Глава 16. Прощай детство, здравствуй грусть!

В полном смятении прошло несколько дней. Роберт не появлялся и не звонил, а мама все еще не вернулась из командировки. Без нее дом казался пустым, унылым и совсем неуютным. Яна неимоверно скучала и очень ее ждала. Сомнения и противоречия раздирали ей душу. Она все время вздыхала, глаза были на мокром месте от избытка чувств. В голове все перемешалось, полная путаница и тяжело было понять, что хорошо и что плохо, что можно, а чего нельзя. Как же ей сейчас нужна поддержка! Мама всегда находила такие слова, которые могли успокоить ее и расставить все по своим местам.

Яна непрерывно думала о Роберте, засыпала и просыпалась с его именем, казалось, что даже во сне она думает только о нем. Мечтала быть с ним каждую минуту, секунду, хотела полностью завладеть его мыслями, душой, и чтобы он присутствовал в каждом моменте ее жизни.

Чувства переполняли, бурлили и захлестывали ее, лишая сна и покоя. Совершенно новые и непонятные переживания. И это было мучительно больно, но в то же время необъяснимо прекрасно.

Ей так не хотелось, чтобы это лето заканчивалось, но оно уже было на исходе, впереди ее ждала школа, десятый класс. Неизвестность удручала, все более вселяя беспокойство в душу.

Последний разговор с Робертом ввел ее в такое замешательство и смятение, что она никак не могла разобраться в себе. Все время прокручивала в голове эту их встречу. Вспоминала каждое его слово, интонацию, голос, который сводил с ума. Глаза, которые она так обожала, и как он смотрел на нее, шелковистые волосы, к которым ей так было приятно притрагиваться. Но все ее мысли все же были заняты их сумасшедшим поцелуем и всеми ощущениями от пережитых эмоций. Ведь это был ее первый в жизни поцелуй! Она инстинктивно дотрагивалась до своих губ и плеч, вздрагивала и не находила себе места. Все так запуталось и мысли и чувства. Но из всего этого сумбура у нее в голове, все же сложилась кое-какая картинка.

Она поняла, что нравится Роберту и он хочет ее. Он сам сказал об этом.

Она чувствовала, что ему можно доверять, и он никогда не сделает с ней ничего плохого.

И еще ей стало совершенно ясно, что влюбилась она в него до умопомрачения.

А вот что делать со всем этим — она не знала.

Девушка в ступоре сидела на диване, когда ее вывел из оцепенения телефонный звонок. Это был Эрик.

— Привет! — раздался в трубке его звонкий восторженный голос, совсем не совпадавший с ее настроением.

— Привет! — буркнула Яна. По ее тону Эрик понял, что она не в духе.

— Кого надо убить, говори, — постарался пошутить он.

— Чего ты хочешь?

— Я? Я просто позвонил узнать, едешь ли ты на дачу и точить ли мне лыжи. — Эрик шутил и старался делать вид, что ничего не понимает, но задорный настрой его угасал.

— Я не поеду... — все так же без эмоций пробубнила Яна.

— Не скажешь почему? — голос звучал уже без прежнего энтузиазма .

— Я не хочу... — прозвучало в ответ.

Он помолчал, а потом выдавил из себя, глотая ком обиды:

— Почему меня никто так не изводит, как ты? Как тебе только это удается?

— Ну вот, сам нарвался и сам обиделся, — раздраженно заявила Яна.

— Я нарвался? Это ты меня заколебала! — И бросил трубку.

«Вот глупый, совсем мальчишка, мне бы твои проблемы!» — в сердцах подумала девушка.

Не прошло и двух минут, как Эрик звонил снова.

— Опять ты? — удивилась она.

— Во-первых, я забыл сказать тебе, что у меня день рождения, — он старался говорить спокойно, но это ему с трудом удавалось.

— Поздравляю, — с наигранным вниманием произнесла Яна.

— Не сегодня, ты что, забыла число? — теперь он по-настоящему обиделся. — Я вот твой день рождения хорошо помню, — засопел он в трубку.

— Ну извини, Эрик, я сейчас вспомнила, просто мне не до этого... — Яна вздохнула.

— Ты что, с ним рассталась? — не скрывая радости, выпалил он.

— С чего ты взял? — возмутилась Яна и поняла, что именно эта догадка заставила его перезвонить снова.

— Ну, голос такой грустный, не хочешь разговаривать, — вкрадчиво заговорил Эрик.

— Читаешь знаки, значит, и выводы делаешь? Дедуктивный метод? Шерлок Холмс? — съязвила девушка. — Так знай, я с ним не рассталась, все у нас хорошо, я просто не хочу его мучить, — вдруг неожиданно для самой себя выдала Яна.

— Мучить??? — удивился Эрик.— Ты что, садистка? — и начал смеяться так, как будто бы его защекотали до полусмерти.

— Чего ты так веселишься? — Яна помимо своей воли тоже начала улыбаться.

— Что это ты ему такое делаешь? Расскажи-и-и... Ха-ха-ха-ха. Вот насмешила!

— Дурак! — сказала Яна и повесила трубку.

Только она погрузилась в свою меланхолию, как позвонили в дверь. Звонили настойчиво и непрерывно.

«Кого это принесло?» — с раздражением подумала она.

— Яна, Яна, — Чуча не могла сдержать своего нетерпения, — да открывай же ты скорей!

— Что случилось? Пожар? За тобой гонятся? Что такое? — Яна впустила Светку в комнату.

Толстушка затараторила с порога запыхавшимся голосом, и Яна поняла, что она бежала, если это только можно было назвать бегом, в ее исполнении.

— Яна, я узнала, где он был.... Мне Сережка Орлов позвонил, он встретил Виталика Пономарева, а тот услышал от Валерки Бессонова, а Валерке Бессонову рассказала соседка Робина...

— И что, что она рассказала? Ближе к делу! — с нетерпением перебила ее Яна.

Чуча многозначительно помолчала, а потом выпалила:

— В общем, он был в милиции! — и подняла указательный палец вверх, подчеркивая значимость момента.

Образовалась пауза.

— Это, наверное, за драку на танцах, — сама себе под нос пробормотала Яна.

— Могут и тебя забрать! — с видом знатока Чуча посмотрела на подругу.

— Это твое сочувствие такое? — с сарказмом произнесла Яна. — Но ведь его отпустили, он ничего мне не сказал...

— Ну, это ровным счетом ничего не меняет, — рассуждала Светка, как повидавший виды матерый опер, прохаживаясь взад-вперед перед Яной. — Если он ни в чем не признался, они будут продолжать искать и могут найти тебя... — внезапно она остановилась, ее глаза округлились. — А вдруг он убил или покалечил того парня? Ужас. Ужас.

— Ну что ты раскудахталась? Хватит!

Светка поджала губы.

Яна задумалась. Значит, проблема все же не в ней. Роберт не хочет, чтобы у нее были неприятности, поэтому прошлый разговор о «разрушении мира» начал приобретать какой-то смысл, и она улыбнулась.

— Я не понимаю, чему тут улыбаться, — пожала плечами Чуча

— Никому ничего не говори, поняла? — строго наказала ей Яна.

— Кто ж о таком распространяется? — согласилась толстушка.

Но Яна на всякий случай многозначительно добавила :

— Если он узнает, что ты болтаешь, уроет! Помнишь Толика?

Светкины глаза наполнились ужасом, и девушка поняла, что попала в точку: болтать не будет.

Чуча ушла домой, а Яна все никак не могла взять себя в руки. За окном начался дождь. Капли, сначала редкие и крупные, стекали тонкой струйкой по стеклам, потом забарабанило все сильнее и сильнее, и вскоре дождь разошелся не на шутку. По стеклам текли уже целые потоки воды, небо затянуло серыми хмурыми тучами, солнышко совсем не проглядывало. Где-то вдали прогромыхал гром. Резко похолодало, запахло осенью. Яна не выдержала и заплакала. Как грустно! Конец лету, все, на что бы она ни переводила взгляд, отдавало серостью и печалью. Она рыдала так горько, как будто наступил конец света...

Ближе к вечеру приехала мама. Яна выскочила ей навстречу. Дина Павловна, конечно, сразу же обратила внимание на опухшие глаза дочери и поняла, что та плакала.

— Что случилось, доченька? — в голосе прозвучала тревога.

Яна попыталась напустить на себя непринужденный вид, улыбнуться, но губы сами задрожали, глаза заблестели, и по щекам потекли крупные слезы, которые сдерживать уже не было никакой возможности.

Дина Павловна обняла ее и усадила на диван, устроившись рядом.

— Ну что ты, солнышко мое? Рассказывай, — она с нежностью смотрела на свою девочку и гладила по плечам.

— Ма, я его так люблю, так люблю... — и Яна уткнулась головой в ее колени, зарыдала, не в силах вымолвить ни слова.

— О-о-о, Прощай, детство, здравствуй, грусть! — улыбнулась мама. — Хочешь, объясню научно? Я же химик! — Дина Павловна старалась говорить ласково и шутливо. — Это гормоны, это они виноваты и влияют на перемены в твоем настроении. Подростковый период длится в среднем до восемнадцати лет. Так что до тех пор у тебя в организме будут проходить мощные химические процессы, и ты будешь меняться все время, и станешь еще красивее. Произойдут метаморфозы, как с бабочкой: сначала из яйца вылупливается страшненькая гусеница. Потом кожа гусеницы становится ей мала, происходит разрыв верхнего слоя. Из него гусеница вылезает уже с новой кожей, рассчитанной на больший размер. Через пару недель наступает следующий этап развития – куколка, потом кокон. А уже из кокона появляется прекрасная бабочка. — Мама потрепала ее по волосам. — Вот ты сейчас на стадии куколки. Нет, скорее всего, прекрасная бабочка уже находится в коконе — засмеялась она. — Ты, уже не гусеница, но еще и не бабочка... Промежуточный период...

Но Яна совсем не это хотела услышать и продолжала всхлипывать:

— Ты не понимаешь, я люблю его, а ты мне про гусеницу... А главное, я не уверена, любит ли он, — губы еще дрожали, но она стала немного успокаиваться.

Мама вздохнула, голос ее уже не был таким шутливым, скорее задумчивым...

— Ты знаешь, первое чувство — самое сильное и яркое. И первая любовь, какой бы она ни была — взаимной или неразделенной, — накладывает отпечаток на всю твою дальнейшую жизнь. Она никогда не забывается и останется с тобой навсегда, ты будешь помнить ее до самой старости... У каждого в жизни появляется такой человек, после которого ты меняешься. И неважно, был ли ты с ним безгранично счастлив или он тебе принес душевную боль. Ты просто понимаешь, что таким, как раньше, ты уже никогда не будешь.

Яна подняла голову и внимательно слушала. Взгляд у мамы затуманился, и видно было, что она думает о своем.

— Поэтому действительно важно, кто с тобой рядом. Говорят, что любят один раз, а потом ищут похожих. Ты взяла высокую планку. Трудно потом будет найти... — она вдруг осеклась. И, стараясь сгладить жесткость последней фразы, добавила смеясь: — Значит, найдешь лучшего!

— Я не хочу никого искать! — возмутилась Яна. — Зачем кого-то искать, он уже есть, и он — лучший!

— Все меняется, девочка, все меняется...Сегодня он лучший. А завтра, ты может быть будешь смеяться над своими чувствами. Иди знай! Ладно, не грусти. Давай лучше примерь то, что я тебе привезла. — Дина Павловна поднялась и начала распаковывать чемодан. — Вот глупенькая. Мне бы твои заботы!

Яна хмыкнула. Странно, то же самое она подумала об Эрике. Девушка приняла теплый душ и легла в постель, прислушиваясь к состоянию внутреннего подъема, который не проходил с момента первой встречи с Робертом. Теперь, каждый раз, засыпая, она думала о нем и непременно рисовала в своем воображении подчас довольно смелые, но одновременно не лишенные целомудрия картины их близости.

Засыпала она тяжело, ворочаясь с боку на бок, прислушиваясь к дыханию ночи. Постепенно Яна провалилась в тревожный неглубокий сон, наполненный ее внутренними переживаниями и фантазиями.

Она стояла на пирсе в белом развевающемся платье и почему-то босая. На фоне бесконечно голубого неба готовился к отплытию большой белый пароход. Из трубы уже клубился легкий дымок, но кишевшая народом палуба все еще была соединена легким мостиком с твердой землей. По трапу взад и вперед сновали пассажиры, молодые пары, одетые во все белое. Среди них Яна заметила целующихся парня и девушку. Ей показалось, что она их уже где-то видела. Атмосфера возбуждающей радости и веселья, царившей на корабле, захватила ее. Все предвещало самое благополучное плавание: синело безоблачное небо, легкий ветер дул с берега, он был прохладен ровно настолько, чтобы до некоторой степени противодействовать июльскому зною, и приятно освежал счастливые лица людей.

Ей очень хотелось попасть на корабль, но она знала, что ее не пропустят. Оставалось только наблюдать. И вот, наконец, наступила минута отплытия. Капитан взошел на мостик и через рупор отдал приказания. В одну минуту все посторонние посетители схлынули с палубы, сходни убрали, и тяжелый якорь, весь в иле, поднялся со дна. Матросы и машинисты засуетились, последовал новый приказ — и корабль отчалил от пирса. Яна с замиранием сердца следила за его движением. Он сначала медленно двинулся вдоль гавани, но постепенно набрал ход и вскоре на всех парах понесся вдаль от города. Озаренный ярким солнцем, пароход скрылся за горизонтом. Яна заплакала и, прислонившись к дереву, сжалась в комочек, присев на корточки. Вдруг к ней подошла пожилая женщина, наклонилась и дотронулась до ее плеча. Яна вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь, девочка? — спросила незнакомка, окидывая ее взглядом задумчивых зеленых глаз.

— Я жду, когда он вернется, — в слезах сказала Яна.

Женщина улыбнулась:

— Не, плачь, девочка, не надо. И не торопись... Он вернется, ты на него обязательно попадешь, не сейчас, но совсем скоро. Придет и твое время...

Проснувшись от солнечного луча, пробивавшегося сквозь занавески и светившего прямо в лицо, Яна какое-то время находилась на той тонкой грани между сном и явью... И тут она совершенно отчетливо поняла, что после той первой встречи с Робертом, когда случайно пересеклись их взгляды, закрылась дверь в детство, теперь ей предстоит сделать шаг на дорогу под названием Жизнь. Уже никогда ничего не будет прежним, ее мир изменился окончательно и бесповоротно.