Глава 16

The plastic face forced to portrayAll the insides left cold and gray(The Day the World Went Away — Nine Inch Nails)

Загадочный маг назначает встречу на заброшенном заводе. Стоит мне взглянуть на карту — и я понимаю, что это буквально соседняя улица от моего дома. Желание заглянуть туда режет изнутри, острое и навязчивое. Несмотря на протесты Алекса, я тащу его в подвал.Маг ясно дал понять, что я должна прийти одна. Я готова это сделать, но, конечно, Алекс категорически против. Кровосос, Джон и Шон ошиваются где-то по периметру территории, а Элиза, взломав все доступные камеры поблизости, следит за происходящим из штаба.Мне приходится воткнуть в ухо наушник — маленький, незаметный, похожий на прозрачный камушек с тонкими щупальцами. К сожалению, теперь я постоянно слышу недовольное ворчание девчонки.— А что, если найдут наушник?— «Только если влезут тебе в ухо по локоть», — отвечает она. Устройство и правда сидит глубоко и работает, подпитываясь магией. — «Его не так просто обнаружить: маги его не почувствуют, сканеры не увидят. Оно как бы сливается с твоим мозгом.»— И кто это придумал? — спрашиваю я.Что за хрень мне вообще засунули в ухо?— «Вообще-то я», — бурчит Элиза. — «Недавно разработала. Решила на тебе проверить».— Надо же, а я думала, ты только на кнопки тыкать умеешь, — язвлю я. Очень надеюсь, что эта штука не читает мысли, потому что в моей голове Элиза уже красуется с разбитым носом.— «Может, хватит собачиться?» — раздаётся голос Джона; по звуку ясно, что он перелезает через забор.— «Собачиться — это обычно по вашей части», — хохочет кровосос, и оборотни тут же подхватывают.— Может, вы все заткнётесь? — неожиданно резко бросает Алекс.Все дружно игнорируют его тон, но всё-таки замолкают. Вопросительно смотрю на него, но он лишь пожимает плечами и дёргает головой в сторону моего дома. Он уверен, что там обязательно сидят в засаде демоны. А меня непреодолимо тянет туда, будто стоит мне войти в дверь — и всё случившееся растворится за моей спиной.На секунду замираю, и в голову врезается осознание: я не хочу, чтобы всё это исчезло.«А что хорошего, интересно, произошло? Не забыла, что ты убила подругу и только поэтому попала в Орден?»Тресу головой, пытаясь заткнуть внутренний голос, который давит на чувство вины и так пожирающее меня каждый день. Немного помогает сосредотачиваться на делах Ордена — занятый мозг меньше генерирует сцены суицида, хотя где-то на периферии сознания всё ещё маячит желание умереть.В коридоре подвала, ведущего к моей квартирке, воняет сильнее, чем раньше. Чувствуются резкие нотки гниения и сладковатый запах разложения. Я зажимаю нос рукой. Может, крыса сдохла?Единственная лампа — тусклая и жёлтая — едва мерцает, освещая только середину коридора. Пользы от неё немного, но я и в темноте знаю, куда идти. Уверенно шагаю вперёд, не глядя под ноги, и даже не задумываюсь о том, что крыс здесь никогда не водилось.Нога наступает во что-то мокрое и мягкое. Мерзкое. Вонь становится невыносимой: в густом, липком воздухе висит гнетущий запах гнили, тухлой плоти и плесени. Я замираю, с трудом подавляя рвотный позыв, и, сжав зубы, включаю фонарик на телефоне, уже догадываясь, что увижу.По всему коридору разбросаны внутренности, словно их специально размотали, чтобы заполнить каждый угол. Стены, раньше заляпанные блевотой и мочой, теперь ещё и залиты кровью.Прямо передо мной лежит труп. Грудная клетка вывернута наружу, будто невидимая сила разорвала рёбра, вырвав сердце. Лицо застыло в немом крике: челюсть отвисла, глаза закатились, но остались полуоткрытыми.Разложение берёт своё. Кожа местами потемнела, покрылась зелёными пятнами. На животе и груди вздулись пузыри. Там, где ткани разорваны, обнажаются кости, белеющие в жутком контрасте. Вокруг растекается тёмная мокрая лужа. Всё это место пропитано смертью.— Он тут давно лежит.— Спасибо, блять, я бы сама не догадалась! — рявкаю я, борясь с тошнотой. — Это мой сосед. Алкаш и наркоман, но умер он явно не от передоза.— Не обязательно орать, — с нервозностью отвечает Алекс.— «Что происходит?» — раздаётся в наушнике голос Элизы.— Труп нашли, — отзываюсь я. — Не мешайся.Перешагиваю тело и, стараясь обходить месиво, иду к своей двери. В ушах звучат голоса — Алекс описывает ситуацию, — но я не вслушиваюсь. Думаю об убитом. Он явно не заслуживал такой смерти. Скорее всего, это Ро: он единственный выжил после той встречи со мной и наверняка продолжает меня искать. А мужик... мужик просто попался под руку.Ещё одна смерть по моей вине. Отлично. Будто вселенной мало того, как сильно я себя ненавижу.У своей двери я останавливаюсь лишь на секунду, а потом срываюсь дальше по коридору, вспомнив ещё одного соседа, с которым меня связывало кое-что большее, чем просто соседство. Стучать бессмысленно — мне явно не откроют.Не раздумывая, я бью ногой под ручку, оставляя на двери мокрый след. Дверь не поддаётся, хотя что-то хрустит. Я отступаю на шаг и глубоко вдыхаю.— Давай я, — Алекс отодвигает меня и одним ударом выносит дверь.— Это потому что я уже ударила разок, — бурчу я и захожу внутрь. — Ричи?Тишина. Ну, неудивительно. Надеюсь, он жив. Не то чтобы я сильно переживаю... но мне было бы жаль.Прохожу вглубь комнаты, взглядом скользя по столу, заваленному книгами и свитками. Там же валяются амулеты с рунами, колбочки для зелий и странные приборы, слепленные, судя по всему, из говна и палок.Проверяю ящики и не нахожу ничего особо ценного, кроме пары пакетиков со знакомыми экстрактами. Сую их в карман — лишним не будет.— И кто этот Ричи? — спрашивает Алекс, хмуро следя за мной.— Просто сосед... — глухо отвечаю я, продолжая шарить в столе. — Иногда работу подкидывал.— «Ну-ну, так рванула за просто соседом», — хихикает кровосос. — «Кажется, у тебя, Алекс, есть соперник».— Много болтаешь, Вик.Мне почему-то становится неловко. Я прекрасно понимаю, что они знают, кто такой Ричи, и вопрос вообще не в этом. Шумно выдохнув, я ещё раз осматриваю комнату, но больше ничего полезного не нахожу и возвращаюсь в коридор, доставая ключи на ходу. Только моя дверь не заперта. Её выломали точно так же, как мы минуту назад — соседнюю.С первого взгляда кажется, что ничего не изменилось: здесь и раньше было не особо чисто. Но теперь квартира перевёрнута вверх дном. Штукатурка над косяком всё-таки осыпалась, оголив кирпичную стену. Отлично.Диван выпотрошен, наружу торчат пружины. Под перевёрнутым столом валяются осколки посуды. Шкафы и тумбы распахнуты, их содержимое рассыпано по полу. Алекс приседает над одной из куч и выуживает залитую чем-то липким стопку фотографий.— Хранишь наши фото? — чуть улыбается он.— Закинула в шкаф и забыла, — отмахиваюсь я.Они всегда лежали на самом видном месте, и я пересматривала их так часто, что знала каждую царапину. Но ему знать об этом не нужно. Жаль, что фотографий родителей у меня не осталось.Пока он разглядывает находку, я продолжаю оценивать разрушения.Зачем я сюда пришла? Что я тут вообще хочу найти?На фоне аккуратной комнаты в Ордене, (где я, конечно, уже успела навести бардак), это место выглядит просто отвратительно. Как я до этого докатилась? Насколько мне плевать на себя?Смотрю словно в своё отражение — грязное, разбитое, мерзкое. В моей голове столько же мусора и дряни, сколько в этой комнате. Стены давят, сжимаются, не дают вдохнуть. Так больно.После исчезновения Алекса я перестала что-либо делать, месяцами валяясь на этом диване и покрываясь пылью. Нэн и Рита пытались меня вытянуть, но я только глубже уходила в себя. Только благодаря им я не умерла от голода. Нэнси даже пыталась тут убираться, но это было бесполезно.Эти стены слышали наши ночные разговоры. Точнее, Нэн болтала, делая вид, что готовит чай, а на самом деле просто пыталась меня накормить после смены в баре.«Ты должна есть, Ада», — говорила она и ставила передо мной тарелку. Я отмахивалась, шутила, что она закормит меня до смерти. Она смотрела с укоризной, но каждый раз улыбалась. А теперь её нет.Не понимаю, как Рита меня простила. Я сама себя простить не могу. Если бы я не вышла в тот вечер, если бы прогнала их... ничего бы не случилось.Снова и снова перед глазами вспыхивает тот момент: крик, боль, обгоревшие ботинки с розовыми шнурками, в цвет прядей в её волосах.И этот мужик... Он мог бы жить, пусть и паршиво, но жить. Не умер бы в подвале, как животное, среди сырости и гнили. Или хотя бы не такой страшной смертью.«Не забудь про растерзанных в притоне», — язвительный голос царапает нервы.Как я могу забыть? Люди, которым я своими руками передавала этот чёртов порошок. Тонны «Эхо», которыми их накачивали, пока ломали, насиловали и жрали.Я убивала там. Даже не помню лиц.Моя вина. Всё это — моя вина. Сколько ещё должно умереть?Грудь сжимает, будто всё здание обрушивается на меня. Воздух становится тяжёлым, липким. Я не могу вдохнуть. В ушах стучит кровь, сердце бьётся, пытаясь вырваться из груди.«Убийца».Обхватываю себя руками, пытаясь остановить панику.— Ада, ты в порядке? — Алекс. Конечно, он замечает.— Я... — больше ничего не выходит, челюсть сжимается до боли.Его руки осторожно обнимают меня. Я хочу вырваться, но не могу. Паника немного отпускает, но это тепло невыносимо.— Всё будет хорошо, — бормочет он, крепче прижимая меня.Я не верю. Всё уже плохо. Всё разрушено.— Нет... не будет, — едва слышно шепчу я и, собравшись, отталкиваю его.— Ада...— Просто давай уйдём, — сжимаю кулаки, подавляя дрожь. — Нам нужно работать. Я не знаю, что хотела тут найти.Он кивает, но смотрит слишком внимательно, слишком тяжело. Отворачиваюсь, боясь снова сломаться. Вылетаю из квартиры, несусь по коридору, уже не заботясь о том, что могу вымазаться в размотанных кишках. Желание оказаться на месте растерзанного соседа бьёт все рекорды.На улице приходится дождаться Алекса. Хочется убежать куда подальше и, желательно, попасть под колёса. Но я стою на месте, пытаясь отдышаться. Вытащив дрожащими руками пачку сигарет, закуриваю и, присев на корточки, прислоняюсь к стене. Дым расплывается туманом по ночному воздуху, и этот вид меня успокаивает.Я всегда курю, чтобы успокоиться. Это даёт ощущение безопасности. Поэтому сигареты улетают так быстро, что иногда не хватает даже на пару часов. Как и сейчас. Я успеваю прикончить не меньше десяти, пока Алекс не выходит с набитой сумкой.— Я взял твои вещи, — поясняет он.Решаю не отвечать. Встаю и иду в сторону завода. За спиной слышу тяжёлый вздох.— Эй, Элиза, что по камерам? — «Ну наконец-то, драма закончилась?» — язвительно спрашивает она.— Я приду и сверну тебе шею, если ты сейчас же не ответишь.В ухе раздаются тихая возня и мат, но через пару секунд Элиза раздражённо отвечает:— «Маг вошёл в здание минут пять назад. В самом заводе нет камер, так что я вижу только улицу рядом. Похоже, он один...»Серьёзно? Припёрся один? Он либо тупой, либо бесстрашный.— «Мы стоим с северного входа», — поясняет Джон. — «Вик — с южного».Зачем-то киваю, будто они могут это увидеть.Алекс заранее скрывается в тени, так что я его не вижу и не слышу. Он входит первым. Выждав пару минут и получив от него подтверждение, что всё чисто, я двигаюсь вперёд. Внутри всё дрожит — то ли из-за того, что произошло в квартире, то ли мне и правда сейчас страшно. Иду, стараясь не обращать внимания на липкий страх, расползающийся по венам.Место как из дешёвого хоррора: облупленные стены, запах сырости, перемешанный с ржавчиной и чем-то явно токсичным. Под ногами хрустит стекло от выбитых окон. Каждый мой шаг звучит так громко, что хочется зашипеть на собственные кеды, чтобы те вели себя тише.Лунный свет освещает ржавые балки, обвалившиеся лестницы, какие-то странные пятна на полу. Может, кровь? Да какая разница?Ветер воет где-то вдали, заставляя меня обернуться. Никого. Разве что собственная паранойя уже успела усесться мне на плечо. Отлично.Хотя я знаю, что Алекс рядом, а парни дежурят на входах, ощущение потерянности не оставляет меня ни на секунду.Вижу фигуру на другой стороне зала, сливающуюся с мраком. Это он. Очень драматично и, честно говоря, немного клишировано. Но даже при всём этом пафосе я чувствую, как от него исходит волна опасности, пробирающая до самых костей.Фигура делает шаг вперёд, и мои ладони потеют. Я нервно втягиваю носом воздух, пропитанный пылью, выпрямляюсь, всем видом показывая, что мне плевать. Чего, в самом деле, бояться? Я тоже делаю шаг. Ещё один. И вот мы стоим друг напротив друга. Всё, как говорил вампир: капюшон и маска, закрывающая почти всё лицо. Только глаза — тёмные и пугающие — смотрят на меня в упор.— Ну здравствуй, Ада, — протягивает маг и обходит меня по кругу. — Давно не виделись, я соскучился.— Кто ты? — я прищуриваюсь, следя за ним взглядом. — Зачем тебе нужно было видеть именно меня?— Ну вот, а я-то думал, что между нами нечто большее, — усмехается маг. Маска глушит его голос. — Я знаю, что твой друг здесь. Выходи.Алекс появляется прямо за моей спиной, и я делаю шаг назад, врезаясь в его грудь. Маг пугает меня до чертиков.— Я тебя не знаю, — говорю я, набравшись уверенности. — Но это не важно, если...— Не знаешь? Ну конечно, — перебивает меня маг и наигранно склоняет голову. — Как же так? После всего, что между нами было.— Хватит, — Алекс напряжён. — Мы здесь не для игр.— Он всегда такой серьёзный? — смеясь, указывает на него маг.В нём сквозит что-то знакомое, но я никак не могу понять, что именно. Его движения, речь... Если он сейчас не скажет, я сорву эту чёртову маску с его рожи.А чего ждать? Совсем осмелев, отклеиваюсь от Алекса и быстро подхожу к магу, схватив его за ткань мантии, притягиваю к себе. Знакомый запах химии, зелий и пыли бьёт в нос. Твою мать.Глаза напротив на секунду округляются, но потом, усмехнувшись, он понимает, что я узнала. Рванув маску, толкаю его так, что он еле удерживается на ногах, и зло шиплю:— С чего ты взял, что между нами что-то было, Ричи?Маг медленно стягивает капюшон, и старательно приглаженные чёрные волосы растрёпываются.— Сюрприз! — его рот кривится в улыбке, в которой чувствуется больше угрозы, чем радости.