Глава 34

Дни сливались с ночами, а ночи — с днями. Это был бесконечный цикл, который Амели едва замечала сквозь пелену страданий. Она двигалась словно в трансе, её тело работало на автопилоте, а разум оставался в ловушке адской тюрьмы, которую она сама себе создала.

Слова, написанные на уже смятой записке, врезались ей в память, каждый жестокий слог вонзался кинжалом в её разбитое сердце. Она не могла избавиться от них, как бы ни старалась. Они преследовали её, как тень, постоянно напоминая о сокрушительной правде: для него она ничего не значила.

Меньше, чем ничего.

Амели не могла заставить себя есть или пить, у неё полностью пропал аппетит. От одной мысли о еде её начинало тошнить, а жидкость проскальзывала в горло только тогда, когда организм отчаянно нуждался в воде и грозил полностью отключиться. Она привыкла к грызущей пустоте внутри, к тому, как сжимался и протестовал её желудок.

Её некогда яркие глаза, полные жизни и энергии, теперь были тусклыми и безжизненными. Тени омрачали нежную кожу под ними, свидетельствуя о бесчисленных ночах, проведённых в созерцании потолка, когда она заново переживала каждое мгновение, проведённое с ним. Каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое шёпотом произнесённое слово теперь приобретали зловещий оттенок, превращаясь в насмешку над чувствами, которые она по глупости позволила себе лелеять.

Амели чувствовала себя опустошённой, словно от девушки, которой она когда-то была, осталась лишь оболочка. Её сердце было разбито вдребезги. Каждый удар был болезненным напоминанием о чувстве, которое принесло лишь боль.

Она знала, что он предупреждал её, пытался оттолкнуть, но она не послушалась. Она позволила себе поверить в невозможное, теперь же она расплачивалась за свою глупость, утопая в море боли и отчаяния.

Каждый раз, прежде чем снова заплакать, она вспоминала его слова: «Какая же ты всё-таки глупая и наивная...».

Почему это так больно... Почему... Почему в книжках всё иначе, почему этот мир такой...

Мир вокруг неё погрузился во тьму, превратившись в размытое пятно цвета и звуков, которые она больше не воспринимала. Ничто больше не имело значения. Не теперь, когда её сердце разбито, а надежды и мечты увидеть этот мир вместе с ним, рухнули у её ног.

Тревор отшатнулся, когда столкнулся с девушкой. Его серые глаза, изрезанные морщинами, расширились от удивления. Ему было неизвестно, что мистер Морган написал в своём письме, но, когда Амели перестала есть или просто игнорировала его, он понял, что что-то случилось. И это что-то глубоко её ранило. Теперь она бесцельно бродила по коридорам, словно тень, потерянная душа в глубинах ада.

— Я как раз... искал вас, мисс, — запинаясь, произнёс Тревор. Его обычно уверенная манера поведения дала трещину под тяжестью её мёртвого взгляда. — Я думал, что вы всё еще в спальне...

Он замолчал, не желая произносить имя Дамиана вслух. Вместо этого он протянул ей телефон, который слегка дрожал в его руке. — Вам звонят.

Амели посмотрела на телефон так, словно это был какой-то незнакомый предмет. Её безжизненные глаза с трудом фокусировались на устройстве. Кто мог ей звонить? Уж точно не тот, с кем она хотела бы поговорить.

Она протянула руку, которая казалась тяжёлой, словно сделанной из свинца, и взяла телефон из протянутой руки мужчины. Её пальцы сомкнулись на устройстве, но в хватке не было силы, а в движениях — спешки.

— Кто это? — спросила она ровным, лишённым эмоций голосом.

Тревор пожал плечами и слегка покачал головой.

— Я не знаю. Номер неизвестен и не определяется. Он помедлил, вглядываясь в её лицо и видя боль, отразившуюся в каждой черточке. — Вы в порядке, мисс? Вам что-нибудь нужно? Воды или... Он не договорил, не зная, что ей может понадобиться в этот момент.

Но Амели уже отвернулась и, слабо сжимая телефон в руке, направилась обратно в свою комнату.

— Алло? — неуверенно произнесла она, сев на кровать, и не зная, кого ожидать на другом конце провода.

— АМЕЛИЯ, слава богу, я до тебя дозвонился, — раздался взволнованный голос, заставивший её вздрогнуть.

— Се.бастьян? — девушка коснулась пальцами губ. Откуда ты... Что...? Что-то случилось?

Впервые за несколько дней в её взгляде мелькнула осознанность.

— Слушай меня внимательно, у меня мало времени.

Сердце девушки забилось быстрее, и она крепче сжала телефон.

— Что случилось? Что-то с сёстрами, бабушкой? Отцом...?

— ПОМОЛЧИ! — вскрикнул он. — Это по поводу Дамиана, — выпалил он. — Он сейчас в особняке, но Амелия... Твой отец знает, что он не тот за кого себя выдает.

При упоминании о Дориане у Амели кровь застыла в жилах.

— Амелия, он убьёт его.

Нет! Нет! Нет...! Как... Как такое могло случиться?! У него был план, чёрт возьми... Почему... Как... Господи, как это возможно... Это просто... Это не может быть реальностью... Нет!

Амели не могла думать ни о чем, кроме этих слов. Её пальцы дрожали, а сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.

Папа не сделает этого... Он не может... Не может...?

«Он убил лучших друзей, с которыми был знаком всю жизнь, его даже не остановило то, что моя мать была беременна тогда, его не остановило, что у них был я с Ванессой».

«...я узнала, что сделал Тристан. Это... Это просто кошмар.»

«Мы не знаем, кто он на самом деле, Ами, но мама повесилась из-за него, поэтому, может, Дамиан говорит правду о нем?»

«Помнишь того парня, про которого я рассказывала, Агата? Его друг сказал, что его выловили из залива... Но он не умеет плавать и никогда бы не пошел туда сам...»

«Не нужно злить отца, Амелия, он... он любит тебя и твоих сестёр и может сделать что-то, что ни одной из вас не понравится.»

«Мистер Рэй, но вы же понимаете, что Агата вряд-ли сможет полюбить того, кого вы выбрали для нее... — Меня это не волнует, она не может продолжить мой бизнес, и поэтому я выдаю её замуж. И тот, кого я выбрал — достойный кандидат, даже не смотря на его возраст.»

Голова девушки разрывалась от наплыва воспоминаний. Слова Дориана, когда он наконец открылся ей, пронзили её душу, как острые клинки. Найдённая записка матери. Слова Агаты, произнесённые с горечью, эхом звучали в её ушах. Ночные разговоры Аланы с Агатой, и случайно подслушанный разговор Себастьяна и отца, окончательно разрушил её внутренний мир. Всё это складывалось в одну чудовищную мозаику, которую она раньше не замечала, но теперь видела с ужасающей ясностью.

Он способен. Отец способен на всё...

— Тревор! — закричала девушка на весь дом.

Мужчина испуганно прибежал спустя пол минуты. — Мне нужно в особняк.

— Мисс Амелия, — он склонил голову, его голос звучал твёрдо, но с ноткой заботы, — мистер Морган строго приказал следить за вашим состоянием, питанием и, конечно же, вашим присутствием в доме. Вам категорически нельзя покидать дом без его разрешения.

Мужчина замер на мгновение, словно проверяя, поняла ли она его слова, затем продолжил: — Он очень беспокоится о вашем благополучии. Если вы будете следовать его указаниям, всё будет хорошо.

— Его могут убить! — крикнула она. Мне нужно домой, срочно! Плевать мне на его разрешения.

Тревор нахмурился, но в его глазах мелькнуло понимание.

— Хорошо, — сказал он, стараясь говорить спокойно. — Я подгоню машину. Но вы должны обещать мне, что будете осторожны.

Амели кивнула, не отводя взгляда.

— Каждая минута на счету, поторопитесь прошу!

Она снова забежала в свою комнату и кое-что забрав положив в карман куртки побежала на улицу.

Тревор припарковал машину у входа в особняк и стал ждать, пока Амели сядет на пассажирское сиденье. На середине пути машину резко тряхнуло, и она начала крениться в сторону. Мужчина попытался выровнять машину, но стало очевидно, что продолжать движение на таком колесе невозможно.

— Чёрт возьми, — пробормотал Тревор, съезжая на обочину. — Прошу прощения, мисс Амелия. Я посмотрю, что не так.

Но Амели уже отстёгивала ремень безопасности. Она не могла ждать, пока Тревор заменит спущенное колесо. Она была нужна Дориану, и ей нужно было добраться до него, пока не стало слишком поздно.

— Я не могу ждать, — сказала она, и её голос лишь слегка дрогнул, когда она открывала дверцу машины.

Прежде чем Тревор успел возразить, Амели резко увернулась и выбежала на дорогу, её шаги были быстрыми и уверенными. Ветер, холодный и пронизывающий, хлестал её по лицу, заставляя глаза слезиться. Волосы развевались за спиной, словно живые, подхваченные порывами ветра.

Её сердце колотилось, как барабан, адреналин разливался по венам, заставляя её чувствовать себя живой и бодрой. В голове мелькали мысли, одна за другой, как молнии.

Нужно успеть, нужно добраться до дома, пока отец не сделал что-то ужасное.

Она знала, что времени мало, и каждая секунда была на вес золота.

На дороге было пусто, только редкие машины проносились мимо, их фары на мгновение ослепляли её, заставляя прищуриться. Ветер усиливался, и капли дождя начинали стучать по асфальту. Её ноги несли её вперёд, преодолевая каждую лужу и грязь, к цели, которая казалась всё ближе и ближе, несмотря на усиливающийся дождь.

Амели задыхалась, её лёгкие горели, словно охваченные пламенем. Каждый вдох приносил невыносимую боль, но она упорно гнала её прочь. Её мышцы ныли, напоминая о каждом движении, но настоящая боль была не физической. В её голове звучал лишь один голос — голос Дориана. Он извинялся за свои слова, хотя, возможно, это были лишь её фантазии, чтобы заглушить страдания. Она не могла позволить отцу убить мужчину, в которого влюбилась, даже если для него она была лишь мимолетной слабостью.

Когда Амели добралась до особняка, она была настолько измотана, что едва могла говорить. Она лишь на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. Но люди у ворот, увидев её, удивлённо переглянулись и открыли ворота. Девушка ворвалась в особняк и, толкнув дверь в зал, замерла на месте, но опомнившись, спряталась за колонной, где её никто не мог видеть или услышать из-за довольных выкриков людей её отца. Из носа и рта Дориана текла кровь, а скула была разбита. Тристан Рэй, её отец, с удовольствием наблюдал за происходящим. Амели остолбенела, не в силах осознать увиденное. Злоба в глазах её отца была страшнее самой смерти. Она никогда не видела его таким.

В этот момент кто-то с размаху ударил Дориана ногой в живот. Он повалился на пол, ударившись челюстью о каменный пол. Мужчина начал подниматься, тяжело дыша, когда его взгляд уловил движение за ближайшей колонной. Их глаза встретились, и в этот момент все вокруг замерло.

Дориан слабо улыбнулся, и кровь из его губы потекла сильнее.

Зачем... Зачем ты улыбаешься, дурак...?

У Амели навернулись слезы.

В его глазах читалась фраза: «Я в порядке, лучик, беги.» Амели сделала шаг в его сторону, но он, не убирая улыбку с лица, слегка дернул головой в бок: «Уходи».

Девушка отрицательно мотнула головой, до боли прикусила губу и ощутила металлический привкус во рту. В этот момент из тени выступил силуэт, и мягкий, но уверенный женский голос прошептал:

— Я с тобой доченька.

В воздухе словно разлилось невидимое сияние, и девушка почувствовала, как сила и уверенность возвращаются к ней.

Мама...

Тристан Рэй по-прежнему стоял в стороне и с мерзкой ухмылкой на лице с болезненным удовлетворением наблюдал за избиением.

Амели сделала еще один шаг в его сторону и достала из кармана пистолет, но Дориан едва заметно покачал головой. «Уходи, — беззвучно произнёс он, пристально глядя на неё. — Убирайся отсюда, глупая».

Но она не могла оставить его вот так. Она сделала ещё один шаг вперёд, готовая противостоять отцу, готовая умолять сохранить Дориану жизнь. Но прежде чем она успела это сделать, Дориан предостерегающе сверкнул глазами и ещё сильнее покачал головой.

— Амелия, — сказал он хриплым от боли голосом, — пожалуйста. Тебе нужно уйти. Я не могу позволить тебе увидеть это. — Он перевёл взгляд на её отца, и она увидела в его глазах страх, безмолвную мольбу.

Тристан обернулся. Его глаза расширились от шока и недоверия, когда он заметил младшую дочь с пистолетом в руке. Время будто остановилось. Она почувствовала, как её сердце бешено колотится в груди, но она не дрогнула. Её рука не дрожала. Она знала, что должна это сделать.

Она выстрелила. Звук выстрела разорвал тишину, эхом разлетевшись по комнате. Пуля попала отцу в плечо, и он вскрикнул от боли.

— Амелия, — прорычал Тристан, и его изумление быстро сменилось гневом. — Положи это. Сейчас же. — Его голос был холодным и жёстким, как у человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.

Но она и бровью не повела. Амели стояла на своём, крепко сжимая пистолет и глядя на отца с ненавистью.

— НЕТ, — крикнула она, и в её голосе прозвучала ярость. — Я не позволю тебе снова причинить Дориану боль.

Дориан, несмотря на свои раны и боль, нашёл в себе силы выпрямиться. Он смотрел на Амели со смесью страха и благоговения, переживая за её безопасность, но гордясь её храбростью.

— Лучик, пожалуйста, — взмолился он напряжённым голосом. — Не делай этого. Здесь слишком опасно. Убегай...

Лицо Тристана побледнело, когда он недоверчиво уставился на мужчину, что находился на полу, его разум пытался переварить это открытие. Он покачал головой, отказываясь принимать правду, которая смотрела ему в лицо.

— Нет, — сказал он, его голос слегка дрожал. — Нет, это невозможно. Ванесса и Дориан Эванс мертвы.

Но Дориан лишь рассмеялся — резким, прерывистым, горьким смехом, который эхом разнёсся по огромному залу.

— Неужели? — насмехался он, выплёвывая кровь на полированный пол. — Думаю, ты ошибаешься.

Амели уже стояла рядом с ним. Она не отводила глаз от отца и крепко держала пистолет, направленный в его сторону. В его взгляде читались шок и отрицание, а от него волнами исходил гнев. Но она не дрогнула. Страх ушел. Даже если их убьют, она будет рядом. Это тоже победа. Дориан больше не один.

— Амелия, что всё это значит? — потребовал Тристан, держась за кровоточащую руку и переводя взгляд с дочери на мужчину, которого он считал давно мёртвым. — Кто этот человек? Почему ты его защищаешь?

— Он тот, кого я люблю.

— Лучик... — прошептал Дориан, не сводя с неё глаз. — Не надо... Уходи пока можешь.

Амели стояла на своем, яростно качая головой в ответ на мольбу Дориана.

— Нет, — сказала она, ее голос не дрогнул. — Я не оставлю тебя, не тогда, когда ты нуждаешься во мне больше всего. Ты моя тьма, а я твой свет.

Тристан резко рассмеялся, всё ещё не веря, что его дочь действительно говорит это.

— Амелия, дорогая моя доченька, он же манипулятор. Он явно промыл тебе мозги. Возвращайся домой, и мы вместе всё исправим. Я обещаю, что смогу защитить тебя от него.

Но девушка лишь крепче сжала пистолет. Тристан слегка кивнул, и к ним бросился один из его людей. Он хотел схватить Амели, но она успела выстрелить, даже не осознавая этого. Пуля попала ему в живот, и он упал на пол, схватившись за живот.

Осознание того, что она только что стреляла в человека, поразило её, как ударная волна. Однако это не помешало ей прицелится снова, но Тристан поднял руку, останавливая её.

Одной рукой, Амели коснулась плеча Дориана, который по-прежнему стоял на полу, он приложил все усилия, чтобы встать рядом с ней и приобнять её за талию, несмотря на то, что всё тело ныло от боли, а голова кружилась от прошлых ударов.

Глаза Тристана вспыхнули яростью, когда он попытался осознать всю глубину предательства своей дочери. С яростным криком он взревел:

— Пристрелите их! Пристрелите обоих на месте!

Прежде чем они успели выстрелить, Дамиан заключил Амелию в объятия и опустился на колени, закрывая её своим телом. В этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвались вооружённые люди. Они начали стрелять без разбора.

В разгар перестрелки Дориан вскрикнул от боли, когда шальная пуля задела его плечо, обжегши кожу. Амели в панике взглянула на него и увидела, что его чёрная рубашка стала влажной.

— Дориан! — воскликнула она, пытаясь осмотреть его рану. Но он оттолкнул её руку и покачал головой.

— Это всего лишь царапина, — заверил он её, хотя боль уже проложила морщины вокруг его глаз. Я в порядке.

Тристан в недоумении наблюдал, как его люди падали один за другим, а его власть рушилась на глазах. Он развернулся, чтобы бежать, отчаянно пытаясь спастись от кровавой бойни, но даже в таком состоянии, Дориан был быстрее. Он бросился вперёд, схватил Тристана за воротник пиджака и швырнул его об стену.

— Ты убил моих родителей, — прорычал он, приблизив окровавленное лицо к Тристану. — Ты отнял у меня всё. А теперь пришло время расплаты.

С криком, полным боли и ярости, Дориан замахнулся, готовясь нанести последний удар, готовый положить конец царству ужаса, которое так долго преследовало его.

— Дориан, стой, — вскрикнула Амели, хватая его за руку.

По лицу девушки текли слёзы, когда она смотрела на своего отца, человека, которого когда-то называла папой. Она знала, что нельзя позволить такому монстру, как он, жить, но она была его дочерью, и даже после этого всего, она хотела найти хоть какое-то оправдание.

— Почему умерла моя мама? — спросила она прерывающимся от волнения голосом, держа пистолет, который тяжело лежал в её руке. — Почему она покончила с собой?

Тристан, с окровавленной головой и безумным взглядом, повернулся к дочери. Он коснулся раны на затылке, и его пальцы стали липкими от крови.

— Она... она хотела бросить меня, — сказал он напряжённым голосом. — Она хотела забрать тебя и твоих сестёр. Но я не мог её отпустить. Она была моей, и ты тоже моя.

Амели сжала руку в кулак и так сильно впилась ногтями в ладонь, что на ней остались следы.

— Почему?! — спросила она дрожащим от едва сдерживаемой ярости голосом. Почему она хотела тебя бросить?

Тристан горько рассмеялся, но в его смехе не было ни капли юмора. — Потому что она узнала правду обо мне, о том, что я сделал и, что продолжал делать. Она не могла жить с таким человеком, как я. В конце концов, она вообще не могла жить. А ты глупая дура, раз думаешь, что он — тот кто тебе нужен. Он ничем не лучше меня.

Амелия покачала головой, из ее горла вырвался резкий звук.— Нет, — сказала она твердым и холодным голосом. — Он не ты.

Тристан прищурился, и на его губах появилась жестокая улыбка.

— Думаешь, ты его знаешь, Амелия? Думаешь, ты знаешь, на что он способен? — Он наклонился ближе, и его голос понизился до зловещего шёпота. — Знаешь ли ты, что он сделал с твоей сестрой? Как он... использовал её? Как он разорвал её на части, когда закончил с ней?

У Амелии перехватило дыхание, но она смело встретила взгляд отца.

— Я знаю, что она жива, — просто сказала она. — И это больше не твоя забота.

С этими словами Амели повернулась к Дориану и крепко вложила пистолет ему в руку. Она не могла смотреть, не могла вынести мысли о том, что будет дальше. Но она знала с абсолютной уверенностью, что всё должно закончится здесь и сейчас.

Она вздрогнула, когда раздался выстрел, эхом разнёсшийся по внезапно погрузившемуся в тишину помещению, словно удар грома. Обернувшись, Амели увидела, как тело её отца сползло по стене, а из аккуратной дырочки в центре его лба на мраморный пол потекла кровь.

При виде этого у неё подкосились ноги, а жестокость произошедшего ударила по ней, как физический удар. Она попятилась, но Дориан был рядом. Он крепко обнял её и прижал к себе, чтобы она не упала.

— Ш-ш-ш, я держу, — прошептал он ей на ухо низким успокаивающим голосом.

Амелия прижалась к нему, её слёзы капали на его рубашку, пока она пыталась осознать, что за кровавая бойня их окружает. Тела людей её отца валялись на полу, их кровь смешалась и образовала жуткую лужу. А в стороне всего этого лежал её мёртвый отец.

— Всё кончено? — спросила она тихим и неуверенным голосом.

Дориан крепче обнял её и одной рукой приподнял её подбородок, чтобы она посмотрела на него. — Да, лучик, — пообещал он, большим пальцем стирая её слёзы. Он больше никогда никому не причинит боль.

В комнате, кроме них и мертвых, оставались те, кто их спас. Впереди стоял Себастьян с пистолетом в дрожащей руке.

Дориан повернулся к нему, и между ними пронесся кивок благодарности и уважения.

Мужчина кивнул в ответ с нервной улыбкой на лице.

— Я ведь обещал.

Дориан снова посмотрел на Амели, и его взгляд смягчился, когда он увидел её заплаканное лицо и дрожащее тело.

— Пойдём, — мягко сказал он, направляя её к двери. Давай уйдём отсюда.

Девушка прижалась к нему, позволив ему взять на себя её вес, пока они переступали через тела.

— Ами? Амели, это ты...? — спросила Алана осторожно спускаясь по лестнице. Её лицо было бледным, а желудок сжимался при виде крови и трупов. Она вцепилась в перила, пытаясь удержаться на ногах.

Остальные сёстры шли за ней по пятам, широко раскрыв глаза от страха и отвращения. Они нервно поглядывали на вооружённых мужчин, не зная, представляют ли они угрозу, но отчаянное желание добраться до сестры пересилило их осторожность.

Амели подняла глаза, услышав голос сестры, на ее заплаканном лице была смесь боли и облегчения.

Алана бросилась вперёд, и остатки её осторожности улетучились, когда она крепко обняла младшую сестру, которую не видела почти год.

— Амелия, малышка, я так волновалась, — сказала она, и по её щекам потекли слёзы. Что случилось? Отец...?

Она замолчала, увидев безжизненное тело Тристана.

Андреа, стоявшая позади неё, сдавленно всхлипнула, увидев отца. Реальность ситуации ударила её под дых. Она споткнулась и прикрыла рот рукой, пытаясь подавить рвотный рефлекс. Филипп в мгновение ока оказался рядом и подхватил её, когда она согнулась пополам, и её вырвало прямо на пол.

Амели посмотрела на Филиппа, который поддерживает сестру, и её сердце снова бешено забилось. Она хотела подойти к ним, но не могла сдвинуться с места: Дориан всё ещё стоял позади неё и поддерживал за талию. Она чувствовала его сердцебиение, ровное и сильное, у себя за спиной, и это помогало ей держаться в этом хаосе.

Ария и Алекса отпрянули назад, их глаза широко раскрылись от шока и ужаса. Слова застряли в горле, и они не знали, что сказать или сделать. Мир, который был для них таким привычным и безопасным, рухнул за считанные минуты, оставив после себя лишь пустоту и хаос. Всё, что они знали и любили, всё, что казалось незыблемым, теперь было разрушено.

Они не замечали младшую сестру, которая стояла в нескольких шагах от них. Время словно остановилось, и весь мир вокруг них казался нереальным, как будто они оказались в кошмарном сне.

Дориан посмотрел на девочек, и в его взгляде читались сочувствие и понимание. Он знал, что им всем нужно время, чтобы осмыслить произошедшее, погоревать и прийти в себя.

— Ян, отвезешь девочек ко мне? Затем прибери здесь и приезжай сам. Тебя я тоже жду, — сказал он Филиппу, пристально глядя ему в глаза.

Амели больше не могла стоять на ногах. Её колени подкосились, и она начала медленно оседать. В глазах потемнело, и она почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она сделала слабую попытку удержаться, но руки дрожали, а ноги не слушались. Последнее, что она увидела, — это обеспокоенное лицо Дориана, перед тем как потерять сознание.

***

«Два дня спустя»

Амели беспокойно ворочалась, когда первые лучи рассвета, начали пробиваться сквозь черные шторы в спальне Дориана. Она моргнула, пытаясь прийти в себя, оглянулась и поняла где она находится.

Пошевелившись на кровати, она почувствовала, что кто-то наблюдает за ней. Слегка повернув голову, она увидела Дориана, который сидел в кожаном кресле с высокой спинкой рядом с окном и не сводил с неё глаз, перед ним на столике находилась шахматная доска.

— Ты очнулась, — тихо сказал Дориан. На его губах играла нежная улыбка. Он поставил шахматную фигуру и поднявшись подошёл к кровати, ступая тихо и размеренно, и сел на край рядом с ней.

Амели медленно приподнялась, откинулась на подушки и стала вглядываться в лицо Дориана в поисках ответа.

— Всё закончилось? — спросила она хриплым ото сна голосом. — Он... он правда мёртв?

Дориан кивнул и протянул руку, чтобы убрать прядь волос с лица Амели.

— Всё кончено.

Девушка тяжело вздохнула, ощущая смесь облегчения и горя. Теперь человек, которого она когда-то считала отцом, остался лишь воспоминанием. Однако боль от утраты и горькая правда о его истинной сущности ещё долго будут терзать её душу.

Дориан придвинулся ближе к Амелии и обнял её за плечи, притянув к себе.

— Это пройдёт, — прошептал он, касаясь губами её виска. — Ты и твои сёстры теперь свободны. Вы можете жить так, как хотите, без страха и бремени его жестокости.

Она позволила себе разрыдаться, оплакивая отца, которого уже не было рядом. Отдав пистолет Дориану, она не смогла избавиться от боли утраты. Слегка отстранившись, она посмотрела на него полными слёз глазами, надеясь увидеть на его лице хоть тень обмана. В её памяти всплыло письмо.

— Дориан, — прошептала она, её голос дрожал от волнения. — В том письме ты написал, что я для тебя ничего не значу. Это... правда? Я просто не могу в это поверить, после всего, что мы пережили вместе.

Выражение его лица смягчилось, в его глазах мелькнуло сожаление. Он знал, что причинил ей боль своими жестокими словами, глубоко ранил её, когда она и так уже так много страдала.

— Нет, лучик.

Он глубоко вздохнул, пытаясь подобрать правильные слова.

— Я правда думаю, что не подхожу тебе, — тихо сказал он, гладя её по щеке. — Я сильно старше, убийца, полон тьмы и грехов. Я не смогу сделать тебя счастливой и защитить.

Амели открыла рот, чтобы возразить, но Дориан нежно приложил палец к её губам. Он не закончил, ему нужно было сказать это, пока он не передумал.

— Ты для меня очень много значишь, — тихо сказал он. — Я жаждал мести, даже если бы это стоило мне жизни. Но я знал, что ты не смогла бы вынести, узнав о моих истинных чувствах к тебе, а потом о моей гибели.

Он наклонился ближе, прижался лбом к её лбу и закрыл глаза.

— Знай: ты для меня — всё.

Он знал, что должен быть с ней честен, должен выложить всё как есть, даже если это будет означать, что он может её потерять.

— Амелия, я не могу отрицать, что, находясь рядом со мной, ты подвергаешься опасности, — сказал он с сожалением и тревогой в голосе, нежно беря её за руки. — Та жизнь, которую я веду, всегда будет угрозой. Я никогда не прощу себя, если ты пострадаешь из-за этого. У тебя впереди целая жизнь, лучик. Жизнь, полная счастья, любви и свободы. Я не могу лишить тебя этого.

Он на мгновение замолчал, его сердце заныло, когда он переваривал вес своих следующих слов.

— Ты решаешь, какой будет твоя жизнь. Я поддержу любой твой выбор и помогу построить счастливое будущее, даже если ты будешь с другим.

Амели внимательно слушала, пока Дориан говорил всё это. Она видела борьбу в его глазах, войну, которая бушевала внутри него, пока он пытался справиться с тяжестью своих чувств и слов. Когда он закончил говорить, она медленно сжала его руки, переплела свои пальцы с его и посмотрела ему прямо в глаза.

— Дориан, — тихо начала она, — я знаю, что быть с тобой рискованно. Я знаю, что-то чем ты занимаешься... и твоё прошлое... это всегда будет частью твоей жизни, частью нас.

Она глубоко вздохнула, и её глаза заблестели от непролитых слёз, когда она вгляделась в его лицо.

— Но я также знаю, что люблю тебя, — сказала она, и слова вырвались у неё прежде, чем она успела их остановить.

Амелия поднесла его руки к своим губам и нежно поцеловала костяшки пальцев, не сводя с него глаз. — Ты прав, мне нужно сделать выбор. Выбор в пользу того, кем я хочу быть, какой жизнью я хочу жить.

Она придвинулась ближе к нему.

— Я не боюсь опасности, ведь я знаю, что буду рядом с тобой. Я верю, что ты обеспечишь мою безопасность, будешь любить и защищать меня, что бы ни случилось. И я хочу быть рядом с тобой, поддержать тебя и помочь тебе оставить твоё тёмное прошлое позади.

Девушка протянула руку и, обхватив ладонью щеку Дориана, притянула его к себе.

— Я люблю тебя, — повторила она, на этот раз уверенно. — И я хочу построить с тобой будущее, жизнь, наполненную любовью, смехом и надеждой на светлое завтра. Поэтому, пожалуйста, Дориан... не проси меня выбрать другой путь. Потому что я выбираю тебя.

Она коснулась его плеча и почувствовала что-то влажное и липкое на рукаве его рубашки.

— Дориан... Ты ранен. Позволь мне... позволь мне позаботиться о тебе.

Дориан начал возражать, отмахиваясь от её беспокойства как от чего-то незначительного.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Позволь мне сделать это для тебя. Я хочу заботиться о тебе так же, как ты заботился обо мне.

Она соскользнула с кровати и, слегка пошатываясь, потянулась за рукой Дориана. Он на мгновение замешкался, борясь с собой, но затем позволил ей вывести себя из спальни и повести по коридору в гостевую ванную.

Внутри Амели усадила его на край ванны. Из его раны всё ещё медленно сочилась кровь. Она намочила полотенце тёплой водой, отжала излишки и начала аккуратно смывать кровь с его кожи.

Работая, она вела тихую беседу, её голос звучал мягко и успокаивающе.

— Я знаю, что я не медсестра, — сказала она, и на её губах появилась неловкая улыбка. — Но я хочу научиться... Хочу помогать людям.

Дориан наблюдал за ней со смесью благоговения и удивления, пока она нежно ухаживала за ним. Никто никогда не заботился о нём так, как она, никто никогда не видел его уязвимым или нуждающимся в утешении.

— Так странно, — пробормотал он, протягивая руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. — Когда ты вот так заботишься обо мне. Я к такому... не привык.

Амели прервалась, её руки замерли, пока она обдумывала слова Дориана.

— Для меня самой это всё... в новинку. Знаешь... У сестёр уже были отношения, пускай и они скрывали их от отца, а я... Когда-то мне показалось, что я влюбилась, но только когда я смогла узнать тебя по-настоящему, я поняла, что значит быть влюбленной и любить.

Она слегка покраснела, пока говорила это.

— Лучик, я всегда готов тебя слушать, но не люблю, когда у меня дома много людей. Твои сестры всё еще здесь и хотят увидеть тебя. Ян пытался их успокоить, но безуспешно.

— Ян? — спросила она удивлённо. О ком это ты?

— Себастьян.

— Ох... Хорошо, — тихо сказала она, аккуратно наложив повязку и отложив антисептики и бинты в сторону.

Она встала, разгладила помявшееся платье и провела пальцами по волосам, пытаясь привести себя в порядок.

Они вместе вышли из ванной и направились по коридору в гостиную. Войдя, они увидели Себастьяна, который неловко сидел на диване в окружении четырех сестёр Амели. Все они оживлённо разговаривали, и их голоса становились всё громче по мере того, как они высказывали свои опасения и страхи.

Амели глубоко вздохнула, готовясь к предстоящему эмоциональному разговору и пару секунд спустя шагнула вперед, подняв руку, чтобы утихомирить их.

— Девочки, — негромко произнесла она. — Нам нужно многое обсудить и многое понять, но я обещаю, что все будет хорошо.

Девушки замолчали и, широко раскрыв глаза, смотрели, как приближается Амели и садится в кресло напротив них. В этот момент дверь гостиной распахнулась, и вошла девушка в сопровождении мужчины. Все, кроме Амели и Дориана, были в шоке и пооткрывали рты от удивления.

— Агата, — выдохнул Дориан, — Я ждал вас вчера.

Агата мягко улыбнулась и положила руку на свой округлившийся живот.

— Мне было нехорошо, и доктор сказал, что лучше не лететь, сегодня стало полегче и я попросила Джеймса чтобы мы полетели сегодня.

Она выглядела сияющей, её кожа светилась, а глаза искрились от вновь обретённых спокойствия и счастья.

— Агата? — прошептала Алана дрожащим от волнения голосом. — Это правда ты? Но..., но я... мы думали, что ты умерла!

Агата пересекла комнату несколькими быстрыми шагами, заключая младшую сестру в крепкие объятия.

— Я знаю, — тихо сказала она, ее голос был полон сочувствия и сожаления. — Мне так жаль, что я заставила вас волноваться, что оставила тебя в неведении. Но... Так было необходимо, — она бросила гневный взгляд на Дориана.

— Нам нужно многое обсудить, — сказала она, глядя на всех своих сестёр по очереди. — Но сначала я хочу кое-кого вам представить.

Она слегка повернулась и указала на мужчину, который зашёл вместе с ней.

Вперед выступил мужчина, высокий, с короткой стрижкой и доброй улыбкой. Он обнял Агату за талию, притягивая ее ближе к себе.

— Знакомьтесь, это мой муж Джеймс, — тихо сказала Агата, и румянец окрасил ее щеки. — И скоро он станет отцом нашего ребенка.

Дориан сверкнул глазами, глядя на Джеймса, и мысленно отчитал его за неподчинение прямому приказу. Он ясно дал понять, что Агата под запретом, что она должна быть неприкосновенна. И всё же она стояла перед ним с весьма заметным животиком и Джеймсом в роли мужа.

Мужчина смутился и опустил взгляд в пол, крепче обнимая Агату за талию.

— Прости, босс, — пробормотал он тихим извиняющимся голосом. Я знаю, ты сказал не трогать её, но... я ничего не мог с собой поделать. Я влюбился в неё, а она в меня. Я не хотел нарушать ваш приказ, но не смог иначе, готов принять любое наказание.

На лице Дориана не было эмоций, но взгляд пылал злостью.

— Позже об этом.

Послышался звук разбитой чашки, что выпала из рук Филиппа, что стоял в дверном проёме и с открытым ртом смотрел на Агату.

— Охренеть, ты жива.

Девушка рассмеялась и с улыбкой произнесла, — я тоже рада тебя видеть, Филипп.

Что здесь происходит вообще?

— Дориан?

Дориан ухмыльнулся и слегка сжал свою руку на её ноге, она даже не заметила, когда он её положил.

Филипп нервно трогая шею и смотря на лучшую подругу, неуверенно произнес: — Он простил меня.

Амели вновь подняла взгляд на Дориана.

Мужчина ответил легким кивком на её немой вопрос, и девушка встала и крепко обняла его, вдыхая его запах.

— Спасибо... Дориан...

Он посмотрел в её глаза полные благодарности и поцеловал её в лоб.

— Что вообще происходит?! — истерично спросила Алекса, вскакивая с дивана и размахивая руками, чтобы привлечь внимание.

***

«2 дня назад»

— Девушки, успокойтесь, — устало говорил Себастьян, наблюдая за тем, как мужчины выносили тела из зала. — Быстрее! — резко бросил он охране.

— Он убил его! Дамиан Морган убил папу! — Алекса кричала, а Ария в оцепенении сидела на полу, покрытом кровью, и смотрела в одну точку.

— Алекса, пожалуйста, не кричи, — прошептал Себастьян, массируя виски.

Алана подошла к сестре.

— Дорогая...

— ПАПА МЕРТВ!

— Я понимаю, милая... Но нам придётся подчиниться и сделать то, что говорит Себастьян.

— Он был вместе с ними! Он убийца! Он не может быть хорошим! Ты не понимаешь! — кричала девушка, её голос дрожал от страха и ненависти. Она металась по помещению, словно загнанный зверь, и её глаза были полны ужаса. — Они все убили мою семью! Они все убийцы! Не подходи к нему! Не верь ему! Посмотри на это, Алана! Посмотри на это!

— Я знаю... Но сейчас у нас нет другого пути. Я уверена, они всё нам объяснят, когда мы доберемся до Дамиана.

— К этому убийце?! Он нас всех убьёт! Убьёт как убил Агату и папу! А если это он сделал все эти ужасы с Адель?! Я никуда не поеду!

Себастьян нервно сглотнул. Его руки дрожали, когда он указал на близнецов за спиной девушки. Их лица были спокойны, но в глазах пылала решимость. Они подошли к девушке, которая истерически рыдала уже пол часа. Один из близнецов осторожно взял её за плечи, другой — за запястья. Девушка попыталась вырваться, но безуспешно. Близнец с иглой быстро сделал укол в плечо. Через несколько секунд она обмякла и потеряла сознание.

— СЕБАСТЬЯН! — вскрикнула Алана, — что ты с ней сделал?!

Мужчина поднял руки, посмотрел на девушку и спокойно, но устало сказал: — Она в порядке, просто пришлось её ненадолго отключить. Её истерика никому не поможет.

Он кивнул одному из близнецов, который всё ещё держал девушку на руках. Тот сразу же понёс Алексу в машину.

— Едем или кого-то ещё надо успокоить?

«Настоящее время»

— Этот урод привязал меня к кровати! — продолжала кричать Алекса.

Дориан усмехнулся.

— ОН ЕЩЕ И СМЕЁТСЯ!

— Пока ты спала, она орала так, будто я её ножом резал. Запустила в стену завтрак от Тревора, разбила несколько зеркал. И, конечно, грозилась сжечь мой дом, — с улыбкой сказал Дориан, глядя на Амели. — Пришлось её связать.

Алекса собиралась поджечь дом Дориана? Удивительно, — задумалась Амели. — Почему мне не пришла в голову такая мысль, после того, как я смотрела видео?

Дориан и Амели несколько часов рассказывали сестрам о произошедшем. Сначала девушки отнеслись к их словам скептически, но Алана напомнила, что отец признался в тот вечер. Это убедило их. Под конец их разговора Алекса больше не истерила, скорее стала похожа на свою двойняшку, что всё это время была подавленной.

Себастьян поехал с девочками обратно в особняк, а Агата и Джеймс решили остановиться в гостевом домике.

— Сэр, я на днях куплю дом, и мы с Агатой переедем.

— Агата у тебя ведь есть дом... Наш особняк... — произнесла Амели, гладя старшую сестру по животу.

— Я не могу и не хочу там жить, Ами. Меня всю жизнь готовили к управлению бизнесом по торговле людьми, но это не моя судьба. Я не хочу иметь ничего общего с тем местом, кроме тебя и остальных сестёр. Эти стены душат меня, и я не позволю своей дочери бегать по комнатам, где умерли её бабушка и дедушка из-за чужой жестокости.

Амели вздохнула и с тревожным взглядом посмотрела на Дориана. Тот поймал её взгляд и одной стороной губ улыбнулся.

— Будут здесь пока не найдут жилье.

— Спасибо, — произнес Джеймс, и протянул руку Дориану.