IX. Назови меня своим именем.

Ореховые радужки тепло сияют в переливе желтоватого цвета ламп архива Центральной Библиотеки. 

— Значит, ты любишь книги? — дёргает уголком губы Харрисон, облокачиваясь на один из массивных шкафов.

Клара немного поджимает плечи, пока Валери поднимает на неё серебристый взгляд в котором пляшут чёртики.

Черноволосая нервно поправляет выпавшую прядь за ухо, отрываясь от старинной книги.

Для неё всё ещё было шоком, что прямо перед маленьким носом стоял человек, который являлся одним из основателей наркобизнеса. Рид никогда бы в жизни не подумала, что этот улыбающийся мужчина с россыпью морщинок у уголков глаз тот, кто пугает одной лишь своей фамилией и историей.

— Спасибо ещё раз за этот подарок, — уверенно поджимает губы Клара, стараясь унять молниеносное сердцебиение.

Ей было намного комфортнее, когда эти двое, уединившись в дальнем углу, о чём-то перешёптывались, не обращая на неё никакого внимания.

— О, это пустяк. Непременно обращайся, если тебе будет что-то нужно, — добродушно пожимает плечами Харрисон.

Клара чуть улыбается, снова склоняясь над книгой.

— Дядя Хари, это просто невероятно! — Крутится вокруг старинной книги двенадцатилетняя Китти. — Здесь правда вся история города от его начала?

Её волосы цвета вороньего пера спадают на лицо, а глаза цвета дубовой коры горят огоньком восхищения.

— Да, милая, — мужчина одаривает её тёплым медовым свечением радужек. — Только не забудь надеть перчатки, когда приступишь к чтению, — улыбается он, протягивая целлофановые перчатки. 

— А для чего это? — чуть хмурится девочка.

Её тёмные бровки едва ли не касаются друг друга, когда на  ангельском личике отпечатывается немой вопрос.

Она аккуратно забирает из рук дяди перчатки, натягивая одну из них на левую руку.

—Чтобы ты своими липкими от конфет руками не заляпала достояние города! — Слышится с боку добрый, но насмешливый голос мальчишки.

Китти недовольно переводит тёмный взгляд в сторону двоюродного брата. Локи был старше всего-то на год, но уже сочетал в своём остром мозгу едкие насмешки и пытливый ум. Юная Тайфер гордилась тем, что у неё был такой старший брат, как Локи: он всегда защищал её от нападок мальчишек, носил тайком от мамы шоколадки, у них был даже собственный шалаш, в постройке которого им помогал его лучший друг – Вильям.

— Локи! — возмущённо протягивает она, а затем в её глазницах начинают плясать чёртики. — Ло, иди сюда! Я уверенна, что ты до сих пор не прикасался к этой книжке!

— Как и к любой книге в нашем доме, — задорно вставляет Харрисон.

Он снимает со стены картину, вводя восьмизначный код на сейфе.

Локи лениво поднимается с пола, подходя к сестре и забирая вторую перчатку под её щенячий взгляд.

Тайфер-младший любил эту девчонку до безумия, считая её самой родной из всех. Как-то раз Вильям рассказал ему о том, как потерял свою младшую сестру. Сердце Локи еле выдержало эту историю. В ту ночь его будто бы подменили, самой главной обязанностью жизни стало оберегать эту улыбающуюся занозу.

Смотря на неё он видел всю нежность и доброту этого мира, веря всем своим детским сердцем, что её не коснётся семейный бизнес.

— Предупреждаю сразу, я смотрю картинки – ты читаешь, — широко улыбается Локи, устраивая на тёмной голове ворох из волос.

Харрисон чуть дёргает уголками губ, а затем вытаскивает интересующую его ячейку.

Мужчина извлекает оттуда толстую папку с тремя насыщенно-синими буквами в правом верхнем углу: «E.F.F».

Бегло отчитывает первую строчку – «Валери Брэдли» - скользя взглядом по фотографии. Чуть хмурится, исходя из даты рождения ей сейчас одиннадцать. Видимо фото не обновляли уже лет пять.

— Алекс, ты зря переживал, всё на месте, — тут же отчитывается по телефону мужчина, внимательно слушая своего друга.

— Не забывай иногда посматривать, он не должен найти ни досье, ни завещание, — слышится властный голос на другом конце провода.

— Всё под чутким контролем, — ухмыляется Харрисон, поддевая указательным пальцем цепочку из белого золота с подвеской в виде небольшой галочки. — Он никогда не догадается о том, что лежит у него под носом. Ты же знаешь, что Джеймс слишком амбициозен.

— Как она? — радиоволны умудрились передать волнение говорящего, не растеряв и капли страха.

— В Лондоне. Вместе с ним.

— Спасибо, Хари. До встречи.

Харрисон сбрасывает вызов, быстро собирая все документы и возвращая их в ячейку.

— Это дядя Алек? — Поднимает свой заинтересованный взгляд Китти.

— Он самый, малышка, — чуть поворачивает голову в сторону племянницы Харрисон.

— Это что-то очень важное, пап? — Голос сына пробивает в сердце дыру.

Его мальчик уже принял свой путь, оставалось только найти сил не сворачивать с него.

— Да, Локи, — тяжело выдыхает мистер Тайфер, возвращая на место ячейки, затем устанавливая пологий ящик: делает это специально для того, чтобы если кто-то и решил взломать импровизированный сейф, то непременно столкнулся бы с пустотой в нём.

— Ничего себе потайной ящичек, — ядовито хмыкает Валери, когда Харрисон достаёт толстую папку с пометкой «E.F.F.».

Девушка тут же узнаёт эти буквы, расшифровывающиеся как «EMPLOYEE FILE. FLOCK» - «Личное дело сотрудника. Стая».

— Серьёзно, Харрисон? Вы прячете одно из личных дел сотрудника в архиве Центральной Библиотеки? Это что за конспирация важной шишки? — смеётся Вэл, подпирая ладонью щёку, косясь в сторону двери, куда только что вышла Клара, решив посетить дамскую комнату.

— Поэтому я и хотел, чтобы ты сегодня была здесь, — чуть улыбается мужчина. — Таких тайников полно по Харгандеру. Я хочу, чтобы ты поняла, этот город наш, здесь у нас есть доступ ко всему. И твой биологический отец его не должен заполучить, иначе всё, что мы строили годами погибнет, а вместе с тем уйдут и невинные люди, хуже того, дети.

Харрисон быстро возвращает картину на место, беря в руки личное дело как раз в тот момент, когда возвращается Клара.

— Если и заполучит, то только через мой труп, — поджимает губы Валери, наблюдая за подругой, которая делает вид, что пропустила эту фразу мимо ушей.

— Вэл, у меня к тебе ещё один серьёзный разговор на вечер. Заглянешь на ужин? — Харрисон незаметно для Валери поддевает цепочку из папки, убирая в карман, а саму папку разворачивает синими буквами на себя.

— Да, конечно, — кивает Валери.

— Ну, что, книжный червь, всё рассмотрела? — улыбается мужчина Кларе, пока Валери замечает, как в его глазах снова появляются тёплые искорки, будто он разговаривает с кем-то безумным дорогим для его души.

— Да, более чем, — счастливо поджимает губы Рид, переводя ясный взгляд на подругу.

Валери усмехается, будто сумела прочесть эту мантру в черноволосой голове: «Спасибо! Спасибо! Спасибо!».

Валери наблюдает за тем, как Клара с упоённым выражением лица выпархивает из архива Центральной Библиотеки.

— Валери, не забудь, что вечером у нас ужин, — останавливает пепельноволосую голос Харрисона.

Девушка неторопливо кивает ему, наблюдая за тем, как массивная железная дверь за широкой спиной закрывается работниками.

Харрисон крепко держит в руках папку, морща нос, будто бы учуял какую-то опасность, которая подвергшись обнаружению застряла в прокуренных лёгких.

Необузданный интерес овладевает всеми клеточками тела Валери так внезапно, что даже аметист не может спасти от резкого наплыва эмоций.

Почему именно это досье? Чьё оно? Почему лежит практически у всех на виду?

Валери чуть подкусывает губу, обнимая себя руками, спускаясь по лестнице. Спустя несколько ступеней открывается вид на многочисленные книжные стеллажи, около которых ютились студенты.

Ей хотелось того же: стоять с книгой в руках и жадно выискивать информацию для новой научной статьи. Потом успешно защищать её, публиковаться в журналах и писать новые работы. Всё это так привлекало и манило, что приходилось обходить такие места за добрую сотню километров. А на все вопросы отвечать по средствам интернета, да и то поверхностно.

В кармане кожанки настойчиво вибрирует телефон. Локи хочет знать закончили ли они свою вылазку. Длинные пальцы, наверное впервые в жизни, незамедлительно набирают ответ, заверяя, что всё прошло как нельзя лучше.

Ей нравилось чувствовать его заботу в этих едва уловимых сообщениях и мимолётных заботливых улыбках. Нравилось смиренно стоять за его спиной, пока он своими странными действиями и методами решает все проблемы. Нравилось, что покрытые чёрной сажей крылья не давали споткнуться, пресекая на корню любое сомнение.

Она наконец-то чувствовала себя нужной, отчего хотелось направить всю любовь этого мира только к одному получателю. Который вряд ли оценит жертвенного жеста.

Из окольцовывающих густым туманом мыслей вырывает резкий сильный толчок в сторону. В ушные раковины затекает звон, разъедающий своей бешеной силой черепную коробку.

Тьма накрывает своими объятиями, аккуратно беря за руку. Пальцы левой руки отказываются шевелиться и сопротивляться осколкам. Ладонь обессиленно размазывает кровь по полу, натыкаясь на неровности и шероховатости до тех пор, пока ногти не упираются во что-то твёрдое.

Аккуратно смачивает пересохшие губы, чувствуя привкус крови: разобраться бы ещё откуда он.

Лёгкие раскаиваются в своей беспомощности, принося с каждым новым вздохом порцию оглушительной боли. Зрительный нерв поражён, выдавая размытые картинки за истинное изображение мира. Мира, который полыхает яркими языками пламени.

Только сейчас акцентирует внимание на том, что жар чуть ли не разъедает плоть, обугливая ногти, опаляя ресницы и кончики волос.

Клара!

Валери пытается чуть приподнять голову, борясь с каждым шейным позвонком в отдельности. Среди размытой до безобразности библиотеки она не находит чёрных волос, только горящие книги, переплетающиеся в предсмертном танце с поваленными полками.

Она испуганно поворачивает голову в другую сторону, натыкаясь взглядом на бездыханное тело какой-то женщины, смиренно лежащей под куском бетона.

С трудом оперевшись на локти приподнимается, ища обезумевшим слепым взглядом Харрисона.

Сердце, остро осознав ситуацию, замедляет ритм настолько, что кажется ещё один удар, и его работа в слабом теле завершится.

Из-под надломленных полок, застывших в немом благоговении перед новой вспышкой огня, видна окровавленная рука, ногти на которой с властным отчаянием вцепились в напольное покрытие.

Отчаянная попытка оттолкнуться от пола заканчивается глухим ударом тела о напольное покрытие, сопровождаемое обессиленным поскуливанием.

А дальше зрение играет очередную злую шутку над мозгом, словно издеваясь, переводя обычное течение времени в еле-еле тянущееся.

Кто-то прислоняет два пальца в перчатках к шее в поисках жизни. Желание закричать со всей дури овладевает остатками разума, но его будто кто-то подавляет, затягивая на горле плотную канатную верёвку.

— Дышит, — из огромного потока слов, ей удаётся услышать только одну несчастную  словоформу.

— Бэрри, надо вытаскивать её! Живо сюда!

Но слух уже отключается, поддаваясь настойчивому желанию Темноты.

— Я давно жду тебя.

Она плавно затекает через уши в организм, активно наполняя собой черепную коробку, разливаясь в сторону лёгких и мочевого пузыря страшным напором вытекающей нефти.

Веки медленно закрываются, позволяя чуть обгоревшим ресницам наконец-то встретиться.

***

— Ваше величество! Я понимаю, что вы теперь большой босс, но не могли бы Вы оторваться от телефона? — разгневанный голос тренера Волков режет слух Локи.

Он резко блокирует телефон, переводя взгляд на тренера Ли. Чернокожий мужчина с янтарными бегающими глазёнками разъяренно смотрел на своего несносного подопечного. Безволосая голова играла с палящим весенним солнышком в волейбол по средству отблеска его черепа.

Локи сразу же выставляет ладони в знак капитуляции. Этого человека он уважал, никогда ему не язвил и уж точно не выпускал в него свой яд. Тайфер считал, что тренер Ли делает  огромное одолжение, латая разорванную в лоскуты душу ударами баскетбольного мяча.

— Тайфер, перехватывай! — звучный голос Зака и мощный бросок прилетает ему прямо в ладони.

Локи, не долго думая, два раза ударяет мячом, переводя его за спиной, срываясь на бег.

Остатки органа жизнедеятельности бились в грудной клетке под стать лёгким ударам.

—  Вил! — окликает он лучшего друга, но пасует вместо него Тео, который с молниеносной скоростью проносится прямо к кольцу.

— Бум, детка! — растягивает губы в победоносной улыбке Росс. — Отлично сработано, Локи!

— Ещё бы, — кривит губы в самодовольной улыбке Тайфер.

Когда на горизонте не было Валери – эти двое были чуть ли не самыми адекватными людьми на планете. Но стоило посеребрённым волосам появиться, как гнев обжигал каждую вену в организме Локи. Здесь была ненависть скорее не к самому Тео, а к тому, что молодой человек мог подарить спокойную жизнь американской мечты: домик с вечно-зелёным постриженным газоном, золотистого слюнявого ретривера, семейный пикап жгучего бордового цвета, обязательное барбекю на заднем дворе по воскресениям и любовь, наполненную искренностью и заботой, от которой бы серебристые блюдца обязательно стали вырабатывать электричество. С Локи же ждала только пугающая кровавая неизвестность, удушающая боль от потерь и жалкие осколки его сердца.

Рука, с ярко-выступившими венами, проводит по шоколадным волосам, переводя избитый взгляд на Вильяма.

Осколки хрусталя отчаянно дрожат, пока наполненный перегноем шматок сердца замедляет своё биение. Локи чуть хмурится, останавливаясь и оглядываясь на тренера. Шестерни в мозгу противно скрипят, пытаясь отгадать, что на этот раз выкинет сосед с грудной клетки.

— Локи, у тебе телефон разрывается! — слышит он звучный голос тренера Ли, пронёсшийся через всё поле, словно грозовой раскат.

— Всё нормально? — спрашивает Вильям, нагоняя лучшего друга.

— Вы издеваетесь? Вильям, у тебя тоже! Остальные работают дальше!— Эта фраза тренера заставляет парней перекинуться непонимающими взглядами и сорваться на лёгкий бег.

— Да, — одновременно выдают они, внимательно слушая искажённые телефонными провайдерами голоса.

Вильям оседает на скамейку, чёрная пелена заволакивает глаза, наотрез отказываясь разглядывать светлый мир. Потрёпанные рёбра не выдерживают сердцебиения колибри, стираясь от него в едва заметную пыльную крошку. Длинные пальцы сжимают переносицу, а скомканное: «Сейчас буду» - говорит за него кто-то другой, потому что сам Вильям не запомнил этих слов.

Пушистые ресницы, наконец, разрезают расплавленный воздух, поднимая расширенные зрачки на лучшего друга. Дрожь пробивает солнечное сплетение мелкой дробью так, что каждый новый вдох приносит катастрофичную боль.

Лицо Локи искажено гримасой отвращения, плавно перетекающую во вселенскую боль с яростью, отдающей судорогой левого лицевого нерва. На лбу выступила пульсирующая венка, проткни её – и она покажет уродливую смесь крови и бело-жёлтого мутного экссудата. Кожа, на вытянутых в напряжениях скулах, вот-вот начнёт трескаться и рваться, затрагивая уголки побелевших губ, превратившихся в единую линию.

Тайфер молча кивает другу в сторону парковки, срываясь в ту же секунду с места, оставляя за собой след непонимания и гробовую тишину.

Локи залпом осушает половину бутылки виски, валяющуюся в бардачке уже несколько недель, наблюдая, как его лучший друг стремительно набирает скорость в сторону больницы.

— Взрыв в Центральной Библиотеке. Валери и Клара в больнице... Харрисон... Он... Чёрт возьми! Надо подъехать на опознание... Хьюго будет с тобой.

Безжизненный голос Александра устроил своим отчаянием внутренние кровотечения в обезумевшем от ярости организме.

Дрожащие пальцы подносят к губам сигарету, стараясь вытянуть из маленькой трубочки всё за один присест. Разгорячённая капелька лавы проделывает путь до подбородка, разъедая кожу. Он с силой ударяется затылком о подголовник, выкидывая окурок в открытое окно и вжимает педаль газа до упора.

Время играет с ним злую шутку, проносясь вихрем, оставляя в памяти ещё одну выпитую бутылку алкоголя, три скуренные пачки сигарет и фразу, разбившую тот хрупкий, так бережно сохранённый осколочек сердца: «Это он».

Чувствует, как ладонь Хьюго падает на плечо, ободрительно сжимая или выдёргивая из мыслей (Локи не в состоянии разобраться), когда Тайфер сидит на ступеньках у входа в здание, скуривая очередную сигарету и прокручивая в руках цепочку из белого золота с подвеской в виде галочки - то, что отец зачем-то вынес из хранилища; последнее, к чему он прикасался.

— Чья она? — хриплый голос пробивает дыру в земле, прямиком в пекло.

— Понятия не имею, — моргает Рэджи, сводя жгучие брови к переносице, как только Локи отшвыривает цепочку в сторону.

Та должна была ударится со звоном об асфальт, но Хьюго ловко подхватывает её, пряча в кармане толстовки.

— Надо ехать в больницу. Валери... — начал было Рэджинальд, как Тайфер резко подрывается в сторону своей машины. — Ты же не сядешь в таком состоянии за руль! — кричит ему вдогонку, получая в ответ лишь хлопок дверью машины.

Чёртовы светофоры как назло пестрят кровавым цветом, а многочисленные люди на пешеходных переходах не позволяют зареветь мотором, разнеся асфальт к чёртовой матери.

— Сука! — Локи ударяет по рулю, наблюдая, как светофор отсчитывает грань его терпения. — Я из тебя дуршлаг сделаю! — Он тянется к бардачку за пистолетом, но светофор дружелюбно переключается на зелёный. — Считай, тебе повезло. — Очередной глоток из бутылки, прежде чем авто начинает своё резкое движение.

Сердце больше не бьётся, пуская по венам трупные яды, которые проигрывают алкогольным в неравной борьбе. Турмалиновые зрачки закрыты плотной завесой пряного послевкусия, видя перед собой только очертания впереди тянущихся машин.

Тайфер, не удосуживаясь включить поворотник, резко ныряет на обочину, обгоняя вереницу изживающих себя карет.

Внутри головы, сквозь общую кашу эмоций, бегущей строкой скользит её имя.

Грудная клетка вздымается чаще обычного, будто из последних сил упрашивая исполосовать её, только чтобы физическая боль перекрыла душевную. Веки чуть подрагивают, но не смеют закрываться – за секундной темнотой последует новая порция выжигающей всё живое боли.

Отпечаток смеси удушающих чувств сменяется безразличной маской, из-под которой только два турмалина горят адским пламенем, разбивая в мелкую пыль любого, кто попадает в ловушку взгляда.

Выходя из машины он зачем-то берёт в руки ствол, будто в надежде отстреливаться от дурных вестей. Предусмотрительно прячет его в передний карман кроваво-алой худи.

— Молодой человек! Мистер! — окликает его медсестра за стойкой, когда тот вихрем врывается в больницу, несясь в непонятном алкогольном направлении.

Тайфер замирает, осознав, что без понятия, где ему искать ту, чьё имя так отчаянно скандирует мозг.

Он медленно, на пятках, разворачивается к стойке регистрации, запуская безумный пьяный взгляд в ошарашенные каре-кленовые глаза медсестры. Она, от страха, отступает на шаг назад, но попытка перевести взгляд испуганных глаз тут же пресекается налетевшим ястребом.

— Спокойно. — Локи и хотел бы смягчить голос, но это было выше его сил. — Был взрыв. К вам поступила Валери О'Коннор. Могу я узнать номер палаты?

Для медсестры, чьё имя на бейдже сверкает ядовитыми чёрными буквами «Глория», всё становится на свои места, а страх перед неадекватным посетителем отступает.

— Да, конечно, — быстро кивает она, облизывая пересохшие губы. — Стопятнадцатая палата. Но нужно посоветоваться с... — она поднимает глаза на пришедшего, но перед ней уже никого нет, — ... лечащим врачом, — выдыхает уже в пустоту.

— Какие-то проблемы? — окликает её охранник.

На что Глория только сокрушённо покачивает головой.

Пальцы правой руки крепко сжимают пистолет в кармане, пока левая едва касается ручки двери. Последний настрой и уверенность стёрли поблёскивающие цифры номера палаты.

Дьявол в незримом страхе делает два шага назад, ещё раз окидывая дверь отстранённым взглядом. Он испепелит сам себя, если увидит её там: лежащую на больничной койке, окольцованную не его пальцами, а тонкими разноцветными проводами.

Проводит левой ладонью по лицу, резко обдавая входную дверь терпким привкусом алкоголя.

Она открывается медленно, губительно издеваясь, приглашая пройти в светлое помещение скорби и боли.

Делает два покачивающихся шага в сторону койки, опираясь плечом на стену. Шоколадные брови поражает болезненный надлом, провоцирующий за собой оглушающий треск изгибов по всему лицу.

Пушистые парафиновые ресницы не осмеливаются подняться выше кончиков её пальцев, которые ещё помнили пыль вперемешку с кровью, осевшей под ногтями.

Левая нога чуть соскальзывает, отчего каркас вымершего тела обязательно бы потерял равновесие, если бы не стена. Затылком со всей силы впечатывается в смертельно-белые стены в немой мольбе расколоть черепную коробку, как грецкий орех.

Жмурится до боли в глазных яблоках, до крови прокусывая щёки изнутри. Боль концентрируется в солнечном сплетении, готовясь разорвать это никчёмное тело оглушающей волной адского рыка на тысячи мелких клеток.

С каждым новым писком больничных приборов – внутренности скелета тонут во вновь наступающем внутреннем кровотечении. Как только уровень вязкой жидкости наполняет глазные яблоки, веки распахиваются, концентрируя всю боль в двух чёрных точках, которые когда-то носили название зрачков.

На её бледном лице нет оттенка пыли, а бежевый пластырь над левой бровью бережно скрывает кровавый стёс от удара бетона. Грудь девушки вздымается чуть дрожа, выдавая с поличным ломоту в рёбрах. Кислородный аппарат добросовестно очищает лёгкие и кровеносные сосуды от убийственных для хрупкого организма токсинов.

— Молодой человек, времени для посещений ещё не было! — Помещение наполняется тягучим хрипловатым голосом главного врача.

— Мистер Тайфер. — Поворачивает на него голову Тайфер, отчего врач оступается.

Ещё бы, один из главных спонсоров центральной больницы стоит в палате в сильном алкогольном опьянении.

— Прошу прощения, мистер Тайфер. Находитесь здесь столько, сколько вам вздумается, —быстро тараторит мужчина, набирая в грудь побольше воздуха для нового предложения.

Но Локи одним резким движением припечатывает его к стене, отчего несколько позвонков воют неприятным хрустом.

Мужчина нервно сглатывает, как только чувствует под скулой холодное стальное дуло и две бездны ледяного взгляда.

— Что с ней?! — хриплый рык раненного зверя застревает в больничных палатах.

— Отравление продуктом горения средней степени, — мужчина убыстряет речь, почувствовав, как дуло сильнее вжалось в его шею.

— Она в коме?! — Язык выдаёт это предложение быстрее, чем мозг успевает обдумать.

— Нет-нет, мистер Тайфер. Просто спит. Были поражены взрывом некоторые участки тела, а потому мы ввели обезболивающие...

— Сколько она спит?

— Около шести часов. Мистер Тайфер, всё будет хорошо... только оп...

— Кларисса Рид, её подруга, она здесь? — Локи не даёт врачу закончить предложение, чуть ослабевая хватку.

— Да. Отделалась сильным испугом, лёгким сотрясением и переломом левой руки...

— Мне тоже не нравится цвет его халата... стреляй, — сначала слышится охрипший голос, а затем кашель и болезненный вздох.

— Вэлар, — едва слышимое имя слетает с губ Тайфера.

Он, пошатываясь, отходит от врача, кивая в сторону двери, чтобы тот покинул помещение. Наблюдая за тем, как тот, бегло сверив показатели с приборов, просачивается в дверь палаты и капитулирует в коридор.

Очаги ломящей боли возгораются каждую секунду, но ей всё же удаётся приподнять веки, чтобы взглянуть на того, от кого разило алкоголем на добрую сотню миль.

Тёмно-серые спортивные штаны, поражающая своей яркостью толстовка; чёрная рукоять пистолета, перетекающая в серебристо-стальной цвет, крепко сжата ладонью с выступившими венами. Две набухшие венки на шее, почти мёртвое лицо и воронье гнездо на голове из спутанных паутинок шоколадных волос.

Несколько внушительных шагов, глухой звук пистолета об пол, и Локи становится на колени, едва касаясь тонких пальцев правой руки губами.

— Прости меня! — Алкоголь, наконец, начал действовать в полную меру, перемешивая все слова и мысли в одну общую кашу. — Я должен был быть рядом... Я...

— Локи, прекра..., — слабая попытка вставить слово, которую он тут же пресекает взглядом разбитой души.

— Я виноват. Чёрт, я не уследил за тобой целых два раза. Это не он. Это не похоже на него. Снова пожар. Это не он. Значит, убить того, кто это сделал будет намного проще.

Валери с трудом понимает поток несвязанных предложений, борясь с внутренней ломотой, шумом внутри головы и желанием сорвать с себя все провода и крепко прижаться к его сильной груди.

— Как Клара и Харрисон? — тихо спрашивает девушка, чувствуя, как ледяные пальцы крепко сжимают её ладонь.

— Клара хорошо,— поджимает губы Локи. — Надеюсь, Вильям заберёт её уже сегодня домой. А отец... — судорожный выдох заставляет Вэл слиться с цветом подушек, — его... , — турмалиновые глаза застилает лавовая завеса, а ресницы отчаянно сдерживают капли, чтобы те не позволили разъесть кожу ещё раз.

— Не продолжай, — срывается тихая просьба Валери.

Она аккуратно высвобождает свою ладонь из его цепкой хватки, запуская пальцы в густые шоколадные волосы, чуть поглаживая подушечками кожу головы. И Локи хотел бы, чтобы эти незамысловатые движения вылечили все внутренности, облитые кислотой, залатали бы разорванные вклочья крылья Падшего Ангела. Но на оборванных крыльях заново не взлететь. Здесь открывается дорога в один конец.

— Локи, — тихий, пропитанный горечью зов, заставляет молодого человека поднять глаза, завязнув в серебристых блюдцах, — я люблю тебя.

Скорости эмоций на лице Тайфера позавидует «Формула-1». Он сначала отшатывается от больничной койки, проводит ладонью по лицу, озираясь по сторонам, а затем опирается правым коленом на кушетку, пока ладонь касается щеки светловолосой, а лоб находит опору в виде её лба.

— Нет. — Он закрывает глаза, обжигая огненным дыханием, поражая плоть куда больше, чем утренний взрыв. — Прошу тебя... Я умоляю тебя... Не надо меня любить. — Чувствует, как её грудная клетка содрогается от едва слышимого всхлипа.

Хрустальные капли больно обжигает роговицу глаза, не желая застывать сталактитами на щеках.

— Все, кто меня любят – умирают. Я не переживу, если и тебя у меня заберут. Слышишь?! Я не переживу! — Он большими пальцами стирает солёные дорожки слёз с её щёк. – Но и без тебя я не смогу. — Локи больше не узнаёт надломленного голоса, эмоции пулемётной очередью расстреливают разум. — Ты нужна мне. Нужна, чёрт возьми! Но со мной тебя ждёт только смерть, а без тебя – умру я. И я лучше буду выть от боли каждый раз, когда к тебе будет прикасаться другой мужчина, но ты будешь жива, слышишь?! Жива!

— Не родился ещё такой уникум, который смог меня убить, — хмыкает Валери, облизывая солёные губы.

— Да как же ты не понимаешь?! — яростный шёпот врывается под кожу девушки, отравляя собой всё, что видит на своём пути.

— Я понимаю только то, что мы с тобой связаны, — хрипловато начинает девушка, отчего Локи зажмуривается. — Связаны Стаей, обязанностями, этим... — Она, игнорируя боль в левой руке, прикладывает её к едва стучащему органу молодого человека. — И если ты решишь пойти на дно, то я пойду вслед за тобой. Этого хотел Алекс, твой отец... и этого хочу я...

Локи ничего не отвечает, чуть поглаживая своим кончиком носа её.

— Локи, позволь мне быть рядом... Пожалуйста.

— Да твою же мать, —выдыхает он прямо в губы, даря ей самый горький поцелуй в жизни, наполненный смесью алкогольного отчаяния, оглушающей боли и привкуса терпкой любви.

Локи остервенело поворачивает голову в сторону двери, как только слышит характерный звук открывания. В палату аккуратно протискивается голова Рэджи.

Яркие глаза пересекаются с потухшими турмалинами, а угольных бровей касается излом сочувствия. Хьюго замирает между коридором и палатой, смиренно ожидая разрешения войти. Делает неуверенный шаг исключительно после короткого моргания начальника.

Рэджи прикусывает щёки изнутри, удерживая себя от внезапного порыва извиниться за все беды на свете перед Тайфером, но скользнув взглядом по лицу Валери, уголок губы чуть приподнимается.

— Ну, и видок у тебя, — хмыкает Валери, пока последняя слезинка успешно скрывается рядом с ухом.

Локи тяжело выдыхает, поднимаясь с койки, потерянно оглядывая кресло в дальнем углу. Он наговорил слишком много лишнего.

— Зато ты прямо королева Мышиной красоты! — Хьюго чуть щипает её за левую щёчку, отчего пухловатые губы растягиваются в смущённой улыбке.

— Я... — Локи сначала начинает говорить, но силы голоса не хватает из-за чего приходится прокашляться. — Я пойду. Дела надо решать... мне. — Слова окончательно перепутались в голове, пока боль вихрями кружила в каждой ничтожной клетке.

— Локи... — Пальцы Валери вытягиваются, пытаясь коснуться тыльной стороны ладони. Как только ей удаётся это незамысловатое движение, ноготок аккуратно проводит по одной из вздутых вен на кисти. — Прошу тебя, не делай ничего без меня.

— Я разберусь. — Он выдавливает вымученную улыбку, но от неё в воспалённой от боли груди становится только больнее.

— Ты не один. В этот раз нет, — её губы едва шевелятся, но этого хватает, чтобы Локи всё до отчётливой резкости расслышал, склонившись к аккуратному носу, оставив отравляющий поцелуй на кончике.

— Мистер Тайфер, вас подвезти? — раздаётся негромкий голос Хьюго.

Он изо всех сил старается выказать уважение, ненавязчиво напоминая о должностных обязанностях.

Фамилия его отца на языке подчинённого отдаёт фантомной болью в груди.

— Будь с ней. — Он бы хотел схватить за шкирку эту голубоглазую занозу, да вышвырнуть куда подальше.

Хотел, но не мог отчётливо понимая, что любовь Рэджинальда исцеляющая, тогда как его – губящая, выжигающее сердце, обращающая во прах всякую надежду.

Дёрнув за ручку двери Локи оборачивается на внимательную серебристость любимых глаз, чуть приподнимая уголок губы и постукивая четырьмя пальцами правой руки по сердцу, морщинка меж его бровей истошно орёт: «Твоё место здесь, Валери. Раз и навсегда». Белая дверь размеренно закрывается за пьяным Дьяволом, оставляя лишь терпкий привкус виски, колючий запах сигарет, шлейф резкого парфюма вперемешку с трупными парами боли и чувством прощания. 

— Как ты, Мышка? — Голос Рэджи обволакивает заботой обессиленную фигуру Валери. — Позвать врача? — Он садится на то место, которое ещё помнило разрывающую агонию Локи.

— Да, — девушка расстроенно поджимает губы, заглядывая в яркие радужки.

Море внутри бушевало, искрилось солёной пеной в бархатных берегах, когда тучи, как неумелые художники, нелепыми мазками смешивали несочетаемые цвета, даря оттенки неестественно сизого цвета.

— Всё будет хорошо. — Но ничего хорошего не произойдёт, а потому он аккуратно-ободряюще кладёт свою руку на костлявую ключицу.

Валери чуть поворачивает голову, утыкаясь подбородком в завораживающую теплоту Рэджи, не нарушая больше тишины. И только его желваки циклично заходят за скулы.

***

Массивные стены дома непривычно давят на величественные плечи, а два льва, разинув пасти, кажутся всего лишь потерявшими в себя веру бездомными собаками, и если бы они не были отлитыми, наверняка бы закрыли пасти и убежали под лестницу, свернув хвосты с золотистой кисточкой под безкогтистые лапы.

Дворецкий застывает в противоположных дверях, с горечью оглядывая парня тёмно-серыми радужками с карими крапинками, осевшими по кругу зрачков.

— Что-то нужно? — Направляясь в сторону гостиной спрашивает Локи.

— Нет, сэр. Может быть, что-то нужно Вам? — Мужчина средних лет нервно одёргивает кобальтовый пиджак.

— Гитара. Принесите в гостиную. И на сегодня весь персонал свободен, мистер Харрингтон.

Локи не помнит, как оказывается в гостиной, как стакан за стаканом осушает очередную бутылку, исподлобья осматривая фотографии на стене, как гитара, появившаяся перед носом, чудом остаётся лежать на диване, а не летит яростной болью в дворецкого, который имел не осторожность произнести треклятую фамилию начальника.

А отец смотрит на него, улыбаясь своим глубоким медовым взглядом, с фотографии. Без тени горечи, только с упоённой родительской любовью.

— Ты не мог меня оставить! — Тайфер поднимает голову, прожигая фотографию сквозь алкогольную пелену на глазах.

Очередная порция наполняет стакан, а жидкость незамедлительно отравляет организм.

— Слышишь? Ты обещал быть рядом! Ты обещал мне! А ты? — переводит замёрзшие океаны боли на рыжую женщину. — Ты называла меня ангелом, вы дарили мне эту чёртову любовь! ... А что из этого вышло? Вас нет. Исчезли... Из жизни... — Виски смачивает горло. — Постепенно растворяетесь в моей памяти. А в итоге останетесь только на этих треклятых фотографиях, иногда мучая меня вспышками воспоминаний... Разве это чёртова любовь?! — Стакан отлетает в сторону, громко ударяясь об пол.

Локи сползает с дивана, плотно сжимая зубы. Уже даже Боль решает сдать позиции, отдавая растерзанную плоть новому обитателю, куда более страшному, поражающему своим размахом безразличия – Опустошённости.

- Ты будешь королём, мой мальчик!

Локи резко поднимает голову, остервенело оглядываясь, пытаясь в увидеть отца в отголоске прошлого, но видит только себя в ночном отражении панорамного окна – истерзанного, потерявшего всякую надежду на спасение.

— Я сожгу дотла всех, кто причастен к вашей смерти.

— Локи.

Плечи Тайфера дёргаются в попытке зацепиться за эфемерный голос внутри своей головы. Алкоголь мигом отливает от мозга, очищая помутнённый рассудок.Сердце бешено стучится в грудную клетку, стараясь пробить несчастную защиту.

— Мальчик мой, сыграй мне. Напоследок.

Судорожный выдох вкупе с дёрганием грудной клетки напрочь перекрывают поступление кислорода. Длинные пальцы судорожно нащупывают гриф гитары, словно в тумане крепко обхватывая его.

Харрисон всегда уважал стремление сына к музыке, в тайне надеясь, что сын не бросит свою заинтересованность, подарив однажды миру свой тщательно скрываемый ото всех талант. Увы, талант не хотел питаться только токсичными эмоциями, а потому, когда венцом жизненных трудностей стало предательство любимого человека – истекающий гиацинтовой кровью он раз и навсегда закрылся в единственном уцелевшем, микроскопическом осколочке души.

Ни господ, ни рабов*.

Сильный, пропитанный вселенской болью, окрещённый самой пустотой, мужской голос застревает в окнах и хрустале, едва ли не пуская трещины с каждым нежным перебиранием по струнам.

Что невинней и слаще, чем наш нежный грех?

В безумстве и грязи этой земной обстановки,...

— Это Локи? — Тихо подкрадывается к дверной арке дворецкий, чем ни на шутку пугает застывшую в немом восхищении горничную.

— Д-да, мистер Харрингтон, — ошеломлённое придыхание так громко слетает с губ, что не будь Локи окутан в завесу опустошения с бурлящими источниками боли, непременно бы разогнал всех к чёртовой матери. — Это так красиво!

Только тогда я человек,

Только тогда я чист...

— Этот дом не слышал музыки три долгих года, — покачивая головой медленно проговаривает мистер Харрингтон.

Глухой стук ступни о ламинат отбивает болезненный такт, переплетаясь тугими стальными кольцами с пугающей кровавой нежностью в фалангах пальцев, завершая чувственную мелодию сильным мужским голосом, пробивающим в душах слушающих зияющие дыры. Которые через некоторое время не суждено будет вновь заполнить ангельской симфонией, так и оставив их с обугленными краями, не получив новую дозу наркотически опьяняющего голоса.

Аминь.

https://youtu.be/G4BBM1KaoWM

______

*Hozier - Take Me To Church