Глава 24

Кэти

Я смотрю на темную, пустующую улицу и почти готова поспорить, что Луна, проникая в комнату, смеётся надо мной. Мне тут же хочется отвернуться, чтобы не испытывать себя, но я не могу. Что-то в ней удерживает мой взгляд. Словно этот сияющий диск на небе знает всю правду и откроет мне глаза. Я вновь возвращаюсь к Феликсу. К его взгляду, который был полон отвращения и ненависти. После его ухода единственное, чего мне хотелось — это вернуться в квартиру и уйти плакать. Но я не могла. Я все ещё мама маленького мальчика, который к тому же видел всю эту чертовщину. Боже. Я не могла сломаться, потому что все, что имеет значение — это Кайл. Даже боль, которая разрывала и продолжает разрывать меня изнутри, не сможет посоревноваться с моей любовью к нему. Так что наедине с собой я осталась только сейчас. Посреди ночи. Разбитая. Запутанная. И злая. Да, я злюсь. Я так чертовски злюсь, и не могу сказать, на кого больше — себя или Феликса. Но какой в этом смысл? Злость только затуманивает разум и не даёт принимать правильные решения. Закрываю глаза и пытаюсь хоть ненадолго расслабиться. Но взгляд Феликса будто преследует меня, не оставляя ни на секунду и напоминая, что больше некуда бежать. Тяжелая, одинокая слеза скатывается по щеке, но я тут же утираю её, больше не давая себе времени на слабости. Мне больно, мне плохо, мне ужасно стыдно за всё произошедшее, но своими слезами я навряд ли смогу решить проблему. Теперь он знает правду, но не знает, что я тоже знаю ее. Его правду. Я выплакаю все свои слезы потом, когда объяснюсь с Феликсом. Когда придумаю, как встретиться с ним, потому что сейчас я, скорее всего, последний человек, которого он хочет видеть.Но мне нужно все ему рассказать. Сейчас дело не в нас и не в том, что было и как закончилось. Дело в единственном человеке, который важнее всего на свете — наш сын. Наш сын... В каком бы шоке, как бы зол ни был Феликс, Кайл все ещё его ребенок и, если я правильно я поняла по взгляду, Феликс так же привязан к нему. И после этого решение приходит ко мне мгновенно. Я встаю с кровати и тут же начинаю поиски альбома. Того самого альбома. Если это не убедит его дать мне шанс, то что тогда? Эта мысль придаёт мне сил и уверенности, так что альбом я нахожу быстро. Когда он оказывается в моих руках и я возвращаюсь на кровать, проводя аккуратно пальцами по обложке, впитывая каждый момент, который спрятан внутри. Я готовила этот альбом для Феликса. Он ждал его, и сейчас пришло самое время его показать. Я прижимаю альбом к груди в надежде, что именно он поможет нам со всем разобраться. Затем открываю одну из страниц, и глаза тут же находят фотографию с Кайлом и его дедушкой. Губы сами по себе растягиваются в улыбке, даже когда грудь сжимает в тиски. Улыбка Кайла на фотографии говорит сама за себя. Он счастлив. И я просто надеюсь, что эти фотографии покажут Феликсу, каким мальчиком рос наш сын. И улыбка Кайла раскроет глаза Феликса. Улыбке ребёнка, а особенно улыбке Кайла, подвластно все, и я это абсолютно точно знаю, потому что она копия улыбки, которая в прошлом толкала меня на безумные вещи.Я сижу в руке с фотоальбомом до самого утра, постоянно листая страницы. Мне хочется спать, но я не могу. Каждый раз, когда я пытаюсь закрыть глаза, я вижу пылающие глаза Феликса, плотно сжатые губы, которые повторяли: Сейчас ты для меня пустое место, а это хуже ненависти. Когда первые солнечные лучи пробиваются в окно, я звоню Соф и, как только она берет трубку, выпаливаю:

- Мне нужен адрес Феликса. Это важно.

Несмотря на то, что я обижена на подругу, за то, что она столько лет молчала о том, где был Феликс, я стараюсь говорить без горечи.

- Ты уверена, что он хочет тебя видеть? - сонным, но беспокоящимся тоном спрашивает подруга. Я, черт возьми, уверена в том, что должна была знать, где он находился все эти годы!

- Соф... - я выравниваю голос, стараясь не нагрубить. - Я знаю, что облажалась, но Кайл тут ни при чем, - и это правда. - Пусть он не хочет видеть меня, но выслушать он обязан.

На другой стороне трубки повисла тишина. Затем я слышу, как Соф глубоко и сожалением вздыхает.

- Ладно.

- Спасибо, - произношу я, когда коряво пишу адрес на бумаге и тут же сбрасываю трубку, чтобы вызвать себе такси.

Машина приезжает спустя несколько минут, и я, тихонько, чтобы не потревожить Кайла, покидаю квартиру и направляюсь к Феликсу. Я должна вернуться до того, как он проснется. Все ещё не знаю, что скажу, когда приеду туда, но пути назад уже нет.

В руках у меня альбом с фотографиями, и я крепко сжимаю его, моля, чтобы Феликс хотя бы открыл мне дверь. Этого было бы достаточно. Я бы просто швырнула ему альбом в лицо и убежала... Или подбросила под дверь, позвонила в звонок и тогда убежала? Представляю себе эту ситуацию, и из меня вырывается смешок. Странно смеяться в такой ситуации, но что ещё делать, когда и так все стало слишком сложно? Я поворачиваю голову и начинаю разглядывать проносящиеся мимо окрестности. С каждой минутой смеяться хочется все меньше, а вот страх, словно снежный ком становится все больше и больше.

- Остановитесь, пожалуйста, чуть дальше, - говорю я водителю, потому что неуверенность растет с каждой секундой.

Может быть, стоило дать Феликсу больше времени? Прошло всего два дня, и я вновь еду к нему со своей правдой. Но разве есть вообще подходящее время для этого? Поздно сбегать или останавливаться на полпути, когда урон уже нанесён. Погрузившаяся в свои мысли я не замечаю, как мы останавливаемся. Водителю приходится прокашляться, чтобы я наконец осознала, что прибыла в точку назначения. Расплатившись и поблагодарив водителя, я выхожу на тротуар и тут же застреваю на месте, смотря на соседний дом из темного дерева. Я зря это сделала. Нет, Кэти, не зря, прекрати быть такой трусихой. Но он ненавидит меня. Это не оправдание. Если ты не расскажешь все, он продолжит ненавидеть тебя. Поступи наконец справедливо.Я все ещё не двигаюсь с места и внутренне веду диалог с собой. Одна часть меня хочет сбежать, другая решительно настроена ворваться к Феликсу. Я все ещё не решила, какая из этих сторон больше властвует. По одному шагу, Кэти. Давай. Очевидно, что большая часть меня готова разговаривать, так что я делаю первый шаг. Тут же останавливаюсь и делаю глубокий вдох. По одному шагу. Делаю ещё один, следом за ним другой. Медленно переставляю ноги, сокращая расстояние между собой и дверью. Пожалуйста, пусть его не будет дома. Нет! Пожалуйста, пусть он будет дома. От этой неопределённости мне хочется надрать себе задницу, но все, что я делаю — это продолжаю идти. Все ближе и ближе, пока не оказываюсь носом перед дверью. Мои руки слегка трясутся, не позволяя прикоснуться к двери. Я прислушиваюсь, в надежде услышать хотя бы шорох, но тщетно. Дверь передо мной закрыта, и я задумываюсь. Может, еще не поздно уйти? Точно. Если меня не видели, значит меня здесь не было. Разворачиваюсь на каблуках, чтобы убраться прочь, но дверь резко открывается, и я застываю на месте, замечая Феликса. На нем низко сидящие, спортивные штаны, и моему взору открывается его точенный, натренированный торс. Он все ещё не видит меня, так как смотрит внутрь дома и выкрикивает:

- Мне нужно забрать форму из машины. Поджарь хорошенько.

После этого он поворачивается, растерявшись и потупив взгляд. Растерянность сменяется пылающей злостью, и я готова свернуться клубочком под этими янтарными глазами. Тишину из нас никто не нарушает. Мой язык словно прилип к небу, поэтому я молчу. Очевидно, у него кто-то есть, и я совершенно незваный гость. Феликс тоже молчит, наверное, обдумывая, как бы послать меня ко всем чертям. Мы смотрим друг на друга, боясь пошевелиться. Но я все равно замечаю, что он крепко сжимает ладони в кулаки.

- Знаешь, прошлый вечер не дает тебе права... - знакомый голос вырывает меня из ступора.

Я медленно поворачиваю голову в надежде, что это просто больная фантазия, но Селен никуда не исчезает. Она смотрит прямо на меня, а затем переводит взгляд на Феликса.

- Я лучше вернусь на кухню, - шепчет она и удаляется, пока мой взгляд цепляется за то, что девушка в одной футболке. Мужской футболке.

Прошлый вечер... Пока я не находила себе места, стараясь все исправить, он... Он был с ней. Во мне тут же поднимается утихнувшая на время злость. Пока я искала решение проблемы, он развлекался? Так для него был важен Кайл?

- Ты можешь вытирать об меня ноги, делать больно и унижать, но... - я говорю тихо из-за комка в горле, который с каждым словом растет все больше. Я не должна этого делать. Это не мое дело и не имеет никакого отношения к тому, зачем я здесь, но мой рот не закрывается. - Черт возьми, не дай Бог ты обидешь Кайла. - почему сейчас я так сильно хочу обидеть его? Я вовсе не за этим здесь, но должна его предупредить. - Если ты думаешь, что я все та же хорошенькая девочка, которая влюбилась в плохого парня, то ты в полной заднице, Феликс. Я уверена, что Кайл провернул все это за нашими спинами не для того, чтобы ты бухал и... - я махнула рукой в сторону открытой двери. - Развлекался.

К глазам подступают слезы, но я сдерживаю себя. Пусть сейчас я трещала от злости и от несправедливости, я пришла не для того, чтобы мы снова сцепились подобно кошке с собакой. Феликс — это просто Феликс. Он справляется со всем так, как умеет. Порой непонятными действиями. Ты слышишь себя, девочка? У тебя явно раздвоение личности. Сначала ты угрожаешь ему, а теперь все понимаешь? Очнись!

- Я... я..., - я заикаюсь, словно только научилась говорить, когда вспоминаю для чего я здесь. Феликс ждёт и не торопит. Он даже не шелохнулся во время моих предыдущих слов. - Я... - делаю глубокий вдох. - Я просто хотела отдать тебе это.

Протягиваю Феликсу альбом, но он даже не пытается его взять. Я знала, что это не будет легко, но мне нельзя отступить сейчас, когда я уже приехала. Я сильнее его.

- Феликс, пожалуйста... - я смотрю ему прямо в глаза. В те самые глаза, которые раньше сверкали ярче всех звезд. Я смотрю на мужчину, пережившего много всего, отсидевшего срок за убийство, но вижу лишь мальчика, который изменил меня, спас меня и пожертвовал собой. - Я знаю, что ты злишься. Но ты должен посмотреть этот альбом. Сейчас ты не хочешь разговаривать, и я не прошу тебя об этом. Но этот альбом я собирала лично для тебя. 

Я не хотела плакать, но сейчас чувствую, как слезы оставляют мокрые дорожки на щеках.

- Возьми его, - я до сих пор протягиваю альбом. - Я потратила слишком много сил для того, чтобы решиться приехать к тебе.

В этот раз Феликс протягивает свою руку и забирает альбом. Мне приносит облегчение, что он все же принял его, но плохое, клокочущее чувство обиды в груди приносит мало удовольствия. Он был с Селен. Означает ли это, что они спали вместе? Мысль об этом заставляет меня вздрогнуть. На языке так и крутиться очередное возмущение. Замолчи. Замолчи. Замолчи.

- Ты имеешь право делать все, что угодно, - мой голос готов сорваться из-за очередного потока слез. Я снова не сдержалась. - Но я не думала, что узнав о ребенке ты полезешь в постель к своей бывшей.

Мне больше нечего сказать, так что я двигаюсь, мечтая оказаться как можно дальше от этого дома и от Феликса. В голове ищу оправдания сказанным мною словам. Приплетаю Кайла, но главную причину все равно не могу скрыть — я ревную. Я расстроена тем, как легко он решил переспать с Селен. А переспал ли? Конечно! Нет! Да! Черт. У меня нет права на ревность, мы друг другу никто, но боль в груди от этого не приуменьшается. Потому что это Селен. Это не просто какая-то девушка с улицы. Это девушка, которую он любил. И что если он вновь любит её? Что тогда?Я не жду, что Феликс что-нибудь скажет, но, наверное, в глубине души все же надеюсь, что он подаст какой-нибудь знак. Не знаю... это глупо, но тишина всегда пугает больше, чем сказанные на эмоциях слова.

- Я прослушал их, - я замираю, когда слышу голос Феликса. Прослушал? О чем он? - Голосовые сообщения, которые ты оставляла.

Моё тело тут же деревенеет, а сердце мчится галопом. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Феликса. В его взгляде бушует море, состоящее из сожаления, вины и злости. Все это смешивается и превращается в торнадо, но я все ещё жду, что он скажет ещё что-нибудь.

- Мне жаль, что я не послушал их раньше. Жаль, что меня не было рядом, когда... Если я тебе был нужен. - его голос искренен, но я замечаю, сколько сил он прикладывает, чтобы сказать следующие слова, которые наверняка не будут очень приятными. - Но это не оправдывает тебя и твою ложь.

Эти слова полны усталости. В них нет обвинения, как я ожидала, но это не делает ситуацию хуже. Мы оба устали от вечного недопонимания и секретов. Все это лежало на нас огромным грузом, и сейчас, когда правда постепенно выходит наружу, мы устаём от того, как много нужно сказать и принять. Я знаю, что сейчас мы не можем поговорить нормально. Нам нужно вначале самостоятельно разобраться со всем, и я надеюсь, что альбом, который я отдала Феликсу, поможет ему.

- Я понимаю, - не пытаясь поддаваться эмоциям, успокаиваю Феликса. - Сейчас не время для душевного разговора. Слишком много претензий и обид накопилось, но когда-нибудь нам придется поговорить. Так что я не собираюсь давить на тебя. Я буду ждать. 

Мне больше нечего добавить. Да, мне больно. Да, мне стыдно. И я чувствую так много всего. Я почти перехожу на бег, когда поворачиваюсь к нему спиной. Пытаюсь сохранить дыхание, но уходить всегда так сложно. Особенно, когда мысли постоянно крутятся вокруг него и Селен. Когда мысли вокруг того, что хочется остаться.

- Кэти... - вокруг моей руки оборачивается большая ладонь Феликса, заставив всех бабочек в моем животе запорхать. Он разворачивает меня лицом к себе, но я не поднимаю головы, а смотрю на его босые ноги на зеленой траве. - Она просто... просто приехала в гости.

Из меня вырывается тихая усмешка. Надеюсь, что это усмешка, а не всхлип. Он знает меня так хорошо. Так же хорошо, как и я знаю его, чтобы понимать - он пытается меня утешить. Мне стоит больших усилий сдержать бурю рвущуюся наружу и не развалиться на части. Я прекрасно понимаю, что тут делает Селен. Даже если первоначально она и вправду просто приехала в гости. Но, Господи, почему это так важно? Почему от этих мыслей сердце моё трепещет? Я прекрасно знаю ответ на эти вопросы, мне даже не нужно произносить их вслух. Я ревную, но не злюсь. Мне обидно, но я могу понять, почему все это произошло.

- Как скажешь, Феликс, - я медленно вырываю свою руку из его хватки, не сказав больше ни слова.

Не могу здесь больше оставаться, так что просто ухожу. Уже окончательно. Сейчас все стало более запутанным, чем было раньше. Но все в наших с Феликсом руках. Если мы пойдём друг другу навстречу, то, возможно, ещё сможем стать хотя бы... друзьями. Я смеюсь тихо, чувствуя, как слезы льются по лицу, а в душе образуется пропасть. Друзьями.

Идиотка.

Я продолжаю идти ещё около десяти минут. Из-за того, что я плакала, мне сильнее хочется спать. Глаза буквально закрываются на ходу, так что когда на углу улицы замечаю кофейню, я без промедления захожу внутрь и, сделав заказ, занимаю первый попавшийся столик. Взгляд бариста отчетливо дал понять, что выгляжу я так себе. Ещё бы. Помимо того, что я не сомкнула глаз ночью, я вымотала себя эмоционально. Делать первый шаг — всегда трудно. Особенно, когда не знаешь, куда в итоге тебя это приведет. И вот она я, сижу в одиночестве после того, как преступила через себя и пришла к Феликсу. Делаю первый глоток кофе, отбивая пальцем мелодию песни Weight of the World группы Citizen Soldier, и понимаю, что не готова возвращаться домой. Мне нужно немного побыть одной, чтобы проанализировать каждый момент с того момента, как вся моя жизнь изменилась. И я говорю не о рождении Кайла, а о встрече с Феликсом. После него вся моя жизнь просто перевернулась вверх тормашками. Бывали дни, когда я ненавидела его. Так сильно, что мечтала о том, чтобы мы и не встречались вовсе. Но когда я смотрела на Кайла или возвращалось очередное воспоминание, я понимала, что не жалею ни единой проведённой с ним секунды. Феликс был моей любовью. Был... Так странно говорить об этом в прошедшем времени, потому что моя душа все ещё тянется к нему, потому что мое нутро отзывается каждый раз, когда он смотрит на меня или касается. Я знаю, что в глубине души, под всей болью и обидой, я все ещё люблю его так же сильно, как и прежде. И, возможно... сейчас даже чуть больше, чем раньше. Потому что... Потому что он сидел в тюрьме за убийство человека, который хотел сделать мне больно? В моей голове это звучит так отвратительно, что я усмехаюсь самой себе. Но это все так меняет. У меня не было времени подумать об этом, но сейчас... Феликс не просто исчез из моей жизни. Он сидел за преступление, которое совершил ради меня. Слова из той папки словно выжжены в моем мозгу и постоянно дают о себе знать. 

Я была такой глупой все это время. Обманывала и задирала голову, пытаясь доказать Феликсу, что я больше не та маленькая девочка. Но в глубине души я все ещё была маленькой девочкой. Его девочкой. В уголках глаз скапливаются слезы, хотя казалось бы, сколько можно плакать? У человека вообще есть лимит на слезы? Я чувствую, как одна слезинка катится по щеке, и тут же отворачиваясь в сторону, утирая её. Не нужно видеть остальному миру мои слабости. Я смотрю на заказанный мною десерт и провожу по нему вилкой, совершенно не чувствуя голода. Из красивого кусочка пирога он постепенно превращается в какую-то смешанную массу, и это напоминает мне нас с Феликсом. Такие красивые вначале, поглощённые любовью, готовые пройти через любые трудности, а как только столкнулись с ними, проиграли и легли под натиском проблем. Я вновь думаю о Феликсе. С его возвращения я почти постоянно думаю о нем. Но сейчас, зная правду, гадаю, каково было ему. Я так часто думала лишь о себе, страдала и обвиняла Феликса во всем, но что было с ним? Как он провёл эти годы, не имея возможности связаться со мной? Сказать мне хоть что-либо? Ведь все, что он делал... все было для меня. И почему наши друзья скрывали от меня это? Они знали, как трудно мне было. Видели, как я день за днём разваливалась и молила Бога о том, чтобы Феликс вернулся, вновь был рядом. Они постоянно наблюдали за мной и молчали. Смотрели, как я страдаю. И... и возможно страдали сами? От невозможности сказать мне. Потому что Феликс попросил их? Скорее всего. Потому что он был их семьей так же, как и я. Потому что они не пытались делать выбор. Они просто делали то, что мы их просили. Они были настоящими и верными друзьями все это время, хотя сами страдали от наших с Феликсом поступков. Но тогда почему моя обида и злость на них не проходит? Потому что они видели все твои страдания.Вся наша ложь, которую мы выдавали за правду. Все наши брошенные слова. Все наши прикрытия и обиды запутались, переплелись в плотный узел, затащив в самый центр не только меня и Феликса, но и остальных. Мы устроили представление и сделали соучастниками всех, кто был рядом, не думая о том, как это отразится на них. Мы были чертовыми эгоистами на пути к саморазрушению. И это осознание заставляет меня ещё сильнее плакать. Так глупо плакать, но невозможно сдержать рыдания, когда правда, подобно лавине, обрушивается на тебя. И слезы медленно текут по моему лицу, капая на стол, на одежду, пока я оплакиваю то, что мы потеряли. Пока я оплакиваю Феликса, потому что, черт его знает, что ему пришлось пережить, но я уверена, эти времена не были легкими и радужными.

- Вы в порядке? - я поднимаю голову и вижу женщину, которая обеспокоенно глядит на меня.

На такой вопрос невозможно ответить, так что я просто киваю головой.

- Как бы избито это ни звучало, не забывайте, что даже самый серый, дождливый и холодный день несет за собой светлую и полную надежды радугу. Так и жизнь - после плохого она обязательно преподнесет вам хорошее.

Женщина слабо улыбается мне и вновь оставляет в одиночестве, а я задумываюсь над её словами. Пусть это трудно признать, но она совершенно права. Я помню, как впервые познакомилась с Феликсом. Я была испорченной, покалеченной девушкой, но Феликс вернул меня к жизни, сделал меня счастливой. Он стал для меня всем. Причиной моей улыбки.

Просто, может быть, тогда мы были не готовы? Были не опытны и малы, чтобы быть вместе? И может быть, все произошедшее с нами - это лишь препятствие перед чем-то гораздо более значительным? Когда я потеряла Феликса, я не думала, что смогу вновь жить. Даже дышать. А вместо этого я получила от жизни что-то более важное. Что-то более ценное. Невозможно заменить одно другим, и Кайл не стал заменой Феликса. Джаред тоже не стал его заменой. Но они оба стали частью чего-то нового. Чего-то значительного и незаменимого. Звонящий телефон отвлекает меня, и, достав его, я вижу счастливое лицо моего мальчика на заставке. Мгновенно отвечаю, пытаясь не выдать своего подавленного состояния.

- Да, милый?

- Мама, ты где? - от сонного голоса Кайла в груди все тут же сжимается. - Я проснулся, а дома никого.

- Прости, малыш. Мне нужно было съездить по делам, я сейчас вернусь.

- Хорошо, - он почти что шепчет, и я срываюсь с места.

Мчу к человеку, который сейчас и всегда будет важнее всего. Даже если небеса упадут, даже если расколется земля, даже если я в итоге останусь одна, у меня всегда будет Кайл.

***

Когда я открыла дверь квартиры и переступила порог, Кайл сидел на диване с растрепанными волосами и пижамке. По телевизору шел какой-то многосерийный мультфильм, который Кайл смотрел почти каждое утро, когда просыпался слишком рано. Я расстегнула ремешок на своих босоножках и поставила на полку. Когда маленькая пряжка клацнула по металлическому каркасу, мальчик обернулся.

- Ты уже почистил зубки? - спросила я, когда поставила пакет с продуктами на столешницу.

- Да, - коротко ответил он и снова отвернулся к телевизору.

- Я купила твои любимые хлопья. У них новая упаковка, - я покрутила коробку в руках. - Пишут, что внутри тебя ждет подарок.

- Я не хочу хлопья.

Когда ребенок даже не глянул на меня, я снова почувствовала, как разваливаюсь. Я не привыкла видеть Кайла таким. Он всегда улыбается, смеется и чудит. Всегда!

- Кайл, - я подсела к нему на диван, но он отвернулся. - Малыш, я...

- Он обидел тебя, - пробурчал он и шмыгнул.

Стоп. Что?

- Кайл, посмотри на меня, - он покачал головой. - Пожалуйста, малыш.

Когда ребенок посмотрел на меня, мое сердце сжалось. Я была готова притащить Феликса за шкирку к ногам Кайла. Его глаза были полны слез, но плотно сжатые губы говорили мне, что он старается сдерживать их, потому что он никогда не плачет. Кайл Картер, черт возьми, никогда не плачет. И не будет!

- Детка, ты что? - я прижала его к себе, поцеловав в макушку. - Меня никто не обижал.

- Ты плакала, когда он ушел, - его голос стал более уверенным. - Он не хочет быть моим папой, да? Не любит меня?

- Он тебя любит, - я подхватила своего большого мальчика и усадила себе на колени. - Он очень сильно тебя любит. Просто... он не знал о тебе и у него шок. Это как... - я закусила губу, чтобы привести подходящее для него сравнение. - Это как, если ты сейчас узнаешь, что в соседней квартире всю жизнь жил Беззубик. И он твой.

- Что?! - он выпучил свои глазки и посмотрел на дверь. - В соседней квартире живет мой Беззубик? Почему ты мне не говорила?!

Я видела по его взгляду, что он уже готов сорваться с места и побежать к соседним квартирам, ища своего дракончика. Я засмеялась и крепче обняла его.

- Нет, Кайл, в соседней квартире не живет Беззубик, но видишь, ты расстроился, что я тебе не сказала о нем, потому что ты его любишь. Так же и твой папа. Я не рассказала ему о тебе и он рассердился на меня, потому что тоже любит тебя.

- Он обидел тебя, - упрямо заявил он.

- Потому что я заслужила.

- Не заслужила, потому что ты моя мама! - он нахмурил свои бровки, злясь. - А он... он... он просто мудак!

- Кайл!

- Ладно, не мудак, - он сложил руки на груди и отвернулся. - Он дурак.

Я засмеялась и начала щекотать его. Мы оба повалились на пол, заполняя квартиру нашим смехом.

- В этом я с тобой согласна, - щекоча его шейку, сказала я. - Твой папа еще тот дурак.

Я услышала, как открылась входная дверь. И, видимо, не я одна, потому что Кайл замер подо мной. Подняв головы, мы увидели Джареда с коробкой в руках. Он был одет в свою повседневную одежду, выглядя потрясающе. Я улыбнулась ему, а затем до меня дошло.

- Что ты тут делаешь?

- Пончики! - закричал Кайл и побежал к Джареду, сопровождаемый моим озадаченным взглядом. - Это я позвал его, ма.

- Привет, - Джаред стукнул Кайла по кулачку и вручил ему коробку, видимо, с пончиками. Его взгляд встретился с моим. - Я могу уйти, если...

- Нет, - быстро ответила я. - Я не хочу, чтобы ты уходил.

- И я тоже, - уже с набитым ртом ответил Кайл. - У меня дисперсия, а он принес пончики.

Я вопросительно посмотрела на Джареда, который хохотал в голос и потрепал Кайла по голове.

- У него депрессия, - тепло улыбаясь мне, ответил он. - Больше не оставляй свои сериалы включенными.

- Поня-я-я-тно, - протянула я и поднялась на ноги. - Не переборщи с пончиками. Тебе на тренировку еще идти.

- Я не пойду на тренировку.

Я встретилась взглядом с Джаредом, но он лишь пожал плечами и нахмурился. Кайл никогда не пропускал тренировки.

- Почему?

- Не хочу, - он посмотрел на Джареда. - Может, в кино сходим? Я видел, что там вышел новый мультик.

Я смотрела на непонимающее лицо Джареда, пытаясь понять, что происходит, но поняла, что он и сам не в курсе. Раньше я пыталась всеми возможными способами расположить Кайла к Джареду, но все попытки были тщетны и боялась, что он никогда его не примет.

- Хорошо, - кивнув, ответил Джаред и посмотрел на меня. - Сегодня мы все идем в кино.

Теперь я боюсь, что Кайл больше никогда не будет относиться к Феликсу так, как прежде.