3

Привычные холод и запах лимона окружают моё безэмоциональное состояние, впитывая его в себя и смешивая с комнатой. Хромая собака и Окно сидят рядом, хмурясь и тихо шепчась о чем-то. Почему-то сегодня я не слушаю, не замечаю нелепых деталий, некорректных мыслей и фраз. Все вокруг кажется простым и равнодушным, чужим, скучным. Вся Матэрна сегодня в расслабленном состоянии. Чувство спокойствия и уюта парит в воздухе, заполняя его так плотно, как и кислород. И только я сохраняю привычную мрачность. 

Мама говорила, что я уникальный человек, который пытается казаться злым и порочным, облачаясь в чёрный, но общаясь с людьми излучаю тепло и доброжелательность. Как избавиться от доброжелательного тона, я не знаю, как прекратить доверяться и привыкать - тоже. Проблема каждого из нас, что мы верим в лучшее, даже  когда стоим на краю пропости с дюжиной ножей между спинных позвонков. Уникальности нет в умении быть злым только внутри. Это скорее недостаток - неумение пользоваться своей жестокостью. Ведь это стыдно, неправильно и осуждается обществом.

Вот только сейчас моя доброжелательность дала сбой и, собрав вещи, исчезла. Словно я злой и обманутый кем-то подросток.

Окно протягивает мне стаканчик горячего чая с ярко вырожденным запахом чабреца. Я смотрю на полупрозрачный пар секунду и отвожу взгляд не приняв напиток, окатывая нерешительную девушку волной равнодушия.

-Что-то случилось ? - спрашивает она тихо, наклоняясь и всматриваясь в моё недружелюбное  лицо.

Какой глупый вопрос. Это все равно что спросить "Сильно болит или нет?". Болит значит болит и нет разницы сильно или нет. Мне больно. Это ли не самое главное? Или если я отвечу, что не сильно, то это и внимания не заслуживает? Раз так, тогда ладно? Или что? Когда тебя, озлобленную и хмурую, спрашивают "все ли хорошо?", то становится только хуже. Люди привыкли считать, что если поднять тему плохого расположения духа, то они сделают только лучше, а не хуже. Для меня же это пренебрежение и оскорбление. Человек не удосужился обдумать свои действия в адрес другого, а в последствии будет винить за холод и презрение. Правильная постановка вопроса решает очень многое. Хотя если задуматься, то я ничем не лучше Окна.

-Все в порядке, - говорю ещё тише, чем девушка. - Не делай вид, будто можешь мне чем-то помочь и искренне этого хочешь. 

Я встаю, и взяв портфель иду на улицу , где в очередной раз идёт дождь. Вода стекает по шиферу крыши, капая на блестящий асфальт. Почему-то не кажутся холодными капли, ветер дует теплом, а в голове метаются мысли только о том, как мне больше не хочется жить эту долбанную жизнь. Поэтому я просто обреченно иду прочь от Матэры и не хочу, чтобы кто-то задавался вопросом о моем состоянии. Это никогда и ничего не решает. Показуха, напускное беспокойство, самоутверждение. Возможно, что я слишком сильно идеализировала этот мир, но даже если так, то не представляю как научиться теперь быть в нем счастливой.

Прошло уже больше недели с того дня, когда я снова смотрела кому-то вслед. Это непередаваемое ощущение, словно из груди тянется веревка и один из концов у другого человека. И именно он держит спасательный круг в руках, стремительно отдаляясь, натягивая веревку до тех пор, пока из груди не вырвется часть чего-то, и что причинит адскую боль. И после ты чувствуешь лишь нескончаемые спазмы каждый день, надеясь на то, что всё еще можно наладиться и стать снова настоящим. К сожалению, я застряла в этом состоянии очень давно. Погоня за тем, о чем давно не имеешь понятия и что просто напросто незнакомо. Потому что прошло слишком много лет и с каждым новым человеком спазм лишь сильнее вбивает тебя в обреченность бытия словно гвоздь в жизненный камень, который крошится и не может тебя удержать. Ты уничтожаешь сам себя, становясь чертовым бесполезным гвоздем.

-  Плохой день? - по какой-то причине обращается ко мне бариста, который пару минут назад вручил мне стакан сладкого американо. Он огибает мой стул и опирается двумя локтями на стойку, утыкаясь взглядом в панорамное окно. - Хотя можешь не отвечать...

- Ладно, - сама удивляюсь тому, что решила вообще хоть что-то ответить. 

На нем коричневый фартук до колен, черное поло и дурацкая кепка, которая выцвела и будто давно стала похожа на мусор. Мне безразлично то, что он подошел и находится рядом, просто не хочу чтобы он продолжал говорить. Но хотения не всегда реализуются. 

- Не хочешь как нибудь выпить кофе? - спрашивает, продолжая смотреть на улицу. 

Бросаю беглый взгляд на свой стакан и пытаюсь понять смысл услышанного. Он не шутит? Говорит абсолютно серьезно? Или это уже у меня слуховые галлюцинации. Это же глупо, нет? 

- Не хочешь как нибудь заняться со мной сексом? - произношу, пытаясь прищурившись рассмотреть надпись на куртке какого-то парня через дорогу. 

Батиста хмурится, но не отводит взгляда и продолжает смотреть прямо. У него напрягаются челюсть, на шее слегка надувается вена, а ноздри шумно втягивают воздух. Резко вспыхнувшее возбуждение накрывает его с головой и топит, но парень отчаянно и очень смело борется, желая сохранить уверенность. 

- Неожиданно, - ухмыляется он и чешет горбинку на носу. - но и отказывать я не готов. 

- Предупреждаю, что либидо у меня хромает, - громко ставлю стаканчик на стойку, откидываясь на высоком стуле. - Но ты симпатичный.

- И поэтому ты сразу предлагаешь мне переспать? - наконец он решает посмотреть на меня и я на мгновение застываю. - Потому что я просто симпатичный? Как откровенно...

Глаза такие темные, что кажется они сейчас поглотят все вокруг. Это наталкивает меня на болезненные воспоминания о нем. О том, человеке, который быстро и решительно покинул мою квартиру больше не желая в ней оставаться. И вот очередной камень расколот, а я ищу еще один, чтобы хоть как-то и в чем-то укрепиться. Просто немыслимо. 

- Узнай я тебя лучше, то не предложила бы, - говорю равнодушно и слезаю со стула, желая убраться прочь. 

Да, это скорее всего слышать обидно и неприятно. Но жизнь вообще такая, что и на половину не состоит из приятных вещей. Она липкая, рвущаяся и неумолимая. Если ты не на ней, то ты под ней. И в этот момент она позволяет тебе почувствовать вес. Вся эта вселенская херня просто сжимает тебя, не давая умереть. Лишь разрешает страдать и находиться в иллюзиях до самого конца. Ты никогда не сможешь выбраться из этого сам. Никогда. Ты на это не способен. А начинается все с обидного слова или шутки. Это так. Просто признайтесь себе в этом. Мы слабые и бессильные, когда остаемся одни в омуте пристыжений, насмешек и... непонимания. Нам нужен кто-то чтобы оправиться и жить дальше, даже если этот кто-то в последствии будет нами же и послан нахер.

Жаль, что больше я не вернусь в эту кофейню и не выпью кофе, который делал хоть немного лучше каждый мой хренов день. 

•

Почему столь непонятная ситуация, столь редкий и необычный случай, так легко испарился? Все в доме стало как прежде. Исчезла и куртка и ботинки. На диване снова стало пусто. Такое ощущение, как-будто я всё придумала и это очередная иллюзия. 

Но это было! Я точно знаю и помню. Не могу забыть мягкие скулы и небритые щеки, подбородок. Лицо, которое до сих пор кажется мне неприятным, просто потому что внушает страх, желание защищаться. Я помню его голос и запах, его присутствие в доме. Но знакомое ощущение пустоты заслонило все, что напоминало о нем, погрузив каждую комнату, каждый угол в родную до боли пустоту. Полы вымылись, одеяло постиралось, коврик у двери подметен. Я сходила с ума. Хотя нет, меня сводила с ума. Та грань, где иллюзия граничила с реальностью и создавала ощущение сна, который происходит, как и положено не в  реальности. Где я нахрен нахожусь? 

Как злобная крыса, я царапала ноги, колени, пытаясь держать свои мысли в голове, не выпуская их за пределы. Нарастало чувство нужности писать, держать в руках чистый лист бумаги и ручку. Но я не готова снова потерпеть поражение на дуэли мыслей, которые заглатывали моё умение писать, а потом выплёвывали, как пережёванную жевачку. Я не способна создавать шедевры, я бездарна, мои руки не приспособлены к письму, но голова и душа требовали начать создавать. Это страшно. Сжигать свои же стихи над комфорткой, дырявить их сигаретой, размывать слова погаными слезами от своей собственной неудачи. И я продолжала тонуть в этих чувствах, заглатывая сама себя. 

Это невыносимо. Поэтому я не смотрю фильмы и не читаю художественную литературу. Не слушаю музыку, не смотрю на картины, не хожу в театр или на концерты. Это все вещи, которые меня вдохновляют и побуждают писать. А заканчивается все адской истерикой, в которой виню сама себя за бездарность и из-за этого же страдаю еще больше. Замкнутый круг. И вот спустя почти год покоя кто-то нагло и грациозно вваливается в мою жизнь, но протягивая лишь кость. Это голод и жажда, злость из-за которой мне хочется оторвать себе руки, чтобы они никогда не притрагивались к бумаге. 

- Где же ты, где же ты, - напеваю себе под нос, стоя на парковке и всматриваясь в цементное небо. - Порой мне кажется, что именно я рискую стать бессмертной. Ибо это худшее, что может произойти в уплату за мои грехи... - Мое  бормотание проглатывает гром и я вымученно ухмыляюсь этому факту. - Гори все в аду.

Выкурив пару сигарет, я решила оставить машину у института и прошлась под дождём мимо ряда кофеен без зонта и капюшона. Перешла дорогу, остановилась на мосту уставившись на бурлящую воду из под винтов катера, который неспешно катал на себе туристов и осталась там стоять неподвижно на целый час. Дождь мягко танцевал на водной глади, рассекая одно движение другим. Я промокра до нитки, кроссовки набрали в себя воды как губки, а мокрые волосы липли к лицу и лезли в рот. 

Хотелось заболеть и проваляться дома в постели неделю, даже больше. Приятные воспоминания о прошлых болезнях заставили задуматься, углубляясь, ощущая их, словно наяву. Я ведь не всегда была такой. Помню как маленькой бегала по двору и была активнее многих. Может быть тогда я и растратила всю любовь и силы? Может быть я просто такой человек? В подростковом возрасте, мне удавалось быть в центре внимания многих компаний. Одна за одной они сменяли друг друга, пока однажды я не осталась одна. Совсем. Даже этого не заметив. Моя жизнь очень изменилась после нераздельной любви. как глупо. Однако не любовь меня сломала, а человек, что её во мне взрастил. 

Мне тогда исполнилось только пятнадцать лет. Я верила всему что вижу и слышу, что было написано на покосившихся заборах и в тетради на уголке помятого листа. Но были те, кто знали, что я верю и отрицаю лож. Я была очень жизнерадостным подростком, всегда и всем старалась помочь, найти общий язык с каждым. Я будто видела в этом свое предназначение и никогда не уставала растрачивая себя на других. Меня же обманывали очень долго и часто. Напряжении четырёх лет кормили обещаниями и держали на цепи, словно безмозглого пса. История та очень длинная и сегодня она уже не имеет никакого смысла. Проблема лишь в том, что  я до сих пор не могу оправиться. К сожалению моему и всей моей семьи. 

Меня придали огню, а пепел закрыли в банке без воздуха и воды. Только вот виновники этого даже не заметил и до сих пор не считают, что что-то не так. И всё это в тоже самое время, на этой же самой планете, где я живу с мыслями о страданиях всех тех, кто меня унизил или обманул. Но я не желаю смерти кому-то кроме себя. Ведь только так я могу оставаться хотя бы хорошим человеком, что-то из себя представлять. Пусть они живут и в один из дней узнают как именно я избавила себя от страданий. Тогда я накажу их, тем, что никогда не прощу и не приму извинений. Вина сожрет их... Или же они просто вздохнут с облегчением. 

Когда я наконец оказалась на пороге квартиры, то дома не оказалось горячей воды и искупаться не представлялось возможным. Поэтому замотавшись в одеяло я уснула, потирая холодные ноги друг о друга. 

Мне никогда ничего не снится и я часто завидуют людям , которые видят красочные и реалистичные сны. Все что я могу увидеть, закрыв глаза - это пустую квартиру и тишину, которую вижу и не закрывая глаз. Поэтому нет смысла пытаться меня убедить, что может все наладиться. Не может. У нее нет души и воли, жизнь эгоистична и думает лишь о себе. Помочь мне могу только я и кто-то еще. Но вот незадача... Я ничего делать не хочу и у меня же никого рядом нет. Выходит судьба бывает обрекает нас не только на хорошее, но и на окончательное. Например, смерть. 

•

Я вовсе перестала ходить в институт. Много раз мне звонили, но внутри ничего не вздрогнуло и не возникло желания поднять телефон, нажать на дурацкую кнопку. Я ничего не хотела. Днями сидела на одном и том же месте, упиваясь страданиями, которые взяты из вне. Однако, когда позвонила мама, я не решилась проигнорировать, боясь, что ей может стать плохо. 

- Ало, - произношу уверенно, пытаясь не звучать замученно и сонно. - Привет...

- Почему ты не в институте? - резко и быстро произносит та самая мама, которая говорит впервые со мной за несколько месяцев. - Почему мне приходиться оправдываться перед преподавателем? Неужели так сложно ответить хотя бы на звонок, раз решила прогуливать? Это так сложно? Смелость у нас не в почете?

Смелость? О чем ты говоришь?

Мне не было обидно или грустно, я давно смирилась с подобным отношением. И пусть в её голосе скользило беспокойство, но я ни капли ей не верила и не желала слышать ничего о жалости. Пусть лучше ругается, чем считает, что мне нужна помощь. Иначе позже  не смогу отделаться от постоянного тыканья носом в эту же самую помощь.

- Я сильно заболела, не было сил объясняться, - вру, понимая, что так будет и правда лучше для всех. - Напишу смс как только спадет температура.

- Что за таблетки ты пьешь? - продолжает строго. - Как давно держится температура?

И кажется, что мне нужно ответить, нужно выжать из себя хотя бы пару слов. Как это и было раньше. Но сейчас почему-то мне очень больно. Неожиданно больно. Там откуда вырвали конец веревки сейчас гуляет пронзительный ветер. Очередное ощущение потери меня подкосило настолько, что я просто отключилась и больше не ответила ни отцу, ни матери, которые названивали до самого утра. О чем я думала тогда? О себе. Наверное, впервые за долгое время. И это всё не что-то приятное, просто от этого стало легче. Капля покоя усыпила мою неугосающую боль. 

Меня так часто держали за дуру, бесконечное количество раз заставляли поверить в дружбу. Это обжигало из раза в раз. Когда рядом кто-то говорит о том, что преодолеть можно всё и многое лишь в твоих руках, хочется размахнуться и ударить. Ведь он и вовсе не понимает, каково это чувствовать пустоту и равнодушие, после того как долгое время был сильным, когда многое и правда было лишь в твоих руках. Этот ресурс не бесконечен и восполняется до определенного момента медленнее, чем тратиться. Я потратила его на многих, а в итоге разучилась добывать. И пусть меня посчитают слабой, но я очень сильный человек. Просто в какой-то момент решила, что проще страдать, чем пытаться из раза в раз карабкаться. Теперь я мечтаю об этом, но не могу поднять и руки, взгляда.

Через пару дней я написала смс родителям, что очень плохо себя чувствую и больно говорить. После чего получила смс с просьбой перезвонить, когда буду чувствовать себя лучше. Только вот не от родителей, а от старосты из института. Даже немного смешно, но до боли предсказуемо. Я бы тоже постаралась сбежать от того, что беспричинно причиняет боль. Рада, что у них получается лучше, чем у меня.