Глава 1-2. Тайна прислужника падших.

-Идем-ка со мной. - В очередной своей потешной и уродливой личине Мэндос едва ли доставал демону по имени Ксипе до пояса, хоть тот и не был высок в сравнении со многими другими своими собратьями. Ксипе принадлежал ко второму поколению, но старался во всем походить на падших. Поднаторевший в иллюзиях и мороках Мэндос прекрасно видел, что внешность у Ксипе наведенная, а вот в истинном облике этот загадочный персонаж еще ни разу перед ним не представал. Он вообще всегда выглядел одинаково - высокий костистый мужчина с длинным бурыми волосами и окладистой бородой. Одежду носил неброскую, и даже крылья, еще один непременный атрибут бесов, умел складывать за спиной так, чтобы они казались плащом или накидкой. Вероятно, потому что они были кожистыми, а не оперенными, как у большинства бывших ангелов. Этот демон очень редко разговаривал и никогда не улыбался, явно стараясь уподобиться аллегории слова «мрачность».Мэндос постоянно видел Ксипе рядом с Люцифером и его свитой, впрочем, всегда на некоторой дистанции. К стыду своему, он так и не понял, чем тот занимается во Дворце, и почему падшие спускают ему то, за что обычно жестоко наказывают - дерзость выглядеть, как подобный им. Многие демоны послабее наверняка вообще не знали, что Ксипе - их собрат, а не с небес свалился. Мэндос же утешал себя тем, что не особенно старался вникнуть, и Ксипе попросту от души презирал. Зачем подделываться под этих чахнущих беженцев, когда можно придумать себе любой облик, самый роскошный и причудливый?Так что Мэндос не имел ни малейшего понятия, зачем это обычный коверный уродец мог понадобиться такому напыщенному типу, но, разумеется, перечить не стал, а промямлил что-то подобострастное и последовал за ним. Шли они недолго - Ксипе воспользовался магией Дворца Люцифера, чем весьма впечатлил Мэндоса. Любые манипуляции с пространством в обиталище Денницы были доступны только особам, приближенным к Повелителю Ада. Выходит, зря он не обращал на унылого Ксипе внимания.Демоны оказались в довольно аскетично обставленных покоях - в них не было ничего, кроме большого квадратного возвышения, судя по всему, призванного служить постелью, и огромного, во всю стену, витражного окна. Не оглядываясь на Мэндоса, Ксипе, заложив руки за спину, стал смотреть в разноцветные стекла.-Подойди.Мэндос настороженно приблизился.-Смотри.О чем говорил Ксипе, стало понятно не сразу. Но вот силуэты башен и редкие огоньки на ледяных просторах Коцита за окном стали исчезать, а цвета бледнели. Вскоре в каждом из кусков витража началось отдельное движение. Приглядевшись, Мэндос подавился удивленным вздохом. Вот в большом красноватом ромбе виден тронный зал и все, кто там сейчас находятся. А в маленьком лиловом прямоугольнике - покои для всяческого рода гостей из других кругов Ада. А вот подземные источники. Мэндос испытал облегчение и радость от того, что уже давно там не появлялся, но, разумеется, никак этого не показал.-Узнаешь комнату?То, что можно было с трудом разглядеть в небольшом желтом осколке, комнатой по сути не являлось. Так, неприметный угол, ниша, вход в которую не заметишь, не согнувшись втрое. И заодно - последнее из укрытий Мэндоса.Составляющие витраж цветные осколки распались на множество частностей, в каждом и них что-то происходило, и общую картину они составлять перестали. В это же время для Мэндоса многое, напротив, встало на свои места. Неприметность Ксипе, его приближенность к падшим, поблажки, которые ему оказывали... Выходит, этот тихий неприметный демон был не чужд, подумать только, такой махине, как внутренние дела Дворца!Мэндос захотел от досады съесть собственные руки. Вторая серьезная ошибка за короткое время! Как можно быть таким идиотом! Не догадаться, что мало просто укрыться от чужих глаз! Оказывается, даже стены здесь могут не только слышать, но и видеть. Такая простая, очевидная догадка - особенно учитывая готовность Люцифера всех и везде принимать за врагов.-Продолжай смотреть.Ксипе расцепил руки и коснулся пальцем стекла. Желтый пятиугольник увеличился в размерах, заслоняя остальные. Изображение в нем вело себя как-то странно, и только когда в нем появился сам Мэндос, такой, каким он был пару часов назад, демон понял: оно двигалось задом наперед. Ксипе убрал руку, и все пошло нормальным чередом. В полном молчании они с Мэндосом наблюдали за его очередными, совсем недавними, превращениями.«Понять бы, чего он хочет всем этим добиться. Да, за подобное меня можно высмеять. Можно наказать. Просто потому, что помучить демона второго поколения - привилегия, не требующая дельной причины. Но там, в этом жалком углу, я не совершил ничего опасного.»Несмотря на мысли, бьющиеся в голове, как растревоженная стая птиц, Мэндос ощущал в груди слабое тепло радости. Ведь он раньше почти никогда не имел возможности полюбоваться собой и своими метаморфозами со стороны. Поняв, что слишком увлекся самосозерцанием, и не дожидаясь каверзных вопросов, Мэндос распластался по каменному полу и заскулил.-Умоляю, простите меня, господин! Вы, падшие, так прекрасны, я просто не смог удержаться! Но я всегда, всегда помню свое место! Я - лишь черви и грязь...-Хватит. - Голос звучал строго, но Мэндос, на мгновение украдкой подняв взгляд, остался доволен эффектом, который произвело его нытье. Он нащупал нужную струну. Ксипе явно стремился походить на бесов и, возможно, поверил стенаниям. - Твои причитания мне без надобности.-Что же нужно господину? Я все сделаю, все! - Губы машинально дрожали и произносили жалобные слова, а Мэндос лихорадочно соображал, как бы расправиться с этой неожиданной неприятностью. Ксипе даром что костистый - но совсем не закостеневший, как его разлюбезные падшие. Демоны второго поколения - они живее, они быстрее на все реагируют, лучше меняются, лучше учатся. Они привыкли жить в мире, где тебя могут сожрать в любой момент, и потому всегда наготове.«Убить-то я его, может, и смогу. Но едва ли сразу. А шум сейчас недопустим.»Ксипе меж тем продолжал молчать, будто вовсе не собирался отвечать на вопрос Мэндоса, и тот был обязан как-то сам догадаться, чего от него хотят. По этой опасной дорожке Мэндосу идти, признаться честно, совсем не хотелось - он слишком плохо знал Ксипе, слишком велик был риск не угадать его желания, учитывая, насколько аскетичный образ жизни он вел. Они оба явно в равной степени опасались сделать первый шаг и что-то сказать, но первым сдался Ксипе. Он сделал обстоятельный, глубокий вдох, даже слегка прокашлялся. Тем неожиданнее зазвучал его голос, негромко и даже как-то, что ли, доверительно, когда демон наклонился к Мэндосу:- Покажи, как ты это делаешь. Мэндос ожидал удара, насмешки, угроз, какого-либо другого, более прихотливого наказания. Поэтому неожиданно лаконичный приказ, и то звучавший скорее как просьба, все же сумел застать его врасплох. Не удержавшись, демон поднял на Ксипе озадаченный взгляд.-О чем вы, господин? - Он стоял на коленях, едва оторвав руки от пола, готовый в любой момент снова ринуться вниз и распластаться, стать как можно более плоским. Ксипе зачем-то посмотрел по сторонам, затем поднял глаза к потолку, раздраженно вздохнул и практически выдавил через зубы, скомкано и едва слышно,тоном, которым обычно признают свои ошибки те, кто делать этого не любит:-Стань други...-Каким господин желает меня видеть?! - Выпалил Мэндос, не дожидаясь конца фразы. Он был слишком рад любой отсрочке, которая даст время все обдумать и понять, что здесь вообще происходит. К несчастью, ответ Ксипе не только ничего не упростил, но и сделал ситуацию в тысячу раз опаснее. Это все сильнее отдавало ловушкой.- Красивым. Как они... до того, как упали сюда. И пусть будут крылья.Мэндос мог бы поспорить насчет понимания слова "красота", но время и место для разговоров об эстетике едва ли было подходящим. -Я... мне нужно подготовиться. Собраться с мыслями и силами.На деле ничего подобного ему давным давно не требовалось. То, что в первые дни существования тянулось мучительными минутами, теперь занимало секунд пять-десять, не больше. Мэндос просто старался выиграть хоть толику времени на раздумья."Просьба озвучена. Он это сказал, не я. Значит, мы теперь в одной лодке. Значит, это не ловушка.""...Или же его об этом попросили падшие.""Ценить себя - хорошее, полезное свойство, но с ним лучше не перебарщивать. Слишком сложная схема, чтобы вывести на чистую воду обыкновенного шута. Да и зачем им вообще это делать. Падшим не нужны причины для наказания или уничтожения демона второго поколения.""Если ты сейчас думаешь, что вы в одной лодке, значит, он думает также. И он непременно этим воспользуется.""Но я сам хочу это сделать! Меня еще никто никогда не просил о подобном. У меня никогда не было... благодарных зрителей!"Поняв, что внутренний монолог становится диалогом, а значит, занимает уже слишком много времени, Мэндос выпрямился и вздохнул полной грудью. Под непрекращающееся шипящее "Ты пожалеешшь" в голове он хрустнул суставами, тряхнул головой - и все было готово. Фантазируя наедине с собой, он мог тратить на преображения куда больше времени, но решил, что для Ксипе сойдет и превращение на скорую руку. Мэндос торопливо собрал простенькую мозаику из черт, казавшихся ему типично ангельскими, затем наскоро отполировал другими необходимыми атрибутами - лучистыми глазами, теплым ровным едва заметным светом, исходящим от кожи, золотистыми бликами на белокурых слегка вьющихся волосах. Сам он еще ни разу не видел настоящего ангела, падшие же ушли от своих изначальных обликов неизмеримо далеко, но Бездна, видимо, закладывала во всех своих детей знания о том, как выглядит враг. Разумеется, присутствовали в иллюзии и белоснежные крылья, и что-то вроде длинной туники. Придумывать из ниоткуда более сложную одежду было уже откровенно лень. Мэндос не особенно старался. Хоть Ксипе и неплохо владел искусством наводить личины, не стоило и на мгновение равнять их таланты.С момента преображения прошло уже не меньше минуты, а Ксипе молчал, не двигался с места и буравил Мэндоса взглядом. По выражению лица Ксипе было решительно невозможно понять, нравится ему результат или нет, из-за чего у Мэндоса все крайне неприятно сжималось где-то в горле и в самом центре живота. Только начав всматриваться в ответ, по немного расслабленной нижней челюсти Ксипе Мэндос понял: зритель по крайней мере впечатлен, а может, даже и поражен. Нервные узлы в теле немедленно расслабились, разгоняя по жилам чувство удовлетворения. Мэндос не знал наверняка, нуждаются ли все дети Бездны в том, чтобы ими восхищались - но сам впитывал это чувство с наслаждением. Ведь пока единственный свидетель собственных метаморфоз - ты сам, как понять, правда ли они хороши?Ксипе стоял неподвижно еще с минуту, не меньше, а потом рванулся вперед. Так резко, что Мэндос, отпрянув и даже едва слышно взвизгнув, чуть было рефлекторно не запустил в него молнией. Остановиться в последний момент, снова замереть помогла способность кожей, на голых инстинктах, чувствовать, чего от него хотят. Не всегда она срабатывала, временами он слишком погружался в себя - но в моменты, когда Мэндос был осторожен и бдителен с внешним миром, срабатывала неизменно. Вот и сейчас он успел заметить, что Ксипе не хочет его убивать.Забавно. Оказывается, бывает и так: ты видел что-то много раз, но когда это начинают делать с тобой, понимание приходит как-то запоздало.Когда Ксипе смял пальцами ткань туники у Мэндоса на груди и стал наматывать ее на кулак, тот все еще не понимал, что происходит. Затем раздался жалобный треск, натянутый до предела шелк больно резанул по коже и повис у Ксипе на руке, как тряпка или обмотка. Когда Ксипе с досадой отшвырнул ее, схватил Мэндоса за плечи и поднял, чтобы не наклоняться, понимание все еще не пришло. Лицо Ксипе становилось все ближе, Мэндос не удержался и зажмурился. Рот накрыло мокрым, теплым, бархатистым на ощупь, и зубы Ксипе клацнули о его зубы. Тот словно хотел высосать ему через глотку все внутренности.И все же вкупе, одновременно, все эти ощущения были скорее приятными. Еще немного послушав себя, Мэндос пришел к выводу, что ему, похоже, нравится происходящее. Припомнив, как ведут себя те, кому нравится, он на всякий случай глухо постонал Ксипе в рот, пустил по телу дрожь... и слегка удлинил ресницы. Чтоб поэффектнее трепетали.Для демонов второго поколения соитие, как правило, мало чем отличалось от других простейших и самых ественных вещей, вроде приема пищи, испражнений или сна. Строго говоря, все они могли просуществовать и без этого - но слишком уж любили делать себе приятно. И даже более того, не отсутствие возможности уснуть, насытиться или облегчиться изматывали демонов в случае чего. Лишала сил невозможность наслаждаться тем, что нравится. У бесов же дела обстояли куда сложнее. При посторонних они вообще предпочитали делать вид, что чужды подобным низменным вещам. За посторонних, разумеется, считались другие бесы. Демоны были чем-то средним между домашним животным, мебелью, а то и ковром под ногами. Поэтому с ними падшие могли позволить себе больше.Так что до сего момента Мэндос успел вдоволь насмотреться на всяческого рода случки с разнообразнейших ракурсов, просто участия принимать не доводилось - ведь он тщательно пестовал образ слишком жалкого для подобных утех существа. Временами появлялось смутное желание попробовать самому, но безопасность и секретность всякий раз оказывались дороже. Впрочем, выходит, как минимум с Ксипе этот маскарад можно не соблюдать. Мэндос приоткрыл глаза и понял, что, увлекшись изучением собственных ощущений, даже не заметил толком, как они сменили положение в пространстве и рухнули на то, что, видимо, заменяло Ксипе постель. И куда только делась вся его неспешность! Лежать на спине, когда из нее растут трепыхающиеся крылья, оказалось жуть как неудобно. Зато Ксипе то и дело проводил по ним рукой, пропуская перья сквозь пальцы - возможно, ему был приятен их шорох. Даже не в демоническом обличье ручищи у него были дай Бездна каждому, в одной пятерне без труда умещались обе кисти Мэндоса.Ксипе сидел на нем сверху, его бедра немилосердно давили Мэндосу прямо в поясницу, не давая нормально продохнуть и расплющивая о постель. Той самой рукой, которая удерживала его запястья, Ксипе опирался о постель над его головой. Мэндос был вынужден не только растягиваться, как на дыбе, но и выгибаться дугой из-за крыльев. А затем все почему-то замерло, остановилось. Ксипе словно немного пришел в себя, осознал, что делает - и сам не мог поверить, что решился.Время шло, пауза непоправимо затягивалась. Мэндос слегка придушенно, зато крайне сердито вздохнул и смерил Ксипе раздосадованным взглядом. Он бы, конечно, смог и куда дольше терпеть боль гораздо сильнее. Но, раз уж он стал невольным поверенным тайного желания прислужника падших отыметь одного из них, стоило выжать из этой истории все, что можно.-Если ты в итоге собирался просто посмотреть, и на этом всё, мог бы не беспокоить меня лично, а воспользоваться этим волшебным витражом.Ксипе вздрогнул, возвращаясь в адскую реальность из мира своих мыслей, и посмотрел на Мэндоса, как смертные взглянули бы, наверное, на внезапно заговорившую лавку, или ручную ливретку. Да уж, видимо, он и правда сумел здорово срастись с образом беса. В глазах Ксипе читалось яснее ясного: он словно не понимал, откуда взялся этот насмешливый и чуть скучающий, вопреки тому, как они оба переплелись конечностями, полный ленивого презрения голос. Глядя на бедолагу, Мэндос даже слегка умилился этому таланту принимать собственные фантазии за чистую монету. -Кому расскажешь - засмеют! Похоже, кое-кто считал, что я всерьез стелился по полу, изображая ужас! Вся живость мгновенно покинула лицо Ксипе. Казалось, что оно даже не ощупь стало тверже.-Не стоит так говорить со мной. Ты не смеешь... - Начал было Ксипе, но Мэндос не стал ждать финала поучительной речи. Он стал постепенно подаваться вперед, садясь на постели и наслаждаясь тем, как даже вся его сдержанность не позволяет Ксипе полностью скрыть удивление от того, что он никак не может остановить это движение. В конце концов он, не расцепляя рук, повис у Ксипе на шее.- Ох, таинственный мой, и так смею, и этак, и сама Бездна не знает, как могу посметь еще. - Фраза была заготовленная, множество раз отрепетированная в тысячах выдуманных ситуаций, так что Мэндос выцедил ее сквозь зубы, в лицо Ксипе, как можно театральнее. - А давай договоримся? Ты теперь будешь оставлять свою мрачную монолитность за дверьми этой комнаты. Какая разница, если здесь она больше никого не впечатлит. Ты знаешь демонов, ты сам демон. Ты знаешь, на что мы способны. Почему ты решил, что я не могу даже попытаться тебя убить? - Мэндос потерся лицом о щеку Ксипе, чувствуя легкие уколы его бороды. Да, хорошо сработанный облик. С кончиков длинных подрагивающих ресниц сорвались крошечные красноватые всполохи, и Ксипе поморщился, как будто его внезапно одолела очень сильная зубная боль..-Но нам незачем драться. Мы же теперь сообщники. Ты украдкой смотрел, как я изображаю падших, и ронял слюну. Более того, ты хотел меня от души поиметь в подобном виде. Ужас! Крамола! Измена! - Тут уж Мэндос не сдержался, его выдержанный сценический тон рассыпался, на множество веселых бубенчиков. Он хохотал и даже всхлипывал от смеха, уткнувшись лицом в плечо окаменевшему Ксипе. -Ну полно, полно. - Наконец не без труда выговорил Мэндос, успокаивая, судя по всему, скорее себя, чем Ксипе. - Я все еще шут при дворе Денницы, вот я и шучу. Признаться честно, я совсем не против, чтобы ты поимел меня хоть в каком виде. Начало было неплохим, и не хотелось бы уходить отсюда без продолжения.Мэндос слегка откинулся назад. Теперь его ладони уже лежали на плечах Ксипе. Демон приоткрыл рот, улыбнулся, и что-то едва уловимо, юрко и подвижно, скользнуло у него за зубами. То ли раздвоенный язык-жало, то ли многоножка с усиками вместо языка. Ксипе завороженным взглядом следил за этими странными движениями, и не заметил, как Мэндос успел перетечь из одной позы в другую, и теперь уже сидел у него на коленях. Крылья за его спиной широко раскрылись - но только чтобы рассыпаться, разлететься по всей комнате, словно с потолка пошел снег. По волосам от макушки вниз неторопливо текла синеватая, вязкая чернота. Моргнув пару раз, Мэндос сменил цвет глаз с голубого на зеленый, а мягкий золотистый свет, раньше исходивший от тела, лег на кожу едва заметным загаром.-Вот так. - Довольно проговорил Мэндос, рассматривая свое отражение в глазах Ксипе. Не буквальное, разумеется, а реакцию, которую вызывала его новая маска. - Так мне больше нравится. Теперь здесь, - и было не ясно, что имеет в виду демон: постель, комнату или нечто иное, - все будет так, как я хочу. Но поверь мне, ты об этом никогда не пожалеешь. Я тебя умоляю только об одном.-О чем же? - Голос Ксипе звучал сипло, словно его то ли душат, то ли в горле пересохло. Но Мэндос все равно видел: ему происходящее нравится.-Убери все это уродство. Меня тошнит от падших. - Мэндос вжался в Ксипе всем телом, с удовольствием ощущая себя сидящим на печке с все быстрее занимающимися дровами. - Я теперь скорее сам себе горло перегрызу, чем лягу с кем-то из них. Я хочу быть с таким же отпрыском Бездны, как и я сам.И тогда, после совсем короткого промедления, Ксипе улыбнулся. Улыбнулся широко, от души, и улыбка эта становилась все шире и шире, пока не превратилась в широченный оскал. Рот стал пастью, но клыки и в нем не умещались целиком. Лицо перестало быть лицом, превращаясь то ли в морду, то ли в костяную маску. В глубине глазниц как будто переливалась лава, и в глотке тоже. А крылья остались, только теперь они еще больше походили на нетопыриные. Ксипе разрастался, пока не стал в несколько раз больше Мэндоса, и золотистая кожа демона липла к влажным красным пластинам его мышц - на груди у Ксипе попросту не было кожи. Огромные лапы покрывала короста, напоминающая черную застывшую лаву с яркими живыми горячими прожилками, которые вроде бы сплетались в письмена, но времени их читать у Мэндоса не было. Его слишком заворожил процесс превращения, куда более медленный, чем его собственный, зато ощущалось в нем нечто величественное. От пояса и ниже очертания ног и бедер Ксипе теперь намечались весьма условно, поскольку представляли из себя непрестанно движущуюся лаву. Мэндос завороженно водил руками по этому новому телу, пока весь не измазался в розоватой сукровице, и целовал частокол из клыков.-Почему ты такой смелый? - Ксипе стиснул его бедра. Узловатые черные пальцы обхватывали каждое кольцом. Демон вздернул Мэндоса в воздух, а затем таким же мощным движением усадил обратно.Звук, вырвавшийся из глотки Мэндоса, нельзя было назвать просто криком - он истошно орал, пока не закашлялся так, будто вопль этот был материален и взрезал ему глотку изнутри. Он слышал шипение и чувствовал запах горелого мяса, его кровь не успевала стекать по ногам, она кипела и сворачивалась на ходу. Положив руки себе на живот, он мог почувствовать на ощупь, как в нем двигается Ксипе. Да что там на ощупь - он мог это увидеть, опустив взгляд.-Ты правда настолько смелый? - Ксипе глухо расхохотался и провел похожим на лопату языком Мэндосу от плеча до подбородка.Вместо ответа Мэндос начал двигаться. С каждым рывком ноги снова и снова обдавало ручьями крови, и демон почти что ослеп - но не от боли, как ему казалось поначалу, а от дичайшего, выжигающего все содержимое головы удовольствия. Он не останавливался, пока весь мир вокруг не стал белым, и все в нем - боль, удовольствие, мысли, чувства - не стало потоками силы. Мэндос уже не понимал, что снаружи, а что внутри него. И не хотел понимать. Бездна не дает имен зря.