24 глава - У матери всегда есть причины

Школьная жизнь — это время, в которое ребёнок учится наиболее активно коммуницировать с окружающим миром. Он заводит друзей, приятелей или даже врагов. Учится спорить и отстаивать свою точку зрения, примеряет на себя различные роли, начинает вливаться в группу, и ничто порой не объединяет людей лучше, чем общий враг. В современном же мире всё это зачастую выливается лишь в обычные сплетни и поливание других людей грязью.

— Что у нас дальше? — перед Эмили сидели две подружки, которые вместе с девочкой с соседней парты постоянно вели шумные беседы на пустые темы, которые по сути никаких проблем и не решали. Если бы Эмили попросили охарактеризовать их разговоры, то она бы сказала, что они просто зря тревожат воздух.

— История. Чёрт, опять будет до всего докапываться. Как же бесит, — ответила вторая, глянув в дневник.

Эти девочки вместе обзывали учителей в школе, даже тех, кто этого не заслуживал. Но как только одна из троицы уходила в коридор, сразу же становилась новой темой для обсуждения.

— Видела фото, что она вчера выложила?

— Ага-а-а-а. Такое ощущение, словно королевой себя возомнила. Она действительно думает, что кому-то хочется смотреть на неё по нескольку раз на день? Недоблогер.

— Вообще. Так раздражает. Особенно её цитаты о жизни и мнение, о котором никто не спрашивал, - вторая закатила глаза, ядовито улыбаясь.

И так было всегда. И это было в порядке вещей. Для них это действительно являлось нормой — смотреть человеку в глаза с улыбкой и даже крепко обнимать его, делая вид, что он нравится тебе, возможно, даже наслаждаться временем, проведённым с ним, но обсуждать его за спиной, быть может, даже из-за типичной зависти. Ведь зависть — это сильное чувство. Признаться в том, что кто-то лучше, чем ты, что кто-то преуспел, а ты не можешь сделать так же — это сложно. А просто возненавидеть его за это — намного проще. Не нужно портить собственную самооценку и загонять себя в потоки глубоких мыслей, разбираясь, что же не так с тобой, а просто взять и скинуть всю вину на другого человека. Не порадоваться за него, не поддержать, а просто раскритиковать пустословиями, которые лишь звучат как гимн собственной неполноценности. И ведь делать ничего не нужно, никаких стараний, пустая болтовня.

Только девушки могут быть настолько двуличными, и только они же способны так сильно ненавидеть других девушек.

Зачастую макияж, причёски и маникюр — всё это не для парней и не для собственного удовлетворения, а лишь для того, чтобы быть лучше кого-то другого. Чтобы выглядеть красивее, чем та, которую терпеть не можешь. Чтобы оценить чей-то образ при встрече и понять, что сегодня ты выглядишь лучше. Эмили часто замечала, как девушки рассматривают макияж или образ друг друга, в их глазах часто виднелась зависть или же обычная злоба. Они почти целиком и полностью состоят из комплексов, заботятся о вещах, которые на самом деле лишь поверхностны и ничего не стоят, но они придают им такое огромное значение, что начинаешь ужасаться, когда зарплата у визажиста больше, чем у любого преподавателя, а врачи получают меньше актёров. Что же действительно важно в этом мире? Красота? Наслаждение? Или лишь собственное удовлетворение потребностей?

— Мам, где ты была?

Анна, снимая пальто, прошла на кухню. Эмили готовила ужин. Она любила радовать мать своей готовкой, которая пусть и не была так же хороша, но делалась с любовью и заботой. Женщина выглядела уставшей и бледной: она не спала почти всю ночь, сомкнув глаза лишь ближе к рассвету, но практически сразу же проснувшись под звук будильника.

— На похоронах.

Эмили перестала помешивать овощи на сковороде, но сразу же опомнилась и повернулась обратно к плите.

— Кто-то умер? — конечно же, кто-то умер. В ином случае подобное мероприятие бы не проводилось. Эмили упрекнула себя за постановку вопроса, но в такие моменты голова не всегда работает настолько хорошо, как нам бы хотелось.

— Последний человек, которого я бы хотела видеть на этом месте, - Анна села на стул, опустив голову вниз и положив руку на стол.

— Виктор Алексеевич?

— Он был одним из тех добряков, которых ты сейчас уже вряд ли встретишь. Они такая редкость.

— Каким он был? Мы виделись лишь раз, так что....

— Он был одним из тех людей, которые улыбаются тебе при встрече. И это не одна из тех фальшивых улыбок, которые люди раздаривают направо и налево, даже не задумываясь. Он действительно был рад всем. Он уважал одинаково сильно каждого человека, даже преступников, которые сидели прямо перед ним. Он был всегда спокоен, но принимал всё слишком близко к сердцу. Был честным, заботливым...и справедливым. Он был потрясающим человеком, наверное, даже слишком хорошим для этого мира.

Эмили молчала. Она не знала, что стоит говорить в таких ситуациях или делать. Она лишь чувствовала боль, но не знала, как её заглушить. Анна выглядела подавленной и даже сломленной, но всё ещё сильной и способной уничтожить любого, спустившись в подвал и взяв в руки оружие.

Впервые на тайную комнату в подвале Эмили наткнулась несколько месяцев назад. Это было в одну из очередных её прогулок по дому, когда Анна снова отлучилась на все выходные. Она обследовала каждый угол, и винный шкаф заинтересовал как-то сильнее обычного. После мгновение, прикосновение, и дверь раскрылась. В комнате было темно и холодно, а в шкафах лежало оружие. Там были ножи, пистолеты, несколько кожаных ремней, чтобы задушить кого-то, и даже катана. Эмили не знала точного названия, именуя это для себя просто мечом.

Она не была уверена, что мать хотела, чтобы она узнала об этом месте, поэтому просто делала вид, что не знает. Она ждала, пока Анна сама покажет эту комнату, когда разрешит потрогать, возможно, даже научит пользоваться. Эмили была в этом практически уверена, она лишь должна была подождать. Когда-нибудь — скорее всего, это будет один из её дней рождений — мать подарит ей пистолет или похожий меч, что стоит на подставках в шкафу, и объяснит, как обращаться. Она верила в это и ждала, когда этот день наступит.

Анна не долго просидела за столом — попросила стакан воды, а после ушла в свою комнату. Эмили ждала её к ужину, подходила к комнате, но не слышала никаких звуков внутри. Анна выглядела замученной, так что Эмили решила не трогать её. Она смотрела на пустой стул перед собой и, глубоко вздыхая, продолжала есть.

Почему он был у них дома всего раз? Если так подумать, то Эмили не знала никого из окружения матери, кроме сестры, которая заявилась в их дом явно без приглашения, и крёстного, которого тоже явно никто не ждал. Но отношения с крёстным у матери были лучше, так что Эмили не понимала, почему он навестил их всего раз. Возможно, у него были проблемы со здоровьем, но тогда почему бы им не навещать его?

Человек — социальное существо, и наиболее ярко он раскрывается в контакте с другими людьми. Мало того, что в процессе своей жизни все люди перенимают что-то от других, усваивая не только информацию и знания, но и привычки. Единственное, почему Эмили хотела увидеть кого-то из окружения матери — это посмотреть на то, как она изменится рядом с ними. Будет ли она всё так же хладнокровно спокойна и каким тоном будет обращаться к этим людям? О чём они будут говорить, как она будет смотреть на них?

В какой-то момент Анна превратилась для неё не просто в пример, а в объект исследований. Она отличалась от остальных взрослых, но Эмили не могла точно сказать, чем именно. Может, своей отрешённостью от внешнего мира? Или своим чёрным гардеробом, который совершенно ничем не разбавлялся? Хотя, скорее всего, это в большинстве своём были её странности, которые заключались в тайной комнате, сундуках с прахом родителей и старом дизайне дома.

Было много вещей, которые Эмили считала обычными, живя с Анной, но, столкнувшись с внешним миром вплотную, осознала, что это странно, когда дома нет телевизора, дарят на день рождения ребёнку нож, а музыку слушают, используя пластинки. Вряд ли бы кто-то из её одноклассников посчитал нормальным прах родителей её матери на заднем дворе, ведь, как оказалось, мёртвых людей обычно хоронят на кладбище. Но благодаря Анне это всё имело смысл.

Всё, кроме тайной комнаты, о которой Анна ещё ни разу так и не упомянула, но у неё всегда были на всё свои причины. И Эмили никогда в этом не сомневалась. Даже становясь старше, она всё ещё верила, что у матери всегда есть причины и они имеют право на существование. Более того, они просто обязаны существовать, ведь иначе для Эмили всё потеряет смысл.