Глава 23

Уже много лет, в трудные моменты жизни, я напоминал себе, что если сдамся, легче не станет, проблемы не исчезнут и боль не отступит. Сейчас, сидя на кровати с похмелья, я прокручиваю в голове прошедшие два дня, которые были как в тумане. Я помню лишь то, как в одну минуту держал в руках маленький альбом, а в следующую испуганные глаза Кэти, когда она поняла, что чертовски облажалась. Уперев локти в колени, я зарываюсь пальцами в волосы. Кайл твой сын. Слова Джареда ни на секунду не покидали мою голову. Они бились о стены черепной коробки, делая звон в ушах громче, а бутылку в моих руках легче. Кайл мой сын. Твою мать! Я... Я не понимаю. Он говорил, что видел своего отца на фотографиях, но меня ли он видел? Знает ли Кайл, что я его отец? Черт, я не удивлюсь, если Кэти и об этом умолчала. Я чувствую себя полным дерьмом, потому что не испытываю никакого чувства радости, восторга. Лишь разочарование и недоумение. Вчера я впервые в жизни изливал душу бармену, так еще и девчонке, а все из-за того, что все те, кому я доверял, долбанные предатели. Даже моя сестра.Встав с кровати, я натянул на себя спортивные штаны и, раздвинув шторы, зажмурился от палящего солнца. Боль в висках усилилась, но я все же открыл глаза и посмотрел на пустую подъездную дорожку. Надеюсь, я оставил ее возле бара. Господи, как же я сейчас все ненавижу. Где-то в комнате зазвонил телефон, но потом сразу же стих. Наверное, сдох бедолага. Спустившись на первый этаж, собираю диванные подушки и вещи, которые я скинул вчера, когда вернулся домой. Горло першит и требует, чтобы в него попала какая-либо жидкость. Желательно вода. Наполняю стакан, когда на столе начинает сигналить трубка, которую мама установила на тот случай, если не сможет дозвониться на мой мобильник. Я раздраженно закрываю глаза и сжав трубку, отвечаю на звонок:

- У тебя минута.  

- Мы должны поговорить, - доносится до меня голос Джея. - Хотя бы пока ты трезвый.  - Сорок секунд.

Я опустошаю стакан и наполняю вновь, думая о том, как сильно расстроится мама, если я проверю этот телефон на прочность. Например, кинув его об стену...

- Феликс, прошу, ты должен выслушать меня, - интонация его голоса меняется, становится уставшей и в ней больше нет той твердости, которая была в последний наш разговор. - Я сделал все, чтобы ты узнал.

- Двадцать секунд.

Если бы ты, мать твою, хотел, чтобы я узнал, не молчал бы эти годы!

- Клянусь, я делал это лишь для твоего блага. Ты бы сошел с ума, если бы...

 - Я уже сошел с ума! - кричу я и тяжело выдохнув, спокойно добавил. - Время вышло. 

Приняв холодной до чертиков душ, я оделся и вышел на улицу. Надев солнцезащитные очки, я спустился по подъездной дорожке к ожидающему такси.

- Веселая ночка? - спрашивает водитель с едва заметной улыбкой.

- Хреновые деньки, - отвечаю я, прикрывая глаза.

Когда машина останавливается перед баром, я облегченно вздыхаю. Слушать истории о похождениях неизвестного мне мужика, не совсем в моем духе. Я бросаю деньги на переднее сидение и вылетаю из машины. Моя машина, целая и невредимая, стоит в пяти метрах от меня и мои плечи расслабляются. Впервые в жизни я бросил свою детку в чужом районе и, если бы с ней что-нибудь случилось, я бы точно решил, что в аду. Провожу пальцами по капоту машины, задумавшись над тем, сколько воспоминаний с ней связано. Несмотря на то, что у меня есть мотоцикл, машина всегда будет для меня чём-то большим.

- Не забудь ее облизнуть. Я вижу в твоих глазах, что ты этого хочешь.

Я оборачиваюсь, прерванный насмешливым женским голосом. Хлопая дверью,  мне навстречу идет миниатюрная девушка с длинным шоколадным хвостом. Я хмурюсь и облокачиваюсь на машину.

- Я вижу тебе уже лучше.

Она останавливается напротив меня, доставая клетчатую рубашку из своей сумки. Белая футболка, заправленная в черные миниатюрные шорты, кажется еще белоснежнее, когда на нее попадают солнечные лучи, что заставляет меня снова опустить очки. Девушка обвязывает ее вокруг бедер и поднимает на меня взгляд.

- Челси.  - Вау! Да ты запомнил, - говорит она, улыбается и и складывает руки на груди.

- Ты полночи слушала мое нытье, а затем посадила мою пьяную задницу в такси. Считай это благодарностью, - я криво улыбаюсь ей и достаю сигареты.

- Я бы не назвала нытьем историю о мертвой девушке, которая оказывается ни черта не мертвая, тюрьме и сыне, о котором ты узнаешь спустя семь лет. Я вообще удивленна, что ты до сих пор в здравом уме.

- Я почти дошел до точки невозврата, - усмехаюсь я, а затем вопросительно смотрю на нее. - Я действительно так много рассказала тебе?

- Нет, я прочитала в Google, - она закатывает глаза. - И да, мне жаль, что твои друзья так поступили с тобой, но думаю всему есть свои причины.

- Тебя подбросить?

Я меняю тему, потому что не хочу сейчас говорить о том, у кого какие причины были скрывать от меня ребенка. Я наконец прикуриваю державшую в руках сигарету и делаю длинную затяжку, отталкиваясь от машины. Она несколько секунд смотрит мне в глаза, а затем, встав на носочки, вырывает сигарету из моих губ.  

- Не пойми меня не правильно, но ты в состоянии рулить? - спрашивает она, делая затяжку. - Я имею в виду, в глазах не двоится, птички, звездочки и вертолеты?

Закатываю глаза и забираю обратно сигарету, открывая водительскую дверь.

-Во-первых: не забирай у меня сигареты. Во-вторых: я начинаю сомневаться, что поступил правильно предложив тебя подвезти. Если не хочешь, чтобы я передумал, то пассажирская дверь с той стороны.

Челси начинает смеяться и показывает мне средний палец, но все же садится в машину. Не успел я завести двигатель, как из динамиков загремела музыка.

- Ну нет, дорогуша. Музыку тут выбираю только я, - я переключаю треки, остановившись на спокойном бите.

- Ты хочешь уснуть за рулем под это? - она вопросительно вскидывает бровь и указывает пальцем на магнитолу.

- Ты единственная, кто знает, сколько я вчера выпил. Представляешь, что сейчас творится здесь? - я стучу пальцем по виску, выезжая со стоянки.

- Мне кажется, что там многое творится и без алкоголя, - пристально глядя на меня, заявляет Челси. - О чем ты думал, когда проснулся сегодня? - Какая разница? - косо глядя на нее, я поворачиваю на светофоре.

- Слушай, ты вроде как один. В том плане, что на друзей ты обижен и поговорить тебе не с кем. Я предоставляю тебе бесплатные уши, которые совершенно не имеют никакого отношения к твоей жизни. Я - не заинтересованное лицо в ваших драмах и могу сказать все, что захочу, не боясь обидеть чьи-то чувства.

А ведь она права. Мне нужно с кем-то поговорить. Не по пьяне, а на трезвую голову.

- Я... - я поерзал на сиденье. Не так то это просто открываться незнакомому человеку. - Я думал, о Кайле. О моем...

Черт!

- Сыне, - заканчивает она и добавляет. - Так тяжело произнести это в слух?

- В том то и дело. Я не могу. Дело не в том, что я не хочу быть его отцом или не признаю его, как своего. Я просто... - я дергаю серьгу в ухе. - Я чувствую себя дерьмом из-за того, что пропустил так много, что не растил его, что даже не знал о нем.

- Придурок, - Челси фыркает, а я удивленно вскидываю брови. - Не смотри так на меня! Это правда. Ты практически ничего не пропустил, потому что у твоего мальчишки все еще впереди. Все его приключения только начинаются. Вся его жизнь только начинается. Он растет и ты нужен ему рядом, чтобы дать совет, чтобы брать с тебя пример, чтобы, в конце концов, выпендриваться перед одноклассниками, что у него самый охренительный отец в мире. Его жизнь не ограничивается прорезыванием зубов, первыми шагами и памперсами. Впереди его ждут плохие оценки, драки, первая любовь, лишение девственности на вечеринке  и, не дай Бог, проблемы с законом. Вот где много, Феликс. Ты сам знаешь, что жизнь не сказка со счастливым концом, поэтому подумай, что важнее. Твое чувство вины и обида на девушку или счастливая жизнь со своим пацаном. 

Я сжал челюсть и сильнее вцепился в руль, пока Челси смотрела на меня и ждала ответа, но я не мог ей его дать. Ком в горле становился с каждой минутой все больше, потому что ее слова попали прямо в яблочко. Я ведь привязался к Кайлу еще до того, как узнал, что он мой сын. Может, подсознательно меня уже тогда тянуло к нему? Черт!

- Спасибо, - выдавил я из себя и прокашлялся. - Но его мать... Я не уверен, что смогу простить ее. По крайней мере, не скоро.

Всю оставшуюся дорогу до дома Челси мы проводим в тишине. Когда я останавливаюсь у здания, она тянется к моей руке и слегка сжимает, молча говоря "спасибо". Выйдя, она подмигивает и заходит в здание, а я разворачиваю машину и выезжаю на дорогу. По дороге я прокручивал все сказанное моей новой знакомой и все больше убеждался в правоте ее слов. Он растет, а учитывая, что в нем течет моя кровь, неприятностей не избежать. И я не уверен, что Кэти справится с этим в одиночку, а что еще важнее, я не позволю с этим справляться Джареду. Он, мать его, хотел отдать моего сына на танцы?!  Я все же подумаю над тем, чтобы разок переехать его на мотоцикле.Свернув на свою улицу, я решаю, что мне необязательно общаться с Кэти, чтобы проводить с Кайлом больше времени. Я все же его тренер. Если, конечно, Марк меня не уволил.Заехав на подъездную дорожку, я глушу двигатель и выпрыгиваю из машины. Я должен привезти себя в порядок, если собираюсь завтра вернуться в школу. Поднявшись по крыльцу, я вставляю ключ в замочную скважину, когда вокруг шеи, словно змеи, обвиваются чьи-то руки.

- Сюрприз!

Я рефлекторно вырываюсь из рук и, резко развернувшись, хватаю за горло идиота, который решил подойти ко мне со спины. Прижав глупца спиной к двери, я смотрю в испуганные васильковые глаза и ослабляю хватку.

- Я мог навредить тебе, - прорычал я и притянул миниатюрную фигуру к себе, прижав к груди. Выдыхая, я спокойно добавил. - Прости, я не хотел.

- Так меня еще никогда не встречали, - руки обхватили меня за талию и тогда меня осенило.

- Какого черта ты здесь делаешь, Селен? - я отодвинулся от девушки, чтобы заглянуть ей в глаза. - Как ты узнала, где я?

- Да я погляжу ты несказанно рад видеть меня спустя... Сколько? Два года, если я не ошибаюсь? - я посмотрел на нее вопросительно, ожидая ответа на свой вопрос. Селен, закатив глаза, повернула ключ в двери и открыла ее. - Джей. Ему повезло, что я была у матери в Атланте, когда вчера утром он попросил приехать и проведать тебя.

- Так и ты туда же? Пришла промывать мне мозги, говоря, что вы все думали обо мне, поэтому не рассказали про Кайла?

- Кто такой Кайл? - она прошла на кухне, маневрируя среди мебели.

- Да брось, - я фыркнул. - Не прикидывайся идиоткой, Селен. Я был о тебе лучшего мнения.

- Единственный идиот здесь ты, потому что думаешь, что я понимаю о чем ты говоришь, - она повернулась к шкафчикам, достав стакан и наливая в него воду.

- Кайл - шестилетний игрок моей команды, который, оказывается, еще и мой сын, - я облокачиваюсь локтями на столешницу и ставлю подбородок на ладони, даря фальшивую улыбку Селен. Когда стакан выскальзывает из ее рук в раковину и ее выпученные глаза смотрят в мои, я выпрямляюсь. - Что?

- Да ты гонишь? - он прищуривается, подозрительно глядя на меня, а затем визжит. - Сын?!

- Ты правда не знала? - я вглядываюсь в ее черты лица, пытаясь распознать ложь.

- Черт возьми, нет! - возмутилась она. - Но сейчас узнаю, потому что ты мне все расскажешь.

Я тяжело вздохнул и, подойдя к холодильнику, вытащил две бутылки пива. Я был рад видеть Селен, человека из своего прошлого, который когда-то знал меня слишком хорошо и понимал. Я подтолкнул одну бутылку к ней и уселся за стол, откинувшись на спинку стула. Видимо, завтра я все-таки пропущу еще один день в школе.

***

- Теперь я понимаю, почему Джей просил приехать, - грустно усмехнувшись, Селен покачала головой. - Это безумие!

- Не то слово, - я допил шестую бутылку, чувствуя наступающее расслабление. - Он не имел права держать меня в неведении. Он каждый месяц навещал меня, зная, что вне чертовой камеры, у меня есть ребенок. Мой ребенок!

- Эй, успокойся, ладно? - девушка встала из-за стола, когда я ударил по нему кулаком. - Я согласна с тобой, но...

Селен отвернулась и закусила губу, задумчиво глядя в окно. Я встал и выбросил пустые бутылки, а затем встал рядом с ней, облокотившись спиной на столешницу.

- Что?

- Что бы изменилось в твоей жизни в тот момент, если бы ты узнал, что у тебя есть ребенок? - она посмотрела мне в глаза с печалью. - Ты был в тюрьме, Феликс.

- Спасибо, я помню, где именно я был. Какое отношение это имеет к поступку Джея?

- Из тюрьмы нет выхода, - я не понимающе посмотрел на нее и она устало вздохнула. - Узнав, что у тебя ребенок, ты бы не смог сдержать свою задницу. В ту же секунду, как с губ Джея сорвалось это признание, ты бы уже убивал одного из охранников за то, что он выполняет свою работу, не выпуская тебя. Джей поступил не правильно, но еще он избавил тебя от долгих лет неописуемой тоски. Мысли бы сжирали тебя изнутри и свели с ума.

Я молчал и смотрел в окно, плотно сжав зубы. Она была права, но, черт возьми, это было решать не Джею и другим. Я бы лучше умер с мыслью о том, что там, на свободе, я оставил что-то светлое, что-то лучшее, а не только преданную девушку.

- Ну, я поеду, - Селен отталкивается от стола и посмотрев на меня, говорит. - У меня был долгий перелёт, хочу принять душ и завалиться спать.

- Ты остановилась в отеле? - она кивнула, а я, почесав подбородок, предложил. - Оставайся у меня.

Селен приподняла бровь и я почувствовал, как запылали щеки.

- Дом большой, - не глядя на нее, ответил я. - А я один.

В моем горле образовался комок размером с хренов Юпитер. Я вдруг снова почувствовал себя до сумасшествия одиноким. Пустым. Я больше не хотел оставаться оставаться один в оглушающей тишине, где я постепенно терял рассудок из-за своих чертовых мыслей.

- Феликс, я...

- Прошу, - я встретился с ее удивленным взглядом. - Ты ведь знаешь, что я прошу только в крайних случаях.

Селен переступила с ноги на ногу, покусывая губу. Она стояла и скручивала свои пальцы, обдумывая мое предложение. Ее молчание затянулось и я покачал головой в поражении. Это было глупо. Я не должен был просить ее остаться со мной. Не после всего. Я открыл рот, чтобы извиниться, но она меня опередила:

- Все мои вещи в номере, - неуверенно проговорила она. - Я должна забрать их, если собираюсь остаться здесь.

- Я сам, - сказал я слишком быстро. - Просто дай мне ключ. Пока ты будешь устраиваться, я заберу их.

- Нет, так не пойдет, - она покачала головой и сложила руки на груди. - Ты пил и не можешь сесть за руль.

Я посмотрел на нее самодовольно улыбаясь и приподняв одну бровь, молча говоря: "Ты серьезно?".

- Феликс, я серьезно.

- Я тоже, - Селен продолжила хмуриться, а я продолжил. - Слушай, я не пьян. Совсем. Если бы ты знала, сколько раз я ездил за рулем нахрюканный до онемения, ты бы, скорее всего, полысела.

- У меня нет никаких шансов отговорить тебя? - тяжело вздохнув, спрашивает девушка и достает ключ из маленькой сумочки.

- Неа, - выхватив его из рук, я взял в прихожей ключ от машины и добавил. - Чувствуй себя, как дома, но... Только не занимай комнату в конце коридора и мою, разумеется.

- Будь осторожен.

- Волнуешься? - надев кроссовки, спросил я.

- Я не горю желанием говорить твоей любимой и сыну, что ты разбился на машине из-за моих вещей.

- И не придется, - я закатил глаза и вышел за дверь.

***

Отвлекаться на мысли в голове за рулём — паршивая затея. Отвлекаться на мысли, когда ты не в трезвом состоянии — ещё более хреновая затея. Но я ничего не могу с собой поделать. Оставшись наедине, я вновь чувствую себя слабаком, и алкоголь уже не помогает забыть о том, что произошло. Я придурок. Я знаю это. Ещё я знаю, что совершил море дерьма, но даже это не помогло мне оправдать то, что все меня предали. Какого черта! Я бью ладонями по рулю и велю себе заткнуться. Крепко стискиваю зубы и смотрю прямо перед собой на дорогу, ведущую к отелю. Нужно перестать жалеть себя. Это выглядит жалко. Добравшись до отеля, я быстро забираю вещи Селен и возвращаюсь в машину. Все эти действия помогают мне хоть немного отвлечься от происходящего в моей жизни, и я уже благодарен Селен за то, что она приехала. Сейчас она нужна мне больше, чем кто-либо. Даже если она не поможет разобраться со всем, она будет единственной, кто займёт мою сторону. А не сторону Кэти. Кэти. Кэти. Кэти. Её имя всё ещё услада для моих ушей, даже при том, что сейчас я, возможно, ненавижу её. Припарковавшись около дома, я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к рулю. И хотя мой мозг сейчас наполовину в отключке, в голове вспыхивает воспоминание из нашей первой встречи спустя семь лет. Кэти что-то говорила про оставленные голосовые сообщения. Какой же я болван. Отрываю голову и начинаю шарить в бардачке в поисках телефона. Работает ли он? Хрен его знает. Хочу ли я его найти? Определенно. Если он все же работает, я хочу услышать, что она сказала. Ещё больше я хочу услышать её голос. Просто слышать её. Наконец найдя телефон, я вздрагиваю. Прошло уже семь лет, так что, возможно, голосовых сообщений больше нет. Но я все равно беру телефон с собой и, выйдя из машины, возвращаюсь в дом. Зайдя, я чувствую оглушающую тишину. Она настолько ощутима и реальна, что протяни я руку, мог бы почувствовать её касание. От этой мысли мне хочется засмеяться. Похоже, я схожу с ума. Тихонько дохожу до комнаты Селен и, открыв дверь, ставлю её сумку с вещами на пол. Затем на мгновение смотрю на девушку, лежащую в кровати и мирно посапывающую. Интересно, если бы мы с ней вновь сошлись, было бы проще? Эти слова вызывают у меня тошноту, и кулак сжимается вокруг телефона, напоминая, что это моя реальность. «Если» и «но» не помогут мне избежать её. Прикрыв дверь, иду на кухню, хватаю бутылку и направляюсь прямо к себе в комнату. Сажусь на кровать и, сделав глоток обжигающей жидкости, смотрю на телефон. Хватит трусить, Феликс. Ты ведёшь себя, как малолетний пацан, а не мужчина. Эта развалюха вообще работает? Нажимаю на кнопку блокировки, но телефон не реагирует. Черт, надеюсь, что у него просто сдохла батарейка. Поставив бутылку на пол и положив телефон на кровать, я бегу вниз по лестнице. В машине должны быть провода. Открыв багажник, я перебираю барахло, пока не нахожу то, что нужно. Теперь остается надеяться, что это сработает.Вернувшись в комнату, я подключаю телефон к зарядке и жду несколько минут. Снова зажав кнопку блокировки, я вижу загорающийся экран. Спасибо, Господи. Введя пин-код я просматриваю почту, понимая, что не дышу. Никаких голосовых сообщений на нем нет. И это, черт возьми, заставляет меня выдохнуть. Но тут взгляд цепляется за папку на экране под названием «послушай это», и я делаю ещё один глоток. Открыв папку, замечаю множество аудиофайлов, помеченных датами. Датами после того самого дня. Я не знаю, сколько именно здесь записей, но палец нажимает на первую. Вначале тишина. Я начинаю гадать, точно ли нажал, но тут сквозь тишину прорывается гневный голос Кэти.

- Раз уж у тебя не хватает смелости поднять эту гребаную трубку, я оставлю сообщение. Какого хрена?! Все, что ты говорил мне, все что было между нами - ничего для тебя не значило?! - она надрывисто кричит, а я плотно сжимаю челюсти. - К черту тебя, Феликс! К черту! Ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты сделал с нами, с нашими отношениями, со мной! Ты - жалкий кусок дерьма. Долбанный трус!

Она начинает плакать и прерывает сообщение. Я так сильно сжал в руке телефон, что маленькие осколки разбитого экрана врезались мне в пальцы. Нажав на следующее, я сделал еще несколько глотков, приготовившись слушать то, что заслужил.

- Феликс... Я... Прости меня. Умоляю. Я... я не должна была говорить то, что сказала. Я так не думаю, правда. Просто... - она шмыгает носом, а я представляю, как она поднимает глаза вверх, сдерживая слезы. - Скажи мне, где ты. Просто сообщи. Дай знать, что... что ты в порядке. Это все, чего я прошу, - она прерывается, тяжело вздыхая, и мою грудь сжимает. — Я люблю тебя. Всегда буду.

Голос замолкает, и я делаю очередной глоток. Я тоже тебя люблю. Мне хочется произнести это, но больше некому. Я нажимаю на ещё одну запись. В этот раз я слышу тихие всхлипывания, и мне хочется вырвать своё сердце из груди, чтобы не чувствовать этой боли. Боли, разделённой на двоих.

- Феликс, ты идиот! - восклицает Кэти. - Ты придурок! Эгоистичная свинья... — она продолжает сыпать оскорбления, а её голос начинает все больше дрожать, и после всхлипы разносятся по всей комнате, заставляя меня ненавидеть себя. - Черт возьми, позвони мне!

Я не могу это слушать, но продолжаю, быстрее опустошая бутылку.

- Я хочу, чтобы ты вернулся. Нет. Я, блин, требую, чтобы ты вернулся! В одни дни я злюсь на тебя и схожу с ума, потому что не знаю, что происходит. Никто не говорит мне, где ты В порядке ли ты. В другие дни я просто хочу, чтобы ты наорал на меня, выпустил все, что накопилось, а затем, обнимал меня, как делал это всегда. Я все испортила, да? Это я виновата, что ты ушел? Потому что, если это так, прости меня. Прости меня и вернись домой. - Кэти начинает плакать ещё сильнее, но не даёт себе окончательно расклеиться и старается успокоиться. — Это чертовски несправедливо, пойми ты это наконец! — она тяжело вздыхает. — Я просто хочу, чтобы ты вернулся, даже если я тебе больше не нужна. Вернись, потому что...

Запись заканчивается, и я уже на грани того, чтобы бросить телефон в стену, лишь бы не слышать надежду в голосе Кэти. Она меня ждала. Когда же она перестала? Я включаю очередной аудифайл, не зная, что спрятано в нем.

- Привет. Это снова я, - она снова плачет. Из-за меня. - Я очень надеюсь, что ты прослушаешь это сообщение, потому что... Потому что я не знаю, что мне делать, Феликс, - она шепчет, словно у неё нет сил говорить громче, и я сжимаю телефон крепче, готовясь к тому, что она скажет в этот раз. - Я... я была сегодня у врача... — она делает паузу, после которой начинает громко плакать, от чего у меня тоже на глаза выступают слезы. Я жму на паузу.Заглуши. Заглуши. Заглуши. Я хочу сделать ещё один глоток, но бутылка пуста. Иду ещё за одной и, вернувшись, делаю очередной глоток в надежде, что это хоть как-то успокоит меня. Включаю запись и следующие слова пулей врезаются в мою голову.

- Я беременна, Феликс, - после этих слов зрение ещё больше начинает расплываться из-за скопившихся слезах в уголках глаз. - У меня тринадцатая неделя и я не знаю, как, блин, это возможно! Он такой маленький. - я слышу улыбку в её голосе и крепко зажмуриваюсь, представляя её в этот момент. - И он наш, Феликс. Твой и мой. Ты подарил мне то, что я думала невозможно. Я так сильно люблю те...

Запись заканчивается, и я чувствую, как все во мне обрывается. Наш. Твой и мой. Сейчас я чувствую ещё большую боль, чем когда узнал, что Кайл мой ребёнок. Она говорила мне. Она рассказала мне сразу же, как узнала, хотя понятия не имела, где я был. Теперь я чувствую себя предателем. Кэти была одна. Пыталась добраться до меня, продолжала говорить со мной, хотя я никогда не отвечал ей. Я не мог, но ведь она этого не знала. Все, что у неё было — это номер моего телефона, и она говорила со мной. Ублюдок! Ты чертов ублюдок! Я бросил ей в лицо ужасные слова, когда она спросила меня про голосовые сообщения, в которых она хранила себя. Отдавала себя. Поглощаю жидкость из бутылки, осушая её до конца. Если я хочу пережить эту пытку, мне нужно больше. Я уже порядком пьян, но это не мешает мне взять ещё одну бутылку. Включаю очередную запись.

- Привет, - её голос уставший и полный отчаяния. - Знаю, это снова я. Ты ни разу не ответил, но я продолжаю звонить тебе, - из неё вырывается что-то среднее между всхлипом и усмешкой. Продолжает она нерешительно. - Ты... ты мне нужен, Феликс... Мне так страшно...

Она делает паузу, но её голос в очередной раз дрожит, и мне хочется залезть в телефон и забрать все её страдания. Но я опоздал. Уже никакая выпивка не помогает скрыть то, как хреново я себя чувствую. Я на грани. Я готов заплакать, слыша, как её голос постепенно становится слабее.

- Сегодня я была у врача, потому что... ночью начались боли. Сначала я не придала этому особого значения, потому что такое случалось и раньше, но... - сейчас в её голосе слышится ужас. - Я так испугалась, когда увидела... кровь. Когда подумала, что могу потерять его, — её голос срывается, а я сильно закусываю губу, представляя себе эту картину. - Я не могу потерять его, как потеряла тебе. Он — все, что у меня осталось от тебя. И я уже люблю его. Больше, чем когда-либо любила. Я... я бы хотела, чтобы ты тоже увидел его, - она выдыхает в трубку, и я слышу, как она вытирает руками текущие по щекам слезы.

После запись прерывается, и я чувствую первую скатившуюся слезу. Наконец нажимаю на последнюю запись, оставляя несколько позади.

- Привет, - в этот раз голос Кэти звучит спокойнее. — Прошло уже два месяца, как я звонила в последний раз. Какая-то часть меня знает, что ты вновь не ответишь, но эти разговоры... помогают мне. Вроде бы. Я могу представить, как говорю с тобой, понимаешь? — теперь она не так спокойна, но все ещё держится, в то время как я готов сорваться. — Кайлу сегодня два месяца. Кайл Феликс Картер, — она произносит его имя с улыбкой, и бутылка выпадет у меня из руки, когда на фоне раздаётся детское хныканье. КФК. Инициалы на его шлемы.  Прижимаю телефон ближе к уху, чтобы услышать его. — Ш-ш-ш, детка. Я говорю с твоим папой. Он похож на тебя, — больше не обращаю внимание на слезы. — Я знаю, что обещала не звонить, но мне нужно поблагодарить тебя. Спасибо, что подарил мне лучшее, что могло бы случиться в моей жизни. Я... — она делает паузу. — Мы с Кайлом любим тебя, — в этот момент я слышу плач на заднем фоне и перестаю дышать. - И я скучаю по тебе. Очень...

Запись прерывается, и я, больше не в силах сдерживаться, бросаю телефон в стену. Он разлетается на кусочки, но мне насрать. Слезы застилают мне глаза, голос Кэти шумит в моей голове, заглушая все остальное. Я дергаю себя за волосы, пытаясь причинить себе боль. Мечтая страдать. На качающихся ногах опрокидываю стоящую рядом с кроватью тумбочку, и все вываливается из неё к чертям собачим. Мне насрать. Руки жжёт от желания что-нибудь ударить. Я двигаюсь к шкафу и начинаю колотить по нему в надежде на освобождение. Из меня вырываются рыдания. Такие же, какие сопровождали почти каждое голосовое сообщение Кэти. Рыдания, полные отчаяния. Боли. Предательства. Я молочу по шкафу, причиняя себе физическую боль, чтобы забыть о той, что разрывает изнутри. Из груди вырывается крик. И очередные рыдания. Каким же идиотом я был! - Феликс! - доносится чей-то крик, но в ушах лишь плач Кайла. Двухмесячного Кайла.

- Феликс! Остановись! - повторяет голос, но я не могу остановиться. Хочу уничтожить все вокруг. И в частности себя. Подхожу к кровати и срываю с неё постель. Переворачиваю матрац. Продолжаю обходить комнату, громя все, что попадается на пути. Крушу её, превращая в то, что сейчас у меня на душе. Пара глаз следит за каждым моим шагом, пока я иду к месту, где хранятся письма. Все письма, которые я писал Кэти. Каждое. Гребанное. Письмо. Я хватаю их, мечтая сжечь их нахрен. Захожу в ванную и, достав зажигалку, подношу её к одному из письму. Смотрю, как оно загорается, сжигая каждую букву, каждое слово, написанное мною. Следом за первым зажигается второе. Несколько листов выпадают из руки, но я так заворожен огнём, что не обращаю на них внимания. Сожгу их позже. Сожгу вместе со своими чувствами. Огонь расплывается в моих глазах из-за истерики, которая и не думает прекращаться.Пока я слежу за тем, как каждое письмо превращается в пепел, чувствую внимательный взгляд Селен со стороны.

- Что ты делаешь? - спрашивает она и пытается оттянуть меня. - Что ты сжигаешь?

- Это письма, - мой голос ровный, но слезы продолжают капать на футболку. Я складываю листы в кучу, поджигая их все. - Письма для нее, которые она уже никогда не получит.

- Что?! Ты не мог! - она отталкивает меня в сторону и включает кран, заливая огонь водой. Затем шёпотом добавляет. - Чем, мать твою, ты думал?

Когда все письма оказываются испорченными, я поднимаю голову и смотрю на своё отражение. На красные глаза, из которых выкатываются слеза одна за другой. На свой жалкий вид. И в следующую секунду кулак врезается в зеркало, рисуя на нем паутину. Моё лицо смотрит на меня с разных осколков, и сейчас я ещё больше отвратителен себе. Больше нет сил смотреть на самого себя. Больше нет сил терпеть себя. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но выход мне преграждает Селен. Мне хочется оттолкнуть её, но её спокойный голос приковывает меня на месте:

- Феликс, успокойся.

Она прикасается ладонями к моей груди, призывая мой рассудок обратно. Она всегда так делала, когда мне сносило крышу. Но я лишился его. Я лишился всего. Я просто кусок дерьма. Отчаянный кусок дерьма. По щекам все ещё бегут слезы, и Селен аккуратно стирает их подушечками пальцев. Она продолжает шептать: «Я с тобой и все понимаю», хотя навряд ли она что-то по-настоящему понимает. Но она рядом. Она передо мной. Она ведёт меня к ванне и, включая воду, начинает промывать мои костяшки. Её умиротворяющий голос продолжает шептать, и я уверен, что она знает, как это действует на меня. Она меня утешает. Пытается уменьшить мою боль.Выключая воду, она заботливо вытирает мои руки. Затем аккуратно берет меня за руку и выводит из ванной. Боль следует за мной, обжигая грудь, и моя свободная рука ложится на неё, будто это как-то способно помочь.Я смотрю на Селен, которая ведёт меня к другую комнату, а затем резко останавливаюсь и тяну ее на себя, несмотря на льющиеся слезы. Селен непонимающе смотрит на меня, а затем в ее глазах вспихивает понимание.Мои руки тут же ложатся на её талию, и я притягиваю её к себе, зная, что это единственное, что может принести мне утешение. Мои губы обрушиваются на её, а язык врывается в её рот, и Селен, вместо того что бы оттолкнуть меня, обнимает меня и отвечает на этот полный отчаяния поцелуй. Я прижимаю её к себе в надежде раствориться в ней. В надежде раствориться в этом моменте. Навсегда забыться.Мы отрываемся и смотрим друг другу в глаза. Селен нежно проводит ладонью по моей щеке и шепчет:

- Я все понимаю, Феликс. Но... - она на мгновение отводит взгляд, а когда возвращает, говорит. - Это ничего не значит. Такого больше не должно повториться.

С этими словами я прижался к ее губам. Подхватив ее на руки так, чтобы она обернула ноги вокруг моей талии, я вошел в ее спальню и хлопнул дверью, продолжая плакать. В этот момент я снова вернулся в прошлое. Мне снова восемнадцать, а рядом моя луна.