Глава 33

Амели медленно приходила в себя, ощущая боль во всём теле. Она с трудом разлепила веки и обнаружила, что лежит, закутанная в мягкое плюшевое одеяло, от которого пахло Дорианом. Должно быть, он накрыл её им перед тем, как... уйти?

Он снова оставил меня... Может он опять в гостиной или в кабинете?

Тихонько застонав, девушка перевернулась на бок и приподнялась, слегка поморщившись от незнакомой боли между ног.

Неужели мы действительно... Ох...

Она всё ещё ощущала на своей коже его призрачные прикосновения, фантомное ощущение его губ и рук, исследующих каждый сантиметр её тела. Она завернулась в одеяло, как в плащ, прижала его к груди и направилась в ванную. Внутри неё бурлила странная смесь эмоций. Гордость за свою новообретённую смелость, смущение из-за самих действий и глубокая тоска по прикосновениям Дориана.

После долгого горячего душа она почувствовала себя гораздо лучше, хотя её тело всё ещё трепетало от отголосков их близости. Она оделась в бирюзовое платье, которое Дориан оставил в ванной, и вышла из нее. Ткань была мягкой и приятной к телу, окутывая её лёгким, успокаивающим ароматом.

Спальня, в которую она вернулась, была погружена в мягкий полумрак. Пастельные тона преобладали в интерьере: стены, окрашенные в нежный светло-голубой оттенок, создавали ощущение спокойствия и уюта. Мебель была выполнена из светлого дерева, что придавало пространству лёгкость и воздушность. На полу лежал мягкий ковёр с узором из тонких линий, переходящих друг в друга, словно река, текущая по гладкой поверхности.

Особое внимание привлекала огромная кровать, стоящая в центре комнаты. Её чёрное постельное бельё контрастировало с общей цветовой гаммой. На стенах висели картины с изображением ночного неба, а на полках стояли книги в кожаных переплётах и несколько изысканных статуэток.

Эта комната была совершенно иной, чем его кабинет. Здесь было что-то личное, что-то, что он, возможно, хотел скрыть от посторонних глаз.

Её взгляд упал на одну книгу с красивым серебристым переплетом. Ради интереса она взяла её и пролистала несколько страниц. Оттуда выпала небольшая карточка. На одной стороне красовался Сиднейский оперный театр, а на другой было несколько предложений от руки. Почерк было трудно распознать, словно его писали второпях, не успев закончить фразу. Амели спустя пару минут всё-таки удалось разобрать написанное.

«Дориан, я узнала, что сделал Тристан. Это... Это просто кошмар. Я пыталась объяснить ему, что не смогу быть с ним после всего этого. Но он... Он не хочет отпускать меня и моих девочек. Я помню, что ты пообещал отомстить убийце родителей, но, пожалуйста, если ты когда-то решишься на это, не трогай моих дочерей. Береги себя и свою сестру. Пусть Бог хранит вас. Я надеюсь, что когда-нибудь ты сможешь жить нормальной жизнью, без боли и стра...»

Амели замерла, её сердце болезненно сжалось. Она перечитывала слова снова и снова, осознавая кому принадлежат эти строчки.

Мама...

Она не помнила свою мать. Если бы не фотографии, она бы и не знала, как та выглядела. Женщина ушла из жизни, когда Амели исполнился всего год. Она часто думала, как бы всё изменилось, будь мама рядом. В душе она завидовала Агате, которая хотя бы немного разделила с ней жизнь. Старшая сестра делилась воспоминаниями, и, хотя их было мало, Амели чувствовала, что часть мамы живёт в сердце сестры. Глядя в зеркало, особенно в последние годы, она начала видеть в себе черты матери. Те же рыжие волосы, такие же форма и цвет глаз, даже рост, как когда-то отметил Себастьян, который тоже имел честь быть знакомым с ней, был у них одинаковый.

Девушка вздохнула, и слезы хлынули из её глаз. Одна слезинка упала на карточку, и слова «нормальной жизнью» немного расплылись. Амели заметила это и прижала карточку к одежде, чтобы не размазать текст ещё больше. Тяжелым заплаканным взглядом она снова посмотрела на почерк мамы, а затем положила карточку обратно в книгу. Не видя, и не разбирая окружение, на негнущихся ногах, она дошла до кровати и рухнула лицом в подушку, продолжая плакать.

Спустя несколько часов её разбудил стук в дверь.

— Дориан? — сонно и хрипло спросила она, поднимаясь с кровати и направляясь к двери.

— Мисс Амелия, это Тревор, — ответил помощник Дориана через двери.

Она удивленно посмотрела на дверь, но всё же открыла её.

— Мистер Дамиан просил вас кормить по графику. Завтрак вы пропустили, я уже стучал, но вы не ответили. Сейчас обед.

— Дор... Дамиан здесь?

— Нет, мисс. Он поручил мне следить за вами. Его не будет несколько дней. Он также просил передать вам это. — Тревор кивнул на чёрный конверт рядом с кружкой кофе.

— Спасибо, Тревор. Можете идти.

Мужчина кивнул и направился по коридору в сторону лестницы.

Сидя на краю кровати, Амели взяла с подноса конверт и аккуратно разорвала его, чтобы достать его содержимое. Внутри был полностью исписанный с двух сторон, сложенный в несколько раз лист формата А4.

Даже я не пишу так красиво, — подумала она улыбаясь, но вскоре её взгляд стал внимательно изучать каждую строчку, а улыбка начала исчезать.

«Амелия Элизабет Раймонда Рэй, ты, наверное, только что проснулась, и Тревор принес тебе это письмо, очевидно, ты, недолго думая, принялась его читать. Твоя наивность и предсказуемость не знает границ.

Я не привык обнажать свою душу или обсуждать с кем-то свои внутренние переживания. Честно говоря, я вообще не привык испытывать чувства. Единственное, что поглощало меня на протяжении многих лет, — это всеобъемлющая жажда мести. Как я уже говорил, я чудовище, само порождение тьмы. Я не человек. Вот так я и жил с тех пор, как своими глазами увидел, как Тристан Рэй убил наших с Ванессой родителей. Этот роковой момент навсегда запечатлелся в моей памяти, и тогда я поклялся, что отомщу. Все эти годы я оттачивал свои навыки, заглушал эмоции и превращал себя в идеальный инструмент возмездия.

Я стал призраком, фантомом, тенью, которую невозможно обнаружить или предвидеть. И количество жертв отражает эту непоколебимую сосредоточенность — 286 загубленных жизней, причём более сотни — это невинные, которые были членами семей сообщников твоего отца. Я не мог рисковать и оставлять в живую потенциальную угрозу. Тристан думал, что ему удалось убить меня, но он ошибался. Смертельно ошибался. И я не мог допустить такую же ошибку, которую совершил он.

И всё-таки... был один случай, когда я пощадил жизнь, и что это мне принесло? Предательство. Чистое и простое предательство. Читая этот момент, ты наверняка уже поняла, что я говорю о Филиппе. Когда я пришёл убивать его мать, ему было не больше пяти лет, и я не смог. Я без тени раздумий убил и его отца, который так же был не причем, но не смог убить невинного ребенка. Это был единственный случай, и то только потому что его мать — первая с кого я начал свой список.

Я пытался воспитать его так, чтобы он никогда не встал на тот путь, который я выбрал, я старался оградить его от этого, но потом он познакомился с тобой, и так или иначе, он как и многие другие, попал под перекрестный огонь моей мести.

И к чему привело его предательство? Я жив, а тебя он подверг смертельной опасности.

После первого убийства, я убивал без колебаний и угрызений совести — женщин, детей, стариков, всех, кто хоть как-то был связан с империей твоего отца. Я уничтожил их всех в своём стремлении отомстить.

Что касается сожаления, то я не могу сказать, что испытывал его когда-либо. По крайней мере, не мог, до прошлой ночи. Пока я не позволил себе поддаться слабости в виде тебя, ошибке, которая привела к интимной близости, разрушившей саму суть того, кем я себя считал. Этого больше не повторится. Я не позволю себе поддаться таким низменным желаниям, не позволю себе поддаться очарованию твоей красоты или мимолетному удовольствию от твоих прикосновений.

Ты для меня ничего не значишь, не больше, чем любая другая пешка в этой игре, что я создал.

Я всё тот же монстр, каким был всегда, то же порождение тьмы. А ты, заслуживаешь гораздо большего, чем плутать в лабиринте моего извращенного мира.

Когда я вернусь, я отвезу тебя к Агате. Но потом я навсегда исчезну из твоей жизни. Ты и твои сёстры больше никогда меня не увидите.

Я знаю, что эти слова могут причинить тебе боль, могут разрушить хрупкую связь, которую мы создали в пылу момента, как ты думаешь. Но не жди, что я приукрашу правду или дам тебе ложную надежду. Мы оба знаем, кто я такой, и в какие глубины порока я погрузился в своём стремлении. Я не буду притворяться, что во мне осталась хоть капля человечности. Я не способен дать тебе любовь и привязанность, которые ты хочешь. Я сломлен, уничтожен и никогда не смогу дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Я — оружие, отточенное только для одной цели, и эта цель — не быть партнёром или любовником.

Так что не стоит воображать себе какую-то грандиозную романтику или счастливый конец. Не обманывай себя, думая, что у нас есть будущее за пределами моей спальни. Его нет. Его не может быть. Я этого не допущу. Я разорву эту связь между нами, как бы тебе ни было больно. И я оставлю тебя собирать осколки твоего разбитого сердца, как я оставил за собой след из сломанных тел и разрушенных жизней.

Я не буду частью твоего будущего. Я не стану тем, кто подрежет тебе крылья, привяжет тебя к жизни, полной насилия и страха. Я освобожу тебя, как должен был сделать с самого начала.

Я знаю, кто я, и знаю, что тебе нужно. И эти две вещи никогда не станут одним целым. Такова цена моей мести, бремя, которое я должен нести в одиночку.

Не смей влюбляться в меня. Не позволяй себе чувствовать хоть что-то к такому существу, как я. Когда я закончу, когда отомщу, я снова растворюсь в тени, и тебе там не будет места. Ты мне не нужна, Амелия Рэй. Я ничего к тебе не испытываю, не люблю, мне плевать на тебя. Мне плевать, что прямо сейчас я разрываю твоё сердце в клочья.»