X. Один в поле воин.

Дождливый Харгандер никогда не радовал пятнадцатилетнюю Валери. Но именно таким был конец апреля, встретивший её с солнечного Лос-Анджелеса. 

Вода успокаивающе стучала по-чёрному зонту, а капли мерзко скатывались на одежду, иногда попадая за шиворот. До самолёта в Россию оставалось двенадцать несчастных часов и ровно одно убийство.

Харгандер пугал её своей серостью и чернотой таящейся в красочных фасадах, забирался в потаённые лабиринты мозга и там откладывал яйца страха, опутывая их паутиной воспоминаний.

Страх впивался в глазные яблоки, заставляя то и дело оглядываться, боясь быть случайно замеченной одним из братьев, живущих в этом городе. Боясь быть узнанной руководством Стаи здесь.

Ангелы, Тени, все до единого больше Харрисона боялись только его непредсказуемого сына. О котором, к слову, поговаривали, что тот хотя и слетел с катушек, желая покинуть организацию, оставался чуть ли не самым справедливым (в частности для своего возраста) руководителем.

Валери боялась одной только фамилии, играющей звучностью фонем - Тайферы. Будто бы каждая буква была способна оставить на языке глубокий порез, если ты вдруг захочешь произнести её вслух. И единственное, что успокаивало юную Тень - она была под покровительством Коршунова, а значит, её пути с Тайферами вряд ли когда-нибудь пересекутся.

Телефон несколько раз издаёт оповещение о сообщении. Этот холодный Хьюго уже ждёт.

Она не понимала его ледяной ненависти, направленную исключительно в солнечное сплетение. С первого дня всё, что он делал - издевался, требовал невозможных вещей. А потом, вдоволь упившись слабостью её, начинал играть роль старшего брата: давал свою куртку, если она мёрзла; извинялся, если переходил грань; приносил какао, когда видел разбитое состояние. Но стоило сделать шаг навстречу ему - он делал десять назад, включая в старый патефон прежнюю, затертую до дыр, пластинку.

Валери отводит зонт в сторону, убеждаясь, что дождь закончился. Неразборчивая песнь сатина, и огромный купол превращается в аккуратную тросточку.

В глаза сразу же бросается знакомая многоэтажка, в одной из квартир, на двадцать седьмом этаже - светомузыка играла в догонялки друг с другом, заставляя грузный белый дом приобретать яркие краски. Вильяму сегодня исполнилось восемнадцать.

Тот, кого в обычных семьях принято называть отцом, подарил ему и Валери этот пентхаус два года назад. В надежде, что младшая дочь вернётся хотя бы к горячо любимому брату. Она не вернулась. Зато сегодня подарила маленькую частичку своего сердца, стоя под этими самыми окнами, вдыхая в себя гниющий воздух городских улиц.

Ещё несколько секунд задерживает взгляд на мерцающих окнах, а затем ныряет в противоположный переулок, минуя мечтающие лица, спешащие спрятаться в своих бетонных коробках.

Едва слышимый перелив несколько колокольчиков, в лицо бьют запахи стейка на гриле, пряного кофе и смешение специй. Это один из её любимых ресторанчиков города. Тёплый свет лампочек убаюкивал, а приятные кофейные стены не давили своей грузностью и не угнетали блёклостью.

— Ты как черепаха. — Обдаёт её голубой ненавистью, прежде чем она успевает сесть напротив.

— Это называется «нерасторопность», — хмыкает Валери, стараясь не смотреть на обладателя смольных волос.

— Твоё любимое. — Рэджинальд пододвигает горячую кружку с какао, в глубине души надеясь, что она удостоит его слепым взглядом.

Но она только вытягивает пальцы, грея их о горячую белую керамику. Рэджи кривит губы в добродушной усмешке, не сводя с напарницы сизого взгляда.

— Он будет сегодня в двух кварталах отсюда. — Его голос наполнен теплотой из кружки в бледных руках. — Балдер Тодд встречается со своими пушерами в доках, там же должна состояться одна из передач кэга*.Кивни, если поняла, кто твоя цель.

Валери медленно кивает, а затем отпивает какао, наконец-то поднимая глаза на напарника.

Его синева серьёзна, таит в себе страшную ненависть, но вместе с тем и.... сердце пропускает удар... заботу.

В её ответном взгляде бликует теплота в ответ на новую эмоцию.

Рэджинальд смачивает губы кончиком языка, выставляя указательный палец вперёд.

— Ты работаешь одна, по приказу начальства. За твоей работой проследит сегодня Харрисон Тайфер.

— Серьезно что ли? — скептически приподнимает бровь Валери, но внутри всё оборвалось ровно десять слов и одно действие назад. — А чем будешь заниматься ты?

— Тебя это не касается, — грубо передёргивает носом Рэджи, откидываясь на кожаный диванчик.

— Я твоя напарница, — сверкает сталью в глазах девчушка.

— И? -— насмешливо дёргает бровью парень.

— И если с твоим телом что-то случится - я должна буду найти себе новое. А я не горю желанием заполнять миллиарды документов, — фыркает Валери.

—Убедила, Мышка, — растягивает губы в улыбке Хьюго. — Я буду на другом конце города. Один человечек заказан. Мешает нам жить и получать деньги.

— Понятно, — еле шевелит губами на его информативный ответ, отворачивая голову к окну.

Симфония дождя снова забиралась в стёкла, желая исполнить пылинкам свою увертюру. Людей по ту сторону почти не было, и только машины освещали тусклым жёлтым светом дальних фар дорогу.

***

Ночь стала его верной спутницей, следующей по пятам даже днём, сжимая в своей ледяной тонкой кисти осколки сердца, придавая им цвет копоти вперемешку с торфом.

Сил не осталось. Самообладание испарилось. Маска на лице дала страшные трещины и подлежит внеплановой замене. Отражение сбежало, испугавшись вида хозяина, и спряталось за портьерами.

В поместье Тайферов царила вездесущая тишина, даже паркет не скрипел в тех местах, где когда-то считал шалостью позвучать. За последние два дня здешними гостями были только Ангелы, которые шныряли в поисках убийцы, без конца носили документы и боялись даже подумать, что похороны состоятся только через несколько дней.

Такой долгий промежуток установила судмедэкспертиза, аргументируя это тем, что умершего нужно как следует подготовить (и за этим словосочетанием скрывались по большей мере страшные слова, услышав которые, Локи бы сравнял всех с землёй: отца сначала нужно было "собрать", но даже в таком оптимистичном раскладе для экспертов - гроб они бы все равно запретили открывать). Сам Локи видел только лицо отца, когда был на опознании.

Локи делает очередной глоток из бутылки виски. За несколько дней это пойло и вовсе потеряло вкус, оставив разве что чуть кисловатую ауру на кончике языка.

Перед ним снова сидел Ангел - Дэрриан Хакс, изрядно вымотанный: мешки под глазами орали об усталости, взъерошенные волосы умоляли отправить их под горячую воду, но сам Дэрриан, как полагается солдату, не обращал на это внимания, плотно стискивая зубы, показывая всем своим видом начальнику - он в состоянии работать даже лучше, нежели месяц назад.

— Нашли. — Одно короткое слово от Хакса, который ожидал, что босс поднимет на него взгляд.

Но Дэрриан расслышал только громкую усмешку, от которой у любого другого человека на коже выступили бы мурашки и панический страх, словно он своими глазами увидел, как его друга облили бензином и подожгли.

Хакс рассматривал острые скулы, которые в напряжении напоминали два острых лезвия дамасской стали.

— Я слушаю дальше. — Локи чуть приподнимает подбородок, закидывая ногу на ногу.

Большой палец скучающе гладит нижнюю губу - и в этом нужно читать только страшный гнев, электризующийся на подушечках.

— Фрай Далеон. Заказ Джеймса Брэдли, — Хакс сначала говорит, а только потом сглатывает слюну. 

От его взгляда не укрывается, как глаза начальника медленно закрываются, а на лбу надувается венка.

— Фрай Далеон, — растягивает Локи его имя; голос тих, вкрадчив, опасен.

— В операции участвовало пятнадцать человек. Далеон управлял.

— Фамилии, где живут, состав семей, девушки, парни, дети - все! Чтобы к вечеру я знал о каждом, потому что я навещу всех. — Локи, не открывая глаз, нащупывает горлышко бутылки, снова делая глоток.

— Вот, мистер Тайфер, — протягивает листок Дэрриан. — Здесь только половина, почти все одиночки, что упрощает работу. У номера семь есть брат, живёт в Нидерландах, не общаются уже десять лет. Номер Шестнадцать, — Хакс не рискует называть фамилии Фрая снова , — живёт с отцом и бабкой. Встречается с Беверли Белл из Норнхилла.

— Завершить список, передать его мне.

— Какие-то ещё указания? Вводить в курс дела Ангелов?

— Усилить охрану Кларе и Вильяму. Приставить Ангелов к Валери О'Коннор так, чтобы она об этом не поняла. С остальным я разберусь сам.

Шум бурлящей крови внутри ушных раковин не даёт Локи распознать, когда ушёл Дэрриан, а потому Тайфер резко поднимается с кресла переворачивая руками стеклянный стол.

Осколки осыпаются на носки начищенных ботинок, а на звук прилетает дворецкий, смотря на Локи по большей мере жалостливым взглядом.

— Уберите тут всё, — едва слышно выдаёт Тайфер. — И закажите такой же стол. — С этими словами он стремительными шагами вылетает в зимний сад матери.

Локи оседает рядом с нежно-голубым диванчиком, позволяя Дьяволу занять его законное место. Ладонь безжизненно проводит по лицу, будто это магическое действие сможет заставить его дышать полной грудью.

Он достаёт телефон из кармана брюк, набирая короткое: «Как она?». Ответ от Вильяма приходит незамедлительно: «Более менее. Вчера вечером сняли капельницу. Рэджи приходил пару раз. Ты нужен ей».

Альвеолы лопаются с шумом фейерверков, ярко искрясь, поджигая капилляры. Лёгкие начинали тлеть, постепенно обугливаясь к центру - к тому, что раньше носило название сердца.

Он не может больше рисковать ей.

Вода успокаивающе мерцала, звеня серебристой песней из маленького каменного фонтанчика, стараясь залечить глубокие кровоточащие раны. Но старания эти были напрасны. Райский сад превратился в девятый круг Ада, а небольшое озеро покрылось ледяной коркой и обернулось в Коцит.

***

Страшная усталость и бессилие сквозит в серебристых блюдцах. От ломоты в костях ещё никогда так сильно не хотелось избавиться с помощью старых проверенных средств - алкоголь и какой-нибудь опиат.

За вторые сутки рассматривания стен уже хотелось выть. Вильям ещё позавчера договорился с врачами, чтобы сестру вернули домой, ответственно пообещав следить за капельницей весь следующей день.

Сегодняшняя ночь не была райской, но в вены хотя бы не втыкались иглы, а тело могло спокойно перемещаться по кровати.

— Вэл? — В дверном проёме показывается голова Клары.

Разобрав в ответном мычании подруги разрешение войти, девушка, прихрамывая на левую ногу, ковыляет до кровати.

— Как ты? — Приподнимается на локтях Валери, наблюдая за тем, как Клара укладывается рядом.

— Это я у тебя должна спросить! — Дёргает плечиком Рид, ясно давая понять, что у неё точно всё хорошо.

Прежде чем ответить Валери стискивает зубы и выдыхает.

— Нормально. Ломит всё, но это не критично. От Локи ничего не слышно?

— Нет. Вильям звонил, но телефон выключен. Сегодня утром ездил к нему, но дворецкий сказал, что его нет дома, уехал по делам. — Клара чуть поворачивает голову, наблюдая за реакцией Валери.

Но она отсутствует: потухший взгляд изучает кремовый пододеяльник, а жемчужины изнутри покусывают нижнюю губу.

— Он ищет убийцу. Один. — Доносится до уха Клары.

— Может, оно и к лучшему? Может, это его война?

— Но я не могу стоять в стороне, понимаешь? Не сейчас.

Клара пододвигается к подруге, обнимая её.

— Именно это и нужно сейчас делать. Он не хочет, чтобы и ты пострадала. А потому тебе нужно отвлечься от этого. Через неделю День Рождение твоего брата, а за тем и твой. Просто отвлеклись. Ненадолго.

— Может быть, ты и права. — Валери переводит взгляд на потолок. — Почему ты не говорила, что твоё полное имя Кларисса?

— Потому что я терпеть его не могу, — передёргивает плечиками черноволосая, грустно осматривая гипс на руке. — Это бабушка настояла на таком имени. Хоть бабушку я и люблю безумно, но с именем никак не могу смириться... не знаю почему.

— Рэджи не приходил? — Переводит Валери тему, когда замечает грустный взгляд подруги.

— Вчера утром. Сказал, треснуть тебе со всей силы, когда придёшь в себя, — благодарно улыбается Клара, пихая подругу в бок.

— За что? — ойкает Валери.

— За всё хорошее, — смеётся Клара, проводя языком по верхнему ряду зубов, останавливаясь у маленького клычка, совершенно не острого, в отличие от Рэджи.

От такой удачной пародии Валери заходится весёлым смехом, который поддерживает и Клара.

— Что за дивный смех? — В комнате сначала появляется парфюм старшего брата, а затем уже и он сам.

Усталость выдают только небольшие синячки под глазами, сам же он, как обычно, одет с иголочки и даже волосы уложены чересчур идеально.

— Да так, это уже наши секреты, — мурлычет Клара, пряча голову под одеялом.

— Как насчёт горячего какао и наивкуснейших бутербродов? — играет бровями Вильям, наблюдая, как его девушка заинтересованно высовывает голову из-под одеяла и вопросительно смотрит на Валери.

— А что ещё может предложить ваш ресторан? — стервозно дёргает бровью Валери.

— Шоколадку, как комплимент от шеф-повара, — улыбается Брэдли.

— Шоколад сами делаете? — интересуется Клара.

— Ну, естественно. В лучшем магазине на углу покупаю.

— Тогда мы согласны, — смеётся черноволосая подскакивая с кровати, но затем вспоминает про больную ногу и снова оседает. — Иногда я забываю, что ты, зараза такая, меня решила подвести! — девушка серьезно смотрит на левую ногу, грозя ей пальчиком под смех брата и сестры.

Валери кидает короткий взгляд на дисплей телефона, быстро пробегаясь по тексту сообщения:

Дилан 15:20

Слышал, что произошло. С тобой всё в порядке? Ты когда-нибудь прекратишь притягивать к себе катастрофы?

Дилан 15:20

Нужно чем-то помочь?

Девушка кривит губы в лёгкой улыбке, вспоминая мультик, который ей когда-то показал Александр и быстро набирает ответ: "Как говорил великий, как не ходить к неприятностям, если они ждут?".

***

Чёрная перчатка жжёт кожу, когда пальцы аккуратно нащупывают сонную артерию.

Старается не поворачивать головы в сторону ещё одного растянувшегося тела молодого парня. По плану нужно было сработать чисто, по факту - Балдер Тодд, словно зная о своей судьбе, прятался за тонкой, но высокой фигурой наркомана.

Выбирая из двух опций: «убить двоих и стать в глазах Харрисона Тайфера верным работником» или «быть избитой до полусмерти Коршуновым в очередной раз», она выбрала нажатие на курок.

Только сердце чуть не разорвалось, будто снайперская винтовка готовила пулю именно ко встречи с мышцой, не с Тоддом.

Она совсем не помнит, как собирала оружие, как дождалась, пока его шавки разбегутся словно тараканы в поисках нового Короля (в её мире по трупам мелких наркоторговцев не горевали, оставляя их до рассвета на улицах, пока какой-нибудь зевака не закричит, и кто-то не вызовет «скорую»), не помнит, как оказалась рядом с трупом, аккуратно забрав из его кармана шприц, содержащий в себе смесь героина и кокаина. И как оказалась у Хандервотер - она тоже отказывалась понимать.

Весь окружающий мир потух, напоминая о себе только лёгким вибрированием мобильника в кармане чёрной кожаной куртки.

Воздух плавился перед глазами, а слёзы пытались его остудить.

Ярость стучится в ноющее сердце и заставляет избавиться от сумки с винтовкой. Вода с радостью встречает средство убийства загадочным всплеском, будто бы хитро вторя: "Я сохраню твою тайну".

Но ей всё равно до этого, нужно всего-то очищение от всей грязи, копоти и пепла. Нужно то, чего никогда больше не будет.

Вместе с грязной душой она забрала заблудшую. А ради чего? Чтобы спасти свою шкуру? Чтобы прекратили избивать, разъясняя о том, как надо себя вести? Так много говорила, что не сломается, что вытерпит/вынесет/сможет. Не смогла. Проиграла. Прогнулась.

Зато нет больше боли физической. И света в конце туннеля тоже нет. Все исчезло с нажатием на курок.

Прокручивает в пальцах шприц, рассматривая содержимое: психостимулятор и седатик, желание бешеной жизни и апатичное успокоение. Две крайности, сложение которых всегда приводит к одному исходу. Летальному.

— Неужели это действительно способно унять боль? — слетает тихий вопрос прямо в реку, чтобы остаться без ответа.

В состоянии аффекта расстёгивает молнию на рукаве куртки, подтягивая его вверх, оголяя тем самым вену. Зубами стаскивает колпачок со шприца.

Как заворожённая смотрит на кончик иглы, медленно переводя взгляд на вздутую синеватую подушечку на сгибе локтя. Истеричный выдох, когда игла входит в вену.

«К чёрту весь этот мир. К чёрту эти дурацкие правила. К Дьяволу меня!»

Слабая. Ничтожная. Вот, что имел в виду Рэджинальд. Совсем не физическую составляющую, которую, к слову, она и пыталась довести до идеала, только чтобы доказать ему - она достойная. Он был прав, так чертовски прав - она ничтожна эмоционально. Уничтожена ещё несколько лет назад своей собственной семьёй.

Наконец, всё встаёт на свои места - злодей тут вовсе не Хьюго, далеко не он.

Он всего лишь из раза в раз пытался доказать ей, что девушка слишком слаба для убийства "не по плану". Что с лёгкостью поддастся этому терпкому привкусу собственного величия: забирать жизнь или даровать её.

Он пытался доказать, что люди Стаи не такие, не станут убивать ради убийства, ради того, чтобы их больше не тронули, они: гордые, знающие себе цену, справедливые, сильные.

Старался вбить в серебристоволосую голову идеал поведения солдата, который будет отстаивать свои принципы. Находить миллиарды путей, чтобы избавиться от Цели, не затронув лишних людей.

Задание выполнено. Но в глазах Хьюго она снова - ничтожество. И так хочется отмыть себя от этого ужаса, так хочется просто вдохнуть полной грудью и не получить порцию угарного газа в лёгкие.

А ядрёная смесь спидбола буквально кричит: "Я помогу тебе!", втекает внутрь со словами: "Спасение – во мне", и Валери ломается, принимая помощь.

Оседает на бордюр, словно чуда ожидая. Будто по щелчку пальцев планеты померкнут.

Заламывает пальцы, хрустит суставами, крутит головой из стороны в сторону. Планеты не меркнут.

Только вспышки хвостов комет от проезжающих мимо машин ярче становятся.

Ноги сами приводят ближе к автотрассе, заставляя восхищаться искрами фар.

В куртке вибрирует телефон, не требуется смотреть на дисплей, чтобы понять кто это - конечно же Рэджинальд - идеальный солдат - Хьюго.

«Хьюго прав. Всегда был прав. Ты – ничтожество,» — напевает ей симфонию сам Паймон**.

А Млечный Путь так и манит к себе, притягивая обманчивым теплом, которое в одно короткое моргание превратится в морозный холод.

Шаг вперёд, на ватных ногах, туда, ближе к кометам. Нужно исполнить свою мечту - стать частью звезд в рассыпавшемся перед глазами Космосе.

Яркий свет Звезды бьёт прямо в лицо, какой-то страшный свист, медленно перетекающий в ультразвук.

Интересно, откуда он в космосе?

Запах гари, повсюду поднимается дым с мерцающими в нём звёздочками. Глаза медленно закрываются под симфонию вибрации телефона в правом кармане. Так хорошо ей ещё не было никогда.

Что-то ледяное касается щеки, наверное, это встреча с малюсеньким Астероидом. Она бы с удовольствием всё рассмотрела, но в глазах - россыпь лучистых звёзд.

— Эй, ты слышишь меня? — Бархатный звук обволакивает тело.

«Я здесь не одна?»

За струящимся бархатом следует какое-то неприятное пищание и постукивания по щекам.

«Поговори ещё, прошу тебя.»

Её космическая молитва услышана. Бархат снова начинает свои речи, жаль только то, о чём он говорит- разобрать уже не представляется возможным.

— Здравствуйте. ДТП на пересечении Хелгессенес Гейт и Тофтес Райд. Девушка, предположительно, лет пятнадцать-шестнадцать. Нет, документов нет. Возможны множественные переломы, трудно сказать. Да, записывайте: Дилан Келворд Трейнс, 8-10-47-22-243-4978.

Через несколько дней она вернётся из своего путешествия по Вселенной, обнаружив рядом с собой отчаянное беспокойство вперемешку с адским испугом Рэджинальда Хьюго, в первый раз заметит по-настоящему семейную заботу Александра Коршунова и навсегда запомнит человека, спасшего её от затмения рассудка и обманчивого гостеприимства Космической Материи - Дилана Келворда Трейнса.

_________

!Употребление  наркосодержащих веществ  не приводит ни к чему хорошему, кушайте лучше мороженное и шашлычки!

* Кэг - жаргонное название героина.

**Паймон – демон, который правит в аду публичными церемониями, ломая у людей волю. Ездит на верблюде. Изображают мужчиной с женским лицом.