Пролог

Давным-давно, когда древние могущественные цивилизации еще не смыло всемирным потопом, очень-очень далеко от них, в самом сердце Бездны, матери всех демонов, не знающих небес... там было обжигающе жарко. Так жарко, что и словами не описать. Все плавилось, как в тигле. Жар, но не тепло. Огонь, но не свет.Он прижался коленями ко лбу, обхватил их руками, и подумал, что это хорошо. Правда, в следующий миг у него не стало ни колен, ни рук, ни лба. Демон плавился вместе с Бездной, и то улыбался, то нет, потому что не всегда было чем улыбаться.«Как тебя зовут?» - Спросила Бездна, и он понял, что скоро все это закончится. Демон сжался в комок, с жадностью стараясь охватить, оставить в себе побольше этой кипучей лавы, частью которой он скоро перестанет быть.«Весь мир. Я - это весь мир. Целый мир внутри. Меня.»Бездна содрогнулась, как сокращается человеческая глотка во время приступа рвоты. Демон воспарил над ней на пару коротких секунд. Это был полет скорее не в пространстве, а над ним. Плевок за пределы мира, который собирался стать его домом, шанс увидеть его сразу целиком, с огромной высоты - гигантскую воронку, очевидно нарушающую своим существованием массу законов о восприятии реальности у множества других существ. Демон смотрел, и знания о том, как устроен Ад, рождались в его сознании одновременно с тем, пока он так или иначе рождался сам. Да, это место называлось Адом. А потом он упал на твердую поверхность. Она была настолько же холодной, насколько горячей была Бездна. Видимо, он упал на то, что называлось льдом.- Как тебя зовут?Демон все еще чувствовал себя куском мягкой, очень медленно остывающей лавы, податливой глиной, и ему показалось, что нога, ударившая его, погрузилась в плоть на глубину ладони, а то и больше. В тот же миг появились и рот с языком, чтобы застонать, и глаза, чтобы из них потекли слезы.- Мир. Целый мир внутри...Те, кто бил и спрашивал, рассмеялись. Теперь, когда у демона были глаза и веки, он смог рассмотреть их. Взгляд улавливал формы и очертания, еще не до конца остывшее тело менялось подстать. Руки, ноги, голова, длинные волосы, кожа, черты лица, большие крылья за спиной... Смеяться перестали.- По-нашему, выходит, Мэндос. - Обратился один к другому. - Что, Мэндос, хочешь быть таким, как мы?И Мэндос понял - что да, он очень хочет. Сильнее всего на свете. Так хочет, что пришлось провести удлиняющимся прямо в процессе языком по губам и сглотнуть слюну. Плевать, как выглядят эти двое, Мэндос уже чувствовал, что в Аду подобные вещи не так важны. Пахло от них восхитительно - вот что заставляло его втягивать ноздрями воздух, чтобы эти потоки могли придать носу нужную форму. Пахло тем, что лучше всего описывалось словом "сила", и это был прекрасный запах. Он вызывал чувство, которое Мэндос про себя назвал алчностью.-К сожалению для тебя, новорожденный, здесь есть правила, которые соблюдают все, кто не хочет вернуться в Бездну. И главнейшее из них - помнить свое место. Ты - грязь и черви под нашими стопами. В голосе говорящего не было злобы. Только усталость, скука и, возможно, немного раздражения.-А это тебе не понадобится.Не успевшие полностью сформироваться органы чувств играли злые шутки с хозяином, и Мэндос не успел заметить, что спутник говорившего уже успел зайти ему за спину. Он понял это, только когда жесткие неумолимые пальцы стиснули его крылья, а чужая нога надавила на спину, очень сильно, абсолютно безжалостно. Хрустнул сломанный хребет, а еще через пару мгновений на месте крыльев остались только темно-красные ямки развороченных лопаток.Эти двое даже не стали дожидаться его реакции, видимо, прекрасно понимая, какой она будет, потому как видели, слышали и делали подобное уже очень много раз. Они уходили, утратив всякий интерес, пока Мэндос истошно орал, катаясь по льду и размазывая по нему кровь. Кожа то и дело примерзала ко льду, и каждое новое резкое движение открывало все больше алого мяса. Он испытывал боль, страх, ярость - сразу столько новых слов, столько новых чувств. И нечто, отдаленно похожее на благодарность. Не каждый, будучи нескольких минут отроду, получает столько полезных уроков единовременно.«Вспомни, как плавилась в Бездне каждая клеточка твоего тела. Вспомни - и больше никогда не забывай. Это полезный навык.»Демон лег на спину, и перестал двигаться, чтобы лед наконец хоть чуть-чуть остудил раны. Раскрыл пошире рот, ловя им огромные снежинки. Они падали из ниоткуда, потому что над замерзшим озером не наблюдалось неба или облаков. Только уходящая все выше и выше пустота.Запрокинув голову, он посмотрел вслед ушедшим, ожидая увидеть их перевернутые силуэты. Но началась метель, их было уже не видать. Сквозь вьюгу можно было разглядеть разве что исполинскую черную громаду вдалеке. Сначала Мэндос принял ее за гору, но, прищурившись, различил силуэты башен. Башни - это нечто рукотворное. Значит, там живут.Он снова перевернулся на живот, на этот раз не позволяя себе кричать громко - хватило и резкого выдоха сквозь сжатые зубы. Памятуя о правилах и уподобившись червям, демон пополз, вонзая в лед свежеотрощенные когти и подтягиваясь на руках за ними вслед. Первые встречные, вполне может статься, забыли о нем через минуту после разговора. Но сам демон все еще был, напротив, весьма в этих созданиях заинтересован.«О да, глубокий интерес. Можно сказать, животрепещущий.»Мэндос представил, как его длинные ногти проникают под кожу одного из крылатых, а потом глубже, под мышцы, под ребра, как рука движется от живота, выше и в конце концов стискивает трепещущее живое сердце. Любой демон рождается с пониманием, что сердце - это важнее всего. В этот момент он научился еще одной вещи. Мэндос, сбивчиво от постоянного движения, но азартно захихикал, растянув рот разве что не до ушей.