Глава 17. Бить - так добивать, а не добивать - значит, не начинать

В эту ночь Роберт опять проснулся от ночного кошмара и снова задыхаясь ловил ртом воздух.

Что-то еще, было что-то еще не так, как всегда. Поменялся смысл? Чувство тревоги захлестнуло его.

Опять он бежит в кромешной тьме по нескончаемому черному тоннелю, под ногами хлюпает вода. Огромные черные крысы снуют вокруг и норовят прыгнуть на спину. Но он не так боится крыс, как тех, кто преследует его...

Что-то изменилось. Появилась цель... Роберт знает, почему бежит к выходу. Она ждет его там и это придает ему силы. Он несется по нескончаемым коридорам, попадает в тупики, снова возвращается, ищет выход. Кровь пульсирует в горле, сердце выпрыгивает из груди. Его охватывает страшное отчаяние и безысходность. Он не находит выхода. Разрываясь от напряжения, Роберт падает и обессиленно закрывает глаза и крысы набрасываются на него. Мозг отказывается воспринимать ужас происходящего. Последней мыслью угасающего сознания, пронзившей все его существо, была: «Господи, помоги мне подняться! Ведь эти люди страшнее крыс! Найдут ее, а я не смогу ее защитить...»

Он резко сел на кровати. «Господи, помоги мне подняться, — в отчаянии кричала его душа, — забыть все и начать жизненный путь сначала!»

Вся простыня, одеяло, подушка, да и он сам были влажными от пота..., Гуляющий по комнате сквозняк, холодил его разгоряченное тело. Окно было распахнуто настежь, шел проливной августовский дождь, напоминая о стоящей на пороге осени. Роберт никак не мог прийти в себя. Его трясло. Спекшиеся губы прошептали: «Это был всего лишь сон. Всего лишь сон!»

В его жизни были темные пятна, такие же ужасные, как и сны. Когда-то он после одного из таких кошмаров очнулся в больнице детской трудовой колонии и совсем не помнил, как он попал в туннель и что произошло там... И это неведение, вероятнее всего, породило ночные видения. А может, то была защитная реакция его мозга, может, все воспоминания о той страшной ночи автоматически выпали из памяти, и теперь он видит это только во сне.

Роберт поднялся с кровати и побрел в ванную. Ноги отказывались слушаться его. Он подошел к раковине и уставился в зеркало на свое отражение. Волосы спутались и прилипли ко лбу. Парень заставил себя улыбнуться, включил воду и встал под упругие струи контрастного душа. Ему моментально полегчало, молодое, сильное и полное здоровья тело приходило в себя и жаждало новых ощущений.

Господи, да что еще нужно? Жив, здоров, красив, полон сил, да еще и на свободе! Жизнь прекрасна и удивительна! Он повязал вокруг бедер полотенце, помотал головой, стряхивая с волос капельки воды, а с ними навалившиеся дурные воспоминания, с аппетитом перекусил и начал собираться на тренировку.

Спортивный зал находился прямо напротив школы, в которой училась Яна. Он улыбнулся самому себе. Совпадение ли это?

Тренировка уже началась. Возле груши сосредоточенно отрабатывал удары здоровый мускулистый парень примерно его роста и возраста, движения его были точны и профессиональны. «Мастер», — отметил Роберт.

На ринге проходил спарринг между боксерами среднего веса, им было лет по восемнадцать-двадцать. Тренер наблюдал за спортсменами и давал им советы. Остальные занимались каждый своим делом: качали пресс, прыгали на скакалке, поднимали штангу.

Юноша решил размяться, а потом уже поработать с грушей.

Тренер Семен Константинович — за глаза его все звали Сева — увидел Роберта, махнул рукой в знак приветствия и несколько раз хлопнул в ладоши, собирая ребят.

— Познакомьтесь, это Роберт Гудковский, кто не знает.

Ребята закивали, а те, кто видел юношу первый раз, подошли познакомиться.

Тренер жестом остановил гул. Его слушались беспрекословно, и не только потому, что он был заслуженным мастером спорта по боксу среди тяжеловесов, но и потому, что он, прежде всего, прослыл очень хорошим человеком, готовым прийти каждому на помощь, невзирая на лица и обстоятельства.

Прежде чем продолжить тренировку, Сева напутствовал своих подопечных четко и лаконично:

— Хочешь мощный нокаутирующий удар? Отрабатывай: лапы, грушу, подушки — все ради цели, я рядом, я подскажу, ленивым тут места нет. До десятого пота вкалывать, понятно? Видишь, что бицухи слабоваты, а грудь впалая, — тренируй именно это! Боксер должен смотреться на ринге, бокс — не только спорт, но и шоу, — и он выпятил грудь, поигрывая мышцами. Ребята засмеялись. Но Сева продолжал так же строго, как и начал, только глаза его улыбались: — Если надумал стать настоящим техничным боксером, например, как Борис, — и он с гордостью показал на парня, который отрабатывал удары возле груши, — то работать не покладая рук и обязательно участвовать в соревнованиях.

Потом опять хлопнул в ладоши:

— Все по местам!

Роберту Сева понравился, у него в зале царила железная дисциплина, он пользовался абсолютным авторитетом среди воспитанников разных возрастов, отличался прекрасным чувством юмора. Сева имел семью, боготворил свою жену и маленькую дочку.

Он дал Роберту несколько советов и рекомендаций, но, увидев, как тот начал тренировку, понял, что имеет дело с профессионалом.

— После занятий подойдешь для беседы, — бросил он и направился к ребятам на ринге.

Роберт любил спорт и всегда с удовольствием шел в зал. Уже в пять лет он вышел на лед, и это принесло неплохие результаты. В пятнадцать он был признан лучшим нападающим среди юниоров в сборной города. Тренер Игорь Петрович им гордился и готовил его в сборную Союза. Роберту предстояло закончить девятый класс и перебраться в Москву.

Ох, Игорь Петрович, Игорь Петрович! Роберт его и любил и ненавидел одновременно. Этот человек поломал ему жизнь и сделал тем, кем он является сейчас. Как человек и тренер он был очень жестким, не знал пощады, давал такие нагрузки, что не все ребята могли вынести. Его боялись как огня. Многие, даже самые талантливые, не выдерживали ни морального давления, ни физического напряжения и отсеивались. В команде остались только выносливые и закаленные «бойцы», как называл их тренер.

Роберт был самым быстрым, несмотря на свой рост в сто восемьдесят сантиметров и вес в восемьдесят килограммов. И это в свои пятнадцать лет! Его научили быть жестоким и беспощадным. Перед тренировками ребята разбирали хоккейные матчи между сборными СССР и Канады, уделяя большое внимание дракам. Игорь Петрович наставлял Роберта:

— Ты должен работать очень технично, сбивать противника с ног, уметь сделать так, чтобы вывести его из строя и при этом самому остаться целым и невредимым.

Он постоянно внушал ему: «Бить — так добивать, а не добивать — значит, не начинать!»

Роберт в свои юные годы уже знал, как бить и как добивать. Он ничего не боялся. Так думали все, и так ему самому казалось. За ним бегали все девчонки в школе. Роберт хорошо усвоил уроки Игоря Петровича и придерживался внушенных им правил: тренироваться надо с теми, кто сильнее, любить того, кого считаешь недосягаемым, и не сдаваться там, где сдаются другие.

Занятие он начал с отжимания, опираясь об пол только левой ногой и правой рукой. Ребята оторвались от своих занятий и с интересом наблюдали за необычными телодвижениями новичка, даже Борис перестал избивать грушу. Сева присвистнул, и ребята заспешили на свои места. Роберт попросил тренера подстраховать его при жиме лежа. Он лег на скамью и начал поднимать штангу от груди, начиная с шестидесяти килограммов. С каждым новым подходом он добавлял по десять килограммов, пока не дошел до ста.

— Хватит, — сказал Сева и только сейчас заметил, что ученики снова собрались вокруг них. — Роберт, ты мне сорвал тренировку. Иди в душ и сразу ко мне в тренерскую - поговорим.

— Так ты никогда не занимался боксом? — спросил Сева у юноши, когда тот вернулся из душевой.

— Я же приехал из северного города... — улыбнулся Роберт, встряхивая влажными волосами. — Занимался хоккеем с пяти лет, а это такой вид спорта, который подразумевает и бокс, — усмехнулся он.

— Я бы хотел на тебя посмотреть в ринге, но вот не знаю, с кем поставить, — задумался Сева.

— В девятнадцать лет уже поздновато для каких-то там достижений, больше занимаюсь для себя, я не могу без спорта, но хотелось бы, конечно, попробовать себя и в спаррингах тоже... — согласился Роберт.

В это время в тренерскую комнату зашел Борис. Тело его блестело, майка спереди была вся мокрая от пота.

— А вот с Борисом я тебя и поставлю. Он тебе покажет мастер-класс, — решил Сева.

— Я его с-сделаю на ринге, — пренебрежительно, немного заикаясь, ответил мастер и смерил юношу оценивающим взглядом.

— Я бы не спешил с выводами, — просто заметил Роберт.

— В-видали мы таких, как ты... п-позеров, — от Бориса исходила явная неприязнь.

— Ты нарываешься? — опять спокойно спросил Роберт.

— Я? — Борис скривил губы и пренебрежительно заржал.

— Ну тогда пойдем попробуем, — Роберт поднялся, приглашая его к рингу.

Сева встал.

— Ребята, ребята, здесь не место для выяснения отношений между самцами, тем более не вижу самок, — и засмеялся. — Ну, раз вы оба такие борзые... Прошу на ринг, сейчас посмотрим, кто чего стоит.

Пока Роберт надевал перчатки, Сева обошел всех своих воспитанников, каждому дал совет или сделал замечание, после чего подошел к рингу.

— Ну что, готовы? — спросил он и скомандовал: — Бокс!

Роберт встал в стойку и не двинулся с места, а только подобрался весь, как тигр, готовящийся к прыжку. Он прищурил глаза, внимательно наблюдая за соперником.

Борис повертел шеей из стороны в сторону и начал прыгать, пробуя найти брешь в защите Роберта. Он все делал играючи, очевидно, не воспринимая этот поединок всерьез. Несколько раз ударил по перчаткам, отскакивая в сторону. Роберт парировал удары, но не нападал, только защищался и поворачивался, как бы нехотя, напоминая хищника, следящего за своей жертвой, и умело уклонялся от его перчаток. Борису не удался ни один из его отточенных приемов и это его разозлило. Только он решил поменять тактику и идти в атаку, как вдруг, совершенно неожиданно, Роберт атаковал его быстро и резко прямым ударом правой в голову. Это был джеб с шагом, контрудар. Борис упал навзничь и раскинул руки.

Зал ахнул. Сева заскочил в ринг.

— Вот ты черт, нокаут! Роберт, черт, черт, ему же через две недели на соревнования, — он наклонился над Борисом. — Нашатырь быстро и скорую. Вот ты черт, рассек еще и бровь. Роберт, еще одна такая выходка — и ты больше не появишься здесь! Понял? — тренер очень нервничал и говорил резко.

Победитель стоял неподвижно, прижимая руки в перчатках к груди. Создавалось впечатление, что он просто в ступоре.

— Вот ты черт, вот ты черт, — только и повторял Сева, суетясь и приводя в чувство Бориса.

Наконец Роберт опомнился, быстро стянул перчатки и тоже наклонился над Борисом. Он был заметно расстроен по поводу случившегося:

— Клянусь, я сам не ожидал... Я не хотел...

— Нет, блин, ты знал, какой черт в тебе сидит, иначе не полез бы с мастером в ринг... Что еще кроется за твоей ангельской внешностью? — Сева злился.

Борис пришел в сознание. Взгляд у него был как у пьяного.

— Роберт, — никак не мог угомониться Сева, — следующий спарринг со мной, я тебя отделаю под первое число, понял?

Борис сел и помотал головой.

— Не, не н-н-надо скорую, я в п-порядке...

— Нет, голубчик, поедешь как миленький, и в следующий раз не будешь выпендриваться перед незнакомцами.

Тренер нервничал. Приехали врачи, и Роберт помог поднять поверженного противника.

Сева растеряно смотрел на ребят.. у него еще тренировка.

— Я поеду с ним, — решительно заявил юноша, и они с Борисом сели в машину скорой помощи. Все ребята в спортзале были под глубоким впечатлением от боя. Роберт в их глазах отныне и навсегда стал героем.