Глава 1-1: Фигляр

Падшие ангелы могли найти должное применение любому демону Второго Поколения. В конце концов, даже самая бесполезная тварь сгодится, если понадобится, скажем, вытереть подошву. Но особенно ценились те дети Бездны, кто умел быть ничтожным. Осознав это, Мэндос понял, что приживется во дворце Люцифера и найдет, куда применить свою страсть к метаморфозам. Демон быстро подметил: падшие явно ждут, что приказы наращивать уродство за уродством в угоду высочайшей публике заставят его чувствовать себя униженным. Видя, как именно эта реакция, даже больше, чем сам процесс изменений, их веселит, Мэндос охотно ее изображал. А в душе посмеивался - ему-то были интересны любые перемены. Нарастить пару горбов и выгнуть ноги под неправильным углом не менее занятно, чем придать своему телу идеальные изгибы женской фигуры, а коже - фарфоровую белизну и гладкость. Ему никогда не надоедало придумывать новые личины, одна уродливее другой. Прослужив во дворце некоторое время, Мэндос стал лучше понимать, отчего падшие верят, будто подобное действо - для демонов нечто вроде пытки. В той или иной степени менять свою внешность умели все вокруг. Кто-то лучше, и обладал целой коллекцией образов. Кто-то - куда хуже, имея лишь свой истинный облик и что-то отдаленно схожее с тем, как выглядят смертные. Никто из обитателей дворца, определенно, не умел этого делать так хорошо, как Мэндос. И его всякий раз удивляло, почему столь изменчивые от природы существа так дорожат жалкой парой лиц, только их считая красивыми, и льют злые слезы, когда их заставляют измениться. Правда, демона все равно часто били, сколько бы он ни угождал господам. В целом ничего странного в этом не было, так или иначе били всех. Просто с ним это случалось чаще и будто бы вообще никак не зависело от того, насколько хорошо удалось развлечь своих повелителей в этот раз. У Мэндоса и на этот счет имелась своя догадка: скорее всего, им просто нравится его податливая плоть, способная запомнить даже форму впечатавшегося в нее кулака. Ее можно мять, как глину, как тесто, придавая нужные очертания. Никто не будет спорить, это весьма забавно - когда шея свернута так, что видишь собственный зад. Или если раззявить рот до ключиц. Или вытянуть язык сквозь дыру в горле. Или... да мало ли, что еще. Далеко не все падшие в действительности обладали богатой фантазией. Но те, у кого она имелась-таки - о, эти были способны на многое.Когда после подобных развлечений Мэндоса оставляли в покое, он спешил понадежнее спрятаться, неприметными путями уползал, утекал подальше от верхних этажей и просторных залов, в самую толщу адской тверди, ниже фундамента Дворца, туда, где, словно не зная о существовании ледяного озера снаружи, били горячие источники. Глядя в их омуты вместо зеркал, которых, кстати говоря, во Дворце Люцифера почему-то было не так уж много (и в кои-то веки Мэндос даже примерно не догадывался, почему), он менялся, менялся, менялся - только теперь руководствуясь своими желаниями. Ему нравилось, как нечто прекрасное проступало сквозь кровавую кашу. Лица и тела, одно красивее другого. Еще один важный усвоенный урок - не счесть видов совершенства.«И все они мне доступны.»

- Что ты здесь делаешь?Бывают моменты, расклады, ситуации, возможности которых до поры до времени не допускаешь вовсе. Но стоит им произойти - тут же сознание заполняется мыслью: да как я вообще мог не ожидать подобного, рано или поздно это должно было случиться! Мэндос застыл прямо в процессе очередной метаморфозы. Наверняка существовала масса более удачных вариантов, как стоило поступить в подобной ситуации. Отвлечь, убежать, напасть. И все же, к досаде своей, он продолжал стоять, замерев. Так поступает мелкая адская живность, или более слабые собратья-демоны, чувствуя, что на них остановился взгляд охотника. Мэндос слишком увлекся. В нескольких шагах от него стоял падший, не из великих, не из самых мощных и главных. Изгнанников небес рангом пониже демоны второго поколения с недавних пор стали все чаще называть бесами. Когда-то этот бес, скорее всего, был прекрасен. Причем прекрасен не по местным, адским меркам - а по совсем иным, по лекалам, созданным сущностью совсем иного толка. Даже слабенькая тень этой вышней красоты заставляла любого демона беспокойно ежиться, ощущая неуютный зуд во всем теле. Впрочем, был, не был... Все так или иначе осталось в прошлом. Это стало общей бедой для многих из Первого Поколения, хотя Мэндос и не знал наверняка, замечают ли это они сами. Но тем демонам второго поколения, которые умели приглядываться, смотреть внимательно, факт был очевиден: бесы утратили то, что наиболее четко описывалось словами "совершенство" и "гармония". Их красота была теперь застоявшейся, отдавала набальзамированным трупом. Нежеланный свидетель смотрел на Мэндоса немигающими птичьими глазами, ярко-синие вены просвечивали сквозь молочно-белую кожу, и почему-то казалось, что по ним течет отрава. Черные крылья выглядели неопрятно. Демон понял, что до дрожи не хочет видеть и ощущать это существо близко от себя. Он опасался вдохнуть какую-нибудь противную вонь, как от гарпий в Лесу Плоти, к примеру.И ощущение это было Мэндосу в новинку. С изумлением демон понял, что не чувствует в падшем превосходства. Впервые ли с ним было такое, или это происходило уже какое-то время - этого демон не мог сказать наверняка. Силу - да, силу он все еще ощущал. Но и она уже не впечатляла, как тогда, в первый раз, на ледяном озере Коцит. Не вызывала желания походить на.- Мэндос? Это что, правда ты? - Бес рассмеялся. У него были мелкие треугольные зубы и темно-синий язык. - Что это ты удумал, уродец?«Я еще могу убежать. Он за мной не угонится, я знаю. Я еще могу обратить все в шутку. Снова стать комком плавкой плоти, пусть слепит из меня, что пожелает. И все обойдется.»Ничего этого Мэндос не сделал. Он неторопливо, одним исполненным продуманного достоинства движением, поднялся на ноги, выпрямился и пристально посмотрел на Падшего. Тот перестал смеяться.Сила демона второго поколения разлилась под сводом пещеры, стоило Мэндосу просто расслабиться, выдохнуть, отпустить ее за пределы тела. Казалось, он даже воздух подменил собой, и теперь Бес не только видел демона, не только ощущал его силу - Падший был вынужден им дышать. Как странно, как удивительно, как забавно. Пока сила находилась внутри, Мэндосу всегда казалось, что ее ровно столько, сколько места в пространстве занимает его плотская оболочка. А теперь ее вдруг оказалось очень много. Так много, что демон и не знал даже, к чему ее применить.-Как-как ты меня назвал?В облике Мэндоса не было ничего застывшего, затхлого или заскорузлого. Тело, гибкое, обманчиво хрупкое, едва ли не детское по меркам смертных, сочилось пульсирущим золотистым светом, неярким, мягким, бархатным. Вокруг головы свет был чуть сильнее, словно заменял корону. Свет вместо украшений вплетался в длинные темные волосы. Они стекали по спине и груди, уходя в воду, на ощупь и на вид они казались гладкой блестящей струящейся тканью. Кое-где на коже демона проступала чешуя, походя то ли на плотно прилегающие к телу филигранные украшения, то ли на вязь татуировок. Последним росчерком своей вольной фантазии Мэндос сделал глаза чуть больше, чем надо, для таких размеров лица, и не прогадал. Мокрая выпуклая чернота радужки явно приманивала не хуже липкого сока болотных цветов Третьего Круга.«Я - образец совершенства.»Он не сказал этого вслух, но в глазах падшего ангела и так увидел подтверждение своих мыслей.- Я - хуже чем уродец. - Мэндос смотрел на беса, не отрываясь. - Я - грязь и черви под Вашими ногами. Глина под Вашими пальцами.Падший оказался рядом с ним в несколько широких шагов. Когда он сел, скрючившись, на краю круглого озерца, в котором стоял Мэндос, бес и демон почти сравнялись в росте. Белая блеклая рука вытянулась вперед, став куда длиннее, чем была изначально, легла Мэндосу на лицо, больно сдавила. Но сквозь растопыренные пальцы все еще поблескивали глаза.Опасения не оправдались. Вороньим пометом от беса не пахло. Словно пеплом лицо обсыпали, не больше. Хотелось прокашляться.- Шутка. - Демон говорил, скользя губами по ладони падшего, и его голос звучал почти неразборчиво. - Это у меня теперь такие шутки.Сначала показалась, что в черноте его глаз просто начали проявляться красные зрачки. Потом они стали больше, и еще больше. Красные точки пульсировали, двигались, и становилось понятно, что не точки это никакие. Куда больше это походило на сполохи электричества в стремительно темнеющем грозовом небе. И действительно, в следующую секунду то, что казалось молниями, стало ими на самом деле. Два алых росчерка вырвались из глаз Мэндоса. Они казались эфемерными, и тем не менее вполне осязаемо вонзились в беса - одна в шею, другая в лоб. И не спешили исчезать, словно были уцепившимися за добычу метательными дротиками.Падший отпрянул было, но демон оказался быстрее. Аккуратный, красиво очерченный рот превратился в зубастую пасть, над кукольной головкой раздулся капюшон кобры. Прильнув к бесу как можно ближе, левой рукой Мэндос вцепился ему в шею, зубами вгрызся в нижнюю губу и дернул что было сил, срывая кожу с черепа. А правая рука (ну конечно же, а как иначе, зачем вообще все это, если не так) исполняла давнюю мечту хозяина: под кожу, и глубже, а потом выше, под ребра. Как же это, оказывается, быстро. Куда быстрее, чем он представлял. И вот уже сердце лопается, как перезрелый протухший фрукт.Небрежно оттолкнув труп, демон машинально облизал пальцы, но ничего, кроме все того же пепла, не почувствовал. От падшего ангела, могущественного существа, которое появилось на свет вместе со всем этим миром, осталось просто облако пыли. Пахло гарью.«Ничего особенного.»Со вздохом, полным то ли разочарования, то ли сожаления, Мэндос окинул финальным взглядом свое отражение в воде. Оно уже снова начинало меняться. Скрюченная тень, горбатая и прихрамывающая, скользнула в темноту. Стены Дворца испещрены норами для таких, как он - в любое место можно пробраться. А падшие скорее подумают друг на друга, чем на шута-уродца."Да, ничего особенного. Не то, что я."