7 глава - Крестный

— Виктор Алексеевич, опаздываете, — Анна пила уже второй бокал вина, когда мужчина сел напротив, убирая свой портфель на соседний стул.

Тихая спокойная музыка на фоне, несколько людей за соседними столиками, что аккуратно подбирали каждую деталь своего наряда. Приглушенный свет, лампа прямо над столом, что освещает собеседника, но не сантиметром дальше. Белая скатерть, небольшая ваза с живыми цветами и бокал вина.

Анна редко бывала в ресторанах или других общественных местах. Готовить она предпочитала всегда сама, но вино в подобных заведениях подавали отличное, и не важно, что подумает официант, услышав «Бокал вина. Всё».

— Прости, работа не ждёт. Ты же понимаешь, не все такие свободные личности, как ты.

Морщины проявились сильнее на старом лице, когда мужчина улыбнулся.

— Вы хотите оскорбить меня?

— Конечно же, нет, — он посмеялся, подзывая к себе официанта, — я буду пасту и зелёный чай.

— Разве вино не было бы более уместно? — Анна аккуратно приподняла бокал, наблюдая, как жидкость плещется внутри. Иногда она представляла, что в бокале переливается кровь. Она бы долго смотрела на неё, а после аккуратно поднесла к губам. Жидкость бы медленно стекала по бокалу прямо на её губы. Маленькая капля попала бы в рот, и Анна впервые ощутила бы этот странный вкус у себя на языке. Возможно, ей бы понравилось точно так же, как Астароту вкус человеческого мяса.

— Ещё только обед, а ты уже с бокалом. И я всё ещё не пью, Анна, — его глубокий голос всегда зачаровывал, словно он собирался рассказать какую-то захватывающую историю. Он звучал мелодично, но в то же время в нём были грубые нотки, как помехи у сломанного радио. Он был взрослым, статным мужчиной, который серьезно относился практически ко всему в своей жизни.

— Так и умрёте, не начав. Ну да ладно, я ведь не для этого вас позвала. Лучше расскажите мне что-нибудь интересное, — Анна допила остатки вина и вернула бокал на стол рядом с приборами, что лежали на столе с самого начала. Никто так и не догадался их убрать, а быть может они все же надеялись, что она решит заказать что-то кроме вина. Кажется, Анна поставила бокал на стол одновременно с парочкой девушек за соседним столиком, которые бурно что-то обсуждали и часто издавали громкий смех, из-за которого остальные пара посетителей косо посматривали на них. В зале было практически пусто: самый разгар рабочего дня, а эти две дамы, судя по всему, давно не виделись, возможно, больше года, а быть может, с самого выпуска школы или университета. Казалось, что они были близки. Как те самые друзья, которых жизнь раскидала по разным уголкам земли, но они все еще чувствуют теплые чувства друг к другу, даже несмотря на время и расстояние, которые пытаются их разлучить.

— Ты ищешь идею для своей новой книги?

Даже если бы это было не так, он должен был так думать. Анна делала для этого всё, но в этот раз она и правда была слегка потеряна.

— Да, почти. Я совсем недавно начала работать над новой книгой, но что-то в ней... отталкивает. Словно... мне чего-то не хватает.

— И чего же?

Анна скривила лицо, когда за соседним столиком снова раздался раздражающий смех. Радость за спиной лезвием проносилась по ее коже. Кто-то был так счастлив... Слишком счастлив. Почему кто-то может быть так счастлив? Что знают другие, чего не знает она, что у них получается так искренни и сильно радоваться чему-то в жизни? Неужели у кого-то действительно получилось разгадать этот сложный жизненный код и получать удовольствие от жизни? Вряд ли. Скорее всего, они либо обманывают себя, либо притворяются.

— Может быть, страданий? — ей стоило больших усилий усидеть на своём месте и не вылить вино им на головы.

— Тебя опять обвинят в жестокости. Ты ведь помнишь, какой скандал вызвала твоя прошлая книга?

Она издалась всего месяц назад, а на прилавках большинства магазинов появилась уже в начале января 2017 года. Не прошло и несколько недель, как критика обрушилась на очередную историю про маньяка: «И ведь это читают подростки!», «А представьте, если кто-нибудь решит последовать этому примеру?». А кто виноват, что подростков интересует именно такая литература? Да и вообще, их компьютерные игры будут куда более жестокими, чем любая книга, которую Анна написала за всю свою жизнь. Они за одну катку убивают больше людей, чем Анна за всю историю книги. А по поводу примера... Уж поверьте, если человек захочет кого-то убить, он сможет придумать для себя подходящий способ и без какой-либо литературы. Книги могут породить сумасшедших фанатиков? К сожалению, одной лишь книги слишком мало, чтобы настолько изменить мировоззрение человека, иначе бы воспитание не было бы такой уж тяжёлой наукой.

Книга была выпущена под названием «Последнее фото». Мужчина средних лет знакомился с девушками в баре. Они выпивали, разговаривали, он рассказывал о себе: «Меня зовут Дмитрий. Я фотограф», а после показывал несколько работ. Тогда никто из девушек ещё даже не подозревал, что все модели, которых они с восторгом рассматривали на экране, уже мертвы, а это были их последние снимки. Мужчина проводил все фотосессии у себя дома, в небольшой двухкомнатной квартире, где одно из помещений предназначалось и было подготовлено именно для фотосессий. После он занимался с ними сексом и душил. И фотосессия начиналась снова, только вот модель уже приходилось теперь передвигать самостоятельно. Этот процесс будоражил каждую жилку в его теле настолько, что он не удержаться от того, чтобы снова не накинуться на обнажённое тело и отыметь ещё несколько раз. Покурив на балконе, он возвращался в комнату и перетаскивал труп в ванную, где после тело предстояло расчленить. Но прежде он вскрывал девушкам вены, открывал кран, чтобы кровь не забила слив, и уходил перекусить останками прошлой жертвы.

— Я бы никогда не стала популярным автором, если бы не любовь людей к боли и страданию других. Но их слишком сильно очаровывают истории о зле и убийствах. О тех, кого они боятся встретить ночью на улице, но безумно жаждут узнать, чем всё закончилось. Людям нравится жестокость, они просто боятся это признать. Но я бы не сделала и половины всего, что имею, без вашей помощи.

— Паршивка, не смей так улыбаться, — её чёрные глаза блестели, словно маленькие угольки, а уголки губ приподнимались, когда она пронзала его своим взглядом, ожидая, когда же он наконец-то начнет говорить. — Я каждый раз вижу перед собой маленькую Аннушку, когда ты так улыбаешься.

Улыбка пропала с лица в мгновение, женщина сжалась, прижимая ладонь к колену ближе и делая глубокий вдох. Будь это любой другой человек, она бы уже закатила истерику или плеснула бы стакан воды в лицо, но это был Виктор Алексеевич и ему многое сходило с рук.

— Я же просила вас больше никогда так меня не называть. Меня зовут Анна.

— Ты так выросла. Жаль, что твои родители этого не видят.

Она сжала кулак под столом сильнее, прижимая его ближе к ноге, а после на лице разлилась язвительная ухмылка, которая переросла в лёгкий смешок.

— Они сами в этом виноваты, — её грубый голос мог бы звучать угрожающе для незнакомца, но Виктор знал эту девчонку ещё с малых лет. Он был её крёстным и единственным близким человеком, который остался после смерти родителей. Он дружил с её отцом, а Анна никогда не понимала, почему Виктор продолжал общаться с этим жестоким мужчиной даже после того, как узнал его ближе. Она подозревала, что он такой же, что он очередная тварь, которая влезла червём в её жизнь, но с каждым годом открывала лишь его хорошие стороны, никогда не прекращая искать изъяны. Но сколько бы она не искала их, понимала, что он всё ещё один из лучших людей, которых она встречала. И от этого становилось лишь противнее. В книгах такие персонажи становятся главными мерзавцами, так что она ожидала, когда же он скинет маску и она наконец увидит истинную сущность, но где-то внутри надеялась, что он являлся исключением.

— Ладно, давай лучше перейдём к делу, — перед каждой встречей Виктор Алексеевич внимательно изучал недавние дела, особенно те, что оставались нераскрыты или являлись наиболее кровожадными.

— Вы так стараетесь ради меня.

— Что поделать, если это единственное, чем я могу тебе помочь.

— Я слышала, что не так давно убили судью. Убийцу нашли?

— Если бы, они даже тело его отыскать не могут. Всё, что есть, — это его голова, которую подбросили во двор. Её обнаружила дочь, она уже несколько недель постоянно плачет и ни с кем не разговаривает.

— Сколько ей?

— Всего двенадцать. С ней работают психологи, но не думаю, что она сможет это пережить в скором времени. Девочка даже ничего ответить не может. Говорят, постоянно просыпается с криками и снова начинает плакать.

— Это оставит заметный след на её психике, — Анна допила остатки вина и попросила официанта долить ещё.

— Что бы не произошло, ребёнок в этом явно не виноват. А теперь даже неизвестно, когда она сможет поправиться.

— Надо же было ей так не вовремя выйти из дома...

— Это даже была не просто голова какого-то человека, это была голова её родного отца. У полиции нет совершенно ничего. Они даже не знают, где его убили и как.

«В парке. Зарезали ножом», — пронеслось в голове вместе с образом отрезанной головы, которую она перебросила ночью через забор.

— А что говорит его семья? Ну, все, кроме дочери, — Анна ухмыльнулась, стараясь хоть немного притупить свою улыбку. Такой исход событий она не представляла, но это звучало завораживающе. Она всегда была уверенна в том, что некоторые вещи просто невозможно придумать. То, на что способны некоторые люди или какие до невозможного странные случаи происходят в мире. Порой даже самые искусные писатели заимствуют у реальности, потому что реальность до сумасшествия разнообразна и удивительна.

— Жена утверждает, что он был странным в последние дни, сильно нервничал, говорил, что проблемы на работе.

«Ага, ну, или нервничал, что все его измены скоро могут выплыть наружу». Анне пришлось последить за ним несколько дней, чтобы сделать пару снимков и даже записать одно очень интимное видео, которое появилось из-за его несдержанности и дурости. Иначе бы он не стал трахаться на парковке после работы с одной из своих сотрудниц.

— У него были враги?

— А у кого их нет?

— У вас, — Анна ухмыльнулась.

— Половина заключённых, дела которых прошли через мои руки.

— Точно, вы же прокурор. Интересно, сколько дел вы просмотрели за всю свою жизнь?

— Думаю, больше, чем ты прочитала книжек.

— Вы меня недооцениваете.

— Ты недооцениваешь преступность этого мира.

— Сомневаюсь, что такое возможно. Так значит ничего?

— Совершенно. Работа чистая, если бы мы только могли найти его тело, тогда хотя бы причина смерти была бы известна. А так... ни мотива, ни подозреваемых, ни следов. Ах да, его машина была найдена около парка, но камер рядом нет, свидетелей тоже найти невозможно.

— Очередной тупик?

— Да, судя по всему, висяк. В последние годы их стало как-то слишком много, надеюсь, что это один и тот же человек.

— Почему?

— Не хочется думать о том, что развелось так много уродов.

— Но разве стиль не отличается?

— Это тоже можно назвать своеобразным стилем. Я думаю, ты слышала про Ричарда Гримма — киллер с карьерой в тридцать лет, который не любил повторяться, а убил он три сотни человек. Использовал максимально широкий спектр оружия, чтобы запутать полицию.

— На удивление, нет. Впервые слышу это имя.

— Он орудовал в Америке вплоть до середины 80-х, а также выколачивал деньги с должников со своей бандой, а деньги тратил на семью. Он был отличным семьянином, если не считать, конечно, пары выходок. Дарил жене и дочерям подарки, организовывал барбекю для соседей, а по воскресеньям помогал священнику в церкви.

— Отличный парень!

— У него даже была «рекламная запись», которую он то ли планировал показывать клиентам, то ли действительно показывал, — с сомнением произнёс Виктор, понимая, что память начинала немного подводить.

— И что же было на записи?

— Он скормил одну из своих жертв крысам.

— Мне бы фантазию этого парня, — в тот момент у Анны впервые за всю жизнь появился кумир.

— Теперь расскажи, как у тебя дела. Мы давно не виделись.

— Ну, про новую книгу вы уже слышали.

— О чём она, кстати? — Виктор аккуратно приподнял чашку чая к губам и поморщился, сделав небольшой глоток. Чай всё ещё был горячим, чтобы спокойно им насладиться.

— Если я расскажу — будет неинтересно.

— Я всё равно не буду читать, ты же знаешь.

— Не могу сказать, что я — гениальный автор, но всё же уверена, что вы многое теряете.

— Мне хватает убийств на работе.

Анна верила ему, но всё же сомневалась, что он был способен устоять перед таким соблазном. Он был единственным, кто знал в лицо автора, так почему не хотел познакомиться с его творчеством? Эту загадку Анна не могла разгадать уже многие годы и, казалось, не разгадает никогда.

— А ещё журналисты вновь присылают свои запросы и жаждут встретиться лично.

— Будешь продолжать прятаться?

— Кто сказал, что я прячусь?

— Тогда что же ты делаешь? – Виктор слегка повернул голову, и Анна заметила как свет прокатился по его седине, что красиво смешивалась с несколькими темными волосками, что все еще красовались у него на голове. Он не тратил много времени на свою прическу, но седина была ему к лицу. Даже борода и усы придавали ему скорее брутальности, чем старили. Но не могли не напоминать о том, что он уже был в возрасте, а его тяжелое дыхание было не только признаком тяжелой работы.

— Остаюсь тем, кем мне хочется быть. Всё сильно изменится, если я раскрою свою личность.

— Может быть, тебе стоит остановиться?

— О чём вы? — Анна пыталась узнать ответ прежде, чем он прозвучит вслух, быть может, по его глазам или выражению лица. Что-то подсказывало, что за этим вопросом последует ложь, а истинную мысль она так и не услышит.

— Не думала перестать писать? Начать чаще выходить на улицу, найти работу и, может быть, даже обзавестись парой знакомых. Или ты так и планируешь дальше проводить свою жизнь в пределах этих фальшивых стен?

— Фальшивых?

— Анна, это уже не тот дом, в котором ты выросла. Не тот дом, в котором ты жила со своими родителями. Я знаю, что ты скучаешь по ним, — его прервал резкий смех, который заглушил даже разговор девушек и вообще всех в этом здании. Всё замерло, и лишь Анна, поглощённая собственными эмоциями, заливалась смехом. Это была самая смешная шутка, которую она когда-либо слышала в своей жизни.

— Вы даже не представляете себе, насколько нелепо это звучит.

Вечером Анна долго стояла в гостиной напротив шкафа с собственными книгами. Она открывала его, лишь когда нужно было поставить на полку новую. После этого шкаф снова продолжал постоянно стоять закрытым.

«Женщина в чёрном», «Женщина в чёрном», «Женщина в чёрном».... Один и тот же автор на всех книгах, один и тот же псевдоним, который ставил стену между Анной и обществом, который позволял ей спокойно жить в своём доме, ходить по улице, не думая о том, что кто-то может её узнать. Лишь эти несколько слов отделяли её от читателя, который восхищался кровавым творчеством, даже не подозревая, сколько правды порой скрывалось в словах, сколько признаний иногда выкладывалось на страницах.

Каждая история — это отражение автора. Быть может, это главный герой, который позаимствовал несколько черт характера или внешность; быть может, второстепенный персонаж, который лишь изредка появляется, но наблюдает за всем. А, быть может, это мысли, которые проникают в разум читателя после очередного прочтения. Автор — это каждое слово в тексте, каждая его запятая.

Любая книга — это лишь субъективное мнение и представление о мире одного конкретного человека. Её книги были её личным миром, который видели все и который не понимал никто, потому что его части были разбросаны, потому что не хватало самого главного: не хватало её, Анны. Человека, в котором они могли бы собрать всё, что знают, и прочитать историю целиком. Прочитать её историю.