4

И снова утро. Очередное утро.

Потом ещё одно.

И ещё.

Ещё три.

•

Я застряла в одном дне. Точнее мне было не под силу из него выбраться, ведь и вовсе не хотелось. Сменялась только погода, и то, я зашторивала окна, если солнце слишком сильно освещало комнаты. Мир в очередной раз погрузился в неизбежную паузу, что поглотила не только квартиру, но и мои мысли. Всё вокруг перестало иметь значение и вес, прекратило беспокоить, интересовать, врываться в состояние полного покоя. Если это можно так назвать. Хотя для меня сейчас любой предлог равен утешению, даже молчание родителей плюс, ведь не приходится бесконечно оправдываться.

Однажды я нашла один из осколков кружки, что разбилась в день пробуждения мужчины. Пришлось вспомнить своё ужасное поведение и понять, что возможно за это меня и наказывает жизнь. Как можно было так по детски отнестись к чужой судьбе и поддаться голому эгоизму? Мне не было стыдно, просто появилось яростное желание оправдаться и заставить поверить саму себя в невиновности. Которая была уж слишком призрачной. Я хотела выговориться, но рядом только ничего и никого. 

У меня нет понимания, как поступать правильно. Этому ведь должен был кто-то научить? Или как пойдёт, тем и станешь? Просто невыносимые мыли. Иногда кажется, что я наравне с неподвижным инвалидом и только делаю вид, что способна что-то решить и предпринять сама. Каждый мой шаг и желания - хрупки, качаются из стороны в сторону на качельной веревке и вот-вот рухнут, ударяясь о разрытую детскими ногами землю. Думать красиво у меня получается лучше, чем излагать тоже самое на бумагу. Это тоже ежедневно режет, да так тонко, что продлится может очень долго без сильной потери крови.

Когда в доме был тот мужчина, я написала парочку коротких рассказов, что мне очень понравились. Но после его ухода у меня не вышло и строчки наполненной смыслом. Я рвала и сжигала, рвала и сжигала. В ярости бросалась как зверь на собственное отражение в окнах и зеркалах. И ничего не менялось. Совсем. Как была бездарность так и осталась. Раньше казалось, что именно депрессия заставляет меня писать. Однако сейчас я уверена, что в моменты слабости она отнимает у меня возможности и лишь кроткий луч света позволяет в депрессии родиться искусству. Но... Это плохо. Я на самом деле талантливый человек, но этого слишком мало, чтобы стать хоть чем-то больше единицы. Поэтому пока бездарность. И из-за этого мне часто удаётся винить своё состоянии в грабеже своих собственных желаний.

- Где же ты, где же ты, - напеваю, лежа на полу в гостиной и нагло курю, выдыхая дым в глянцевый потолок.