XIX. Калейдоскоп искалеченных эмоций.

Нечем дышать. Лёгкие наполнены солёным раствором из слёз и кислорода. Хочется глотать воздух ртом, словно рыба, выкинувшаяся из воды, но Валери не смеет даже сдвинуться с места. 

Не может выйти из машины Дэрриана Хакса. Не хочет. Страх покалывает подушечки пальцев, пока ладони судорожно размазывают отчаяние по насыщенно-чёрной юбке-карандаш. Табличка с названием кладбища «Харгандер-Сплейт» ледяным страхом отражается в серебристых зрачках.

Дверь с её стороны открывается, пропуская влажный воздух вперемешку с резким ароматом в салон.

Турмалиновый взгляд боится увидеть слёзы в обрамленных пушистым бархатом глазах. Горячая ладонь касается острого плеча, призывая поднять взгляд потрескавшихся зрачков.

Валери чуть дёргает уголками губ, пытаясь изобразить подобие на улыбку, но выходит только болезненный излом.

Она бесконечно благодарна ему. Всё, что будет сегодня происходить - его рук дело. Как только речь заходила о похоронах - Валери не могла и двух слов связать, постоянно заламывая пальцы, кусая губы и глотая беззвучные слёзы. Александра старались не трогать. От нервного напряжения его состояние в разы ухудшилось: теперь он был привязан к кровати, а врач и несколько медсестёр кружили над ним, словно стервятники.

Всё сделал Локи. С его лёгкой спонсорской руки головы работников больницы полетели с плеч: у кого-то метафорически, у кого-то натурально. Локи Тайфер - работал на износ, разрываясь между бизнесом, разбирательством с больницей и Валери. Он старался держать с ней рабочую субординацию, но когда по её щекам градом скатывался хрусталь, руки сами прижимали хрупкую фигурку маленького котёнка к груди.

Последние три дня она ночевала исключительно в его кабинете, боясь выходить за пределы охраняемой чутким звериным взглядом территории. Серебристый взгляд в моменты бодрствования наблюдал за искусной работой Дьявола: он был сосредоточен, озлоблен и, казалось, ни разу даже не моргнул, не говоря уже о сне.

Шаг на высокой шпильке даётся с трудом. Локи не поддерживает её рукой, идёт рядом, засунув руки в карманы брюк цвета персидского индиго.

— Я не смогу, — тихо шепчет Валери, когда они минуют вход.

Тайфер останавливается, оглядываясь по сторонам, заставляя Валери замереть на месте.

— Все люди, которые сегодня будут, приехали не ради него. — Локи поправляет галстук. —Они здесь ради тебя. Хотя мы и отложили твоё представление всему криминальному миру, но они догадываются. А потому будут оценивать твою стрессоустойчивость, — размеренно протягивает Локи. Каждая буковка звучит так колко, отточено и холодно - будто качественная скульптура изо льда.

Четверо мужчин в чёрных костюмах с поражающей синхронностью марширующих солдат движутся прямо на Локи и Валери. Девушка чуть приподнимает взгляд, замечая единственное знакомое лицо Дэрриана Хакса.

— Периметр чист, мистер Тайфер. Наши люди уже на месте, — отчитывается Ангел, внимательно смотря на начальника, взгляд которого направлен на Валери.

— Начинайте работу, Хакс, — коротко бросает Локи, пока Валери наблюдает, как двое мужчин занимают позиции перед ними, а оставшиеся - позади.

— Ты сможешь, — чуть сбавляет голос Локи. — Александр бы не поставил человека, который не сможет.

— Зачем так много Ангелов? — хмурится Валери, переводя тему.

— Это ещё не много, — самодовольно хмыкает Локи, сообщая Хаксу кивком головы о том, что они начинают движение.

Локи не соврал. Четыре Ангела - это действительно было не много, по сравнению с тем, что творилось на месте захоронения. Они были везде и если бы не их чёрные костюмы, то их легко можно было перепутать со статуями.

Цвет чёрного оникса блестит на солнце, будто бы звёзды на тёмном холодном небе. Он любил этот цвет.

Природа не замирает на месте, в отличие от биения её сердца: птицы весело чирикали, несмотря на затянувшееся серостью небо, а тёплый майский ветер ласково игрался с волосами.

Большинство из присутствующих оборачиваются на Локи и Валери, окидывая их оценивающими взглядами. Валери чуть тушуется. Все они восхищаются и боятся силы и холодности Локи. Девушка едва заметно выдыхает и снова вдыхает, пытаясь успокоить мысли, отвлекаясь на поблёскивание многочисленных брошей в виде галочек на костюмах и блузах.

Серебристая голова поворачивается в сторону, когда Локи протягивает раскрытую ладонь, предлагая помощь в пересечении высокого бордюра.

Валери вкладывает кисть в огромную горячую лапу, замечая Вильяма, Клару и нескольких Волков, с которыми Рэджи общался здесь больше всего. Капюшоны чёрных фирменных толстовок (в знак их уважения и благодарности) накинуты на головы.

Вязкий взгляд Вильяма сталкивается с мерцающими турмалинами Локи. Парни, будто обменявшись мыслями, одновременно дёргают носами.

Девушка замечает, как на них движется глава Катарсиса - Дайон Де Рэбер. Валери едва заметно дёргает бровями, пытаясь понять, что он здесь делает.

Осознание, будто прикладом, ударяет по виску. Локи даже в такой день продолжает работать, в который раз прощупывая француза вдоль и поперёк, пока тот выражает соболезнования, искренние переживания и просит передать Александру, что все его люди сегодня скорбят вместе с ним.

Рэджинальд когда-то давно рассказывал Валери, что Катарсис всегда был сам по себе, никогда не вмешивался в чужие дела и разборки. Они работали на территории Франции и не желали бо́льших территорий. Де Рэбер и Коршунов – что-то вроде добрых старых друзей. Учились в одном университете, в одной группе, можно сказать, даже сидели за одним столом. В те времена Де Рэбера перевели по обмену в Россию, где он и научился всему, чем в лучшем виде владел Александр: изворотливость, сноровка, стойкость, диктаторство. Правда, откуда Коршунов владел этим настолько идеально Дайон никогда не мог понять. Прямо как Валери не могла понять, почему Локи считает, что убийца семьи Тайферов - француз. В их мире доверять нельзя даже себе, но Валери не видела в этом человеке и толики истинного зла.

Чёрные брови слегка хмурятся, глядя на мужчину со светло-зёлеными глазами и жгуче каштановыми волосами. Его выражение лица грозно и угрюмо, а щетина будто способна защитить от пули. В последний раз Валери видела его, когда ей было пятнадцать лет. Прошло четыре года, а Де Рэбер будто пьёт эликсир молодости вместо ликёра.

Уголки губ Локи чуть приподняты, а вены на кистях вздуты больше обычного. И если бы Валери хотя бы на секунду посмотрела сначала на руки, а потом на губы, то с лёгкостью бы поняла, насколько ему тяжело стоять и выжимать из себя отчуждённость ко всему, что происходит.

— Нам пора, скоро будет твоя речь, — раздаётся приглушённый голос Локи прямо над ухом Валери.

Девушка вздрагивает, ударяясь макушкой о его подбородок. Зубы Тайфера незамедлительно сжимаются, заставляя скулы, на первый взгляд, раздраженно гулять.

Валери, неловко извиняясь, отходит на шаг, в первый раз смотря в его ледяные глаза. Душа была заперта за семью печатями цвета коричневого турмалина с рубиновыми гранями. Склера поражала своей краснотой за счет многочисленных алеющих сосудов. Он моргал редко, но когда моргал прикрывал веки на несколько секунд дольше положенного, будто бы надеясь выспаться и избавиться от ощущения смеси песка и дроблёного стекла в глазах.

— Нам нужно подняться за трибуну, — снова произносит он, внимательно наблюдая, как она разворачивается лицом к нужному месту, сталкиваясь взглядом с Ангелом Диланом Трейнсом.

Валери делает шаг легко и непринуждённо, сжимая в кулак пальцы и осматривая высокомерным взглядом всех присутствующих людей. На глаза попадается Клара, что сидит подле Вильяма с красными от слёз глазами. Усмехается. Ей бы тоже хотелось зареветь, прямо здесь, уткнувшись в грудь Локи.

Так странно. Она чувствует его дьявольскую суть за своей спиной, но не ощущает земли под ногами.

А Локи держится ровно на один шаг позади неё, словно закрывая хрупкую спину от пропитанных ядом взглядов и стрел, стремящихся пробить сердце насквозь. Невидимые крылья Падшего Ангела были величественно раскрыты, демонстрируя свою огромную длину и готовые в любую секунду окольцевать девушку.

Валери видит его. Застывшая хьюговская ухмылка бесстрашия словно скандирует: «Они убили меня с моего позволения!». А ей так до безумия хочется, чтобы он прекратил эту чёртову не смешную шутку. Грудину раздирает вихрь отчаянного крика: «Поднимись, чёрт возьми! Прекрати эту ублюдскую пытку!». На уголках глаз застыли остатки горечи, боли и скорби.

Всё те же бессменные красные кеды под официальные брюки цвета молочного шоколада (его любимого цвета). Рукава рубашки были по-хьюговски закатаны, а на шее висела пуля. Та самая, которая когда-то находилась в руке Валери.

«Обязательно повешу её себе на грудь, когда умру», - насмехающийся эфемерный голос заставляет почувствовать тугой узел, завязывающийся в солнечном сплетении.

Он выглядел так, будто и не умирал. Будто в любой момент выскочит из гроба, заразительно засмеётся и ещё полгода будет вспоминать о том, как смог разыграть всю Стаю.

— Я не знаю, что говорить, — тихо шепчет она своей крепости-Тайферу.

Девушка на глазах у всех комкает, так кропотливо подготовленную, бумажку с речью и выкидывает её. Локи чуть хмурится, напрягая скулы. Указательный палец едва заметно касается её подушечки левого мизинца, будто размеренно перекачивая в себя всю боль и отчаяние с хрупких плеч.

— Я не знаю, что нужно сказать. — Уже громче говорит она. — Что нужно сказать, чтобы выразить всю свою любовь к этому человеку. Я не могу назвать его коллегой, знакомым или просто другом. Он выше этого. Я никогда не назову его любовником или любовью, потому что он выше этого. Я не смогу назвать его братом, ни кровным, ни душевным. Он над этим. Рэджинальд Хьюго заслуживал большего в этой жизни, он понимал это, но был с нами. Жил ради Стаи, дышал ради Стаи. Шёл на дно, когда это требовалось и умел вынырнуть, когда сил не оставалось ни на что, кроме смерти. — Валери чуть приподнимает подбородок, сжимая губы в плотную линию. — Это не его убили. Это он дал позволение на свою смерть. И вы должны уважать его выбор. Не я. Я всегда бесила его, всегда перечила. И этот раз не станет исключением, только потому, что он решил выйти из игры. Ты слышишь? — Она поворачивается к гробу, заставляя холодок мурашек пробежать по спинам всех присутствующих. — Ты говорил, из игры можно выйти только умерев. Так знай, ты мёртв, и ты все ещё играешь. — Девушка говорит это ему, в то время как у всех остальных больше не остаётся вопросов ни к Коршунову, ни, тем более, к Тайферу. Александр подобрал руководителя под стать Локи, и все готовы были это безукоризненно принять.

Едва заметно вздохнув, Валери подходит к гробу, опираясь рукой на холодное дерево. Несколько капель дождя падают на пальцы.

— Это самый глупый поступок за всю твою никчёмную жизнь! — тихо шепчет Валери, обдавая жаром своего дыхания его смольные волосы.

Она аккуратно поправляет ворот светлой рубашки, в последний раз дотрагиваясь до пули.

— Ты всегда будешь жить в моём сердце, Красавчик.

Губы подрагивают, когда она касается его ледяного лба, чувствуя привкус пудры для грима. Он словно фарфоровая кукла: холодная, с ровной текстурой, безжизненная.

Если бы не ладонь Локи, опустившаяся на хрупкое плечо, она так и простояла бы здесь весь день, не в силах уследить за течением времени.

Я всегда буду оберегать тебя, Мышка.

***

— Валери. — Локи поднимает уставший взгляд на девушку, свернувшуюся клубочком на небольшом диванчике в его кабинете. — Тебе нужно отдохнуть. Дома.

Валери лишь чуть дёргает головой, проводя кончиком носа по кожаной подушке дивана. Они вернулись около пяти часов назад: Локи принял своё статичное бездушное положение за ноутбуком, а Валери попеременно гипнотизировала то потолок, то подушки, то его жестокий профиль.

— Мне вполне комфортно здесь, — доносится её тихий голос до Локи.

Это первые слова с того момента, как они вернулись.

Тайфер тяжело выдыхает, включая тусклую лампу на рабочем столе, благодаря чему в кабинете появляется слабый свет. Локи поднимается из-за рабочего места, в несколько огромных шагов подходя ко двери кабинета, слегка выглядывая в коридор.

— Мисс Ренди, отмените все мои встречи на сегодня. И не беспокойте меня, — улыбается уголком губы Локи своей светловолосой секретарше.

— Хорошо, Мистер Тайфер, — сверкает она миндалевидными зрачками, наблюдая, как он закрывает дверь.

— А, и ещё, — дверь снова открывается. — Вы не могли бы заказать что-нибудь из японской кухни на двоих. И липовый чай, если вас не затруднит.

— Конечно, мистер Тайфер, — ослепительно улыбается девушка, тут же потянувшись к телефону, чуть вздрогнув, когда дверь кабинета захлопнулась.

— Зачем ты это сделал? — тихо спрашивает Валери, принимая сидячее положение.

— Ты не ела, — пожимает плечами Локи, расстёгивая две верхние пуговки рубашки. — И я голоден.

Валери чувствует жар его тела, когда он садится рядом. Локи притягивает её к себе, позволяя себе эфемерно поцеловать девушку в висок.

— Прости, что возишься со мной. — Маленькая слезинка скатывается по щеке, но Локи сразу же смахивает её.

— Я не вожусь, Валери. Просто хочу, чтобы тебе не было больно. — Он отрывается от виска на маленькую секунду, а затем снова припадает к нему губами, два раза целуя.

— Как тебе это удаётся? — Валери чуть отодвигает от него голову, чтобы заглянуть в холодные глаза.

Но от холода не осталось и следа. В слабом свете зрачки искрились заботой, нежностью и любовью, словно эти глаза принадлежали другому человеку.

— Что удаётся? — устало щурится Локи.

— Быть таким разным, — шмыгает носом девушка. — Так легко менять маски, даже взгляд. Я хочу научиться так же. Я не хочу чувствовать боли.

— Боль - это хорошо, благодаря ей ты чувствуешь себя живой. Значит, у тебя всё на месте.

— Боль же не физическая...И что же у меня на месте сейчас? — хмыкает девушка, слушая его размеренное дыхание.

— Твоя душа. — Его пальцы нежно перебирают паутинки волос, даря тепло каждой без исключения.

— Поэтому ты так много пьёшь? Ты не хочешь чувствовать её внутри себя? — Спустя некоторое время, снова спрашивает Валери.

Локи чуть улыбается, очерчивая контуры её лица большим пальцем.

— Это очень хороший вопрос. Задай ты его несколько месяцев назад, я бы высмеял тебя и сказал, что у меня нет души. Но сейчас мне хочется сказать, что ты до невозможности права.

Валери наконец дёргает уголками губ. Они сидят безумно близко, обнажив искалеченные души друг перед другом.

Локи будто бы перетягивал всю боль, концентрируя её в фиолетовым аметисте, висящем на её тонкой шее.

После того фееричного любовного провала Локи был уверен, что более не позволит себе допускать ошибок. Но цитрусовый запах волос Валери снова и снова застревал в лёгких, а желание закрыть хрупкую фигуру от всего мира с каждым часом достигало всё больших высот.

— Все называют тебя монстром? Дьяволом? — тихо спрашивает Валери.

Локи едва заметно вздрагивает, словно возвращаясь на несколько месяцев назад: когда отец был жив, когда Рэджи бесил каждую клеточку его тела, когда он настолько боялся своих чувств и эмоций, что ломал столько дров, которых хватило бы на застройку нескольких городов.

— Все считают тебя таким, — голос девушки возвращает его в реальность. — Но ведь настоящий дьявол был ангелом.

Тайфер хотел было что-то ответить, но все слова закончились так внезапно, будто он и не умел говорить.

Затянувшееся молчание спасает слабый стук в дверь.

— Пойду, открою, — потерянно оповещает Локи, поднимаясь с диванчика и направляясь к двери.

— Ваш заказ, мистер Тайфер, — голливудской улыбкой сверкает секретарь, завозя в кабинет еду, чайник со свежезаваренным липовым чаем и двумя кружками.

— Большое спасибо, мисс Ренди. На сегодня вы свободны, — обаятельно улыбается Локи, получая слова благодарности в ответ. — А, и, мисс Ренди, назначьте мне на завтра встречу с Диланом Трейнсом.

— Хорошо. До свидания, мистер Тайфер.

Локи кивает головой в ответ, наблюдая за чуть вспыхнувшими зрачками Валери.

— Вэл, завтра я намерен приставить к тебе твою личную Тень. — Локи переводит темы с откровенной на рабочую.

— В этом нет нужды, Локи. Я справлюсь сама.

— Нет. Пока в этой компании решающее слово за мной у тебя будет Тень. Коршунов назначает Дилана Трейнса. Хотя я и не особо солидарен с ним, но всё же одобряю.

— Когда будут спрашивать моё мнение? — Взгляд Валери опасно вспыхивает.

— Тебе чай с разбавкой или горячий? — интересуется Локи, наливая себе чай.

— Эм... — Девушка сбивается с мысли. — Горячий.

— Ну, вот, — ослепительно улыбается Локи, — а говорила, что твоё мнение никто не спрашивает.

***

— Как она себя чувствует? — Поднимает нефтяной взгляд на подошедшего друга Вильям.

Локи усаживается на диван, наблюдая за тем, как светомузыка отражается в стёклах «FLOCK-G», игриво оседая на лицах танцующих.

— Неважно. Отказалась покидать мой кабинет, сказала, что ей нужно ещё немного времени, — Тайфер тяжело выдыхает, закатывая рукава рубашки по локоть, затем вскидывая два пальца, чтобы их обслужили.

— Что желает мистер Тайфер и его гость? — С нарочитой вежливостью спрашивает сразу же материализовавшийся официант.

— Виски? — спрашивает Локи у друга, получая в ответ кивок головы. — Виски. Давай сразу бутылкой. И отправь в мой кабинет клубничное мороженое со свежей клубникой. 

Официант кивает и исчезает, оставляя за собой шлейф сверкающих пяток.

— Бутылкой? — удивлённо вскидывает брови Вильям, учтиво не спрашивая про мороженное.

— Сегодня был сложный день. — И ещё более сложный разговор...

Музыка оглушала, но от этого оба мужчины чувствовали, как расслабляются их мозги.

— Да, я бы сказал, безумно сложный. — Вильям благодарно кивает снова появившемуся официанту, забирая стакан и отпивая. Чуть щурится от терпкого привкуса и смотрит за тем, как Локи с каменным лицом опустошает содержимое. — С каждым днём, да к чёрту, часом, всё становится всё хуже и хуже. Наверное, это теперь никогда закончится...

— Лучше бы она тогда не пересекала порог твоей квартиры? — хмыкает Локи, снова наполняя стакан.

— Я не про это! — выдыхает Вильям. — Я мог не допустить этого, понимаешь? А вместо всего просто взял и ушёл из дома, после побега Валери. Испугался. Оставил её совсем одну, ослушался последнего желания матери: оберегать её. Кроме своего «задетого» эго ничего не видел.

— Всё идёт так, как должно идти, — протягивает Локи с нотками ярого фатализма. — И потом, сейчас мы стараемся компенсировать все ошибки прошлого, оберегая её. Не из-за твоего эго, а потому что она нужна нам.

— Как продвигаются дела с Дайоном? — Переводит тему Вильям в тот момент, когда музыка сменяется.

— Перелопатили весь Катарсис. Чисты от и до. Никого не трогали, никаких заказов, — хмурится Локи. — Я уже устал. Я только приближаюсь к разгадке, как меня откидывает на начальный этап. Теперь я понимаю, почему тогда сдался отец, — покачивает головой он, снова опустошая стакан. — М-м-м... — Локи ставит стакан на стол. — Ты знал, что Джеймс убил отца Дилана Трейнса?

— Для чего? — Грудная клетка Вильяма вибрирует от волнения и нового удара басов.

— Хочет отхапать себе компанию покойного отца Дилана. Сработано очень грамотно и чисто. Отправил на тот свет папашу, сделал предложение руки и сердца мамаше и как только всё заверится на бумаге, всё уйдёт к нему. А затем всё по плану: открыть официальную базу на территории Англии, занять ведущие позиции и скинуть с шахматной доски «FGI».

— Он сделал предложение матери Дилана? — Спокойное лицо Вильяма превращается в гримасу отвращения.

— Фактически. И если для Элиши Трейнс это любовь, то для нашего ловеласа – очередной ход.

— Откуда ты знаешь?

— Глупый вопрос, когда мы копаем практически подо всех, чтобы удерживать лидерские позиции.

— Какие наши дальнейшие действия? — Вильям внимательно смотрит на друга. Но молчание конкретно затянулось.

— Я не знаю. — Спустя несколько минут отвечает Локи, ударяя кольцом по стенке стакана. — Я не знаю. — Ещё раз, но разительно медленнее повторяет он.