Глава 29.Ну, так кто кого закадрит?

Придя домой, Яна получила взбучку от мамы. Ей запретили не только гулять, но даже выходить на улицу. Кроме всего прочего, надо было срочно подтягивать учебу, причем сразу по всем предметам. Алик Сташевский полностью ее игнорировал, смотрел мимо, как будто она стала невидимой или стеклянной. Яна разозлилась прежде всего на себя и решила взять дело в свои руки. Она позвонила своим друзьям, с которыми училась и пела в ансамбле еще в музыкальной школе. Они давно ее звали присоединиться к составу их новой рок группы, которую организовали при «Клубе моряков». Но она все как-то отмахивалась. Ребята очень обрадовались, особенно руководитель ансамбля Вова Киреев. Два раза в неделю Яна начала ходить к ним на репетиции и с удовольствием пела и играла на клавишных. Помимо того, на семейном совете решили нанять репетиторов по физике и математике. Количество свободного времени сократилось до минимума, девушка была по уши загружена домашними заданиями и дополнительными занятиями.

Роберт приходил несколько раз и ждал ее у подъезда. В квартиру категорически отказывался подниматься. Каждый такой визит длился пятнадцать-двадцать минут. Потом, попрощавшись, юноша направлялся в сторону соседнего двора, и Яна терялась в догадках, встречается он с Наташкой или нет. Эта мысль не давала ей покоя, девушка умирала от ревности и думала о Роберте непрерывно. Мучительно тянулись дни, он снился ей по ночам, она страдала и страшно скучала. Зато с Вадимом они виделись каждый день и в школе, и после уроков. При этом он почему-то перестал общаться с Юлькой, даже не здоровался с ней. Яна решила спросить у подруги, что произошло. На что та удивленно подняла брови:

— Яна, ты что, полная дура? Ты у меня отбила парня! И даже не заметила? Я уже с тобой два месяца не разговариваю.

Юля, поджав губы, отошла к девчонкам из класса, которые смотрели на Яну с явным осуждением. Девушка в недоумении покачала головой:

— Ты рехнулась, Юлька, наверное... — сконфуженно пролепетала она лишь для того, чтобы не молчать и не показывать свою растерянность. Действительно, она совсем не думала об этом, просто не замечала. Услышанное привело ее в смятение, и Яна даже не знала, что сказать в свое оправдание.

Чтобы как-то сгладить недоразумение, она решила поговорить с Юлькой на большой перемене, а потом, после школы, — с Вадимом.

На уроке алгебры Яну вызвали к доске, и она прекрасно справилась с примерами на определение показательной функции, начертила график и все объяснила. Сташевский внимательно следил за ней своим инопланетным взглядом. Когда Клавдия Тимофеевна, учительница по математике, поставила Яне пятерку, он отвернулся и демонстративно уставился в окно. Яна улыбнулась про себя: все идет своим чередом, ее школьные дела пошли на поправку.

На большой перемене она попыталась поговорить с Юлькой, но та лишь очень сухо, обиженно и с неприязнью ответила:

— Яна, ты либо наивная до глупости, либо полная дура!

— Без оскорблений, пожалуйста, я ведь тебя не оскорбляю!

— А как с тобой разговаривать? Вадим тоже хорош! Мы шли провожать тебя, а потом он лез ко мне целоваться! Я с ним начала встречаться еще до знакомства с тобой! — с обидой выпалила Юлька.

— Юля! Ну откуда же я могла знать?! Ты мне про какого-то парня двадцатипятилетнего рассказывала, я даже не могла подумать, что у тебя с Вадимом что-то есть, тем более я его совсем ни о чем не просила никогда, он сам вызывался меня провожать! — вслух возмутилась Яна, а про себя подумала: «Так это все были враки, про взрослого парня! Она мне рассказывала про Вадима, просто стеснялась признаться!»

— А ты не могла ему отказать? — Юля повысила голос.

— Чего ты кричишь? В чем отказать? Я же тебе говорила, что я встречаюсь с парнем. Он приходил даже в школу ко мне! — напустилась на нее Яна.

— Так, а что ты тогда делаешь с Вадимом каждый день? — Юлька уже кричала. Их обступили девчонки из класса, даже некоторые мальчишки замолчали, с интересом прислушиваясь к перепалке.

— Я дружу с Вадимом, мы занимаемся вместе, это что, запрещено? — Глаза у Яны горели от возмущения, но в то же время она была очень расстроена.

— Ты дура, Яна, и тварь! — Юлька в сердцах толкнула ее. В глазах у нее стояли слезы.

Яна упала в проход между партами, сильно ушибла локоть и заплакала, в большей степени от обиды, чем от боли. К ней подскочил Сережка Орлов. Поднимаясь, Яна краем глаза увидела Алика Сташевского. Он был белый как мел, даже губы побелели, и стоял неестественно прямо, как восковая фигура из музея мадам Тюссо.

— Что это было? — спросил Сережка. — Она с ума сошла?

Яна не знала что ответить, просто плакала навзрыд. Сташевский вдруг оживился и быстро вышел из класса. Он догнал Юльку в коридоре.

— Эй, Волкова, притормози! — крикнул Алик. Девушка в недоумении повернулась. Он подошел к ней вплотную.

— Юля, а ты ростом с хорошего мужика будешь! И может даже посильней некоторых! — усмехнувшись, он смерил ее с ног до головы холодным взглядом.— Руки больше не распускай! Поняла?

Эти слова прозвучали настолько резко, что у Юли коленки подкосились, она никак не ожидала такого. Сташевский всегда был безучастным ко всему и даже почти ни с кем не разговаривал в классе.

Прищурившись, она несколько раз обескураженно моргнула, но тут же нашлась что сказать:

— А тебе какое дело? Что, еще один воздыхатель появился? — ехидно выпалила она.

— Это не твое дело! — оборвал ее Алик, после чего резко развернулся и зашагал в класс.

В классе произошедший инцидент стал, конечно, главным событием. Яне казалось, что все перешептываются и обсуждают только ее. Она еле дожила до конца уроков. После звонка пулей вылетела на улицу — не хотелось встречаться ни с кем взглядом. Быстро проскочила через школьный двор, перешла дорогу и нырнула в арку близлежащего дома. Лишь тогда смогла перевести дух и замедлить шаг.

Вадим догнал ее уже почти возле подъезда.

— Куда ты так несешься? — По тому, как он запыхался, видно было, что он всю дорогу бежал.

— Я не хочу с тобой разговаривать! — резко оборвала его Яна.

Вадим изменился в лице и часто-часто заморгал от удивления.

— П-почему? — только и смог произнести он.

— Да потому! Почему ты мне не сказал, что ты встречаешься с Юлькой?

Вадим просто оторопел.

— Почему я тебе должен был рассказывать? — удивился он. — Кроме всего, я с ней уже давно не встречаюсь, с того момента, как стал провожать тебя самостоятельно. А во-вторых, она сама ко мне приставала и лезла целоваться. Мне пришлось резко с ней поговорить.

Теперь Яна начала понимать ситуацию и подумала: действительно, какая же она наивная дура!

— У меня сегодня были разборки с Юлькой. Представь, она сказала, что я тебя отбила у нее, и затем толкнула меня в классе. Я упала и разбила локоть, — пожаловалась ему Яна.

— Ну и ну! Не надо тебе с ней дружить! — утвердительно произнес Вадим. — Она очень завистливая! Столько гадостей вылила на твою голову! Но я ей не поверил, и оказался прав.

— Вадим, я хочу побыть одна. Извини. Мне надо подумать. — И Яна скрылась в подъезде.

Вадим остался стоять у двери с таким выражением лица, как будто он только что получил оплеуху. Он медленно побрел к остановке и столкнулся со Сташевским.

— Сегодня хорошая погода, значит, балкон открыт, и она одна дома. Пошли, — сказал Алик.

— Куда? — удивился Вадим.

— Ты что, забыл наш спор? Или струсил? — Сташевский криво усмехнулся, посмотрев на перепуганную физиономию Вадима.

— Я не струсил, но она не в духе! — испуганно предупредил его Вадим.

— Вот и пойдем поднимать ей дух! Посмотрим, как удивится! — Алик улыбнулся.

Вадим посмотрел на Сташевского с подозрением: он забыл, когда в последний раз видел улыбку на его лице.

— Ну, пойдем! — нехотя выдавил из себя Вадим с наигранной непринужденностью.

Парни обошли дом и, задрав головы, уставились на ее балкон. В открытой балконной двери колыхалась от ветра занавеска, и ребята услышали песню группы «Назарет» «Hair of the Dog». Оба знали, что Яна любит тяжелый рок.

— Балкон открыт! — Алик с азартом потер руки.

Вадим посмотрел на него как на сумасшедшего. Алик Сташевский — и такой всплеск эмоций! Это невероятно и неожиданно, совсем неожиданно!

Заговорщики оценили взглядом обстановку: второй этаж, развесистая липа почти упирается в перила балкона. Вадим с ужасом посмотрел, какой путь Алику придется проделать, и передернул плечами от страха. А у Сташевского глаза загорелись сумасшедшим блеском. Он сказал:

— Ну что, давай рискнем?

— А может, не надо? Я думал, ты пошутил.

— Какой «пошутил»? Мы же поспорили! Тем более мы полезем вместе!

— Как вместе? — ахнул Вадим.

— А вот так, вместе, ты же должен посмотреть, как я на руках пройдусь по комнате, иначе какой смысл в споре?

— Я не могу, — быстро вставил Вадим.

— Что, трусишь? — хмыкнул Сташевский, смерив соперника презрительным взглядом.

— Н-нет! Ну а может, не надо? Я тебе верю... — с умирающей надеждой в голосе неуверенно пролепетал Вадим побелевшими губами. От страха его черные глаза стали невообразимых размеров.

— Трусишь! — уверенно заявил Алик и пренебрежительно сплюнул. — Слабак!

Он легко подпрыгнул, схватился за ветку руками, ногами уперся в ствол, быстро и ловко залез на дерево и сверху посмотрел на Вадима.

У того сложилось впечатление, что Сташевский этот путь проделывал много раз. Уж не следил ли он за Яной? От этой мысли его затошнило, и он скривился. С трудом подпрыгнув, Вадим ухватился за ветку и очень неуклюже начал карабкаться на дерево.

Алик совершенно свободно поднимался все выше и выше. Вадим же судорожно прижался к стволу дерева и зажмурился, стараясь не смотреть вниз. Сташевский, грациозно балансируя, легко и спокойно полез по наклонной ветке прямо к балкону, совершенно без страха и напряжения, прямо как воздушный гимнаст, подпрыгнул и перелез через перила на балкон.

Вадим закусил губу: он боялся высоты. Осторожно переступая с ноги на ногу, с трудом добрался до наклонной ветки, ведущей к балкону, и замер в нерешительности. Он не мог поверить, что это вообще происходит с ним. Парень передвигался медленными шажками, преодолевая головокружение, цепляясь руками за верхние сучья, ноги его дрожали и скользили, руки тряслись, сердце выскакивало из груди. Алик протянул руку и буквально втащил его на балкон. Вадим был бледнее смерти, его лихорадило, он тяжело дышал и вытирал струившийся по лбу холодный пот, а Сташевский беззвучно смеялся и его лицо напоминало Вадиму маску злобного комедианта.

— Готов? Заходим? — прошептал Алик.

— Не-е-ет! — глаза Вадима расширились от испуга и ужаса их идиотского поступка, он полностью потерял самообладание.

Ребята осторожно заглянули в окно и увидели Яну в домашнем халате, удобно устроившуюся на диване. Девушка сидела в свободной позе, положив ногу на ногу, с наслаждением слушала музыку и одновременно читала книгу. На лице блуждала умиротворенная улыбка. На нее было приятно смотреть, и оба парня застыли, невольно залюбовавшись представшей перед ними картиной. Вдруг Яна пошевелилась и, подогнув одну ногу, устроилась поудобней. Вадим в испуге отпрянул от окна, а Алик, подгоняемый азартом, решил, что пора действовать.

— Приоткрой занавеску! — скомандовал он Вадиму.

Тот умоляюще прижал руки к груди и замотал головой, как будто у них был путь назад...

Алик сам отодвинул занавеску, сделал стойку и на руках вошел в гостиную. Вадим, с прижатыми к груди руками и смертельно-бледным лицом, последовал за ним. Вздрогнув от неожиданности, Яна застыла и с огромными от удивления глазами молча наблюдала, как ребята направляются в коридор. Там Сташевский одернул Полянского:

— Что стоишь как истукан? Открывай!

Хлопнула входная дверь. Яна вздрогнула, как от удара, часто заморгала глазами и наконец очнулась от оцепенения. Опомнившись, резко вскочила, выбежала в коридор и выглянула в подъезд. Она услышала, как возбужденно смеется Сташевский, говоря Вадиму:

— Ты видел, какие у нее были глаза? Она просто обалдела от неожиданности! Кайф!

Вадим ничего не ответил. Ребята вышли из подъезда. Дверь за ними с грохотом закрылась. Яна постояла оторопело, хлопая ресницами, но не стала их преследовать, а кинулась на балкон, думая, что они наверняка прихватили с собой лестницу. Но никакой лестницы там не было и в помине. Поняв, какой опасный путь они проделали, девушка ужаснулась. Идиоты! Они же могли разбиться! Полные придурки! Она быстро переоделась и пулей вылетела из квартиры, но ребят и след простыл.

Что это было? Какой имело смысл? Яна ничего не понимала.

Алик проводил товарища до остановки.

— Как видишь, человек способен ради девушки, которая ему нравится, совершать сумасшедшие и смелые поступки. Тебе было страшно? — спросил он.

— Да, было страшно, даже очень, — честно признался Вадим, нервозно сжимая и потирая руки. — Скорее даже не оттого, что мы полезли, просто сам поступок дурацкий.

— Но ты же смог преодолеть страх?

— Да, думаю, что смог, — признал Вадим.

— Так значит, ты преодолеешь страх и скажешь ей правду, что ты на нее поспорил, — продолжал Сташевский.

— Да при чем здесь одно к другому! — возмутился Вадим. — Ты ужасно странный, тебе драйв нужен для нормальных человеческих эмоций? Ну да, я поспорил, но потом все изменилось! Я хочу с ней быть по-настоящему. Но, ты знаешь, я ей все же скажу правду, я ей объясню. Хоть ты и чудак, Алик, но спасибо тебе. Эта встряска мне тоже не помешала.

И они начали смеяться от перевозбуждения, вспоминая, какие изумленные глаза были у Яны и как она сидела с открытым ртом.

Сама же виновница этих событий была в полнейшем недоумении. В голову не приходило ни одной нормальной мысли. Где живет Вадим, она не знала. Поэтому решила пойти домой к Алику Сташевскому и выяснить, что бы это все могло значить и чего они добивались этим идиотским рискованным поступком.

Девушка решительно направилась к подъезду, где жил ее одноклассник. Несмотря на то, что они были соседями и с самого начала учились вместе, Яна за это время была у него в гостях всего два или три раза. Поэтому ей пришлось остановиться у списка жильцов проверить номер квартиры. Поднялась на этаж. Дверь открыла мама Алика, Нелли Петровна. Женщина очень удивилась и в то же время обрадовалась.

— Заходи, Яночка! Алик сейчас должен вернуться! — приветливо улыбаясь, она отступила от двери, этим давая понять, что Яна может пройти в квартиру.

— Мне неудобно, может, я пойду? — Яна засмущалась так, что ее щеки неожиданно вспыхнули. Она вдруг подумала, что сама оказалась в дурацкой ситуации. Ну, спросит она его... Захочет ли он отвечать? Наплетет всякой ерунды!

Девушка зашла в комнату и огляделась. Безукоризненно чисто, каждая вещь аккуратно стоит на своем месте, тихо тикают часы на стене, пианино накрыто белоснежной кружевной накрахмаленной салфеткой ручной работы в стиле ришелье. Ничего не изменилось с ее последнего визита, все было так же, как несколько лет тому назад, словно в этой гостиной время остановилось и совсем не двигалось вперед.

— Хочешь чаю? — спросила Нелли Петровна.

— Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду! — Яна чувствовала себя неловко.

Но тут хлопнула входная дверь, и в комнату стремительно ворвался Алик. Увидев Яну, он сразу же остолбенел на бегу, как в детской игре «На счет «три» морская фигура на месте замри». От изумления и неожиданности глаза его расширились, он отпрянул, словно увидел привидение.

Потом, набрав в легкие воздуху, шумно вздохнул. Яна злорадно улыбнулась, видя, что он пребывает в легком шоке. Они пару минут в замешательстве смотрели друг на друга и молчали. Яна очнулась первой.

— Мы можем поговорить? — И показала глазами на его комнату.

— А чай? — спросила Нелли Петровна.

— Ой, спасибо, в другой раз.

Алик нехотя поплелся за ней в комнату.

— Скажи, ты мне можешь объяснить, что это было? — смотря прямо ему в глаза, спросила Яна.

— А что было? — Алик понемногу начал приходить в себя.

— Только не строй из себя идиота! Ну, почему вы ко мне залезли на балкон? Это хоть можно узнать? — Яна теряла терпение.

— А можно не отвечать на это вопрос? — тянул резину Алик.

— Нет, нельзя! — резко выпалила Яна.

Парень молчал.

— Вы, что? Поспорили? — не выдержала она.

— Да, мы поспорили, — на лице у Алика было написано, что ему неприятен этот разговор.

— На что? — допытывалась Яна, клещами вытаскивая из него слова.

— Это неважно, — сказал он и украдкой взглянул на одноклассницу. — Тебе же было весело? А это главное. — И Алик улыбнулся, вспоминая выражение ее лица.

— Когда это ты стал заботиться о моем веселье? — удивилась девушка.

Он посмотрел на нее своим прозрачным инопланетным взглядом и снова ничего не ответил.

— Странный ты, Алик. Я не понимаю тебя. — И, вздохнув, добавила: — Совсем.

Он оседлал стул, провел руками по лицу и уставился в окно.

— Я, может быть, и странный, Яна. Но ты совсем слепая и ничего не видишь. Или настолько глупа, что не понимаешь и не замечаешь.

Яна задохнулась от обиды.

— Так зачем вы это сделали? Это же было очень опасно! На что вы поспорили?

У нее внутри все клокотало от гнева, и она еле сдерживала себя, чтобы не сорваться на крик.

— Спроси у Вадима. Может, он ответит.

Алик всем своим видом показывал, что разговор закончен.

Яна ушла ни с чем. «Он полный придурок, — думала она, — зачем я только к нему пошла?»

Придя домой, сразу позвонила Вадиму и решила взять его на пушку:

— Вадим, я хочу услышать твою версию вашего бездумного поступка. Я была у Алика. Он мне все рассказал, и о споре тоже. — Яна говорила трагическим голосом. — Но я хочу услышать это от тебя.

Повисла пауза. Вадим молчал, не зная что ответить, а потом все же решил признаться:

— Ну, поспорили. Кто кого закадрит, — тихо подтвердил он.

— Что значит «закадрит»? Вы что, думали, я растаю? — Яна была страшно удивлена.

— Мы хотели тебя развеселить! И все! — выпалил Вадим. — Что тебе сказал Алик?

— Он мне сказал, что вы поспорили, — твердо заявила девушка.

Вадима как будто прорвало, слова полились рекой быстро и порывисто, словно пытаясь опередить его мысли:

— Яна, послушай, это уже не имеет значения сейчас. Все изменилось. Я поспорил, что закадрю тебя. Это слышали ребята в столовой. Алик возмутился и сказал, что я выскочка и что ты никогда не будешь со мной дружить... И мы с ним тоже поспорили... Но это были только слова. Это правда! Сташевский проиграл, видишь? А сейчас... Ты даже не представляешь, что ты для меня значишь! — Вадим был в отчаянии. Его затрясло, и он закрыл глаза, пытаясь успокоиться. Ему было гораздо легче тогда, на дереве, чем сейчас, когда он был вынужден оправдываться перед дорогим ему человеком.

— Ну и что? Ты считаешь, что закадрил меня? — Яна начала нервно смеяться. — Чтобы больше ты ко мне в школе не подходил! — выпалила она. — И вообще не подходи! — И возмущенно бросила трубку.

Вадим зажмурился как от удара хлыстом и просто задохнулся от нахлынувшей на него душевной боли. Он через силу сглотнул комок, стоявший у него в горле, и понял, что не готов ее потерять.

__________

7 ноября моросил противный мелкий дождь. Дедушка, как всегда, собирался на парад. У папы явка на демонстрацию была обязательной. Яна не знала, как сказать деде, что в этот раз она не пойдет с ним на демонстрацию. Ну сколько можно, каждый год одно и то же! Когда она была маленькая, она только и ждала, чтобы пойти на парад, а сейчас ей не хотелось никуда идти, тем более «за ручку» с дедушкой. Она решила позвонить ему:

— Дедуля, к нам сегодня гости придут, я хочу помочь маме. И дождь такой на улице. Ты не обидишься, если я не пойду в этот раз?

— Детка, я все понимаю... Скажи папе, что я его жду возле дома. А завтра обязательно ждем вас в гости!

— Конечно, дедуля. С праздником тебя!

Повесив трубку, Яна с облегчением выпалила маме:

— Я отпросилась. Даже готова тебе помогать. Что надо делать?

Мама обрадовалась:

— Очень хорошо, достань и протри всю посуду, расставь на столе.

У папы 5 ноября был день рождения, но всегда праздновали 7-го. После парада к родителям обычно приходили их друзья, это стало уже многолетней традицией. Вот и в этот день все собрались за большим праздничным столом. Друзья родителей пришли со своими детьми — с Викой, Олей и Алей, девочки были ровесницами Эрика. Эрик вел себя очень сдержанно, только исподтишка бросал на Яну пылкие взгляды своих карих глаз, не решаясь ничего у нее спрашивать.