1

Сон ушёл. Под одеялом казалось неуютно и холодно. Лёжа на боку, я смотрела в серое окно, за которым поливал дождь улицы. Он так мелодично стучал по стеклу, так тихо шептал о чем-то в комнату, приказывал засыпать, но безуспешно. В тишине я улавливала тихие звуки работающих холодильника и часов, жужжание энергосберегающей лампы над кроватью. Квартира казалась умершей, но в ней присутствовали звуки, словно погибшая память все ещё шевелилась в мёртвых стенах. 

Здесь у меня никогда не возникало ощущений, как дома. Сложно привыкнуть или привязаться к тому, что и вовсе не вызывает интереса, особенно когда вынужден жить, а не искренне хочешь этого. Понимание самого существование стирается, превращая каждый день в единое мгновение. Ты уже не тонешь в нем, а мертвой плотью кружишь в водной толще, что держит тебя и не даёт сделать хоть глоток воздуха. Поэтому звуки для меня стали отдельной темой для размышления. В пустоте и холоде даже твой глухой пульс, что бьется о стенки телесной оболочки, кажется, что-то пытается донести. 

На удивление, я очень красноречивый человек. Если приходится говорить, то многие заслушиваются и растворяются в нашем разговоре. Но лишь до момента, когда нужно  расстаться. После приходится лишь опустошенно смотреть вслед незнакомцам, к которым по собственной глупости за пару минут успела прикипеть еле живой душой. Но это по-своему приятно. Таким образом, я и правда остаюсь там, где привыкла, не качая под ногами неустойчивый столб. Не питаясь ложными надеждами и не норовлю стать лучше, обрести, наконец, таблетку от всех болезней. К чему я это? К тому, что меня сложно удивить или обидеть. И очень жаль, что это так. Я бы хотело почувствовать себя иначе, понять всех тех жизнерадостных людей, что мечутся по улице, а не идут прямо, уткнувшись носом в землю, без бликов впиваясь в пыльный асфальт сухими глазами.

Я даже не пошевелилась, когда что-то ударилось о входную дверь. По соседству жил старый алкоголик, который часто приглашал гостей в свой дом и устраивал шумные посиделки до утра. Напоследок, перед уходом они любили врезаться в мою дверь, замертво падая на пол и засыпая там же. Полицию вызывать бесполезно, как и верить в то, что раньше эти глупые люди были не гниющим, а процветающим пластом общества, амбициозными ячейками. 

Поэтому я не придала никакого значения очередному шуму. Однако, когда дверь открылась, то тихо поднялась с кровати и, прижимаясь к стене, прошла на носочках в коридор. Мои носки слегка ехали по холодному полу и приходилось напрягаться, чтобы не рухнуть самой и не создать еще большего шума, от которого сама же еще и напугаюсь больше. Подобного вторжения я не ожидала. Как и любой нормальный человек в месте где живет и чувствует себя в безопасности. А еще у меня проблемы с безопасностью. Я никогда не закрываю дверь на ключ. Мое сознание не видело в этом никакого смысла, но не теперь.

Голова закружилась от резкого подъема, и тошнота мгновенно вцепилась в горло, заставляя пальцами схватиться за угол ближайшего к коридору проёма. В голове пульсировало осознание, что выход из квартиры только один, а в случае чего прыгать с пятого этажа не хотелось. Я не так часто испытываю страх. Поэтому немного криво улыбаюсь, осознавая что сердце бьется так быстро, что позволяет чувствовать в теле жизнь, а не бесконечную твердость и сонливость.

Кто-то лежал на моём коврике перед дверью, впуская внутрь квартиры с лестничной клетки тонкий свет желтой лампочки. Я впечаталась в стену сильнее, когда свет моргнул, и неизвестная тень прошмыгнула мимо, унесясь вверх, на шестой этаж и прихватив вместе с собой еле слышный топот. Быстро перешагнув человека на пороге и резко захлопнув дверь, я повернула ключ и оставила его в замочной скважине.

Моё обычное спокойствие и ленивость превратились в жуткий страх и незнание, что же делать. Через секунду кто-то начал ломиться в квартиру, неустанно дергая за ручку. Сердце выпрыгивало из груди, метаясь из стороны в сторону по телу, которое онемело от происходящего. Тяжело дыша, я включила свет в прихожей и присела над человеком, который, лёжа на боку, тихо сопел в воротник своей куртки.

Это мужчина. Взрослый и большой. Меня замутило от вида его малиновой крови на лбу и виске, где тонкая струйка вытекала из части лица, которая была раздроблена и кровоточила. У меня мгновенно наполнился слюной рот. 

Страх сменился паникой, которая велела вызвать полицию. Но в тот момент мозг словно опустел и перестал работать логично. Я понимала, что нужно что-то сделать, ведь этот человек не должен лежать на пороге моей квартиры и в таких случаях необходимо обратиться за помощью. Вызвать полицию. Мне не может так повести вляпаться в подобное. Как сумасшедшая я бродила по залу с телефоном, бурча под нос что-то невнятное для самой себя. Резко останавливаюсь у широкого окна балкона и громко дыша, смотрю на дом напротив, в котором несколько окон излучали свет, словно не потушенные хрупкие свечи.

Что же это такое? Я до сих пор не верила, что все по-настоящему. Что я не сплю и в очередную одинокую ночь ко мне в квартиру ввалился человек, который, возможно, уже мёртв. Кожей я ощущала чье-то присутствие и никак не могла решиться вызвать полицию и скорую. В какой-то момент я медленно осела на пол и уткнулась носом в колени. Опять это чувство. Оно разрывает и давит. Чувство, будто должна просто спрятаться, убежать и закрыться от всех последствий, которые мной не корректируются. Нервоз и тревожность сводят с ума и я быстро стучу носками по полу, желая высвободиться и выплеснуть жалость. Жалость и страх к себе. В голове начинает твориться хаос, а к горлу подступает...

- Аа! - успеваю негромко вскрикнуть и обрушиваю на пол струю рвоты, которая словно канатом ударяет меня по горлу и губам.

Я стою на четвереньках и рассматриваю еду, которая успешно переваривалась и не должна была снова увидеть свет. Это не отвратительно, это реальность, в которой существую много лет. Мой желудок опустошен, но все еще пытается сжаться и что-то выплеснуть. Когда дыхание нормализуется, а слезы на глазах высыхают, я снова вспоминаю о мужчине. 

От мысли, мол, он может быть уже мертв, я испугалась ещё больше и к горлу снова подступают спазмы. Тело ослабло от рвоты, ноги слегка дрожали и решительно умоляли меня не двигаться. Только вот это был не совсем верный путь. А точнее - максимально бесчеловечный, а я не хотела терять даже остатки.  

Решившись и подойдя к мужчине, я присела, наклонилась, чтобы рассмотреть его лицо еще раз. Убедиться, что нет каких-то более серьезных повреждений. Человек по-прежнему тихо и прерывисто дышал, словно у него был насморк или слабая заложенность носа. Его лицо опухало, наливалось бледностью и усиленно потело. Для меня что-то подобное являлось поистине интересной и страшной передачей, которая не имеет ничего общего с миром настоящим. Такие люди, как я, очень часто отрываются от реальности и начинают видеть жизнь иной. Более воздушной и наигранной, лишенной опасностей, не имеющей ценности. Однако сейчас я чувствовала, как действительно напугана, и любопытство притупляется, оставляя после себя злость на саму себя. Я же не могу просто взять и оставить его здесь... Не могу ведь?

Что нужно было делать? Я никогда не попадала в подобные ситуации. Никогда не оказывала первую помощь и понятие не имела, куда обратиться. Долгие годы затворничества сделали своё дело. От незнания и нервоза я то падала на колени, то снова вставала и уходила в другую комнату. Даже претворялась, будто ничего не произошло. Затем опять цеплялась взглядом за неподвижного мужчину и снова падала на колени, приговаривая что-то утешительное для того, кто меня даже не слышит.

Толкнув человека на спину, мужчина с тихим вздохом уронил голову на пол. Я скривилась, предполагая, насколько больно биться головой с подобными ранами снова.

- Вы меня слышите? - наклонившись, тихо спрашиваю молчаливого незнакомца, косясь на лужу рвоты в зале. - Что вы творите со мной, господи...

Он не ответил. Даже не промычал ничего в ответ. Продолжил лежать с закрытыми глазами и иногда двигал бровями, словно ему снился страшный сон. Сначала я даже разозлилась на него немного, но потом осознала, что просто не могу понять, как вести себя верно. Что сделала бы мама? Что посоветовал бы мне мой психотерапевт? 

Я с трудом оттащила мужчину в зал и накрыла тёплым одеялом, даже не снимая с него одежду. Полы в квартире с подогревом, поэтому не страшно, что он простудится. Хорошо бы он очнулся. Я хотя бы знала, что у него болит и чего касаться не стоит. Влажным полотенцем протераю его грязное лицо и шею, которая блестела от пота. Мне все же пришлось самостоятельно снять с него куртку и теплый свитер, чтобы убедиться в отсутствии тяжелых ран. Перчатки и увесистые ботинки тоже полетели в коридор, с грохотом приземлившись возле двери, которую впоследствии не открывалась несколько дней.

Только после всего я подумала о том, что в тот момент мной двигали неожиданно родившиеся в голове жажда свершений и обретение неординарных событий. Это было очень эгоистично и наивно, лишено всякого смысла, но... Этот мужчина ворвался в мою квартиру сам. Он упал на мой порог, нарушил мой покой и занял место на моём полу. Я лишь хотела казаться наблюдателем, но из раза в раз оставляла следы, прикасалась к больному человеку и, кажется, не хотела его отпускать. Ни при каких условиях. Ни при каком раскладе. Я чуть его не  убила. И обязательно за это буду наказанна. 

В дверь ещё несколько раз ломились и стучали. Я сидела в своей комнате, почти не дыша, качаясь из стороны в сторону на мягкой кровати. Хотела позвонить маме или в полицию, кому угодно, лишь бы избавиться от неизвестного гостя. Мысли путались в голове и, не осознавая, я заплакала, уткнувшись снова в колени распухшим носом. В тот момент так сильно хотелось вернуться домой, хотелось уехать в ту самую секунду, но я понимала, что не могу его бросить. 

Что управляло мной в тот момент? Любопытство? Что позволило мне отодвинуть страх на второй план и дождаться утра в обществе незваного гостя?

Мысли пугающе путались, словно голова раздвоилась, и обе части нашептывали мне разные вещи. Я не понимала эти чувства и впервые за долгое время чуть не закричала от бессилия, которое пугало и сводило с ума. У здорового человека не возникло бы проблем с подобным и он знал бы что делать, но я не была здорова. Это, возможно и положило начало новому витку свершений в моей жизни, уничтожив многие эмоции, что были основой постоянно, напряжении долгих лет. Страх и желание оставаться в одиночестве наконец исчезли. Что-то во мне родилось новое или воскресло, сломав у другого и за это мне не было стыдно или больно.

•