Ох, уж эти вечеринки

Весь день я проклинал себя за то, что не смог удержаться, за то, что выглядел как полный придурок, поперевшись за ней в библиотеку, чтобы...извинится блять? Серьезно, о чем думала моя пустая голова, когда принимала такое ублюдское решение. Стоило ли столько унижаться ради того, чтобы услышать «нет» от этой тупицы.

Я думал, что просру вечер пятницы со своим позором, но ребята напомнили о сегодняшней вечеринке, проходящей в загородом доме парня из баскетбольной команды. Вообще он каждый семестр устраивал вечеринку-пьянку, и туда приглашались исключительно те студенты, которые выделялись внешностью, популярностью, спортивными достижениями, статусом и деньгами.

Я согласился пойти почти автоматически. По крайней мере башка не расколется надвое от самопожирающих мыслей.

Мы с Тони и Эндрю выехали на моей тачке, потому что первый, как всегда набухается в стельку, а второму дали выходные и он захотел потратить их на бухло, а я единственный кто не пьет до рвотных позывов. По дороге они ржали, пили пиво из жестяных банок, включали на всю громкость популярные хиты, обсуждали телок, которых собирались склеить. Я поддакивал через раз, глядя на дорогу.

— Чё ты такой мрачный, а? — Эндрю толкнул меня кулаком в плечо. — Сегодня же кайфовать надо, дружище. Тревор обещал бассейн, травку и бухло рекой. Может, даже стрипуху завезут.

Я хмыкнул, не то чтобы весело, скорее машинально, как будто голосовые связки сами отреагировали, а мысли были где-то совсем в стороне.

— Реально стриптизерш вызовут? — спросил я, больше чтобы не молчать, чем из любопытства.

— Да я угораю, — заржал Эндрю, залпом опустошая банку пива. — Все как обычно, только людей побольше. О, кстати, — он протянул слова с какой-то подковыркой. — А как там дела с нашей извращеночкой, а? Ну, чё молчишь? Она тебя отшивает похуже меня, да?

— Боишься проиграть, поэтому интересуешься? — я отозвался нарочито спокойно, даже с издёвкой, хотя внутри всё горело.

— Мечтай, Мейсон. — Эндрю ухмыльнулся белоснежной улыбкой на фоне загорелого лица. — А пока ты фантазируешь, у меня кое-какое преимущество имеется.

Тони, сидящий сзади, даже пиво отставил, перегнувшись вперёд:

— И какое?

— У нас было свидание. — Эндрю выдал это с таким самодовольством, а мне под ребра будто нож засунули и ковырнули. — Что, думаете, наёбываю? Нет, мы реально сходили в кино. Правда, потом я предложил ей продолжить вечер у меня дома, как раз мамы и сестры не было, но она меня отшила.

Я заржал в голос, так что даже руль в руках качнулся, и машину повело вправо, вызвав ругань позади сидящего Тони.

— И это ты называешь преимуществом? — выдавил я, чувствуя, как пальцы крепче вцепились в руль, удерживая его. — Ты уже исписанный лист, Эндрю. Тебя она вычеркнула, забудь.

— Ага, конечно, — буркнул Эндрю, но я видел его довольную ухмылку в отражении заднего зеркала, и это только сильнее давило мне на виски.

Какого хуя она с ним пошла, а со мной даже говорить не хочет?

— Бля, я, кажется, пиво разлил, — виновато подал голос Тони глупой, рассеянной интонацией.

— Ну охуеть, блять, — рявкнул я. — Ты не можешь руки ровнее держать? Я только недавно машину в порядок приводил.

— Води нормально, — огрызнулся Тони. — Из-за тебя и пролил. И вообще ты хату Тревора проехал. Меньше болтайте о своей фетишистке, а то голову теряете.

Мы с Эндрю посмотрели друг на друга и заржали.

Дом Тревора сиял неоновыми огнями, специально превращенного в пародию ночного клуба, где музыка гремит так громко, что её вибрации ощущались ещё на парковке. Бассейн подсвечивали фиолетовые и голубые лампы, толпы студентов толпились во дворе и на террасе, держали в руках красные пластиковые стаканчики, смеялись слишком громко, танцевали слишком резко, курили и обнимались, в открытую целовались. Запах алкоголя, сладкого дыма и дешёвого парфюма смешивался в такой густой, удушливый коктейль, что от него начинало кружиться в голове.

Мы с ребятами протиснулись внутрь дома, и там оказалась та же картина, только ещё плотнее и теснее. В просторной гостиной уже вовсю танцевали: одна парочка умудрилась залезть на стол и двигалась в каком то личном интимной ритме; другие пили прямо на ходу и натыкались на стены, третьи орали друг другу в уши бессвязные фразы, а четвёртые устроили импровизированный стол азартных игр, раскладывая карты и смеясь над ничтожными ставками. Вот что значит прийти в разгар вечеринки.

Тони тут же растворился в толпе, нырнул к танцующим девчонкам, будто всегда ждал только этого момента, и я остался с Эндрю один на один, хотя это «одиночество» длилось недолго: нас подхватили знакомые, мы обменивались пустыми шутками и бессмысленными разговорами, пока Тревор, хозяин всего этого балагана, завидев нас, не позвал в гостевую комнату, где бухали и играли в карты богатые долбаебы, с которыми я никогда не общался. Не знаю нахера он вообще нас туда позвал. Предложение Тревора заинтересовало меня больше тем, что там были четкие девчонки, а раз я расстался с Вероникой, то почему бы не найти себе девушку на недельки две.

Может я так бурно и дико реагирую на Лейни, потому что давно не был с легкими на общение с девушками. С бывшими всегда было сложно, вечно ссорились, спорили, а хочется какой-то простоты и отношений без напряга.

Гостевая оказалась просторной, с огромным угловым диваном, на котором сидели сразу несколько человек, и четырьмя креслами, выстроенными полукругом вокруг низкого столика. На столике стояли дорогие бутылки алкоголя, пара стаканов и пепельница, полная бычков и стряхнутого пепла. Запах марихуаны висел в воздухе густым облаком, а среди смеющихся голосов слышался вкрадчивый шёпот тех, кто делал ставки в карточной игре.

Шестеро парней играли в карты, двое курили, один лениво потягивал виски, и все они казались частью одной, замкнутой компании. Четыре девушки сидели кучкой в углу дивана, хихикали, переглядывались, делали вид, что игра для них важна, хотя было очевидно, что они пришли сюда ради внимания.

Мы с Эндрю заняли свободное место, и оттуда было удобно следить за игрой, хотя в этом не было смысла: мне эта возня была нахуй не интересна, а Эндрю вообще ненавидел азартные игры из-за отца просравшего половину имущества в казино.

Один из парней, блондин с умным лицом и растянутой жёлтой рубашкой поверх футболки, вдруг повернулся ко мне и уставился так, будто только что вспомнил что-то важное.

— Ты случайно не Морисс? Мой отец заказывает в твоей компании коробки для ювелирного магазина.

Я достал из кармана сигареты, щёлкнул зажигалкой.

Скучно.

— Случайно он.

И всё. Больше мне нечего было сказать. Скука накатила волной, тяжелой и липкой, как дым в комнате. Зачем спрашивать о делах, когда ты вроде как отдыхаешь? Я ненавижу пустые и бессмысленные разговоры. Не вижу смысла говорить о работе в неформальной обстановке.

Он уже собрался задать новый вопрос, но его отвлекла девушка, позвавшая куда-то к себе, и он переключился на неё. И именно в этот момент, когда я почти перестал следить за происходящим, когда разговор распался и комната вновь стала для меня лишь шумным фоном, рыжеволосая девчонка появилась словно из ниоткуда.

Она втиснулась между мной и Эндрю, так уверенно и резко, будто всегда знала, что именно здесь и именно сейчас её место. Я был уверен, что ещё минуту назад её в комнате не было, и это странное появление вывело меня из состояния равнодушия быстрее, чем музыка или алкоголь.

— Приветик, — проорала она мне в ухо, обдав горячим, пропитанным алкоголем дыханием, хотя я и без этого прекрасно бы её услышал. — Меня Кетрин зовут. Я с первого курса. Часто вижу тебя в универе.

Я посмотрел на неё внимательнее. Ярко-рыжие волосы, наверняка крашеные слишком уж неестественный цвет на фоне чёрных бровей и слегка загорелой кожи. В целом она симпатичная, с зелёными глазами и соблазнительной, немного полноватой фигурой. Правда, одежда на ней была странная, будто собранная наугад. Верх чёрный кожаный корсет, обтягивающий объёмную грудь, на шее толстый чёрный чокер, юбка из темной ткани, а ногах тяжёлые бутсы и сетчатые колготки. Настолько нелепый вид я видел только у бомжей или в передачах про трудных подростков.

— Я тебя где-то уже видел, — задумчиво сказал я, делая затяжку. Она, по каким-то своим причинам, просияла и мило улыбнулась.

— Скорее всего, в коридоре, когда ты преследовал мою подругу, — усмехнулась девчонка, наклонившись вперёд так, что её грудь ещё сильнее выпятилась из декольте.

Я замер, скосил взгляд на Эндрю, но он болтал с двумя парнями и не слушал нас. Мне совсем не хотелось, чтобы она разболтала лишнего и мой друг посчитал меня ебанутым. Я и сам не понимал, что со мной происходит.

— Я её не преследовал. Что за хрень? — фыркнул я, недовольно затянувшись и выдыхая дым.

Кетрин заливисто рассмеялась, толкнула меня в плечо и почти навалилась сверху. Лучше бы такой «общительной» была твоя подружка, тогда не пришлось бы бегать за ней, как психопат.

— А она сказала, что куда бы ни пошла, ты везде там. Ты её ужасно бесишь. Она столько гадостей про тебя наговорила. Ох, просто ужас. Но, знаешь, она вообще не разбирается в парнях, так что не парься. Да и в принципе она странная. Вот, например, я звала её посидеть в нашей компании, а она увидела тебя и отказалась. Еще и закрылась в ванной. Ну дура же, — болтала Кетрин недоумевающим тоном, раскачивая ногой, закинутой на другую.

Новость о том, что моя куколка сейчас в этом доме, взбудоражила меня так, словно меня ударило током. Сигарета замерла на полпути, я перевёл взгляд на Кетрин.

— Твоя подружка здесь? — она кивнула, ещё сильнее прилипая ко мне, наивно полагая, что это она меня так заинтересовала. — А где именно эта ванная?

Она нахмурилась, но не отстранилась.

— Чуть дальше по коридору. Ты же не пойдёшь за ней? Я думала, мы познакомимся. Зачем она тебе? Оставь ее и посиди лучше со мной.

У этой девчонки слишком длинный язык, если она без зазрения совести поливает грязью подругу при парне, на которого та жаловалась. Я наклонился ближе, и она вся встрепенулась.

— Не болтай много обо мне и своей подружке, поняла? Будешь держать рот на замке, то, возможно, утром поедем ко мне, — сказал я.

Она улыбнулась, поверила и кивнула, пообещав хранить язык за зубами. Позже надо будет вытащить из неё побольше информации про Лейни. Кетрин может оказаться полезной. Я встал и пошёл по указанному направлению, пробираясь сквозь толпы людей и горы пустых бутылок, пока не нашёл дверь ванной. Поднёс сигарету ко рту, глубоко затянулся и медленно выдохнул дым, стараясь привести взвинченные мысли в порядок. Стук в дверь получился слишком резким и громким.

— Извините, — раздался знакомый высокий голос. — Если вам действительно нужно в ванную, я могу выйти. Но если вы просто ищете место для уединения со своей парой, то ищите другое.

Вот оно как. Что ж, куколка, сейчас мы побудем той самой парой.

Я снова постучал, настойчивее прежнего. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась узкой щелью, и в прорезе мелькнуло её плечо и половина лица, она осторожно посмотрела, кто стоит снаружи. Но стоило ей увидеть меня, как выражение изменилось мгновенно. Глаза расширились, в них мелькнула паника, и Лейни резко попыталась захлопнуть дверь. Поздно. Я рванул ручку на себя и шагнул внутрь. Она отпрянула назад, прижимаясь лопатками к холодной плитке.

— Чего тебе нужно?! — закричала она и, схватив с полки первый попавшийся флакон, метнула в меня и промахнулась. Бутылка ударилась о стену рядом с моей головой.

Я спокойно закрыл за собой дверь и щёлкнул замком. Теперь мы оказались здесь вдвоём. Я затянулся сигаретой, медленно выпустил дым и позволил взгляду скользнуть по её фигуре. Пару дней назад её кукольный, нарочито детский стиль казался мне нелепым, но теперь я видел в нём странное очарование, будто всё это не маска, а какой-то тщательно выстроенный образ, который подходит ей пугающе идеально.

Куколка.

Белое кружевное платье с тонкими бретельками; на груди розовый бант с жемчужными цепочками и молочными ленточками. По талии и подолу ещё несколько бантиков, подчёркивающих многослойную юбку с кружевами, которая создаёт слишком уж наивный объём. На шее ожерелье с подвеской-сердцем, на ногах белые кружевные чулки до колен, перехваченные тонкими лентами. Волосы, густые, светлые, спадали на плечи водопадом, среди локонов блестели розовые заколки-бантики. На лице лёгкие блёстки теней, розовый румянец и блеск на губах.

Она выглядела так, будто вышла из витрины с фарфоровыми куклами, но каждая эта деталь только сильнее подталкивала меня к мысли, что внутри нее скрыто нечто совсем иное.

— Почему прячешься, куколка? — спросил я тихо, делая шаг вперёд, но пока оставляя между нами пару метров.

Я пообещал себе, что больше не буду срываться на неё, как пубертатный подросток. Но она смотрела так испытующе, будто проверяла меня на прочность. Лейни вжималась в стену, слишком часто дышала, будто в приступе начинающей паники, рука напряжено замерла возле баночек и флаконов, готовая схватить и бросить в меня.

— Если подойдёшь, я кину в тебя... — сказала она, и голос дрогнул.

— Чем? Шампунем? Гелем? — я усмехнулся, не сводя глаз с её лица. — Да брось, куколка. Я всего лишь хочу поговорить.

— Я не хочу с тобой разговаривать. Оставь меня в покое! — она схватила гель для душа и метнула снова, на этот раз попав в плечо.

— Прямо таки смертельное ранение, — хмыкнул я и сделал ещё шаг, сокращая расстояние минимум на метр.

Она сильнее вжалась в плитку, но не отступила взглядом. И эта её смесь страха и упрямства почему-то заводила меня куда сильнее любых слов.

Куколка резко дёрнулась, явно собираясь схватить с полки ещё какой-нибудь флакон и метнуть в меня, но я перехватил её руку, сжав запястье так, чтобы она не смогла вырваться.

— Нет! Отпусти меня! — закричала она, одновременно пытаясь наступить мне на ногу.

Я, почти не прикладывая усилий, легко оттолкнул её к противоположной стене, где в пределах её досягаемости не было ничего, чем можно ударить, и перекрыл путь к выходу, оперевшись рукой о плитку у самой её головы.

Лейни вся сжалась, словно стремясь слиться с холодной стеной, пальцы нервно вцепились в кружевной подол платья, а дыхание стало частым и горячим, обжигая пространство между нами. От неё тянуло алкоголем, но сквозь резкий запах текилы отчётливо чувствовался лёгкий аромат цветочных духов и клубники от блеска на её губах.

Почему она должна быть такой милой и соблазнительной одновременно?

Моя рука, будто жила сама по себе, потянулась к её локонам, мягко упавшим на плечи. Я закрутил один из них на палец, играя с ним так осторожно, словно боялся порвать эту тонкую прядь, и при этом нарочно касался кожи возле ключиц. Она кажется такой безумно хрупкой, словно Фарфоровая кукла. От пальцев по телу разлился жар, обволакивающий грудь теплой волной.

Она отвела взгляд в сторону, бегло цепляясь за каждый предмет в ванной, который мог бы помочь избавить меня от нее. Я же позволил ладони подняться выше и скользнуть по мягкой коже её щеки. Лейни сделала резкий вдох и поморщилась, явно почувствовав запах сигарет и алкоголя, которыми от меня несло.

— Куколка, чего ты так дрожишь? — сказал я тихо, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал себя. — Будто я собираюсь сделать с тобой что-то плохое. Всё, чего я хочу это твоего внимания.

— Ты мне не нравишься. Пожалуйста, отойди, — прошептала она, всё ещё стараясь держать голос твёрдым.

— Почему?

— Я уже отвечала. Ты снова пристаёшь ко мне. У тебя... какая-то извращённая заинтересованность, — её слова были полны раздражения и страха.

Я невольно рассмеялся. Типо я извращенец? Смешнее придумать трудно.

Мой взгляд невольно скользнул ниже, к замысловатому лифу её платья. Где она вообще находит такие вещи? Это какой-то индивидуальный стиль или определенная тематика? Похоже на что-то винтажное.

— Вот зачем ты сейчас пялишься на мою грудь? Думаешь, мне это нравится? — вспыхнула Лейни и попыталась оттолкнуть меня ладонью в плечо. Но её усилия казались ничтожными.

Я снова усмехнулся и поднёс сигарету ко рту, выпустив струю дыма чуть выше её головы.

— Веришь или нет, но я смотрел на платье. Оно довольно таки необычное, — сказал я задумчиво, словно не замечая её возмущения.

Она подняла на меня взгляд полный ярости и женского возмущения.

— Ловко же ты выкрутился.

— Я говорю правду, куколка, — я снова потянулся к её волосам, но Лейни шлёпнула по моей ладони.

— Я хочу выйти, — резко сказала она. — Мне надоели твои шуточки и домогательства.

— Тебя так напрягает моя настойчивость? — уже спокойнее спросил я, глядя прямо в её глаза.

— Да, я хочу, чтобы ты отстал от меня. Меня всё это достало. Ты преследуешь меня, портишь мою репутацию перед преподавателем, из-за тебя у меня плохая оценка, и я ничего не могу исправить. Ты унижаешь меня в людных местах, лапаешь, кусаешь. Чего ты вообще хочешь от меня?

— Я уже говорил, — терпеливо ответил я, пропуская мимо ушей её истерику.

— Ой, только не надо морочить мне голову своей выдуманной симпатией. Я тебе не интересна. Тебя другое волнует. Думаешь, я тупая и ничего не понимаю?

— Хорошо, — я отступил назад, увеличив дистанцию минимум на метр. — Так лучше?

Она резко оттолкнула меня, подскочила к двери и по пути схватила с полки ароматизатор. Я тут же рванул к ней, дернув за локоть, но она выставила перед моим лицом баллончик и угрожающе встряхнула им.

— Отпусти мою руку, или я брызну, — прошипела она.