5

Через какое-то время, я окончательно поняла, что больше со мной ничего не произойдёт и жизнь снова стала немного понятнее, чем в моменты, когда я проваливаюсь в забытье на долгое время. В голове словно играла колыбельная, которая убаюкивала на ходу, заставляя быть сонной и отрешенной, как зомби. Семестр подходил к концу, близились зимние каникулы. Я еле выдержала разговор с деканом и сгорая от очередной порции стыда продолжила ходить на занятия, хоть и желание это делать отсутствовало напрочь. 

Садясь вечером в машину, я колесила по городу медленно, как улитка,  смотря по сторонам и зевая в тонированное окно. Новый год опять пройдёт в одиночестве у включенного телевизора или в постели с бутылкой какого нибудь вина. Молчаливые поздравления от пола и стен, единственное, что сопровождало меня в эту переломную ночь уже второй год. Жалуюсь ли? Вовсе нет. Понятие праздника давно утратило свой смысл. Меня некому было поздравлять, а родители считают, что у их дочери настолько бурная жизнь, что их поздравления излишни. Вот ведь как выходит. Если честно, то это до ужаса смешно. Но из раза в раз, я не перестаю разочаровываться, когда ровно в двенадцать под бой курантов не удаётся услышать долгожданную вибрацию дорого, но не сердцу телефона.

Когда я научусь воспринимать все ровно? То, что произошло спонтанно раздражало тем, что никак не повлияло на мою жизнь. Словно, это действительно было сном, который я постепенно забываю. И это начинало злить. Мне не хотелось забывать. Искренне. Когда долгое время живешь в стагнации любое свершение, словно праздник, который долгое время не мог ощутить. У людей в депрессии иное представление о радости, её почти ничего не может вызвать и ты медленно отвыкаешь и вовсе ощущать подобное. Поэтому почувствовав тогда мгновение радости, я стала желать его каждый день и именно в том обличии, что удалось поймать. Мне приходилось ощущать зависимость, которая медленно, но безвозвратно убивала мысли и оставшиеся желания.

Меня не покидало чувство незавершенности. Будто я начала что-то и не в состоянии закончить. Понимаю, что именно это может быть. Однако не я это начала. Не я решила всколыхнуть собственную жизнь и уж точно не я планировала чувствовать себя настолько обреченно, когда и так погрязла в однообразии до ужаса скучного мира. Он действительно таким мне и казался. Но только потому что окончательно разучилась радоваться жизни, не имея для этого ни поводов, ни сил. 

•••

Кажется ли тебе моя жизнь серой? Может быть печальной? Или лучше сказать... Сопливой? Все варианты верны. И из-за того, что именно я сделала это с собой, а оправдываться нет смысла. Я говорю это тебе. Тому кто читает эти строки и не может понять всей драмы, которую отчаянно пытаюсь изобразить на белом полотне. Это всё равно что немому кричать и изображать мяуканье кошки. Глупо и никто всё равно ничего не сможет понять.

Это покажется странным, но в каждом из нас сидит меланхоличная тайна, что грызет в моменты удушающего бессилия. Стыд, страх, желание казаться всем лучше, нежелание быть слабаком или нытиком, стремление дать родителям финансовые блага и стервозно-мудатская любовь, что навсегда изменила твоё отношение к людям. Ведь, был то самый, кто предупреждал и казалось настроен против, а спустя года оказался самым честным и нужным твоим советником для тех лет. Это пугает, но лишь когда возможности что-то исправить тонут в убегающем времени. Это тоже не кажется грустным?

Я часто слышу эту фразу... Полюби себя. Для чего? Какой в этом смысл? Почему даже в этой фразе так много приказного тона? Почему я должен кого-то любить, даже когда дело касается самого себя? Беречь своё здоровье, свои чувства, мысли. Всё это бесконечно противоречиво, когда мы кричим о свободах выбора. Так вот, она в этом и заключается. В выборе. В выборе между тем и тем, между курением и пучком свежей рукколы вперемешку с сельдереем, между желание рисковать и не выходить из дома. Как по мне, любовь к себе - это разрешать себе делать выбор и не задумываться о том, насколько сильно ты полюбил себя. Любить себя? Звучит настолько странно, что начинает горчить под языком, подступает рвота. Одно поколение за другим придумывает всё новые лозунги и неуклюжие морали, вместо того, чтобы отстать как от общества, так и от самого себя.

•••

Сидя у окна, на твёрдом, холодном стуле, я смотрела в окно. Губы пересохли от сухого воздуха в кухне, чай в руках давно остыл. 

В входную дверь постучали, тихо и осторожно. Я повернула голову в сторону закрытой лишь на вид двери и уставилась на неё, будто она сама должна открыться. Ручка опустилась вниз и свет с лестничной клетки проник в темный коридор.

Снова этот свет надежды, что в будущем лишь убьет, но позволит возродиться чему-то новому, что точно не станет ей же. И это не пугало, не заставляло схватиться за телефон и судорожно набрать номер разумного для многих спасения. Свершения, что так долгожданны для иссохшего мозга не могут причинить вред, не могут разразить бурю в туманном и спящем море. Они лишь разбавляют от одиночества и позволяют воде слегка исказиться, превращая гладь и колышущееся зеркало, в котором больше нет возможности увидеть измученного себя.

Я закуриваю, не отводя взгляда от незнакомца входящего в мою квартиру. Чувствую, как сердце начинает биться неосознанно быстро, по коже бегут мурашки, а в горле застывает глухой смешок.  Эти ощущения так сладки и непривычны, но одновременно настолько долгожданны, что можно и правда обезуметь. Сойти с ума от счастья и правда можно, но только если это не превращает тебя в злодея, что позже совершит не мало злодеяний.

Почему я не испугалась ? Почему молча наблюдала, как он входит в мою квартиру, как снимает ботинки, заглядывая в гостиную и не замечая меня на кухне? 

На мужчине широкое драповое пальто и чёрные ботинки, которые поблескивают от крема так пронырливо и играючи, словно тоже имеют душу. Порочную и насмехающуюся над чужой судьбой. Незнакомец разувается, ногой отодвигает обувь в сторону, чтобы не мешались и разматывает шарф вокруг шеи, но оставляет держать в руках, игнорируя нишу с витиеватыми крючками. Проходит на кухню. Его шаги осторожные и мягкие, как удушающая хватка сумасшедшего возлюбленного. Это настолько пьянит, что я тихо и удовлетворённо выдыхаю сигаретный дым, наслаждаясь долгожданным появлением.

Дышу тихо, почти голодая, от чего немного закружилась голова. Наблюдаю за мужчиной из тёмного угла, в котором нахожусь уже несколько часов, не желая двинуться с места и понимаю, что превращаюсь в одержимого. Нет чувства страха, нет боязни. Я словно именно этого и ждала. Будто в глубине души знала, что оно произойдёт. Наше рандеву под серым бетонным потолком тюрьмы, что было обязанно вытянуть меня наружу. Пугало только это. Неукротимое бесстрашие и желание выбраться любым способом на светлую поверхность, даже если за счет утопающего подо мной добровольца.

Но был ли он чужим? Был ли он более незнакомым, чем Окно или Хромая собака? Чем излюбленный сорт чая или любимая марка кофе? Что значит перейти грань чужого и родного? А знакомого? Мне ещё многое предстояло понять, но не думала, что впоследствии это займет всё оставшуюся жизнь.

Мужчина переступает порог кухни, кладет шарф на стол и тянется к выключателю широкой ладонью, словно жил здесь много лет и знает где он находится. Я щурюсь, когда свет наполняет комнату, предварительно капризно моргнув несколько раз.

- Есть повод вызвать полицию? - спрашиваю выдыхая дым, а сама в ужасе от возможного ответа. Впервые в жизни, я надеялась на чью-то неадекватность.

Он совсем не пугается. Не смотрит в мою сторону, а идёт к окну и опускает жалюзи, а после ещё и задергивает плотно шторы. Карниз протестующие скрипит. Мужчина шуршит своим пальто, аккуратно снимает на вид дорогую вещь и кладет на стол рядом с шарфом. 

Сейчас он не кажется мне взрослым или старым, а неожиданно незнакомым, словно мы не виделись много лет. Борода исчезла со скул, на лбу почти зажили ссадины и порезы, глаза потемнели. Единственное, что осталось прежним, так это волосы. Кучерявые локоны, которые по-прежнему спадали на глаза, делая их ещё темнее. Белая рубашка, галстук, изящные запонки... Что это? Предмет достижения цели? Образ? Оружие? Следствие? 

Так странно видеть мужчину таким. Злила мысль о том, что я позволила ему быть сейчас живым, а не мёртвым на одном из кладбищ. Почему? Да потому-что он чуть не погубил меня. Да и смерть его могла родить во мне гору вдохновения. Какой бред. Он ведь и правда пытался меня убить. Вот так просто и неосознанно вогнал иглу под ребра, но не стал ей ворошить сухие, как листы бумаги мышцы. Было ли это милосердие? Предполагать уже поздно. Ведь незнакомец опять явился и протолкнул иглу так глубоко, как никто другой раньше. Умереть от этого не получится, только если не сделать лишнее и неловко движение в ненужную сторону. Меня впервые поймали.

Серьёзный, деловой, сильный. Я помню его слабым и бледным на моём диване, в потной футболке с засохшей кровью на висках, но не таким. Я не знала его таким. Совсем. Теперь мне и правда начинало становиться страшно. Живя долгое время в иллюзорном мире, я перестала понимать действительно опасные вещи. Начало казаться, будто весь мир стабилен и прочен, лишен смерти и боли. Что само по себе являлось для меня противоречием. Ведь я так сильно хотела понять смерть и ощутить на мгновение её прикосновение. Чисто из писательского любопытства.

-Я не хотел приходить, - говорит тихо и хмуро, садясь за стол напротив. - Но у меня странное чувство, словно я что-то сделал не так.

-Вы и сейчас делаете что-то не так, - ухмыляюсь и затягиваюсь, впуская в легкие тяжелый воздух.

-Ну так вызови полицию, - пожимает невозмутимо плечами. - Хочешь я вызову? Если же нет, то заканчивай трепаться попусту. 

Всем своим видом мужчина показывает важность и уровень в своем положении. Чувствуется огромная разница между нашими мирами, которую он демонстрирует так ярко и требовательно. Мне могло бы стать неловко и стыдно, если бы не полное равнодушие к статусам не только близких людей, но и в целом. Я не могла позволить себе подобную роскошь. Обесценивая себя превозносить кого-то другого и наблюдать за этим. Основную роль в этом всем играло отнюдь не напускное равнодушие, которым пропиталась вся моя жизнь. Однако этот мужчина был и правда особенным. Он действительно был выше меня во всём. Я была вынуждена это признать.

-Я даже не знаю вашего имени, - произношу тихо и случайно хриплю от скрытого волнения. 

-И не надо. Оно не слишком отличается от твоего или чьего-то ещё. Имя как имя, - выдает без всякого обдумывания и паузы, словно говорит подобное слишком часто.

Я раздраженно вздыхаю и швыряю недокуренную сигарету в мойку. Слышу как она секунду кричит шипя и погибает. Так ей и надо. Она знала на что идёт, когда предлагала вред и являлась востребованной для меня.

-Вы пришли сюда из за чувства долга? Из-за того, что должны были поблагодарить меня?Ведь я спасла вам жизнь.  А, точно. Важным людям слишком сложно представиться, когда дело касается не столь важных. Знаете что? - я встаю и беру пальто со стола, после чело неуверенно протягиваю его мужчине. - Уходите. 

Мои руки дрожали и к несчастью гость это заметил. Я привыкла к жалости, привыкла к взглядам, что кричал о бескорыстной помощи. Вещь в руках кажется непомерно тяжелой, от чего начинает болеть в плече. Я ослабла настолько, что виделась даже ему, человеку, которому спасла жизнь, погибающим и бесконечно просящим слабаком.

Протянутое пальто мужчина игнорирует, смотря на меня взглядом просящим перестать кричать и пылить. Я сама ненавижу подобные ситуации, когда девушки начинают визжать, словно дети, выставляя себя ещё хуже, чем они есть. Но я начинала раздражаться, ведь это по меньшей мере глупо. Это моя квартира и моя кухня, я могла вести себя как угодно, а он не имел права даже находиться здесь. Глупо было приходить сюда снова. Опять входить без разрешения, опять создавать идиотскую ситуацию, в которой я выставляла себя полной дурой, когда даже не собирался сделать что-то хорошее. Меня задело его нежелание представиться.

Кажется, я в какой-то момент даже смирилась с отсутствием чего-то необычного и начала готовиться к однообразной жизни. Именно по этому сейчас раздражаюсь, из за его появления, которое переворачивает все с ног на голову. Опять. Если бы он только мог меня молча понять и помочь, навести порядок в голове, что давно тонет пыли и мраке. Конечно, я не имела права требовать чего-то одним лишь взглядом, но... У меня не было выбора и умений, не хватило духа сказать напрямую.

И кого я обманываю? Я ведь хотела и ждала его прихода.

-Уходите! - повторила я громче, швыряя в него пальто.

Мужчина ловит его возле своего лица и ухмыляется. Я расслабляюсь от этой лёгкой и нахальной улыбки. Он и правда умел обращаться с моими чувствами, но не так как мне казалось это правильным, а как ему.

-Я вызову полицию, - угрожаю, склоняясь неприлично близко к чужому лицу. - Вы абсолютный идиот! Как можно так себя вести? Вы вторгаетесь в мой дом уже дважды и без всяких объяснений. Уходите! Прочь!

Мужчина смотрит на меня поджимая губы. Его всё забавляет. Это загадка, которую он сам загадал и теперь радостно наблюдает, как я ломаю над ней голову. Словно знает, что мои чувства вот-вот смешаются в черный и я взорвусь. Это чрезмерно тяжело, справляться с эмоциями, которые топят и не дают мыслить здраво, обрушиваясь на голову волнами. Так случается с теми, кто долгое время лишает себя возможности на что-то реагировать и проявлять эмоции.

Пытаюсь казаться спокойной и глубоко вздыхаю.

-Послушайте...

-Прекрати, - кривится мужчина. - Мне двадцать семь, а не сорок. Не нужно заставлять себя быть вежливой. Особенно со мной.

Как грубо и некрасиво.

Этот возраст, который он назвал, кажется совсем не его. Округлые широкие плечи, узкий торс, мужские грубые руки, мощная шея. Всё в нем было слишком взрослым и продуманным до мелочей, словно он и вовсе искустеренный. Единственное, что могло выдать его возраст, так это лицо, к которому хотелось присматриваться. Блестящие глаза, орлиный нос и яркая полоса безупречных губ, которая сейчас потемнела от холода. Это был коктейлей из свободного ветра в кучерявых волосах, юношеской улыбки, мерцания глаз и яркого властного пламени серьёзности и состоятельности. Смешав все это в бокале, получился бы цвет морского заката, который заполонил все вокруг как брызги раздавленного апельсина.

Подобный бред возникает у меня каждый раз, когда я получаю хоть каплю тепла, за что постоянно себя корю. Мне хватило лишь его улыбки. Такой абсурд. Меня и правда сейчас разорвёт на куски от количества мыслей и чувств. Ещё немного и я провалюсь в бесконтрольную истерию, которую обычно проживаю в одиночестве из раза в раз.

- Я каждую ночь засыпала со слезами на глазах, - тихо прошептала я, решившись на откровение. - Просыпалась рано утром не в состоянии больше заснуть, лишая себя возможности обрести здоровый сон. Прислушивалась к шорохам ветра, к дождю и шумам за дверью, в подъезде. Вы ушли оставив меня одну после того, как ко мне ломились в дом люди, которые, я уверена, желали вам вреда. Вы не думали, что они могли вернуться, когда вы ушли? Что я в опасности? Почему вам пришлось искать дверь, которая не заперта? Неужели я не достойна объяснений? Я так думала, что так много сделала для вас, что вы не имеете право просто исчезнуть...

Этими словами, я безрассудно выдавала свой возраст, что предательски остановился на пятнадцати. Именно там и застряла. Было поздно сожалеть, когда уже озвучено то, что делает из меня ребенка. Да, это всё моя несдержанность и слабость, но... Кажется, что я имела на это право. Хотя бы перед этим мужчиной.

Гость хмурится и убирает пальто с колен, перекладывая его на стул рядом с собой. Тихий вздох вырывается из него так обречённо и грустно, что мне становится жаль. И себя и его. Я обрекла нас обоих на драму, что не имела права обрести звучание.

-Не будет ли спокойней, если я скажу, что тебе ничего не угрожает? - говорит устало. -Зачем знать, то что может навредить? Я не хочу рисковать невинной жизнью. Особенно, когда мои опасения подтвердились. Ты совсем ещё юная и...

-Когда упали на порог моей квартиры, вас это не волновало. Вы не просто так появились на моей дороге, я уверена, -ухмыляюсь, рассматривая его руки сложенные на столе. - Даже если я кажусь вам слишком юной - это не говорит о том, что я плохой человек и совсем не понимаю чужие страхи. Мне просто хотелось узнать ваше имя. Мы и так в довольно странной ситуации, так почему бы не разбавить её чем-то простым и нормальным? Обычным?

-Я не могу сказать, - вздыхает мужчина.

Не знаю могу ли я называть его парнем. Он больше не казался взрослым. Как к нему обращаться? Могу ли действительно тыкать такому как он? Почему меня вообще это волнует?

-Почему ? - почти хныча произнесла я. - Даже если вы сочтете меня сумасшедшей поймите, что это правда для меня важно. Только имя. Ничего более.

Я почти умоляла его. И именно в тот момент во мне проснулся разум. Резко возникло осознание, что мне удалось выставить себя большей дурой, чем я являлась. 

- У меня много сложных вещей в жизни и они вот-вот должны решиться. Если у этого появятся свидетели, у меня возникнут дополнительные проблемы.

-Что это ?-я пожимают плечами, чувствуя как сдают нервы.-Я могу понять все дерьмо, которое вы мне скажете. Поверьте, из моих ушей не пойдёт кровь и меня не вырвет. Я никогда вас не осужу. Мне невыносимо плохо от молчание, что осталось после вашего ухода. Я... Я просто хочу покоя.

Коктейль его эмоционального лица разбавляет лёгкая улыбка. Я могу только смотреть как он облизывает верхний ряд зубов и закусывает кончик языка, словно заставляет сам себя замолчать.

-Я пришёл не для того, чтобы доставить ещё больше проблем, чем у тебя есть...

-Тогда зачем ?- не понимаю я и хмурюсь.

- Я беспокоился. 

Моё лицо высвобождается от оков гнева и хмурости, приобретая расслабленное состояние непонимая и бессилия. Я окончательно запуталась. В голове верещал звон и больно ударялся об уши, заставляя болеть виски. Все эти дни я избавлялась от навязчивых мыслей, от догадок и идей, как найти его и разузнать больше о случившемся. И вот он здесь, реальный и здоровый, но жестоко молчаливый и скрытный. Так могло произойти только со мной.

-Это нечестно, -вздыхаю и опираюсь на столешницу позади.- Вы должны мне рассказать все. Или хотя бы что-то. Что угодно. Я не тот человек, что сможет просто забыть и успокоиться,  я...

Не могу продолжить. Любопытство начало душить, сковывая язык несправедливостью и приказывая молчать. Я и правда казалась отчаянной. Настолько, что вся кожа показалась отвратительно липкой, мерзостной и неподобающе грязной.

-Я ничего не должен, - неожиданно зло мужчина бьёт ладонью по столу. - Почему так сложно не задавать вопросов? Мне стоило больших усилий прийти сюда снова и посмотреть тебе в глаза, но ты просишь меня поступить в очередной раз отвратительно. Почему решила, что только ты имеешь право на желания?

-Издеваешься! - воскликнула я, взмахнув нервно руками.

-Ну наконец, -смеётся парень. - А то я начал переживать за свой внешний вид...

Почему меня это так бесит? Его идиотский смех над тем, что меня раздражает, ухмылки, слова больше похожие на ребусы. Почему мне не может быть все равно? Я наконец начинала винить саму себя за происходящее. Сложно представить большую дуру, чем я.

Начинаю кричать и пытаться вышвырнуть его из квартиры. Хватаю за плечи и стараюсь поднять, но он со смехом хватаем меня за руки и отталкивает от себя, словно обиженный ребёнок. В тот момент во мне разразился ад, наполненный лишь негативными мыслями и чувствами.

-Прекрати! Я серьёзно! Уходи из моей квартиры... Проваливай к чертовой матери, гребаный идиот!

-После того, как ты успокоишься, - начал снова злиться мужчина.

Я швыряю его вещи на пол, беру за руки, толкаю и пихаю, но он остаётся непреклонен и прочен. Со стороны может показаться, что это и правда его квартира, а я сумасшедшая, которая ворвалась без спроса.

-Что за придорок? - кричу я искренне удивленно, словно помимо нас здесь ещё кто-то есть .

Давно, очень давно, меня не выводили из себя. Я снова чувствую былую ярость и злость, которую часто ощущала в школе. Это и правда насылает кучу воспоминаний, но не было сил справиться с этим потоком. У меня и правда начиналась неукротимая истерия.

Выходя из квартиры я попутно взяла куртку и телефон. Мне нужно было уйти, я больше не хотела продолжать бессмысленную борьбу с ним. Он уйдёт, сегодня, завтра, но уйдёт. Я избавлюсь от него любым способом, даже если придётся отдать свою квартиру его наглый лапам. Даже если не за хочу этого.

Мне стало плохо как только я покинула подъезд. Меня вывернуло наизнанку прямо возле мусорку, которая стояла у подъездной лавки. Мое тело скулило и дрожало, отчаянно требовало спасения. А я ничем не могла ему помочь. В тот момент мне хотелось плакать бесконечно долго и жалеть себя за всё случившееся за такой маленький возраст относительно целой жизни. Мне стало невыносимо горько, что уже сейчас я не могла справиться и выглядела очень глупо. Словно побитый щенок. 

Меня рвало несколько минут, после чело захотелось уйти как можно дальше от дома. И плевать на всех. На постороннего человека в доме, на ключи от машины и квартиры, На все те блага, которые многие ценят больше, чем собственную жизнь. 

Было очень холодно в тапочках и пижаме. Я прошлась вдоль ближайших домов, перешла дорогу. Людей было мало и  не особо хотелось думала о том, что могут решить относительно меня другие. Разве что только полиция, которая так вовремя появилась на пути, но безучастно прошла мимо даже не посмотрев на девушку с голыми ногами в огромной горной куртке и домашних тапочках.

Никто не обращал внимание. Словно в городе это было вполне нормальной вещью, совсем простой. Я перестала удивляться людскому равнодушие, когда сама стала такой же. Жизнь, особенно у несчастных людей, отбивает всякое везение и желание на что либо обращать внимание, жить. Это мой родной стиль богини холодных потоков мыслей, как говорили Окно и Хромая собака, о которых я часто вспоминала в тяжёлое время, как сейчас.

•