Глава 39

Черт, я не хотел идти на вечеринку. Вообще-то, я бы на хрен послал не только вечеринку, но и всех людей, затем заперся бы с Кэти в квартире и показал всеми возможными способами, как я ее люблю.Вместо этого мы здесь. Стоим у входа в дом Стива, шум от которого такой, словно там собрался весь район. Я держу Кэти за руку, и меня вновь разрывает от этих паршивых чувств правильности и неправильности происходящего. Я люблю ее. И все знают об этом. Что же тогда сложного? То, что она все ещё не моя. Не полностью.Я поворачиваю голову и смотрю на Кэти. Чувствуя мой взгляд, она поднимает глаза, в которых читается то же, что и в моих мыслях «мы все ещё можем уйти».И в то же время мы понимали, что не можем. Я дал обещание Джею в порыве ревности, о чем сейчас чертовски жалею. Она сжала мою руку, намекая, что пора уже войти и насладиться вечером в компании наших друзей.Хрен с ним! Пусть сегодня все неопределённости останутся в глубинах моего разума, мы разберёмся с этим завтра. Или через неделю.Наконец войдя в дом, я замечаю, что народу немного больше, чем ожидалось. Ладно, народу просто дохрена. Не знаю с чего я вообще взял, что Джей обойдется меньшим. Я почти уверен, что он ходил по улице и приглашал совершенно незнакомых людей.Нам с Кэти приходится буквально расталкивать толпу, чтобы добраться до кухни, и я все это время держу ее за руку. Счастливый ублюдок. Правду говорят — пока не потеряешь, не поймёшь, что имеешь. И сейчас я готов держать руку Кэти хоть всю жизнь. Боже, рядом с ней превращаюсь в шестнадцатилетнюю дурочку.Но мне приходится ее отпустить, когда мы замечаем наших друзей, которые тут же бросаются обниматься, словно мы не виделись веками. Кэти расплывается в улыбке, и я понимаю, что каким бы сильным ни было желание остаться, она рада быть здесь.Джей протягивает нам стаканчики, а я выгибаю бровь:

— Только свои, да?

Он делает глоток и хохочет:— Ты же знаешь Лео. Наша добрая душа, — он кивает левее от меня, и, обернувшись, я замечаю одного из близнецов, который собрал вокруг себя компанию слушателей. — Мне кажется, он позвал всех, кого встретил за сегодня. Даже тех, кого мы не знаем.Я хмыкнул. Это было вполне в духе Лео.

— А я думал, что это все твоих рук дело.

Мы продолжали общаться между собой, хотя Софи и Скай вечно вытаскивали танцевать либо Кэти, либо Джея и Стива. Меня устраивало, что они не тащили меня за собой, потому что мне либо удавалось полюбоваться Кэти во время танцев, либо мы оставались наедине. Я был в выигрыше при любом раскладе.Время уже близилось к полуночи, когда мы снова остались наедине. Кэти уже изрядно выпила, от чего ее тело расслабилось, словно до этого она вечно находилась в режиме максимальной готовности. Наверное, это то, что происходит, когда становишься мамой. И из-за того, как она любила Кайла, я любил ее ещё больше.Пока я погружаюсь в размышления об этом, Кэти приподнимает рукой волосы и другой вытирает шею, медленно спускаясь к ложбинке у грудей.Дьявол! Я переступаю с ноги на ногу, пытаясь унять своё воображение и скрыть  возбуждение. Из меня непроизвольно вырывается хриплый рык, и Кэти тут же поворачивается ко мне со своей соблазнительной улыбочкой.

— Что? — невинно спросила она, но в ее глазах я видел — она знала, что делала, и делала это специально.

Я одним глотком допил оставшееся пиво из стаканчика, но оно ни черта не помогло. А Кэти продолжала ждать от меня ответа. Она все ещё хотела продолжения, особенно сейчас, когда выпила настолько, что сняла все ограничения в своей голове.Не могу поверить, что именно мне придётся быть голосом разума, потому что как бы я ни желал закончить то, что мы начали, она была пьяна. И как бы сильно в этот момент мой член не просил меня отключить голову, я понимал, что это было не правильно. Не потому, что Кэти может подумать, что я воспользовался ею. Нет. Она уже дала понять мне, что наше желание оказаться в постели совпадает. Я просто хотел, чтобы все происходило в сознательном состояние для нас обоих. Чтобы на утро она проснулась с болью в мышцах после проведенной ночи, а не в голове от наступившего похмелья.Я не ответил ей, вместо этого потянул на танцпол. Да, я только что подписал себе смертный приговор, но, может быть, толпа немного меня остудит. Да поможет мне Бог, потому что в последний раз я танцевал в университете.Мы принялись двигаться в такт музыке, и Кэти прижималась ко мне, словно хотела слиться со мной воедино. Мы двигались, как единый организм. У меня было чувство, что наши тела связаны невидимыми нитями, и каждое ее движение отзывалось в моем. Ее руки стали продолжением моих рук. Ее ноги стали продолжением моих ног. Она не просто танцевала. Она выставляла мне свою душу. Кричала «Возьми меня», но только так, чтобы я один это видел.И как ранее в квартире, она вновь стала той, кто взял штурвал.Она поднялась на носочки и поцеловала меня. Вкус недавно выпитого коктейля на ее губах и языке взорвался на моих вкусовых рецепторах чем-то сладким и терпким, заставив меня тихо застонать. И я наслаждался этим. Я уповал на это. Мы жадно целовались прямо посреди танцпола, и я мог бы поклясться, что от каждого ее прикосновения на моем теле оставались ожоги. Мы были готовы сжечь все на своём пути и вокруг, если не остановимся сейчас же. Именно поэтому я оторвался от неё и, прижавшись лбом к ее лбу, попытался восстановить своё дыхание, которое она похищала.

— Едем домой, — неспособный говорить нормально, выдохнул я.

Она кивнула и, схватив меня за футболку, потянула к выходу. Я понимал, в какую сторону движутся ее мысли, и от этого мне стало смешно. Я прыснул со смеху, и Кэти замерла. Судя по ее нахмуренным бровям и надутым губам, она не представляла, что мне так рассмешило. Я аккуратно отцепил ее пальцы от свой футболки и переплел их со своими.

— Пойдём попрощаемся со всеми.

Попрощавшись и выслушав все нытье Джея, я вызвал такси и мы наконец отправились домой. Всю дорогу я держал Кэти за руку, и, только Господь знает, как это приятно. Я не думал, что держать кого-то за руку, после того как почти потерял этого человека, настолько наполняет жизнью. Мне кажется, у меня фетиш на руки. На её руки.Выйдя из такси, мы устремились в квартиру Кэти, и как только дверь за нами закрылась, она набросилась на меня, и мне стоило приличных усилий удержаться на ногах от ее напора. Я подавил смех, который снова угрожал вырваться наружу.Ее поцелуи были неистовыми, страстными, руки уже спускались к краям футболки. Но я остановил ее. Она надула губы, и я аккуратно провёл пальцами по щеке. Ее лицо, откинувшись немного назад, расслабилось, а глаза закрылись.Я повёл ее в комнату и усадил на кровать. Её глаза все ещё оставались закрытыми и я позволил себе улыбнуться, глядя на нее. Когда я стал снимать с нее одежду, Кэти распахнула глаза, и зелень ее глаз врезалась в меня.

— Ты не хочешь меня? — жалобно спросила она.

Она выглядела, словно маленький котёнок, и я поцеловав в ее лоб, произнёс:

— Поверь мне, ты единственное, кого я хочу на протяжении долгих лет. Один день ни что по сравнению с прошедшим временем. Я могу подождать.

Этот ответ вроде бы ее удовлетворил, потому что она залезла на кровать и свернулась на боку. Я укрыл ее и собирался уже выйти из комнаты, когда она подала голос:

— Но завтра ты со мной переспишь?

Боже, эта девушка была бесподобна. Ее слова напомнили мне ночь из прошлого, когда она просила меня переспать с ней, после того, как рассказала ужасную историю своей юности. Я приподнял уголок губ, ухмыляясь ее пьяному поведению, и ласково сказал:

— Спи, пьянчужка.

Мне не пришлось просить дважды, потому что легкое сопение долетело до меня еще до того, как я вышел из комнаты.Я запустил руку в волосы, приводя их в еще больший беспорядок. Тяжелый вздох сорвался с моих губ, когда я прислонился к закрытой двери спальни. Все, что я так долго хотел и о чем грезил ночами, находилось по ту сторону двери. Я чувствовал себя обессиленным из-за борьбы разума и желания, которая не прекращалась с момента, как я переступил порог этой квартиры вечером. Вместо того, чтобы лежать сейчас рядом с Кэти, я прошел к дивану и упал на него, закрывая глаза. Мне нужно подумать о том, что делать дальше. Понятно, что после всего произошедшего я не могу больше отталкивать ее и не хочу. Она больше не задавала вопросов о том, где я был все эти годы и почему оставил ее. Возможно, она уже отпустила ситуацию и не хочет возвращаться к этому. Чему я безгранично рад. Пока все складывается как нельзя лучше и, если мы оставим все в прошлом, смогу ли я и дальше скрывать от нее часть своей жизни? Скрывать ото всех, чтобы это не коснулось ее жизни и жизни Кайла? Я готов даже вернуться в университет, чтобы по окончанию найти более прибыльную работу, чем тренерство. Черт, да я вернусь куда угодно, кроме тюрьмы, чтобы остаться с ними. Ладно, часть из этого уже похожа на план. Но остается еще один пункт, который может решить только Кэти. Её отношения с Джаредом.Я не хочу делить ее ни с кем и быть гребаным секретом. А еще это как минимум не по-мужски с моей стороны быть с Кэти за его спиной. Мы с ним не друзья, но после того, как он открыл мне глаза на очень важную часть моей жизни, я в долгу перед ним. Я поговорю с Кэти завтра же. Нам пора уже сделать выбор.

***

Я проспал пару часов прежде чем будильник на телефоне выдернул меня из сонной дымки. Большую часть ночи мысли в моей голове сменялись одна за другой, пока уже даже у них не осталось сил держать меня в бодрствующем состоянии. Я и не рассчитывал, что Кэти проснется в такую рань, поэтому коротко поцеловал ее перед уходом и захлопнул за собой входную дверь. А еще оставил сообщение, что мне нужно подготовиться к сегодняшней тренировке, на тот случай, если она в обычной своей манере навыдумывает любые другие причины. По дороге мама позвонила и сообщила, что они повели Кайла на какую-то выставку. Когда я с просил почему так рано, бабуля крикнула в трубку, чтобы я не задавал дохрена вопросов. Я подчинился.Приехав домой, я переодеваюсь в тренировочные штаны и иду к турнику. Мне нужно выплеснуть напряжение копившееся во мне со вчерашнего вечера и лучшего способа я найти не могу. После принятия душа, я собираю сумку и спускаюсь вниз. У меня оставалось не так много времени на завтрак, который я проглатываю за считанные минуты.Выгнав мотоцикл с гаража, я перекидываю сумку через плечо и надеваю шлем. Меня охватывает приятное возбуждение перед поездкой, будто я впервые оказываюсь за рулем этого зверя. Я очень надеюсь, что это чувство никогда не покинет меня.Выехав с подъездной дорожки, я срываюсь с места по направлению школы.Мне хотелось кричать от счастья. Я наконец принял решение на счет наших с Кэти отношений, у меня замечательный сын, которого я люблю всем сердцем и жизнь, на которую я давно махнул рукой, теперь налаживалась.Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу и даже тогда, когда я припарковал фурию у школы и прошел через двойные двери.Проходя мимо секретаря, миссис Тейт, я подмигнул пожилой женщине, но взамен ее постоянной улыбки, я увидел в ее взгляде... жалость. Отвернувшись, я нахмурился, стараясь отогнать от себя непонятное ощущение. Может у нее умерла кошка?Оказавшись у дверей спортзала, я не успел дотронуться двери, как она распахнулась и взбешенный взгляд Марка наткнулся на меня. В ту же секунду, как он понял, кто стоит перед ним, его глаза расширились и он захлопнул за собой дверь. 

— Ты что тут делаешь? — спросил он, с небольшой паникой в голосе. - Я же сказал тебе не приходить сегодня.

Я хмуро смотрю на него, ни черта не понимая, что он несет. Я прекрасно помню, что между нами не было такого разговора, потому что если бы было иначе, я бы сейчас нежился в кровати. Видимо, мое лицо выдает замешательство, потому что Марк хватает меня за руку, уводя от дверей и говорит:

— Я оставил тебе голосовое сообщение около часа назад. Ты вообще проверяешь свой телефон?

— Что случилось, Марк? — я останавливаюсь, не позволяя ему вести меня еще дальше. — В чем проблема?

— Ты должен уйти сейчас же, — он снова берет меня под локоть, но я стою столбом. — Поверь мне, ты не хочешь в этом участвовать, сынок. Я разберусь со всем, а потом все тебе объясню. Но сейчас ты должен унести свою задницу, пока...

Он не договаривает, потому что в двух метрах от нас открывается дверь спортзала. Обернувшись, я вижу одну из родительниц, которая переводить удивленный взгляд с Марка на меня и обратно. Ее глаза яростно вспыхивают, когда она обращается к Марку.

— Ты издеваешься, Марк? Как ты смеешь тащить этого человека в детское учреждение, после того, что узнал?

Кровь отливает от моего лица, когда до меня доходит, почему Марк хотел, чтобы я ушел. В одночасье все счастье, которое я испытывал до этого момента, исчезло бесследно. Дыхание становится прерывистым и тяжелом, что кажется будто я и вовсе не дышу. Я никогда не испытывал панических атак, но почти уверен, что именно это происходит со мной сейчас.

— Я прошу вас успокоится, — спокойным тоном говорит Марк. — Здесь не место для подобного рода разговоров. Пройдем в зал.

— Ни куда я не пойду и не подпущу этого уголовника к моему ребенку.

Мне хочется зажать уши и провалиться под землю после ее слов. Я не хочу слышать их. Все, что я хочу, это вернуться домой и спрятаться от всего этого дерьма. Отчаяние и безвыходность ситуации накатывает на меня уничтожающими волнами. Мне нужна тишина.

— Черт возьми, Джинджер, будь благоразумна и затащи свою задницу в спортзал! — ревет Марк. — Я тренировал тебя, когда ты еще на ногах толком не стояла, так что имей хоть немного уважения и выслушай меня!

Джинджер замолкает, плотно поджав губы. Моя голова кружится и перед глазами плывет, но я все равно вижу, что она хочет возразить. Мне нужен воздух и тишина. Шум в ушах и нехватка кислорода сводят меня с ума, заставляя в панике искать путь отступления.

— Пожалуйста...

Одно единственное слово шепотом срывается с моих губ. Я сам не понимаю о чем прошу, но чтобы это ни было, мне оно нужно. Сильные ладони обхватывают мое лицо, заставляя сосредоточиться на морщинистых глазах. Марк спокойно смотрит на меня, молчит, но делает глубокие вдохи, к которым я подстраиваюсь спустя минуту. Сейчас я отчетливее ощущаю твердый пол под ногами, шум в голове стих, но не ушел полностью, а глаза уже не мечутся, как у бешенного оленя.

— Отправляйся домой, сынок. Увидимся завтра на тренировке, — почти бережно говорит он.

Мне хочется кивнуть и убежать отсюда, но именно в этот момент в моей голове вспыхивают слова бабушки. Ты не трус, Феликс. Если я сейчас сбегу, я буду именно им и это докажет Джинджер и все остальным, что я ничтожество, которым они меня считают.Я отрицательно качаю головой и выскальзываю из хватки Марка. Я предстану перед ними тем человеком, которым являюсь, но не опущу головы. Собрав все свое мужество, я нацепил на лицо бесстрастную маску, которая годами прятала мои эмоции и чувства за своим холодным фасадом. Я не удостоил Джинджер взглядом, когда проходил мимо нее в спортзал. Гул голосов стих, когда кучка родителей обернулась в мою сторону. Ощущение, что я снова в суде, желчью отозвалось в горле, но я проглотил ее. Не давая им возможности сказать хоть слова, я сделал шаг вперед.

— Меня зовут Феликс Картер. Я сын прекрасных родителей и внук самой крутой в мире бабушки. Я замечательный брат, как утверждает моя сестра, но она может быть предвзята. Я худший друг для своих друзей. Я парень, влюбивший в прекрасную девушку в колледже. Я парень, не заслуживающий ее. Я парень, который отказался от всего ради нее. Я тот самый парень, который отсидел в тюрьме почти семь лет. Я парень, который умер там. — комок подкатывал к горлу с каждым проносящимся в моей голове воспоминании. — Я мужчина, который научился ценить каждое счастливое мгновение проведенное с родными. Я мужчина, который спустя годы вернулся в город ставшим ему домом. Я мужчина, который все так же любит девушку. Я мужчина, который совсем недавно узнал, что тренирует родного сына, о котором не имел ни малейшего понятия.

Я перевожу дыхание, чтобы мой голос звучал тверже при следующих словах.

— Я человек, который просит вас не ради себя, а ради каждого ребёнка в этой команде, в частности ради маленького мальчика.... — я исправляюсь, — моего сына, не втягивайте их в это. Не дайте этому повлиять на их жизни и на то, как они смотрят на этот мир. Это единственное, о чем я вас прошу. — я делаю акцент на следующих словах, — Ради наших детей. С этого момент я больше не являюсь тренером этих ребят, каждый из которых был замечательным ребёнком и не менее замечательным футболистом. Знайте, я бы никогда не причинил им вреда.

Я говорил от чистого сердца. Меня не волновало то, что они думают обо мне. Единственное, что было важно для меня это мнение Кайла. Я провел с ним слишком мало времени, чтобы доказать, что я хороший человек, несмотря на поступок, который повлиял не только на мою жизнь. Я хотел быть хорошим отцом для него, хорошим партнером для Кэти, но теперь... Планы, которые до этого вдыхали в меня жизнь, умерли еще в зародыше. 

— Я сделал многое, чем не горжусь. Будь у меня возможность вернуться, я бы, наверное, многое сделал по-другому. Но именно так легли карты, и это то, что я не выбирал. И я не прошу вас понять меня или оправдать. Просто не судите меня только по этому поступку, о котором вы ничего не знаете. Я гораздо большее, чем это. 

Это были последние слова, которые я сказал всем присутствующим. Я вылетел из спортзала не дожидаясь ничьих слов. Мне нужно убраться отсюда, как можно дальше. И я имею ввиду не только школу. Мне нужно убраться из этого города. 

Ты снова сбегаешь.

Я послал к черту слова вспыхнувшие в моей голове. Чувство, будто весь мир вокруг меня рушится душило меня. Паника, которую я сумел заглушить на короткий промежуток в школе, снова нагнала меня.Я не помню, как я дошел до мотоцикла. Не помню, как добрался до дома. В моей голове была лишь одна единственная мысль: Убраться к чертовой матери.Поблагодарив всех Богов за то, что дом до сих пор пуст, я помчался наверх. Всё, что я делал, было выполнено будто на автопилоте. Я не управлял своим телом. Вырывая ящики из комода, я запихивал одежду в сумку, не заботясь об аккуратности. Схватив свои ничтожные наличные сбережения, я нырнул в комнату Кайла. Завидев маленький рюкзак на кровати, я засунул пачку купюр в маленький карман. Мне должно на какое-то время хватить то, что еще осталось на сберегательном счете.

Ты должен остановиться.

Нет, я не мог остановиться. Я испорчу их жизни своим присутствием. Буду позором для каждого из них. Для Кайла. Я не могу так поступить с ним.Я побежал к лестнице так быстро, будто от этого зависела моя жизнь. Перепрыгивая ступеньки одну за другой, я почти достиг свободы, но замер так резко, чуть не сломав ноги, когда встретился взглядом с зеленными глазами.

— Я приехала за Кайлом. Дверь была открыта и... — она замолкает и переводит взгляд на сумку в моих руках. — Куда ты?

Дрожь в голосе Кэти заставляет меня внутренне сжаться. Она не должна быть здесь сейчас. Мне нужна была всего минута, чтобы уехать. Невероятными усилиями я заставлю свое тело перестать трястись и двинуться к выходу.

— Я должен уехать.

— Куда? — Кэти встает передо мной, не давая пройти. — Куда ты должен уехать?

То, как ее глаза расширились от страха сводит меня с ума. Она старается придать голосу спокойный тон, но трясущиеся руки выдают ее нервозность и не высказанные слова: Ты снова меня бросаешь.

— Подальше отсюда, — я обхожу ее.

Мне больно. Мне чертовски больно и страшно, но я не могу сломаться перед ней. Я не могу быть рядом с ней и делать вид, что все в порядке, когда это не так. Ощущение, что я заперт в четырех стенах, снова в камере, душит меня.Я почти добираюсь до двери, когда копна каштановых волос появляется передо мной, а тонкие руки толкают меня с такой силой, что я почти падаю на задницу.

— Нет! — Кэти захлопывает дверь и встает перед ней. — Нет! Ты никуда не уедешь. Ты не бросишь меня снова! Ты не бросишь нас! 

Мы двое тяжело дышим, глядя друг на друга, и если я не выберусь сейчас на улицу, я задохнусь. Мне нужен воздух. Мне нужно почувствовать себя свободным. Я хочу чувствовать солнце и ветер.

— Кэти...

— Нет! — кричит она и первая слеза скатывается по ее щеке. — Я не позволю тебе снова исчезнуть из моей жизни без объяснений! Только вчера у нас все было хорошо. Ты обнимал и целовал меня! Ты улыбался так, как не улыбался долгое время! Ты дал почувствовать мне, что мы это снова МЫ!

— Но нас нет и не может быть! — взрываюсь я, крича во все горла. 

Кэти вздрагивает и я снова чувствую себя прежним ублюдком. Все, что я когда-либо хотел — быть счастливым. Я просто, мать его, хотел быть счастливым. Слезы, которые теперь скапливаются в моих глазах, не проливаются.

— Что случилось? — тихо спрашивает она. — Расскажи.

Я качаю головой, отклоняя ее просьбу. Закрываю глаза, чтобы собраться и не видеть сдвигающихся стен. Я чувствую запах сырости, который был со мной слишком долго и который я больше никогда не хочу чувствовать. Желудок скручивает узлом. Мне нужно выбраться.Кэти повторяет свое слово уже с большей твердостью:

— Расскажи.

— Нет, — не открывая глаз, говорю я.

Шрам на внутренней стороне бедра, горит адским пламенем, как и в тот день, когда он появился. Вдох.

— Что случилось?

— Кэти, пожалуйста, — рычу я. — Дай мне уйти.

— Нет! Единственный твой шанс выйти за эту дверь — рассказать мне, что случилось.

Даже за закрытыми глазами появляется картинка окровавленных рук. Моих рук.Выдох.

— Мы не будем вместе. Отпусти меня.

— Почему?

Ее голос спокоен, когда во мне все кипит. Вдох.

— Почему?

Выдох.

— Почему, Феликс?

И я больше не могу дышать.

— Потому что я убил человека!

Тишина. И в этой оглушительно тишине до сих пор звучит эхо моих ужасных слов. Слезы больше не задерживаются во мне. Они вырвались на свободу вместе со словами, которые я так долго держал в себе. Еще до того, как я посмотрел на Кэти, я знал, что увижу в ее глазах страх и презрение, но...

— Я знаю, — шепчет она, плача. — Я все знаю.

Сейчас ее шепот был громче любого моего крика, потому что он оглушил меня, заставляя прокручивать ее слова снова и снова. Я знаю. Я все знаю.Мои руки трясутся. Нет, кажется, я весь трясусь от этого шокирующего знания. Я ощущаю все и ничего сразу, словно мне сжали сердце тисками и положили камень на грудь. Я все еще дышу? Мне нужно дышать. Нужно хоть как-то среагировать, но я застрял. Прирос к месту, вышел за грани своего разума и потерялся.Сколько потрясений может выдержать человек, прежде чем он сломается? Мне казалось, я больше на это не способен, но сейчас в моей голове безостановочно крутились слова Кэти. Она знает. Как давно?

— Феликс, — зовет меня Кэти, но её голос так далеко, хотя она стоит передо мной. — Все это неважно...

Я мотаю головой. Нет, это важно. Я жил с этой правдой, с этим осознанием все годы. Я хотел, чтобы она была счастлива без меня. Зачем я только вернулся? Зачем поставил под угрозу все? Чего я хотел этим добиться? Я вновь мотаю головой, но уже от злости на себя. Какой же я неудачник. Придурок. Идиот.Я не могу смотреть Кэти в глаза сейчас, потому что загляни я в них, увижу любовь, которую она хранила для меня в течение многих лет. Но я уже не знаю, заслужил ли я это. Слезы бегут по моим щекам, и черт, это унизительно. Я сломался перед ней, потому что она знала. Нет, они все знали. Просто она всегда была важнее всех.

— Феликс, — снова слышу её голос я, а затем чувствую, как её ладони обхватывают мое лицо, и в следующее мгновение наши взгляды сталкиваются. — Дыши, слышишь? Дыши. Я рядом.

Она не пытается вытереть слезы, не пытается меня успокоить, а дает выйти всему, что я держал в себе столько лет. Даже после боли, причиненной ей, после моего долгого отсутствия и после правды, которую я от нее скрывал, в ней нет ни капли ненависти ко мне. Все, что было раньше, и все, что произошло сейчас... все это обрушивается на меня волной, сбивающей с ног. И я падаю. Падаю, падаю и падаю. Тону, задыхаюсь. Это крушение поезда. Удар молнии.Я падаю на колени перед Кэти и всем телом чувствую беззвучные рыдания, сотрясающие мое тело. Словно грешник, признающий все свои самые страшные деяния, я молю Бога, Кэти или кого-то еще простить меня, вырезать из груди эту опухоль под названием боль и просто отпустить меня. Каждая слеза – это мои покаяния. Мои извинения. Мои чувства. Это все, что я когда-то не сказал и что не сделал. И это все, что я сделал.Я чувствую, как руки Кэти обхватывают меня. Она прижимает меня к себе, пока я плачу, словно маленький ребенок. Я окончательно оседаю на пол, но Кэти не отпускает меня, а наоборот, начинает держать еще крепче. Она гладит меня по голове, а я цепляюсь за неё. За её присутствие. За её любовь. За её слезы, которые сейчас капают на меня.Она плачет за меня. Она плачет за себя. Она плачет за Кайла.И это наше совместное прощание с прошлым. Наше прощение. Наша исповедь.