2

В шкафу не хватало воздуха. От запаха древесины уже тошнило, а одежда вся пропиталась потом и начинала неприятно пахнуть сыростью. Вытащив все вещи и засунув их под кровать, моя напуганная душенка переночевала в тесной коробке. От каждого шороха и вздоха я просыпалась, сжимая в руках телефон. Мне не удалось выспаться и под утро, проснувшись, голова пульсировала так сильно будто вот вот лопнет и зальет всё вокруг безжалостно кровью. Как же тяжело мне переносить болезненные состояния. Будь то болезнь, недосып или угрызения совести. Как иронично, что сейчас это все в одном флаконе.

Из шкафа не хотелось вылезать на протяжении всей ночи. Только когда понадобилось в туалет, тихо и быстро прошмыгнула в ванную, несмотря на человека, спящего на полу под огромным одеялом, на которое расщедрилась. В маленькой ванной я просидела больше часа, боясь обратного пути. Но к великой радости или сожалению, мужчина не проснулся и на следующий день. Хотя, наверное, не совсем правильно называть это состояние сном. Мужчина так и не пришел в себя. Так звучит лучше и точнее.

Я взяла себя в руки и уже следующим вечером перетащила человека на диван, сменила теплое одеяло на легкую простыню, стараясь сильно не глазеть на его рану. Хотя стоило бы. Может быть тогда до меня дошло, что пора вызвать скорую и полицию. Ох не мне говорить о человечности, ох не мне.

В карманах его куртки удалось найти лишь дорогой телефон, который к сожалению сел, и маленький складной нож. Во внутренних было пусто. Сама куртка пахла чем-то спортивно-картонным, словно одежда новая и настолько, что аж защипало в носу, а аромат ещё долго оставался на руках. Такая удивительная вещь заставила меня улыбнуться, что само по себе очень странно, ведь случается крайне редко. Улыбка мне чужда, как и гримаса боли.

Мне понравился парфюм мужчины, а значит, есть что-то приятное в его неожиданном появлении. Волосы человека высохли и завились, сильнее спадая на разбитый лоб. Он еще больше побледнел и сильно потел, что тревожило, но все рано не сподвигло вызвать скорую. А ведь он и правда мог умереть. Да и история эта могла получиться совсем другой.

Я старалась не думать, мол, поступаю неправильно. Приходилось теряться в догадках и настраиваться на то, что не могу иметь к произошедшему прямого отношения. А значит и выбирать могу сама, как поступить, что предпринять. Хотя совесть все же предательски скулила и заставляла очень часто нервничать, рассматривая болезненно бледно мужчину часами.

Днем я промывала его рану на лбу, а вечером забивалась в угол со слезами на глазах, жалея себя бедную. Моя психика не справлялась с количеством эмоций, которые галопом неслись по кругу в вибрирующей голове и причиняли уже физическую боль. Кажется, что если бы он умер, то я бы все равно ничего не сделала и умерла вместе с ним, ведь не смогла больше выйти из квартиры. Боясь, что меня прилюдно растерзают на куски, придавая очередному позору и насмешкам. Да, в какой-то момент я и правда подумала, что мне хуже, чем ему. Умирающему и ничего не чувствующему.

У меня болел живот, не хотелось есть и пить. Сон стал похож на пытку. Лежа бездумно на кровати, я просто плакала и вскакивала, каждый раз, слыша, как двигается на диване мужчина. В голове мне приходилось умолять его очнуться, чтобы хоть как-то перестать чувствовать назойливый стыд. Иногда я бросала беглый взгляд на свое отражение в окнах и шкафах, но от того он и был беглый, что испытывал режущий стыд и презрение. 

Это ведь преступление? Я подвергаю его жизнь опасности. В любом случае мне грозит понести ответственность за произошедшее. Когда мужчина очнется, то не станет благодарить, а будет очень зол и напуган. Мне придется много оправдываться, но, кажется, не смогу и слова из себя выдавить. Меня покалечат, как поганую собаку и заставят чувствовать себя еще хуже, чем сейчас. Возможно, что человек даже захочет обратиться в полицию сам, чтобы наказать меня. Мысли об этом сжирали, но все равно не заставляли исправиться, одуматься. Точка невозврата уже пройдена. 

Спустя ещё день я начала разговаривать с его молчаливым телом. Сидя на краю кровати, бормотала о страхе, который стучался в голову, о ночных гостях, что продолжают ломиться в квартиру. И толи не мог, толи ему было стыдно, но мужчина продолжал молчать. Меня это немного раздражало. Я будто маленький ребёнок, требую внимания от человека, который не может его уделить. Хотя что-то общее с ребенком у меня всё же есть. Неокрепшая нестабильная психика, что сейчас была на грани слома. Жаль, что мужчине на это было всё равно. Кажется, что он долбанный эгоист.

Пришлось отпроситься на неделю из института, и мне разрешили лишь потому, что я на хорошем счёту. Сил хватило лишь на пару сообщений старосте. Хромая Собака и Окно появились перед дверью моей квартиры держась в очередной раз за руки. Они стучались и пытались не верить в то, что меня нет дома. И всё же я не ответила. Спряталась в тени прихожей, как испуганный зверек, смотря сквозь темноту на не одинокий диван и слушая мелодичный голос Хромой Собаки за дверью. По-прежнему мысли путались, и голова плохо работала. Мне тяжело было снова стать собой в присутствии проблемы, которая не собиралась исчезнуть. Которой и я не позволяла этого. Жалела я лишь об одном, что однажды привела в гости Окно и Хромую Собаку и они знали о месте, где меня можно найти.

•

Кружка выскользнула из моих рук и разбилась, разлетевшись на множество осколков по всей комнате, ударяясь о ближайшую стену. Я боялась смотреть на него. А мужчина чётко смотрел на меня сквозь еле приподнятые веки. Тёмно-карие глаза блестели болезненно в темноте, а лицо по-прежнему было бледным. Взгляд мужчины, потерянный и сонный, четко показывает, что, несмотря на его рост и силу, страх родился в нем, как только открылись глаза. Я чувствовала бы то же самое на его месте, особенно когда очнулся в незнакомой квартире и осознал, что помощи ждать не от кого.

У него некрасивое лицо. Оно грубое и угловатое, орлиный нос меня и вовсе всегда отталкивал в людях. Вот только почему-то все в нем было сбалансированно. И это не могло найти места в моей голове, словно я сама себе противоречила. Его внешность рождает негатив, хоть и понимаешь, что он красив. Как может то, что вызывает неприятные ощущения, привлекать и казаться естественным? Простыми словами, мужчина был похож на того, кто в толпе ты заметишь и осознаешь свою никчемность. И при этом он не вызывает в тебе сексуального влечения, а принуждает съежиться под скалавидным взглядом. Внутри у тебя просыпается тот самый ребенок, которого можно ранить некорректным высказыванием про внешность. 

Я хотела раствориться в воздухе, стать невидимой или очень маленькой. Какой угодно, лишь бы его глаза не видели меня и те эмоции, которые искривили лицо. Рука коснулась бедра и я почувствовала дрожь, неумолимо сжирающую спокойствие. 

-Вы меня напугали, - шепчу, поднимая еще более дрожащими руками крупные осколки посуды.

Угловатые кусочки звонкими эхом разносят звук разбитой кружки по квартире, особенно когда в ней мертвецки тихо и так напряженно. Сейчас тишина меня пугала ещё больше, она умножалась на пять, а то и на десять.  Теперь мужчина в сознании наблюдает за мной, пытается понять происходящее и...запоминает меня. От такого у все похолодело в груди, а по ногам снова побежали суетливые мурашки, заставляя стыдливо смотреть себе под ноги и никуда более. Только бы не разрыдаться.

Делаю вид, словно ничего особенного не происходит. За три дня нахождения мужчины в моём доме я привыкла и уже не считала его чужим. Но вот он видел меня в первый раз и наверняка не понимал в чем дело. Я чувствую себя медсестрой, которая ухаживала все это время за больным в коме. Много лет она проводила время рядом с его телом, привыкая и запоминая, а он, очнувшись, совсем не знает её. Но что больше всего гнетёт, так это мой эгоизм, который всплыл наружу слишком поздно, и я представила его во всей красе пред тем, кого чуть не угробила. Блестяще. 

Выкинув осколки, я налила в стакан воды и напоила мужчину, приподняв его за мокрую шею. Он усиленно потел и тяжело дышал, а пил медленно, но жадно. Эти черты лица все еще будто пытались сказать мне о страхе, который я вызвала своим поступком и присутствием в целом. Было ли это ожидаемо? Нет, но должно было. Не передать словами насколько сильно съедало меня чувство вины, но оно словно было призраком, который лишь парит и качается моим дыханием внутри дрожащей груди. А как известно, таких людей как я очень легко зацепить чем-то не имеющим веса и оболочки. Например моралью.

Я вытерла ладошкой воду с его подбородка, после того, как жужчина жадно осушил полный стакан. На пальцах осталось ощущение колкости от твердой щетины и небольшой пульсирующий жар. Мне было до ужаса неловко, что он внимательно рассматривает мои руки, словно и правда пытается запомнить. Сильнее и сильнее. Молчание, повисшее в воздухе, душит, и снова тошнота подступает к горлу. Я вот-вот расплачусь или опять вырву.

- Как душно... - хрипло и тихо говорит низким голосом, который заставляет вздрогнуть.

- У вас сильный жар. Это естественно, - ответила я, складывая от неловкости край простыни треугольником. - Могу уменьшить отопление, если...

Я замолчала, увидев, насколько человек безразличен к моим словам. Он закрыл глаза и облизнул сухие губы алым языкам. У него очень живые брови и эмоциональное лицо. За одну минуту я успела увидеть, как он испуган, зол, растерян и спокоен. Конечно, совершенно нормально, что мужчина не горит желанием меня слушать. Незнакомый человек, который держит его в квартире, зная о беспомощности и невозможности самостоятельно обратиться к врачу, не может вызвать и каплю доверия. Я медленно, но верно начинала себя ненавидеть за это.

- Почему я здесь? - произносит слабо, но зло. Болезненный взгляд осматривает квартиру, вяло приглядывается к деталям, что леденит мое тревожное сердце.

- Что с вами случилось ? - игнорирую его вопрос и осторожно спрашиваю, оставляя в покое край простыни.

Он продолжает бродить покрасневшими глазами по потолку, стене у дивана, внимательно рассматривал старую люстру, серьги которой отбрасывали блики. Думаю, если бы он не был так слаб, то непременно начал кричать и ругаться. Мужчина был зол. Я видела это. На его лице пульсировали вены, щеки наконец покраснели, а дыхание участилось и стало громким. И винить его было не в чем.

-Может вы ответите? - раздраженно требую, неожиданно для самой себя. Нервы потихоньку начали сдавать.

-Твоя квартира была единственной открытой, вот и вся причина. Я дернул ручку и ввалился в внутрь, - мужчина откашлялся и нахмурился. - Удивительно, как ты все перевернула. До сих пор не могу понять избежал ли я смерти.

Меня мгновенно окатывает жаром и брови съезжаются к носу. Вот вот и дам волю слезам. Ещё немного и меня вырвет.

Представляла ли я наш первый разговор? Да. Но он был настолько смешным, что показалось я и вовсе дура. Думала, мы познакомимся и понравимся друг другу. Подумала, что прочитаю ему свои стихи, дам махровое полотенце и чистую футболку. Он выпьет со мной чай, расскажет дурацкие и никому ненужные истории из детства, а потом и вовсе скажет, что остается навсегда. Мужчина бы не стал винить меня, а наоборот, постарался убедить, что все в порядке и так мог поступить каждый.

- Я просто... - не смогла продолжить, когда увидела, как мужчина вымученно мне улыбается.

-  И все ж спасибо. Ни о чем не переживай...

Облегчённо вздыхаю.

Большая часть тяжести исчезла, оставив после себя лишь вмятину, что вскоре исчезнет. Надеюсь. Он словно понимал, что мне необходимо и во вред себе поблагодарил. В тот момент я совсем перестала понимать собственные чувства и мысли.

Неожиданно мужчина схватился за спинку дивана и попытался встать. Его лицо искривилось, демонстрируя поистине адскую боль. Даже не знаю что именно могло у него так болеть. Я знаю только о ране а голове, не более. Видимо большая часть всё это время скрывалась под одеждой, но я ничего так и не заметила.

- Что вы делаете? - нервно улыбаюсь, наблюдая за тем, как тело, которое никогда не двигалось и для меня всегда являлось каменным, поднимается. - У вас даже взгляд мутный...

Он не отвечает, лишь хмуро осматривает свою мокрую футболку пропитанную потом. Пытается откинуть простынь, но не выходит, ведь я обмотала его всего в нее, чтобы максимально было комфортно. Слышу грубое ругательство, но движения его по-прежнему вялые и усталые. Очень хочется рассмеяться, но понимаю, что не стоит. Мои эмоции сейчас совсем не к месту и тяжело будет объяснить, что они живут отдельной жизнью. Особенно мужчине, который проспал три дня и был лишен заслуженной медицинской помощи.

Я снова осторожно касаюсь его плеча.

-Не думаю, что...

-Я тебе очень благодарен, но мне нужно идти!.. - пытается крикнуть человек, но горло его хрипит и отказывается греметь на всю комнату. - Как ты вообще додумалась самостоятельно за мной ухаживать? Нужно было вызвать скорую или полицию, но не строить из себя героиню. Хотя возможно дело не в героизме. Это полнейшая глупость! Ты могла навлечь на себя беду!

Опять меня осаживает и вдавливает в землю стыд. Эти качели кажутся смертельными и вот вот доведут меня до безудержной истерии.

Мужчина стремительно молодеет в моих глазах. Лишенная морщин кожа, ровные красивые зубы, звенящий голос, что сейчас немного груб и хрип. Возможно, что мы даже имеем небольшую разницу в возрасте. Но я мгновенно ощущаю между нам пропасть. Наши миры отличаются, в этом нет сомнения.  И удивительно, что они пересеклись.

Всё же это просто смешно. Он говорит так, словно я пытаюсь задержать его у себя по собственной воле, будто маньяк какой-то. Конечно, со стороны может именно так и показаться, но я не собиралась держать его насильно, когда очнется. Видимо ему не знакомо никакое сочувствие или беспокойство. Просто боюсь как бы он не потерял сознание на лестничной клетке и опять не расшиб себе что либо. Как заставить его остановиться , я не знала, по этому молча наблюдала, как мужчина, шатаясь надевает куртку и чуть не падая обувается.

-Вы серьёзно собираетесь уйти прямо сейчас? - продолжаю нервно улыбаться, понимая что в груди начинает пылать жалостно сердце. Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу оставаться опять одна. Может быть я ошибаюсь и во мне правда внутри родились маниакальные чувства к этому мужчине, но... - Я могу вызвать вам такси. Куда вы пойдёте? Замрите хоть на секунду!

Может вырубить его? Боже, о чем я только думаю? Какой ужас.

Мужчина щупает карманы и устало роняет себя на тумбочку с обувью у выхода. Как же мне его было в тот момент жаль. Правда захотелось ударить, чтобы он снова потерял сознание и вернулся на диван, где мне снова будет позволено за ним ухаживать. Он был погибшим в моих глазах и мыслях, которые уже обрисовали его бедный образ на желтых листах блокнота. Он был моделью для моего карандаша, словарем для эмоций и четверостиший. Кажется эти мысли и правда слегка страшные и нездоровые, но вредить я никому не намерена. Писательство для меня всё. Единственный повод продолжать надеться на то, что жизнь сможет удивить и порадовать. Наверное, поэтому я так сейчас фанатична.

- Где мой телефон ? Я пришёл к тебе без него ? - произносит мужчина очень устало, буквально из последних сил.

Я раздраженно вздыхаю и достаю из шкафчика с кремами для обуви его вещи. Он  грубо выхватывает их у меня из рук и засовывает в карман один за одним. Замирает всего на мгновение и снова, покачиваясь встаёт .

- Да послушайте вы меня! - не выдерживаю, повышая голос. - Вы не можете просто так взять и уйти. Вы ничего не сказав ввалились ко мне в дом! Вы были без сознания три дня, и сейчас, только проснувшись , уходите ничего не говоря! Мало ли, что произойдёт с вами по дороге! И я в конце концов заслуживают объяснений !

Признаюсь честно, в тот момент мной управлял любопытство и нежелание снова остаться одной. Это истина. По той же причине я не вызвала полицию и скорую, зная, что ему нужна медицинская помощь. Не смотря на страх хотела чтобы он продолжал находиться в моей квартире. Никто еще раньше не приходил ко мне сам, не протягивал руки, не хотел познакомиться. Лишь по этому появление мужчины было для меня можно сказать долгожданным.

Какая я жалкая.

Человек щурится, словно я надоедаю ему своей болтовней. Он потирает помятое лицо руками и смотрит на меня зажав рот рукой, словно вот-вот должен сказать что-то очень болезненно неприятное. Его взгляд задумчив и хмур, он ищет во мне ответы на вопросы, которые я сама же и задала ему.

Я немного краснею от гнева и стыда. В лёгкой пижаме, в шортах выше колен и большой футболке, я выглядела бы мило для парня, но не для взрослого мужчины. От этой мысли мне становится некомфортно. Не выгляжу ли я как надоедливая девчонка, которая вцепилась в него из-за красивого личика и очевидного обеспеченного состояния?

Мужчина скрипит своей кожарной курткой о стенку шкафа и переставляет ноги в ботинках. Волосы в беспорядке падают на глаза, прикрывая всю их черноту и густоту тёмных ресниц. Да, помят и выглядит болезненно, но он не слаб. Слаба я перед ним, перед тем, о чем не имею понятия.

Почему он кажется мне таким знакомым? За эти пару дней мы не говорили. Он лишь немного бредил сегодня утром. Кроме того, как ровно и мягко звучит его голос, я  ничего о нем не знаю. Зато  много говорила о себе. Будь он в сознании в тот момент , то мог бы уже понимать меня без слов. Мы уже могли быть друзьями.

Может быть поэтому я так привязалась? Потому что жалела потраченное время? Не хотела снова терять то, во что вложила силы? Не в этот раз? Кажется и правда я сошла с ума от одиночества. Мне и правда привычней равнодушие, в котором нахожу покой. Однако сложно успокоить водную гладь, когда сам ударил по ней кулаком. Это уже заворожило тебя и ты из раза в раз будешь бить. С новой силой. Всю оставшуюся жизнь и неважно насколько это может быть больно.

- Разве ты не хочешь от меня поскорее избавиться ? - спрашивает,  хмурясь ещё сильнее. - Не похоже, чтобы ты любила гостей или хотя бы была к ним готова. Если боишься, что у тебя будут проблемы - забудь. Я никому и ничего не скажу. Или тебе что-то нужно за время, что я здесь провел?

- С чего это ? Я вам помогла не потому что была обязана или чего-то хочу!  Хотя могла просто открыть дверь людям, которые приходили за вами и забыть...

- Давай прекратим это всё. Я должен идти, - словно нехотя говорит мужчина. Мне показалось, что в голосе его проскользнула еле уловимая вина. - Если не сложно, то не звони в полицию. Просто забудь, что я когда-то здесь был. Это ведь нормально. Взять и забыть о подобном недоразумении.

- Выходит я ещё и оказала вам услугу, когда не вызвала полицию? - возмутилась я, но сразу же пожалела об этом. - Я не это хотела сказать. Просто позвольте вам помочь снова, без героизма. Хотя бы вызову такси...

Мужчина резко встаёт и хватается за стену, чтобы не упась. Спустя мгновение идёт к выходу, и словно делал это тысячу раз поворачивает замок, а затем открывает дверь, выскальзывая в незнакомый подъезд.

- Подождите, - шепчу я в панике, наблюдая, как быстро закрывается дверь и резко уши режет громкий хлопок.

Нет. Это вовсе не так. Я не хочу забывать. Не хочу, чтобы это закончилось. Не хочу больше всего этого. Он позволил мне приоткрыть немного дверь и увидеть луч света, а теперь закрывает за собой эту же самую дверь и думает, что мне удастся легко забыть. Как нелепо. Всё глупо и бессмысленно. И ведь никто меня не сможет понять. Только посмеются и осудят. Какая ирония. Я слишком незрелая и глупая, совсем ребенок.

- Я так больше не могу, - бормочу, прикрывая рот и нос ладонями. 

Это не обязательно мог быть он. Мужчина или женщина, ребенок или старик. Мне всего лишь хотелось, чтобы кто-то ворвался в мою жизнь и взъерошил дни, наполненные тишиной. Раз уж это оказался он, так почему я должна его так легко отпускать? Да, эгоистично. Но только так я и умела. Только это и оставалось. Во мне не было смелости, не было силы. Я просто надеялась на этот мир, на котором успела поставить крест. Почему нельзя? Разве это плохо?

-Это глупо! - кричу я ему вслед во все горло, но ответа было не суждено услышать.

•