форме содержание. Мэндос никогда не встречал ангелов, и знать о них мог лишь то, что говорят падшие. Да и эти пропитанные злобой пополам с завистью и какой-то протухшей тоской слова ему сейчас не пригодились бы. А вот их взгляды, слабый отблеск совсем нездешнего света в их глазах, когда они говорили о своих "безвольных и глупых" братьях на небесах... Мэндос уцепился за него и начал становиться тем, кто способен подобный взгляд вызвать. Чтобы каждая черточка лица, каждый блик света на коже и перьях, каждый взмах ресниц дышали чем угодно - но главное, противоположным Аду. Впрочем, и это было лишь серединой пути. Постепенно, тщательно, не торопясь, как самый старательный и скрупулезный во всей вселенной художник, мазок за мазком, Мэндос начал добавлять в общую картину то, что, на его взгляд, было сутью Люцифера. Могучий ум, заполненный мыслями о вечном разрушении чужих идей и планов. Взгляд, похожий на непроницаемое зеркало - но любой, кто посмотрит в эти глаза, все равно поймет, что за подобным зеркалом может скрываться только неодолимая гордыня. Складки у рта, горькие, злые и всезнающе ехидные одновременно - но считать все их оттенки и нюансы могут только самые бдительные и проницательные. Всем остальным лишь покажется, что Деннице очень скучно.А затем начало происходить нечто необъяснимое даже для самого Мэндоса, и тревожнее всего было то, что никак не получалось это остановить. В центре его лба разгоралось сияние, он чувствовал его тепло, видел этот свет даже сквозь опущенные веки. Как будто Мэндос вставил себе в лоб драгоценный камень, разом поймавший гранями весь свет в зале. Полное непонимание происходящего пугало, но вместе со страхом почему-то пришло ощущение, что все делается правильно. Что без этого поддельный облик Люцифера будет неполным. И лишь когда сияние разгорелось в полную силу, а затем угасло, все действительно было завершено. Мэндос осмелился снова открыть глаза.

О, теперь Люцифер смотрел на него более чем внимательно. Как минимум потому, что стоял вплотную к прутьям клетки, разве что лицом в них не впечатываясь. И вроде бы, все в нем по-прежнему сохраняло равнодушное спокойствие... вот только губы падшего ангела стали совсем белыми, почти не отличимыми от светлой кожи, так сильно он их сжал. Они смотрели друг на друга долю секунды, не больше, но Мэндосу хватило этого короткого пересечения взглядов, чтобы понять: такого Люцифер от него не ожидал. Демон, правда, и сам не предполагал, что способен на подобное, и, говоря начистоту, вообще не понимал, что именно только что случилось - но это уже было второстепенно."Не смей, не смей, не смей! Думай головой, держи все под контролем, ты же это так хорошо умеешь! Даже взгляд, даже то, что в самой глубине зрачков!"Не желая больше рисковать, в этот раз Мэндос поспешил последовать не просто советам - истошным воплям своего урезонивающего внутренного голоса. Он попытался опустить голову - но ничего не вышло. Денница успел уловить в его глазах отзвук торжества, и очередной невидимый крюк его давящей воли вцепился в Мэндоса, по ощущениям - вошел в подбородок, не давая отвести взгляд.Не потребовалось много времени, чтобы эта жалкая капля триумфа утонула в огромных, но ничего не выражающих глазах Люцифера. Таких огромных, что, казалось, в них можно было разглядеть круги, расходящиеся, как от брошенного в омут камня. Затем его веки снова отяжелели, пропитываясь скукой длиной в множество тысячелетий.- Какая впечатляющая... наглость. Денница отвернулся от Мэндоса, не резко, не рассерженно, напротив, совсем обыденно. Демону показалось, что он услышал звон, с которым лопнула связывавшая их взгляды нить. От этого звука Мэндос потерял равновесие и упал на колени, успев за время этого короткого и простого движения сменить несколько личин. Люцифер уже стоял у трона, рассеянно водя пальцами по каменному подлокотнику.-Ну, что же. Раз ты так любишь меняться - делай это вечно.Повелитель Ада не произнес никаких волшебных слов, не делал зловещих пассов руками. Но Мэндос мгновенно почувствовал: что-то резко изменилось. Не вокруг - в нем самом.А в следующее мгновение вся его плоть буквально забурлила, разрываясь на части, вздыбливаясь и снова срастаясь. Это не началось постепенно - это охватило демона разом, сразу достигнув своей пиковой точки. Кожа вздулась пузырями и начала лопаться, трескаться, выпуская наружу яркий переливающийся свет, которого с каждой секундой становилось все больше, так, что вскоре силуэт Мэндоса было почти не разглядеть. Демон завизжал от боли, потому что его мышцы, кости и вообще все его тело одновременно скручивалось, перемалывалось, каждая отдельная его часть словно приобрела собственную волю и видоизменялась, как хотела. Крик этот, впрочем, длился недолго, потому что в какой-то момент у него не стало ни рта, ни даже лица. Мэндос отчаянно пытался снова стать хозяином собственной плотской оболочки, принять хоть какой-то устойчивый облик, но тщетно - тело все менялось, менялось и менялось, ни на секунду не задерживаясь в одной и той же форме.- Посмотрим, как долго он продержится в сознании. - Люцифер оторвал пальцы от подлокотника трона, будто вдруг передумал садиться, и, развернувшись, проследовал мимо Вассаго, походя бросив ему пару фраз. - Вот это, пожалуй, и правда будет занятным развлечением.

Дождавшись, когда Властелин Ада уйдет, его советник подошел к решетке, за которой теперь то опадала, то поднималась бесформенная масса радужного цвета. Временами могло показаться, что где-то в ее глубине, то здесь, то там, вспыхивают три красных огонька - но такие слабые, и так быстро гаснущие, что нельзя было сказать наверняка. -Бедный глупый ребенок, не стоило так стараться. - Вассаго приблизил руку к прутьям клетки, и его пальцы спокойно прошли сквозь них, став полупрозрачными. Внутри они вновь обрели плотность, и падший аккуратно погладил вздыбливающееся нечто там, куда смог дотянуться. На его ладони остались светящиеся капли. - Ну что тебе стоило наскоро сляпать плоское подобие. Ничто так не радует Люцифера, как признаки вашей ничтожности, и ничто так не злит всех падших, как осознание того, что второе поколение может многое из неподвластного нам. Ты ведь наверняка до сих пор не понимаешь, что здесь на самом деле произошло. А впрочем, я даже не знаю, слышишь ли ты меня теперь.Внезапно ком пузырящейся радужной плоти рванулся к решетке и вжался в нее. На его поверхности показалось что-то отдаленно похожее на красивое, но искаженное злобой лицо. Кривящиеся в муке губы судорожно пытались что-то сказать. И пытались тщетно, потому что Вассаго было прекрасно видно, что за ним нет ни зубов, ни языка, ни горла.-Твоя воля сильнее, чем у большинства тебе подобных. Но сейчас ее хватит лишь на одно: прекратить агонию и вернуться в Бездну. Это ты сумеешь - Вассаго снова протянул пальцы к лицу, но тут же их одернул - за губами все же успели появиться зубы, и они громко клацнули в дюйме от его ладони, превращаясь в клыки.- Никогда! Никогда больше! Никогда больше не исполню ни один из ваших приказов!Выплюнув этот последний вопль и взвыв, лицо исчезло. Видимо, на это гаснущее сознание демона и потратило все те остатки воли, о которых говорил падший. Вздохнув, Вассаго покинул тронный зал, оставив за спиной то, что было Мэндосом и, возможно, еще какое-то время будет им оставаться.