Глава 40

Кэти

Каждый всхлип Феликса был похож на удар плетью. Никогда бы не подумала, что можно чувствовать физически боль другого человека. Я вздрагивала, когда вздрагивал он. Я стискивала его в объятиях, когда он цеплялся за меня, как за спасательный круг. Мне было невыносимо видеть его таким сломленным, разбитым.Проснувшись в пустой квартире, я расстроилась, что он не остался со мной. Мне показалось, что он просто сбежал, как делал много раз до этого, но сообщение, оставленное им, успокоило меня. Глядя в окно такси, которое везло меня в дом Феликса, я почти физически могла ощущать счастье, вызванное надеждой на будущее. Наше будущее. Но от этой надежды ни осталось и следа, когда я увидела его бегущего по лестнице с сумкой в руках. Сначала я решила, что он опаздывает на тренировку, но когда взглянула на его лицо, я все поняла. Он бежит. Снова.Я будто переместилось на годы назад, когда боль разрывала меня, глядя на его удаляющуюся спину. Только сегодня я смотрела в испуганные глаза, которые говорили лишь одно: Прощай.Нет. Это не закончится так.Я не отступила, как сделала бы это в прошлом. Я давила и давила, спрашивала и спрашивала, пока не грянул гром. Всего три слова, которые сломали его. Меня.

Я убил человека.

Когда Феликс опустился на колени, я не позволила ему падать одному. Больше не было Я и Он. Были мы. Мы падали, ломались и разбивались вместе. Я буду держать его столько сколько понадобиться. Всю жизнь. Всю вечность. Буду держать, пока он не возродиться из пепла и не раскроет крылья, чтобы воспарить.  Мы сидели на полу в прихожей уже около часа. Откинувшись на стену, я прижимала Феликса к своей груди, пока его руки были обвиты вокруг моей талии. Он больше не плакал, лишь тихо дышал, пока я гладила его по голове. Я запускала пальцы в его волосы, наслаждаясь этим действием. Неважно сколько еще пройдет времени, я готова сидеть на этом полу всю жизнь рядом с ним. Только с ним. 

— Я никогда не хотел этого делать, — я открыла глаза, услышав голос похожий на гравий. — Я никогда не хотел его убивать. Это была случайность. Кейн бросился на Джея с ножом, пока тот стоял к нему спиной.

Феликс всхлипывает, заставляя мое сердце сжаться. Я обнимаю его крепко, молча говоря, что я рядом. Я не отпущу его.

— Я всего лишь оттолкнул его, Кэти. Я лишь хотел уберечь друга, — слезы снова катятся по моим щекам, капая ему на волосы. — Один чертов толчок угробил всю мою жизнь.

— Феликс...

— Этот ублюдок не устоял на ногах и ударился головой об трубы. Джей просил меня убежать, но какой в этом был толк? Его друзья видели, как мы заходили в дом. Я сам вызвал полицию, а потом...

Я знаю, что было потом. В этот день изменилось все и для меня.

— Ты можешь не рассказывать, если не хочешь. Если это поможет тебе забыть.

— Я не могу забыть, Кэти. Как я могу забыть то, что погубило все...

— Этот толчок не погубил твою жизнь. Не угробил ее. Посмотри на меня. У тебя все ещё есть семья. Все ещё есть друзья. У тебя есть сын, — и в конце я добавляю. — У тебя есть я. Это то, с чем тебе придётся жить, но не выстраивай жизнь вокруг этого события. Ты не даёшь себе жить, потому что все время возвращаешься к этому. И это тянет тебя назад.

Он берет мою руку в свою, переплетая наши пальцы. Он молчит. Я молчу. Это не тот разговор, где приветствуются необдуманные слова. Каждое произнесенное слово ранит или исцеляет нас. И я рада, что теперь все карты раскрыты.

— Как я могу жить дальше, когда на моих руках чужая кровь? Он может и был ублюдком, но я лишил его жизни.

Я тяжело вздыхаю, глядя в потолок. В моей голове проносятся моменты того дня. Связанные руки, мерзкая улыбка Кейна, страх, который охватывал меня и то, как все исчезло в тот момент, когда я увидела Феликса. Я перестала бояться. Он был подобен лучику света в той темноте, в которой я прибывала.  Сейчас я хочу стать для него тем светом, чтобы вытащить из тьмы, которая на протяжении стольких лет держит его в плену. Страх и вина за содеянное не отпускают его, сковывая по рукам и ногам.Он поднимает голову, говоря:

— Я убийца. Раз я убил человека, я считаюсь убийцей, понимаешь?

Глядя в его глаза, которые подтверждают его веру в эти слова, мне хочется воскресить и убить Кейна еще раз, потому что это из-за него в глазах Феликса столько боли, отчаяния и пустоты. На протяжении всех этих лет он считал себя монстром, и неважно, какими благими были поступки, все, что он видел — смерть человека.Я прикасаюсь к его щекам кончиками пальцев и, не отводя взгляд, говорю:

— Феликс, если бы на твоём месте был кто-то из нас, ты бы нас бросил? Ты бы видел в нас монстра, которого видишь в себе? Нет. Ты бы никогда не отвернулся от нас, потому что ошибки совершают все. Мы не можем этого избежать. Не можем исправить содеянное. Ты можешь провести всю жизнь, виня себя за это, но, по-моему, ты и так уже отплатил свой долг. Искупил свою вину. Ты отсидел в тюрьме, оградил себя от людей, которые значили для тебя целый мир. Ты уже пожертвовал всем, чтобы показать своё сожаление. Хватит отдавать. Этого было достаточно.

Я прижалась к его лбу своим. Чувствуя его дыхание на своих губах, биение сердца под рукой, я закрыла глаза. Я молилась Богу, чтобы он избавил его от боли, вины, и наполнил жизнью, счастьем, любовью.

— Я люблю тебя, — шепотом сказала я. — Я люблю тебя.

Из него вырвался судорожный вздох и дрожь прошлись по телу. Казалось, что мои слова причиняют ему боль, но это не так. Они наполняли его верой в лучшее. Наполняли его жизнью, которую он должен был принять давным давно. А главное, они давали ему прощение. Они позволяли ему простить себя.Я снова повторила их:

— Я люблю тебя.

Теплая ладонь коснулась моей щеки, заставляя открыть глаза. Янтарный цвет его глаз сейчас казался чище, чем когда-либо. Все тревоги, казалось, покинули его тело, но я понимала, что для полного излечения его души нам понадобиться много времени. Нам. Ни ему одному.Подушечкой большого пальца, Феликс погладил мою щеку ни на секунду не отводя взгляда. Пламя полыхающее в нем, обещало спалить нас заживо. И в следующую секунду мы вспыхнули.

— Я всегда любил тебя. С того самого момента, как ты заняла то чертово место у бара.

Его губы коснулись моих быстрее, чем слезы, которые хлынули из моих глаз, стоило последнему звуку сорваться с его губ. Этот поцелуй не был похож ни на один предыдущий. Нет таких слов в мире, которыми бы я могла описать его, а все существующие были недостаточно хороши. Этот поцелуй был освобождением. Мы целовались, пока слезы смешивались там, где соединялись наши губы. Глубокий и хриплый стон вырывался из его груди, и я чувствую его до кончиков пальцев. Оказавшись сверху на его коленях, я обнимаю его за шею, притягивая ближе. Одна ладонь Феликса удерживает мою шею, чтобы углубить поцелуй, а вторая впивается в бедро самым собственническим способом, которого никогда прежде не было. Он овладевает мной своим руками, губами и языком. Он больше не сдерживает себя.Оторвавшись друг от друга, чтобы вздохнуть немного воздуха, я прошу:

— Скажи еще раз.

— Я люблю тебя, — он обвивает руки вокруг моей талии и утыкается лицом в шею. — Я чертовски сильно тебя люблю.

Я не могла перестать плакать. Эти слова, сорвавшиеся с его губ, перевернули все внутри меня.  Пустота, которая все эти годы ютилась в моей груди, испарилась. Её место занял человек, которому оно принадлежит по праву.Обнимая его так крепко, как только возможно, я принимала его со всей тьмой и демонами, которые обитают в нем. Я принимала его свет, который обязательно победит тьму, если он поверит в себя. Я принимала его таким какой он есть. Не идеальным, но настоящим.Мы продолжали сидеть крепко обнявшись и единственными издаваемыми звуками в доме было наше дыхание. Тихое и ровное. Слезы исчерпали себя и высохли на наших щеках, стягивая кожу. 

— Все, что я наговорил тебе в тот день — ложь. Я никогда не считал тебя обузой для себя или друзей, — я выпрямилась и посмотрела в его глаза. — Я был до чертиков напуган и знал, если расскажу тебе правду, ты не отступишь. Ты никогда не сдавалась, Кэти. А я сдался и отказался от всего, что было мне дорого.

— Но мы бы прошли через это...

— В этом то и проблема, — грустно усмехнувшись, Феликс покачал головой. — Не мы, а я должен был пройти через это. Один. Я не хотел, чтобы это хоть как-то коснулось тебя. Ты только поступила в колледж, начала новую жизнь и впереди тебя еще ожидало так много событий. И в эти события точно не входило ожидание меня из тюрьмы. Я хотел, чтобы ты жила.

— Но я не жила, Феликс. Я умирала, — прошептала я, не отрываясь от него. — Бывали дни, когда я тебя ненавидела всей душой или любила до безумия, но чаще всего бывали дни, когда я не понимала, как человек за такой короткий промежуток времени смог проникнуть мне под кожу. Наполнить меня собой и в один момент лишить всего. Казалось, в тот день ты забрал у меня все, что помогало мне жить.

— Но ты выжила. Ты смогла жить дальше...

— Да! Я смогла. А знаешь, благодаря кому? Благодаря тебе! — он нахмурился, не понимая меня. Я погладила его по щеке и улыбнулась уголком губ. — Феликс, я ведь думала, что поломана, испорчена из-за... Эрика. Я понимаю, что в восемнадцать лет мечтать о детях глупо, но я мечтала. Это было моей главной мечтой и ты ее исполнил.

Я посмеялась из-за того, как глупо это прозвучало. Но я не могла сказать иными словами. Сейчас мой мозг просто отказывался подбирать красивые фразы, которые в дальнейшем сгодились бы для статуса в социальных сетях или татуировки. 

— Софи силком потащила меня к врачу, когда заметила, что выгляжу я, мягко говоря, крайне хреново. Мне было плевать, что со мной. Если честно, я вообще половину того дня не помню. Но помню, как доктор Коул сказала, что мой предыдущий врач допустил профессиональную ошибку и я здорова, — я фыркнула, сдерживая слезы. — Но больше всего мне запомнились другие ее слова.

— Какие? — хрипло спросил Феликс.

— Надеюсь отец ребенка обрадуется, — я прикусила губу и часто заморгала от нахлынувших эмоций. — Так она сказала.

В отличие от меня Феликс не сдерживал свои эмоции и позволил слезе скатиться по щеке. Я поймала ее подушечкой большого пальца и смахнула с его прекрасного лица. Он наклонился и прижался к моим губам в легком, как перышко, поцелуе.

— Я никогда не был так счастлив, — он отстранился и глубоко вздохнул. — По началу это казалось чем-то невероятным. Я долгое время не был уверен, что это правда. Я отец? Бред. Но с каждым новым днем, проведенным рядом с Кайлом, я любил его еще больше.

Он закрыл глаза и тихо рассмеялся, а мое сердце дрогнуло от его улыбки. Настоящей.

— Сейчас прозвучит до ужаса странно, но, мне кажется, я полюбил этого мальчишку еще до того, как узнал правду. Что-то с самого начала в нем показалось мне родным и знакомым, — он щелкнул меня по носу и поморщилась. — Особенно вот это. Вы одинаково морщите нос.

— И это единственное, что мне досталось, потому что в остальном Кайл точная копия тебя, — я подалась вперед и уложила Феликса на спину, оказавшись сверху. — Ты его главный кумир.

Феликс молча поцеловал меня в губы. Годами я скучала о его поцелуях и могла насладиться ими только во сне. Сейчас он был передо мной. Живой и настоящий. Все происходило на самом деле и, открыв глаза, это никуда не исчезнет.Положив голову на его крепкую грудь, я слушала ровное биение его сердца, которое совпадало с моим. Феликс зевнул и сильнее прижал меня к себе. В тот момент, когда я хотела предложить ему подняться наверх, а не лежать на полу в прихожей, входная дверь открылась. Звонкий смех Кайла донесся до меня еще до того, как мальчишка переступил порог, а за ним и все остальные Картеры.Кайл остановился, увидев нас лежащими на полу в нескольких метрах от него, и нахмурился.

— Мама?

Я приподнялась, но не смогла окончательно встать, потому что Феликс продолжал удерживать меня за талию, и улыбнулась ребенку. Мистер и миссис Картер удивленно переводили взгляд с меня на Феликса и лишь бабуля Кар самодовольно улыбалась глядя на представшую перед ней картину.

— Эм... Мы... в общем это долгая история, — сказала я и ущипнула Феликса, чтобы он отпустил меня. — Все хорошо. Мы просто разговаривали.

Я скатилась с парня, который в ту же секунду вскочил на ноги и помог мне встать. По какой-то причине мне было неловко перед собравшимися здесь людьми, хотя мы и не делали ничего плохого. Я поправила хлопковую рубашку, которую надела поверх майки на тонких бретельках, закрыв оголенное плечо. Подпрыгнув от неожиданности, когда рука Феликса обернулась вокруг моей талии и притянула ближе к его телу, я вскинула голову. Оливия со счастливой улыбкой сложила руки под подбородком, а Джон обнимал ее за плечи с не менее счастливыми выражением лица. Глянув на сына, я увидела хитрую улыбочку, которая в следующий момент превратилась в ликующий крик. Кайл повернулся к бабуле Кар и... дал ей пять.

— Я выиграл! — сказал Кайл и тряся попой, покрутился вокруг. — Ты должна мне коробку чипсиков. ЧИ-ПСИ-КОВ!

—  Даже знать не хочу о чем речь, — сказал Феликс, глядя на бабушку.

— А я и не собиралась рассказывать, — усмехнулась Эсмеральда и посмотрела на меня. - Все в порядке?

Я не ответила, а посмотрела на Феликса, предоставив ему возможность ответить на этот вопрос. Когда наши глаза встретились, я почувствовала как воспламенилась мой кожа от пронзительного взгляда янтарных глаз. В них было что-то новое. Совершенно иное чувство, которое я не могла определить.

***

Оставив Кайла у Феликса, я сообщила всем о срочных делах, которые должна была сделать на работе. На самом же деле я собиралась поехать в школу и поговорить с Марком об этом неприятном инциденте. Я не знала, был ли Марк в курсе прошлого Феликса, но чувствовала, что должна объяснить ему всю ситуацию. Феликс не был плохим человеком и никогда бы не совершил подобное по собственному желанию. Это была случайность, которая обернулась крайне плохо для многих.Семья Феликса не задавала много вопросов и не расспрашивала нас. После их приезда, он поднялся с Кайлом наверх и больше не появлялся внизу. Оставив их наедине, я вызвала такси и, сказав бабуле Кар, что скоро вернусь, поехала в школу. Я надеялась, что Марк все еще там.Я расплатилась наличными и вышла из машины, направляясь к двойным дверям. Я сжимала и разжимала кулаки, чтобы успокоить дрожь в руках, и старалась дышать глубже, в надежде усмирить бешено бьющееся сердце. Пройдя по коридору, я остановилась перед дверью в спортзал и, сделав глубокий вдох, толкнула дверь. Родители мальчишек, которые занимались с Кайлом в одной команде, устроились на спортивных лавочках, заставляя меня замереть на пороге. Открывая дверь я и не думала, что столкнусь со стольким количеством народа. Марк стоял перед ними, запустив руку в свои тронутые сединой волосы, устало объясняя что-то. Один из мальчишек заметил меня и энергично помахал рукой. Я натянуто улыбнулось и помахала в ответ. На этом разговоры смолкли и все взгляды обратились ко мне. Чувствую я себя не в своей тарелке, я сделала шаг в их сторону, заставляя себя идти уверено.

— Кэти, — выдохнул Марк, глядя на меня измученным лицом. — Рад тебя видеть.

— Здравствуй, Марк. Выглядишь не очень, — я грустно улыбнулась мужчине, дав понять, что прекрасно понимаю его.

Он невесело усмехнулся и покачал головой. Было понятно, что данная беседа продолжалась уже не первый час. Многие из родителей тоже казались вымученными и просто хотели свалить отсюда, кроме Джинджер, которая была похожа на гиену со своей мерзкой ехидной улыбкой. Она стояла справа от меня, самодовольно сложив руки на груди и притоптывая ногой. Я вопросительно вскинула бровь, глядя на нее, когда молчание затянулось.

— Я чувствую, что ты хочешь мне что-то сказать, — я махнула рукой в ее сторону. — Давай же. Не стесняйся.

Улыбка быстро сошла с ее штукатуреного лица, а глаза вспыхнули в раздражении. Я уже имела возможность видеть ее в таком состоянии и, скажу откровенно, меня оно не впечатлило нисколько.

— Ты притащила этого уголовника в школу к нашим детям и подвергла их опасности, не сказав об этом ни слова. Все это время наши дети оставались наедине с убийцей, который черт его знает что мог сделать с нашими детьми. Тебе должно быть стыдно, Кэтрин.

Я сжала челюсти до скрежета в зубах. Во-первых, я терпеть не могла, когда это тупоголовая сучка называла меня Кэтрин. Во-вторых, отвращение звучавшее в ее голосе, заставляло меня кипеть от гнева. Мне хотелось вцепиться в ее, обесцвеченные и идеально уложенные, волосы руками и показать, какой опасности она подвергается в данный момент. Но здесь я в первую очередь мама Кайла, а уж потом бешеная влюбленная девушка.

— И это ты говоришь мне стыдиться? — я засмеялась, но смех был тяжелым и вовсе не радостным. — Я не позволю кому-либо застыдить меня за мое решение. — я подняла голову, показывая всем, особенно Джинджер, что горжусь произнесёнными словами. — Отец Кайла делает все ради благополучия своего сына. Ради всех, кого он любит. В том числе и ваших детей. Так что даже не думай унизить меня, его или нашего сына тем, что было когда-то. Ты и понятия не имеешь, что ему пришлось пережить.

Пока я говорила, Джинджер вернула на лицо холодную и скучающую маску.

— Мне плевать. Он остается убийцей несмотря...

— Он не убийца! — мой голос дрогнул, когда я прокричала эти слова. — Он лишь хотел...

— Не важно чего он хотел, — фыркнула женщина, перебив меня. — Он преступник, который...

— Хватит! — прогремела одна из мам. — Ты не знаешь ничего об этом человеке и даже не пытаешься узнать. Дай же ей хотя бы шанс рассказать.

Я не понимала, что мне трясет, пока Дакота не подошла ко мне и не обняла за плечи. Она ободряюще сжала их и улыбнулась мне. Глядя на меня добрыми глазами, она кивнула мне. Это был молчаливый знак начать рассказ.

— Он лишь хотел защитить меня.

Не знаю, что именно меня толкнуло раскрыть душу перед посторонними людьми, но я выложила им все. Начиная с поступления в колледж и заканчивая возвращением Феликса в Чикаго. Я говорила и говорила, вспоминая каждый упомянутый момент. Я в подробностях рассказала о том злополучном дне с Эриком и Домиником, а в особенности то, что узнала от самого Феликса. Женщины и мужчины сидели молча, вслушиваясь в каждое слово. Особо впечатлительные тихо плакали, некоторые просто кивали головами. Когда я замолчала, казалось, что каждый погрузился в свои мысли. Я была выжита эмоционально и единственное чего хотела - вернуться домой. К Феликсу и Кайлу. К своей семье.  

— Это...

— Диего нравится тренер Картер. Каждый раз он рвется на тренировку, как обезумевший, — сказал отец Диего, перебив Джинджер, и усмехнулся. — Без обид, Марк.

Марк отмахнулся от мужчины и упер руки в бока. 

— Если все, что рассказала нам Кэти, правда... — я услышала голос одной из родительниц и обернулась к ней. Она смотрела на меня, и я уловила едва заметный кивок. Она была матерью, как и я. Оберегала своего ребёнка, как и я. И сейчас она собиралась доверить своего ребёнка Феликсу, несмотря на страхи. — Я считаю, что нет никаких причин менять тренера и отменять тренировки.

Мои губы начали растягиваться в улыбке, но я не давала надежде взрасти слишком быстро и сильно. Это все ещё не победа, но маленький шаг навстречу ей.

— Послушайте, — теперь она обращалась ко всем остальным. — Я понимаю ваши опасения. Мы все, матери и отцы, несём ответственность за наших детей, но сейчас нужно принять решение, основываясь не на своих страхах, а на том, что важно для них. Уверена, что спроси я любого ребёнка, он ответит, что у него замечательный тренер. И для них это самое главное. Они не судят нас за наши ошибки, они любят нас такими, какие мы есть. Они уважают нас и принимают. Думаю, нам стоит поучиться у них этому, перестать быть такими предвзятыми и дать тренеру Картеру шанс.

Боже, я была готова разреветься и обнять эту женщину. Она нашла самые подходящие слова. Вперёд вышел Марк и, прочистив горло, добавил:

— Я согласен с тем, что только что было сказано. Но от себя хочу добавить: Феликс хороший парень. Я хочу поделиться с вами историей, которая, возможно,  даст вам это понять, — я удивленно взглянула на Марка, не зная, чего ещё ожидать. — Прежде чем взять его на работу... Нет, даже прежде чем Феликс вернулся в город, со мной связался мой хороший друг и по совместительству бывший тренер Феликса. Он попросил меня рассмотреть его на эту должность. И важно было не то, что он просил, а то, как он это делал. У моего друга мало слабостей, но тогда я слышал, как его голос дрогнул, когда он рассказывал об этом мальчишке. Он хотел для него лучшей жизни. Я понял, что будь Феликс плохим человеком, мой друг ни за что бы мне не позвонил, ведь у него были принципы. Я и бывший тренер Феликса собрали всю доступную информацию, которая позволила нас сделать вывод, что нет ничего, что делало его бы некомпетентным для работы с детьми. Затем я увидел его в работе, и понял, что в нем заметил мой друг. Так что, если вы доверяете моему решению, доверяете мне своих детей, доверьтесь и Феликсу. Потому что я даю вам своё слово — он здесь ради них. Он не убийца. Не преступник. Даже не отец Кайла. На этом поле он тренер. Не меньше и не больше.

Я была удивлена рассказу Марка. В частности из-за того, что он рассказал о тренере Феликса. В колледже мне казалось, что у них натянутые отношения. Тренер Дженкинс был непробиваемым мужчиной, с холодной маской на лице, и никогда не показывал каких-либо эмоций. Каждый раз, когда мне приходилось бывать на игре, я только и слышала его обещания парням затолкать мяч так глубоко в их задницы, что никакой врач не поможет. Поэтому слова Марка для меня были открытием.

— Марк, при всем уважении, но мы не знаем, что творится у него в голове! — возмущается Джинджер и мне хочется исполнить обещания тренера Дженкинса. — Вдруг кто-то из детей его разозлит и он слетит с катушек?

— Единственный, кто сейчас слетит с катушек, это я, Джинджер, — раздраженно говорит Марк, а затем тяжело вздыхает и устало продолжает. — Я могу каждому из вас предоставить заключение специалистов о психическом здоровье Феликса, но только с его разрешения. Он полностью здоровый и уравновешенный мужчина.

В зале воцарилась тишина, но я могла поклясться, что слышу, как усердно крутятся шестеренки Джинджер, чтобы выдать еще какую-нибудь хрень. Почему-то, глядя на нее, я испытываю жалость. Мне кажется, что за всем этим наигранным фасадом, когда-то скрывалась вполне сносная девушка. Мне очень хотелось бы понять, что могло превратить ее в такую невыносимую суку.Отец Диего поднялся на ноги.

— Я устал и больше не выдержу ни минуты здесь. Я абсолютно уверен, что Марк, Кэти и Феликс понимают наши переживания по данному инциденту, но мы уже несколько часов ходим по кругу, когда очевидно, что у Марка все схвачено, — он похлопал Марка по плечу и обратился к Джинджер. — Марк был гораздо моложе Феликса, когда появился в школе и начал тренировать нас. Понятное дело, что в данном случае другие обстоятельства, но я прошу тебя довериться человеку, которого мы знаем большую часть нашей жизнь. Каждый заслуживает шанс, Джи.

Я стою затаив дыхание, глядя на всех поочередно. Я готова пасть на колени и просить-просить-просить их поддержать Диего. Феликс не плохой человек. Да он не идеальный и совершал множество ошибок, но то, что случилось много лет назад, было случайностью.Если бы они смогли увидеть его отношения к Скай, услышать нежный голос, когда он рассказывал о своей младшей сестренке и их детстве. Если бы они увидели его горящие любовью глаза, когда он смотрит на Кайла и то, как оберегает этот маленький и неугомонный комочек счастья, они бы убедились в том, что он хороший человек с добрым сердцем.Когда ледяной взгляд Джинджер останавливается на мне, я забываю о гордости и одними губами говорю одно единственное слово: Пожалуйста.Она отводит взгляд, будто не заметила мою мольбу, берет сумку со скамьи и направляется к выходу. Остановившись у Марка, она смотрит мне в глаза и поджимает губы.

— Я не бессердечная сука, Кэти. Мой сын, всё, что у меня есть и, когда встает вопрос о его безопасности, мне плевать на чьи-либо чувства и эмоции. Им здесь просто не место. Мои действия обусловливаются не влиянием всепоглощающих эмоций, а исключительно трезвым рассудком. Ты знаешь своего... мужчину, но мы — нет. Поэтому извини, что он не вызывает доверия. — повернувшись к Марку, она кладет руку ему на плечо и смягчает голос. — Не подведи нас всех. Мы доверяем тебе самое ценное.

С этими словами она идет к двери. Я стою с широко раскрытыми глазами, потому что впервые в жизни она разговаривала со мной нормально. Остальные родители тоже повставали со своих мест, соглашаясь дать Феликсу шанс.Я рада. Я счастлива так сильно, что снова готова разреветься, но вопрос, возникший в моей голове, заставляет меня окликнуть Джинджер.

— Как ты узнала?

Она оборачивается в мою сторону, а я, затаив дыхание, жду ее ответа.

— Уборщики глаза и уши этой школы. Главные сплетники, — закатив глаза, сказала он. — Один из них проболтался.

К Феликсу я возвращалась полной надежд. Счастье светилось в моей улыбке, стеклянных глазах, заставляя меня чуть ли не подпрыгивать на сиденье в такси. Я даже не удивлюсь, что таксист посчитал меня умалишенной, видя выражение моего лица. Мне не терпелось по скорее сообщить Феликсу новость, порадовать его. Поэтому когда машина подъехала к его дому и еще даже не успела полностью остановиться, я выпрыгнула из нее, бросив деньги на сиденье. Мчась по подъездной дорожке, у меня возникло чувство, что я что-то упускаю, но я отогнала прочь эти мысли, наслаждаясь счастливым моментом.Я даже не удосужилась постучаться, когда оказалась у двери, просто распахнула ее и влетела в прихожую.Голоса звучавшие в гостиной затихли, как только дверь позади меня захлопнулась. Следуя в том направление, меня не покидало тревожное чувство, которое никак не связывается с моим настроением.Бабушка Кар, Оливия и Джон сидели на диване с непонятным выражением лиц. Глядя на них мой пульс участился, а сердце готово было разорвать грудную клетку. Обведя комнату взглядом, я не увидела Кайла и похолодела.

— Что случилось?

Эсмеральда Картер поднялась со своего места и сделала шаг в мою сторону, но остановилась. Остановилась одновременно с моим сердцем, которое услышало всхлип. Всхлип, который мог поставить меня на колени. Позади меня стоял Кайл с текущими по лицу слезами. Кайл, который редко плакал, но сейчас так усердно утирал слезы.Передо мной стоял ребенок с разбитым сердцем.Мне хотелось прижать его к себе и сказать, что все будет хорошо, как было всегда. Но затем, медленно ко мне начало приходить осознание. Я знала, из-за чего он мог плакать. Я почувствовала, что мне нужна опора, потому что ноги могли в любой момент меня подвести, а я не могла расклеиться перед единственным человеком, ради которого я должна быть сильной. Перед глазами стало все расплываться, и мне пришлось приложить усилия, чтобы сдержать вырывающиеся слёзы и крик. Именно этого я боялась больше. Передо мной стоял ребенок с разбитым сердцем.

— Папа уехал.

И только сейчас я поняла то, что упустила торопясь в дом. Мотоцикл Феликса исчез.