Глава 24. Переломный момент

Когда Яна вернулась, родители уже были дома. Мама мыла посуду на кухне, а папа сидел у магнитофона и слушал только что принесенную им бобину с песнями Высоцкого и старался разобрать слова.

Я не люблю фатального исхода.

От жизни никогда не устаю.

Я не люблю любое время года,

Когда веселых песен не пою.

— Яночка, а что это за мальчик, с которым ты делала уроки? — с интересом спросила Дина Павловна, выглядывая из кухни.

— Вы можете не мешать? — раздраженно крикнул папа. — Это же Высоцкий, здесь каждое слово надо уловить.

Яна прошмыгнула на кухню и притворила дверь:

— Это из параллельного класса, он достаточно умный парень и ходит в шахматную школу вместе с Аликом Сташевским.

— Все понятно, — по всему было видно, что мама успела пообщаться с бабушкой. Алик Сташевский был непревзойденным авторитетом в ее глазах. — Я очень рада. Вот и дружи с ним. Это то, что тебе сейчас надо.

Вдруг ее взгляд остановился на джинсах, брови удивленно взлетели вверх:

— Что это на тебе? Где взяла?

Яна заметно растерялась, все мысли мгновенно улетучились, и она пролепетала нечто невнятное:

— Э-э-э... Это Чучин папа привез, и мне подарили за то, что я помогаю Светке у... учиться, — мямлила Яна. — Они мне еще одни подарили.

Девушка побежала к себе в комнату, вынесла велюровые джинсы и показала маме. Та была в шоке. Какое-то время она не могла вымолвить ни слова. А потом ее как прорвало:

— Ты в своем уме? Зачем ты взяла? Это же целое состояние! Ты знаешь, сколько они могут стоить? Может быть, даже две моих зарплаты! Тебе очень хорошо в них, я не спорю. — И про себя уже: — Ну что ты будешь с ней делать? Совсем мозгов нет!

Папа включил магнитофон погромче и на заезженной записи Высоцкий, надрывая горло, хрипел:

Я не люблю уверенности сытой,

Уж лучше пусть откажут тормоза!

Досадно мне, что слово «честь» забыто

И что в чести наветы за глаза.

Мама с ненавистью зыркнула в папину сторону, вытащила двести рублей из серванта и ушла, хлопнув дверью. Папа остановил магнитофон и перемотал бобину на начало.

Сердце ушло в пятки. Яна секунду стояла оглушенная, а потом как угорелая кинулась звонить Чуче. Трубку взяла ее мама:

-Яночка, Света ушла в магазин за хлебом, скоро будет. Что ей передать?

Телефонная трубка повисла в воздухе, а потом с грохотом упала на рычаг, Яна поняла, что Светкино «скоро» — совсем не скоро, и что вот-вот совсем скоро грянет большой скандал.

Кипя от негодования, Дина Павловна пересекла двор, направляясь прямиком к Светкиному дому. Чучина мама никак не могла взять в толк, о чем идет речь.

— Диночка, дело в том, что Сема еще не приехал, мы его ожидаем только на следующей неделе. Какие джинсы? Мы, конечно, очень благодарны Яне, действительно, она помогает Свете. Мы ей обязательно подарим, если Сема привезет, — Светкиной маме стало даже неудобно, что им не пришло в голову как-то отблагодарить Яну.

Дина Павловна стояла и хлопала глазами. У нее в голове уже были не джинсы. А страшный вопрос: неужели у ее дочери с Робертом все настолько далеко зашло? Извинившись, она стремглав побежала обратно.

Яна забилась в своей комнате и ждала страшного. А в гостиной гремела гитара, и Высоцкий пел, чеканя слова:

Я не люблю себя, когда я трушу,

Досадно мне, когда невинных бьют,

Я не люблю, когда мне лезут в душу,

Тем более когда в нее плюют.

Хлопнула входная дверь. Яна подскочила на стуле. Мама зашла в комнату. Постояла возле окна и потерла подбородок. Потом резко повернулась и спросила в упор:

— Ты с ним спишь? — лицо ее было белого цвета, даже губы побелели и немного дрожали.

Слова прогремели как приговор, в полной тишине, потому что папа выключил магнитофон.

— Где? Где я с ним сплю? Что ты выдумываешь? — Яна перепугалась не на шутку от одной только мысли, что мама могла подумать такое.

— Отвечай честно, как есть! — мамин голос дрожал, но она старалась держать себя в руках.

— Мамочка, нет, я же тебе сказала, что мы только несколько раз целовались, и все, он боится ко мне притронуться! Я девственница! — Яна чуть не кричала, в глазах стояли слезы.

— Ты знаешь, какой это позор! Если он только это сделал — он не уважает тебя! — Дина Павловна говорила с надрывом, и Яна видела, что каждое слово ей дается с трудом.

— Да нет же! Ну почему ты мне не веришь? — ком подступил к горлу, больше сдерживаться уже не было никакой возможности. Сотрясая плечами, девушка заплакала из-за несправедливых обвинений мамы и закрыла лицо руками.

— Тогда объясни, за что он тебе подарил джинсы и где он взял такие деньги? — Мама прищурила глаза. — Такие подарки уважающая себя девушка принять не может! Ты должна была отказаться! Только своим шлюхам дарят тряпки!

Это прозвучало как пощечина. Лучше бы мама просто ее ударила.

— Почему? — выкрикнула девушка.

— Он тебе что, муж? Кто он тебе такой? Что он вообще себе позволяет?! — Дина Павловна тоже перешла на крик. А Яна уже рыдала в голос.

— Ты должна ему вернуть! Ты знаешь, что случилось с Верочкой? Она тебя на два года старше. Вышла замуж не девочкой, и муж ее на второй день бросил. Какой позор! Родители до сих пор людям в глаза смотреть не могут!

Приоткрылась дверь, в комнату осторожно заглянул папа, лицо у него было перепуганное.

— Что здесь происходит, что за крики? Дина, почему ты на нее кричишь?

— Я ее убить готова, у нее совсем мозгов нет! — И Дина Павловна тоже заплакала в голос.

Аркадий Семенович растерялся, заморгал глазами и не знал, кого надо утешать первой супругу или дочь.

— Девочки, перестаньте. Что случилось?

Яна готова была провалиться от стыда сквозь землю даже от одной мысли, если мама вдруг только намекнет отцу о своих подозрениях. Лучше бы он слушал Высоцкого!

— Это несправедливо! Папа, он мне подарил джинсы, а мама уже черти что думает!

Папа не знал, что и сказать. Он потер лицо ладонью.

— Дина, если мужчина что-то и дарит женщине, это не всегда означает, что он ее покупает. Оставь ее в покое. Дочь говорит тебе правду.

Яна не знала, почему отец поверил ей. Но мама тоже успокоилась и, уходя, тихо сказала:

— Прости.

Телефонный звонок вывел Яну из оцепенения. Она все же вышла из комнаты, в надежде, что звонит Роберт. Но, к ее ужасу, это была Наталия Ивановна, ее классный руководитель. Яна видела, как меняется в лице мама.

— Хорошо, спасибо, Наталия Ивановна. Спасибо, что позвонили. Значит, на следующей неделе родительское собрание? Я обязательно буду. Да. До свидания. — И повернулась к Яне: — Что это значит? Что ты уже натворила в школе, если меня персонально приглашают на собрание? Говори!

— Все будет хорошо! — пролепетала девушка и поспешила скрыться в своей комнате.

Мама с воинственным видом хотела последовать за ней, но папа взял ее за руку и посмотрел в глаза.

— Дай ей успокоиться, ну что ты с ней как с преступницей какой-то? Она умница, все у нее утрясется. Это же возраст такой. Посмотри на соседских девчонок, что они творят. Пьют, курят, гуляют с кем попало.

У мамы расширились глаза.

— Ну не хватало еще! Нашел с кем сравнивать! При чем здесь одно к другому? У нас одна дочка! Одна! Понимаешь?

— Может быть, ты ей ставишь слишком высокую планку? — в упор спросил папа. Он понимал: если сейчас не прекратить этот разговор, то скандалы будут продолжаться до бесконечности. У мамы были свои взгляды на то, какой должна быть их дочка. Он вздохнул: ну точно как теща...

__________

Утром в школе Яне хотелось спрятаться от всех, стать невидимкой. И даже на переменах она сидела в классе и никуда не выходила.

— Что с тобой происходит? — спросил ее Сережка Орлов. — Ты чуть не плачешь.

Девушка ничего не ответила. Сережа понял, что ее лучше сейчас не доставать. На большой перемене по дороге в столовую на лестнице, ведущей во двор, она столкнулась с Броней. Хулиган специально толкнул ее так, что она упала и разбила коленку, и вслед еще обозвал коровой! От обиды Яна расплакалась и убежала в класс. С Броней никто не хотел связываться. Он мог без разговоров дать в морду. Только Саша Погодин за нее заступился, за что сразу же получил кулаком в нос. Его отвели в школьный медпункт. Сашка сказал, что упал. Ни у кого даже в мыслях не было жаловаться на Броню. Все боялись.

После уроков ее встретил Вадим, как всегда возле школьных ворот. Молча взял портфель, и они направились к Яне домой. Бабушка открыла дверь, покормила ребят обедом, прежде чем те сели за уроки.

— Что с тобой, Яна? — спросил Вадим. — Ты сама не своя сегодня.

— Давай без вопросов, — попросила Яна. — Мы просто будем заниматься.

Они оба не могли сосредоточиться, в основном уроки делал Вадим, а Яна автоматически переписывала все домашние задания.

Парень не знал, как развеселить и вытащить девушку из того состояния, в котором она находится. Явно видно было, что она очень расстроена.

— Надо идти проверять наш тайник, — Вадим, пытаясь как-то растормошить Яну, решительно захлопнул учебник по физике, надел темные очки и скорчил рожицу. Вид у него был очень странный и смешной. Яна улыбнулась одними уголками губ. Это не ускользнуло от зорких глаз юноши. Из кармана он вытащил маленький игрушечный пистолетик, сделанный по точной копии кольта американского образца. Все было как настоящее, только маленького размера: отбрасывался и крутился барабан, имелись даже отверстия для пулек. Яна с восторгом посмотрела на игрушку.

— Ух ты! Где взял такой? — ее глаза постепенно возвращались к жизни. Вадим моментально это заметил.

— Старший брат плавает и привозит всякие игрушки и интересные вещи.

Девушка украдкой бросила на него взгляд: взъерошенные темные густые волосы, черные очки, бледное лицо, алые губы, и одет во все черное. Но сегодня он уже не казался ей таким мрачным, в нем было что-то очень озорное и авантюрное. Она улыбнулась, что послужило для него поводом к действию.

— Надевай джинсы, и вперед!

Яне очень хотелось надеть подарок Роберта, но она теперь даже боялась к ним притрагиваться. Всего пару минут она постояла в нерешительности, но все же желание пересилило страх.

Они направились в портовый скверик.

__________

Мама вернулась с работы первой. Бабушка рассказала, что Яна после школы пришла с Вадимом, и они все время делали уроки. Мама кивнула в знак одобрения.

— Диночка, я приготовила вам ужин. Но мне надо спешить. Скоро Павлуша приедет с работы, — и бабушка поспешно ушла.

Дина Павловна поставила чайник на плиту и стала накрывать стол к приходу мужа. От дел ее оторвал телефонный звонок. Звонил Роберт.

— Здравствуй, Роберт! Поднимайся. Яна скоро вернется, — сказала она очень спокойно.

Через несколько минут визитер уже звонил в дверь.

— Заходи, — Дина Павловна пригласила его в гостиную.

— А где Яна? — тут же спросил парень.

— Она вышла пройтись с одноклассником, — ответила мама, наблюдая за его реакцией. Роберт поднял удивленно брови, а потом насупился. — Я хочу с тобой поговорить, — как можно спокойнее произнесла Дина Павловна.

Он на секунду поднял глаза и одарил ее своим пронизывающим сине-голубым взглядом. Мама поежилась.

— Роберт! — прокашлялась она. — Ты же знаешь... — она замолчала, собираясь с мыслями, не зная, как начать.

Инстинктивно почувствовав, о чем пойдет речь, молодой человек опустил глаза и замер в ожидании.

— Ну, чего тут тянуть, — наконец решилась продолжить женщина. — В общем, и так ясно... Я тебя прошу, очень прошу: не приходи больше к Яне, — она просто вымучила эту фразу. — Ей надо учиться, закончить школу, поступить в институт, а потом... А потом видно будет.

— Значит, я должен исчезнуть? — Роберт смотрел на нее своими огромными голубыми глазами, полными грусти. Но растерянности в них не читалось, этот разговор явно не был для него неожиданностью.

— Ну, ты вообще меня правильно понял. И, надеюсь, о нашей беседе ты ничего не скажешь Яне, — сухо добавила женщина и отвела взгляд.

Роберт помолчал, скрестив руки на столе. Потом прямо посмотрел на Дину Павловну.

— Я вам обещаю, что мешать не буду, — взгляд его был очень печален. — Обещаю, что в дом заходить не буду. — Он стиснул зубы и вздохнул. Желваки заходили на щеках. — Но я вам не обещаю... что не буду видеть Яну, — маленькая беспокойная жилка пульсировала у него на виске, предательски выдавая его волнение.

Вдруг Роберт резко сорвался с места и выбежал не прощаясь. Спазм сдавил ему горло.

Дина Павловна застыла на месте, прижимая руки к груди:

— Господи, прости меня. Надеюсь, что я все сделала правильно!

__________

Роберт сел на скамейку за кустами шиповника и решил дождаться Яну, чтобы поговорить с ней. Вскоре он увидел, как девушка подошла к подъезду с тем же худым и высоким чернявым мальчиком. Они смеялись, разговаривали, со стороны она выглядела довольной и счастливой. Роберт смотрел во все глаза. Потом мальчик наклонился и поцеловал ее в щеку. Яна зашла в подъезд. Чернявый постоял еще несколько секунд, довольно улыбаясь, потом не спеша направился к троллейбусной остановке.

Роберт не шевелился. Сколько времени он так просидел в оцепенении, он не помнил. Уже совсем стемнело. От холода он передернул плечами. Начал моросить дождь, на улице стало мрачно и сыро. Он резко поднялся и быстро зашагал по дороге, ведущей к соседнему двору. Его душа разрывалась на части, мысли путались. Он чувствовал, что его мир снова рушится. Шел быстро, опустив голову, сжимая до боли кулаки. Самое светлое в жизни, что у него было за последнее время, — это Яна. Ну как от этого можно отказаться?

Когда он проходил мимо дома ее бабушки, его окликнула Наташка. Она курила во дворе.

— Роберт! Куда это ты так бежишь?

Остановившись, он посмотрел на нее невидящим взглядом.

— Что с тобой? На тебе лица нет! — она подошла и провела рукой по его мокрому лбу.

Сначала он инстинктивно отстранился, потом резко схватил ее за руку и поволок в подъезд. Она бежала за ним, не понимая, что происходит. На секунду Роберт остановился в нерешительности, потом молча спустился по ступенькам к подвалу. Было совсем темно, и Наташа не могла разглядеть выражения его лица. Все произошло очень быстро. Он резко развернул ее к стене, зажав ей руки, и задрал юбку. Оперся одной рукой на стену и грубо вошел в нее. Она вскрикнула.

— Ты этого хотела? — хрипло спросил Роберт. — Этого хотела? Скажи? Да? — он был почти в истерике, слезы катились у него по щекам, но Наташа этого не могла видеть.

Он так же резко отстранился, несколько минут повозился с брюками, быстро поднялся по лестнице и вышел из подъезда, хлопнув дверью.

Наташка, закусив губу, сползла на ступеньки и заплакала в голос от обиды и недоумения. Она его представляла совсем другим.

Роберт медленно брел под проливным дождем, не обращая на него абсолютно никакого внимания, не чувствуя ни холодных капель, обжигающих кожу, ни тяжести начинавшей промокать одежды. В этом мире для него все перестало существовать. В голове копошился рой противных, склизких, тяжелых мыслей... Ему было мучительно стыдно за свое малодушие и за случившееся в подвале. Но физически ему все же стало легче. Он несколько раз вздохнул, унимая сердцебиение и успокаиваясь. Только сейчас Роберт заметил, что дождь усилился и вода, стекая по волосам, смывает слезы с его лица и затекает за воротник рубашки. Вскоре он весь промок, но не чувствовал холода. Он перестал вообще что-либо чувствовать и ощущать.

Слезы все текли по лицу, тут же смешиваясь с дождем. Никто не увидит, никто не заметит, никто не поймет. Роберт шел, не разбирая дороги...

Короткая тень, притаившись за спиной, плелась вслед за ним по ночным переулкам. В колеблющемся свете фонаря она вдруг разом вытянулась и поравнялась с ним, уродливо перегнулась и забежала вперед, пропадая в темном сумраке спящего города...