Глава 31

Дамиан извивался и корчился в стальных объятиях кошмара, как будто его кости ломались под невидимым прессом. Его дыхание превратилось в судорожные всхлипы, прерываемые хрипами, словно он пытался вдохнуть воздух сквозь толщу воды. Пот, словно едкий яд, стекал по его лицу, заливая глаза, а сердце, казалось, готово было вырваться из груди, разрывая её изнутри. Во сне он тонул не в воде, а в ледяных осколках своего прошлого, погружаясь в бездонную, удушливую тьму, где каждый вдох был агонией, а каждый шаг — бесконечным падением в безвыходную бездну.

— Дамиан!!!

Слепящий свет обрушился на него. Его глаза обожгло, он почувствовал, как плоть начинает плавится под этой вспышкой. Сверху, из бесконечной поглощающей тьмы, на него смотрел источник света — нечто, что не могло быть порождением этого мира.

— Дамиан, очнись! — настойчиво звала Амели.

Мужчина резко открыл глаза. Его взгляд был диким и расфокусированным. Он тяжело дышал. Оглядевшись, он растерянно пытался понять, где находится. Внезапно его взгляд упал на Амели. На его лице отразилась паника — он снова проснулся рядом с ней.

Каждый раз, она просит — он соглашается, не в силах отказать. Однако после пробуждения он всегда клянется себе, что это был последний раз, когда они спят в одной кровати. Этот ритуал повторяется снова и снова, и каждый раз он надеется, что сможет сдержать обещание себе, но в глубине души знает, что это невозможно.

— Я… я прости, — запинаясь, произнесла она. Я не хотела тебя напугать… Я проснулась и услышала тебя… с тобой всё в порядке?

Взгляд Дамиана упал на ноги Амели, и на его лице отразилось облегчение, когда он увидел, как они двигаются под простынями. Он протянул руку, нежно обхватил её лодыжку и сжал, почувствовав, как под его пальцами напрягаются упругие мышцы.

— Твои ноги? — спросил он хриплым ото сна голосом, в котором всё ещё слышался страх, оставшийся после кошмара. — Ты их чувствуешь?

На её губах появилась неуверенная улыбка.

— Да, я снова их чувствую. Я могу ими двигать… Это хороший знак… верно?

Дамиан коротко кивнул.

— Видишь, ты уже не так нервничаешь, и двигательная функция вернулась — как и говорила Стефф, — заметил он, наблюдая за её реакцией.

Дамиан больше не мог терпеть нарастающую боль в паху. Резко встав с кровати, он схватил с пола пиджак и быстро натянул его на рубашку, в которой уснул. Его взгляд избегал Амелии — он знал, что она увидит в его глазах неутолимое желание. Он всё ещё хотел её.

— Мне нужно идти, — пробормотал он, направляясь к двери. — У меня есть дела.

Он не мог доверять себе и сохранять контроль, учитывая, как его тело реагировало на её тело рядом с ним.

— Если что-то понадобится, скажи Тревору, — бросил он через плечо, ненадолго задержавшись у двери. — Я попрошу Стефф зайти позже, чтобы она как следует тебя осмотрела.

Он стремительно покинул комнату и направился в ванную, его тело всё ещё горело от отчаянной потребности в разрядке. С грохотом захлопнув за собой дверь, он прислонился к ней и сделал несколько глубоких, прерывистых вдохов, пытаясь успокоиться.

Не теряя ни секунды, он повернул кран на максимум и шагнул под ледяные струи душа. Вода обожгла разгорячённую кожу, но он не отступил. Он стоял под душем, пока холодная вода не начала постепенно приводить его тело в норму.

Отвращение к самому себе накрыло его волной. Как он мог позволить этому произойти? Девушки никогда не привлекали его внимания, и мысль о любви была ему чужда. Даже секс с Ванессой был её инициативой, а не его. И вот теперь он стоит под душем, пытаясь избавится от дикого возбуждения.

Спать уже неделю в одной кровати с дочерью человека, которого я хочу убить, — думал он, — Немыслимо…

Он не мог позволить миловидному личику и соблазнительному телу отвлечь его от мести, которую он вынашивал годами.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, он вышел из душа и насухо вытерся полотенцем. Ему нужно было отвлечься и заняться тем, что действительно важно — уничтожить Тристана.

Дамиан покинул дом, всё ещё погружённый в мрачные мысли и неудовлетворённое желание и направился в гараж, где его ждал спорткар. Ему нужна была скорость и острые ощущения от вождения, чтобы прояснить голову и снять напряжение.

Подходя к машине, он почувствовал, как адреналин начинает разливаться по венам. Заведя двигатель, он с наслаждением ощутил его урчание.

Его спонтанное путешествие началось с тайного убежища, которое он посещал крайне редко. Дамиан уверенно вёл машину по извилистой просёлочной дороге. Ветер развевал его волосы, выбивающиеся из хвостика. Он выжимал из автомобиля максимум. Через час он увидел высокие стены укреплённого комплекса. Увидев массивные железные ворота, он притормозил. Вооружённые охранники вытянулись по стойке смирно. Один из них открыл ворота.

Дамиан медленно проехал мимо, с интересом разглядывая ухоженную территорию уединённой деревни. Это было необычное место, где содержались те, кого Тристан Рэй обрек на судьбу куда более мрачную, чем смерть. Когда он вышел из машины, его встретил один из охранников — дородный мужчина с серыми волосами.

— Все в порядке, сэр, — сообщил он, шагая рядом с Дамианом к домикам. — Товар учтён и в хорошем состоянии.

Дамиан коротко кивнул, ничем не выдав своих чувств, и направился к центральному дому — просторному зданию в стиле ранчо. Здесь жили недавно прибывшие и раненые. Длинный коридор с закрытыми дверями привел его к одной из них. За дверью на узкой койке лежала беременная женщина. Когда-то её живот был полон жизни, но теперь он выглядел впалым и покрытым синяками. Дамиан замер, охваченный тревожным предчувствием. Резкий запах крови ударил ему в нос.

Он осторожно вошел и посмотрел на женщину. Её лицо было бледным и истощенным, глаза потускнели, и казалось, что она едва жива. Она свернулась калачиком, вцепившись в край матраса, словно это могло её спасти. Простыни под ней были пропитаны кровью.

— Что произошло?! — спросил Дамиан у охранника, стоявшего у двери.

Мужчина побледнел, его кадык нервно задвигался, когда он сглотнул.

— Я не знаю, босс, — сказал он, отводя взгляд от пронзительных чёрных глаз. — Она уже была в таком состоянии, когда мы её привезли. Должно быть, дорога сюда оказалась слишком тяжёлой для ребёнка.

Дамиан медленно подошел к кровати, чтобы хоть как-то утешить её. Но когда он протянул руку, женщина отскочила и вжалась в стену, пытаясь увеличить расстояние между ними.

— Прошу вас, — зашептала она с ужасом. — Не причиняйте мне боли. Пожалуйста, больше никакой боли…

Дамиан замер, его рука повисла в воздухе, а затем он медленно опустил её. Он видел ужас в её глазах, полное и безоговорочное поражение.

Резко кивнув охраннику, он развернулся и вышел в коридор, достал телефон и набрал номер.

— Пошли врача сюда, — прорычал он в трубку, голос его был холоден как лёд и пропитан властной яростью. — Пусть явится в седьмой дом, в третью комнату. Немедленно.

Через несколько минут в дверь настойчиво постучали. На пороге появился мужчина средних лет с докторским саквояжем. Его лицо было омрачено тревогой, а брови нахмурены. Он бросил беглый взгляд на комнату, оценивая обстановку, и сразу же направился к женщине, доставая из саквояжа инструменты.

Врач действовал стремительно, его движения были уверенными и точными. Он аккуратно смывал кровь с её бёдер, одновременно проверяя состояние матки. Лицо мужчины помрачнело, когда он что-то пробормотал про себя.

— Она потеряла много крови, — наконец произнёс он, поднимая взгляд на Дамиана. — Дорога сюда, условия, в которых она находилась… всё это оказалось слишком тяжёлым для беременности. Плод… мёртв.

Дамиан почувствовал нечто похожее на жалость, но лишь на мгновение. Он слишком хорошо знал, насколько этот мир жесток и как часто невинные люди становятся жертвами обстоятельств.

Его голос прозвучал низко и угрожающе: — Сделай всё, чтобы привести её в порядок и убрать… всё лишнее, — процедил он сквозь зубы, тщательно подбирая слова. — Она должна выжить, иначе…

Врач побледнел, его руки дрожали, когда он неуверенно кивнул.

— Да, я постараюсь… сделать всё возможное, чтобы стабилизировать её и удалить… плод, — выдавил он, голос дрожал, а в глазах читалась тревога. Он слишком хорошо знал, что на кону его собственная жизнь.

Дамиан снова посмотрел на женщину. Её лицо стало пепельно-серым, тело сотрясали беззвучные рыдания. Жизнь медленно утекала, оставляя в её глазах лишь тусклый отблеск угасающей надежды.

— Если она не справится, если погибнет из-за твоей некомпетентности… ты даже не представляешь, как я буду разочарован. И поверь, ты не успеешь осознать, что случилось, ясно?

Врач тяжело сглотнул, чувствуя, как по его виску скатилась холодная капелька пота. Его губы дрогнули, и он едва слышно прошептал:

— Я все понимаю…

Дамиан повернулся к охраннику с мрачным выражением лица.

— Здесь содержатся ещё беременные женщины или дети?

Охранник нервно сглотнул, прежде чем ответить.

— Да, сэр, — выдавил он, едва слышно, будто боялся, что его слова разбудят нечто страшное. — Ещё есть… В пятом доме в шестой комнате девочка двенадцати лет, во второй, мать с маленькой дочерью. А в восьмом, во второй… там женщина, которая вот-вот родит.

Дамиан почувствовал, как внутри него закипает гнев, смешанный с отвращением. Он вышел из комнаты, едва сдерживая бурю эмоций, и стремительно направился к зданию между седьмым и девятым домами. Сердце бешено колотилось в груди, пока он шёл, а мысли метались, словно птицы в клетке. Когда он приблизился ко второй комнате, страх и решимость боролись в нём, как два хищника за территорию.

Он на мгновение остановился перед дверью, собираясь с духом. Постучал тихо, но уверенно, готовый к тому, что могло скрываться за этой дверью. Тишина внутри была почти осязаемой. Не услышав ответа, он медленно повернул ручку и вошёл.

Его взгляд сразу упал на маленькую, скудно обставленную комнату. В дальнем углу, на узкой койке, лежала молодая женщина. Её глаза, полные страха и растерянности, встретились с его взглядом, когда он вошёл. Напряжение сковало её лицо, а руки пытались закрыть живот, в попытке защитить самое дорогое.

— Не бойся, — сказал он спокойно, поднимая руки. — Я здесь, чтобы помочь. Хочу убедиться, что с тобой и малышом всё хорошо.

Женщина посмотрела на него с тревогой в глазах, тяжело дыша.— Я… я в порядке, — прошептала она, её голос дрожал от долгого молчания и усталости. — Думаю, с ребёнком тоже всё хорошо. Это было трудное путешествие, но мы оба выжили.

Дамиан медленно подошёл к кровати, его шаги были размеренными и не внушали опасений. Он видел, как под тонкой сорочкой подрагивает и шевелится её живот.

Он тяжело вздохнул и потянулся к пачке сигарет, пытаясь найти нужные слова. Но его взгляд упал на её живот, и он замер, пряча пачку обратно в карман.

— Послушай, — начал он, — я понимаю, что ты напугана. Это нормально. Но ты должна осознать: это место не такое, каким кажется. Тебя держат здесь не для того, чтобы навредить тебе или ребёнку.

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Я спас тебя и других от человека, который собирался продать тебя и твоего ребёнка. Он планировал сделать вас товаром, отдать тому, кто предложит самую высокую цену. Я положил этому конец.

Его взгляд стал жёстким, в глазах вспыхнул гнев при воспоминании о Тристане.

— Почему ты это сделал? — её голос дрожал, а в глазах читалась смесь тревоги и надежды.

Дамиан посмотрел на неё, его взгляд был глубоким и непроницаемым.

— Я сделал это не ради тебя, — произнёс он, и в его словах прозвучала горькая правда. — Хотя, конечно, спасти тебя — это хорошо.

Её брови нахмурились, пытаясь понять, что скрывается за этими словами. В его глазах она видела не только искренность, но и необузданную ярость, словно дикий зверь, готовый вырваться наружу. Это была опасная смесь чувств, от которой по её спине пробежал холодок. Но в то же время она чувствовала странное облегчение. Было приятно знать, что он не имеет дурных намерений по отношению к ней или её будущему ребёнку.

— Я… я понимаю, — тихо сказала она. — Думаю, я должна тебя поблагодарить. За то, что ты спас нас, даже если это не было первоначальной целью.

Дамиан кивнул, и в уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

— Просто знай: пока ты здесь, ты в безопасности. По крайней мере, пока я за тебя отвечаю. Ты помнишь, как оказалась на корабле?

Взгляд женщины стал отстранённым, как будто она перенеслась в тот роковой день. В её глазах застыли боль и страх, а сжатые в кулаки руки выдавали напряжение.

— Это трудно забыть, — прошептала она дрожащим голосом. — Я работала медсестрой в небольшой клинике в родном городе, пытаясь заработать достаточно, чтобы содержать ребёнка. Нашла возможность устроиться на круизный лайнер — думала, что это шанс улучшить жизнь.

Она замолчала, судорожно вздохнула, как будто собираясь с силами.

— Но это оказалась ложь, — продолжила она, и её голос стал твёрже с каждым словом. — Как только мы отплыли, нас заперли в трюме, словно скот. Избивали, морили голодом, унижали. Тех, кто пытался сопротивляться, наказывали жестоко.

По её щеке скатилась слеза, которую она быстро смахнула, стыдясь своей слабости перед незнакомцем.

— Я думала, что мы с ребёнком умрём там, в ловушке, в этом тёмном, грязном помещении, вместе с остальными. Мы жили среди собственных отходов, воды едва хватало, чтобы утолить жажду, а еды — чтобы не умереть с голода. Я не знала, удастся ли мне снова увидеть дневной свет.

Она с мольбой взглянула на Дамиана.

— Но потом пришли ваши люди. Они ворвались и начали стрелять, убивая тех, кто держал нас в плену. Я думала, что это спасение, что мы наконец-то будем свободны. Вместо этого вы привезли нас сюда, и теперь я не уверена, что здесь будет безопаснее, чем прежде.

Дамиан слушал, стиснув зубы от гнева. Он знал, до какой степени Тристан жесток и извращён, но слышать это от беззащитной беременной женщины было невыносимо даже для него. Его глаза метали молнии, но голос оставался спокойным, почти ледяным.

Он внимательно посмотрел на женщину, пытаясь разглядеть в её глазах что-то, что выдало бы её мысли. Ему нужно было убедиться, что о ней и её будущем ребёнке заботятся.

— Тебя хорошо кормят? — спросил он наконец. — И приходил ли врач?

Женщина медленно кивнула, казалось, тщательно обдумывая вопросы Дамиана, прежде чем ответить.

— Да, еда, которую нам здесь дают, намного лучше, чем та, что мы ели на корабле, — тихо сказала она, покровительственно положив руку на свой раздутый живот. — Это не изысканно, но этого достаточно, чтобы сохранить нам жизнь и здоровье. И… да, ко мне несколько раз приходил врач. Он проверил, как ребёнок, и убедился, что я получаю достаточно питательных веществ. Я думаю… Я думаю, что он хороший человек, даже несмотря на странную ситуацию в которой мы с малышом оказались.

Она сделала паузу, прикусив нижнюю губу, когда встретилась взглядом с Дамианом.

— Я понимаю, что у тебя есть свои причины держать нас здесь, причины, которые, возможно, не связаны с нашим благополучием. Но… спасибо вам. За еду и за медицинскую помощь. Это больше, чем мы могли ожидать после всего, что произошло. — Ее голос звучал тихо, но в глазах читалась благодарность, смешанная с тревожным страхом и смятением.

— Береги себя и ребенка. Я сделаю всё возможное, чтобы решить вопрос с Тристаном раз и навсегда. Тогда ты сможешь вернуться домой.

Она нежно положила руку на живот, чувствуя, как под её прикосновением шевелится растущая внутри неё жизнь. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы позаботиться о себе и ребёнке, — пообещала она, и в её глазах засияла вновь обретённая решимость.

С этими словами она откинулась на подушку, испытывая облегчение и робкую надежду. Она знала, что ей ещё многое предстоит сделать, что впереди её ждёт множество трудностей. Но сейчас она могла немного расслабиться, зная, что о ней и её ребёнке позаботятся, по крайней мере до тех пор, пока им не придётся снова встретиться лицом к лицу с миром.

Дамиан коротко кивнул женщине, и между ними промелькнуло уважение и понимание. Затем он развернулся и вышел из комнаты, уже обдумывая дальнейшие шаги.

Выходя, он услышал очередное презрение: кто-то из его людей вновь назвал спасённых «товаром». Гнев вспыхнул в глазах Дамиана, и он, не теряя ни секунды, развернулся и с яростью ударил мужчину кулаком в живот. Охранник рухнул, хватая воздух, а Дамиан, наклонившись к нему, прорычал: — Мы не занимаемся торговлей людьми, — прорычал Дамиан, его слова сочились презрением. — Они не скот, не предметы, которые можно покупать и продавать. Они живые, дышащие люди, которые пережили невообразимые ужасы. Прояви хоть немного гребаного уважения, или ты окажешься без работы…, а возможно, и хуже.

Охранник отчаянно закивал, его лицо побледнело, а глаза расширились от страха.

— Да, сэр, — выдавил он, все еще хрипя от удара Дамиана. — Этого больше не повторится.

Дамиан отступил, довольный ответом мужчины. Он знал, что должен держать руку на пульсе и внушать страх своим подчинённым, и также знал, что нельзя относиться к спасённым без элементарной человеческой порядочности. Он не потерпит, чтобы кто-то снова назвал их «товаром». Только не при нём.

Дамиан скользнул за руль своего спортивного автомобиля. Кожаное сиденье тихо скрипнуло под его весом. Взглянув на часы, он запомнил время и завёл двигатель, готовый к поездке. Дорога до следующего пункта заняла чуть меньше часа.

Он проехал через густые леса и мимо роскошных поместий, пока не остановился у хорошо укреплённых ворот. Охранники тщательно проверили его документы и пропустили внутрь.

Припарковав автомобиль на специальной стоянке для посетителей, Дамиан вышел, чувствуя лёгкое беспокойство, которое не отпускало его с самого начала пути. Он направился к главному входу, где его встретила женщина с бейджем «Элиза».

— Добро пожаловать в Оуквуд-Мэнор, — приветствовала она с теплотой в голосе. — Чем я могу вам помочь, сэр? Вы к кому-то пришли?

Дамиан кивнул, не меняя выражения лица.

— Да, я ищу пациентку, — сказал он низким, серьёзным голосом. — Её привезли сюда при… особых обстоятельствах. — Он замолчал, не желая раскрывать подробностей. — Вы можете показать мне её палату?

Медсестра внимательно посмотрела на мужчину и заметила сходство с той, кого он искал.

— Да, кажется, я понимаю, о ком вы говорите, — с улыбкой произнесла она. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Она повела его по длинному коридору, выложенному холодным линолеумом, который поглощал шаги, словно эхо. Дамиан чувствовал, как тревога внутри него растёт с каждым шагом, словно что-то зловещее подстерегает впереди. Он знал, что его сестра прошла через многое, но даже представить не мог, насколько её состояние стало тяжёлым.

Медсестра остановилась у массивной деревянной двери и легонько постучала, прежде чем войти. За дверью открылось просторное помещение, заполненное столами и стульями. В тишине сидели пациенты, погружённые в свои мысли или спокойные занятия. В дальнем углу, у окна, сидела его сестра.

Её взгляд был устремлён в стену напротив, взгляд пустой и расфокусированный. Она словно находилась в другом мире, погружённая в свои мысли. Дамиан заметил, что её некогда живой и энергичный дух угас, оставив лишь тень прежней Ванессы.

Прямо напротив Ванессы сидела девушка, её руки были крепко обмотаны бинтами. Она смотрела на Ванессу с выражением крайнего презрения, её глаза горели такой ненавистью, что она казалась почти осязаемой в воздухе.

Он медленно подошёл к ней и тихо позвал по имени.

— Ванесса…

Его сердце разрывалось, когда она не реагировала на его присутствие, устремив остекленевший взгляд в стену перед собой. Он попытался снова, на этот раз чуть громче: — Ванесса, это я. Это Дам.

Но она по-прежнему никак не реагировала, погрузившись в свой собственный мир за пеленой сильных препаратов

Его взгляд скользнул по девушке, напротив. Шрам, глубокий и красный, всё ещё пересекал её кожу, но теперь он выглядел иначе — более зажившим, менее пугающим. Её волосы, некогда короткие и неровные, начали отрастать, образуя короткие пряди, торчащие в разные стороны.

Внезапно мысль пронзила его сознание: Тристан не сказал ему, что отправил Адель сюда. Почему? Неужели он не доверял Дамиану настолько, чтобы поделиться этим? В его груди зародилось тревожное чувство. Если Тристан скрывает даже это, что ещё он утаивает? Дамиан сжал кулаки, пытаясь отогнать эти мысли. Ему нужно сосредоточиться на Ванессе, найти способ связаться с ней, помочь ей.

Он сел напротив неё, чувствуя, как стул тихо скрипнул под его весом. Дамиан протянул руку, коснулся её ладони, но её кожа была холодной, словно лёд.

— Ванесса, — сказал он низким успокаивающим голосом, — я знаю, что ты где-то там. Я знаю, что ты меня слышишь. Я сейчас здесь и собираюсь тебе помочь. Мы справимся с этим вместе, хорошо?

Просто… просто вернись ко мне, сестра. Пожалуйста.

Дамиан нежно сжал руку Ванессы, пытаясь добиться от неё ответа.

— Ванесса, милая, это я, — сказал он, его голос был едва громче шепота. — Это твой брат, Дамиан. Теперь я здесь, и я никуда не уйду.

Пока он говорил, он заметил, как Адель наклонилась вперёд, сжимая в кулаках свои перевязанные руки. Она смотрела на Ванессу с неприкрытым отвращением, прищурившись. Дамиан знал, что рано или поздно ему придётся с ней разобраться, но сейчас он сосредоточил всё своё внимание на сестре.

— Ты через многое прошла, и я знаю, что тебе было тяжело, — продолжил он, успокаивающе поглаживая большим пальцем костяшки её пальцев. — Но теперь ты в безопасности и скоро поправишься. Я тебе это обещаю. Мы сделаем это вместе, как семья. Ты, я и… и мама с папой. — Он слегка запнулся на последнем фразе, зная, что родителей больше нет с ними, но надеясь, что упоминание о них что-то всколыхнёт в ней.

Веки Ванессы слегка дрогнули, и на секунду, ему показалось, что она действительно смотрит на него. Но мгновение прошло, и она снова погрузилась в свой мир, её взгляд снова стал отстранённым и расфокусированным. Сердце Дамиана сжалось, когда он понял, сколько усилий потребуется, чтобы вернуть сестру к жизни. Но он был полон решимости довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Он не откажется от неё ни сейчас, ни когда-либо.

Дамиан увидел, как по щеке Ванессы скатилась одинокая слеза, блеснув в флуоресцентном свете комнаты, и упала ей на колени.

— Все в порядке, сестра, — пробормотал он низким успокаивающим голосом. — Выпусти это. Я здесь, и я никуда не уйду. Ты можешь плакать, вопить, бушевать…все, что тебе нужно сделать, чтобы выпустить всю эту боль и гнев внутри тебя.

Только приди в себя…

Адель презрительно фыркнула, и её изуродованное шрамами лицо исказилось в усмешке. —Пошмотри на неё, какая шалкая, — выплюнула она, и в её голосе прозвучала ядовитая злоба. — Она разрушила мою шизнь, а теперь ещё и сошувствия просит? Как лишемерно.

Дамиан бросил на девушку предупреждающий взгляд, в котором читалась безмолвная угроза. Он повернулся к Ванессе, не обращая внимания на озлобленную Адель, напротив. — Не слушай её, милая, — тихо сказал он, смахивая свободной рукой слезу с её щеки. — Она всего лишь озлобленная, сломленная оболочка человека, поглощённая собственной ненавистью. Но ты сильнее этого. Ты исцелишься и снова обретёшь себя.

Он наклонился ближе, почти касаясь её лбом, и заглянул ей в глаза, пытаясь найти в них хоть каплю узнавания.

— Я люблю тебя, Ванесса, — прошептал он хриплым голосом. — Что бы ни случилось, сколько бы времени это ни заняло, я никогда не перестану бороться за тебя. Мы вместе покинем это место и начнём всё сначала, как семья. Я обещаю тебе это.

Дамиан нежно погладил Ванессу по волосам, пропуская пальцы сквозь спутанные чёрные локоны, а затем наклонился и нежно поцеловал её в макушку. Он задержался на мгновение, вдыхая слабый аромат её шампуня — напоминание о сестре, которую он знал до того, как он собственноручно сломал её.

— Мгась.

Дамиан стремительно поднялся и обернулся к Адель. Его взгляд стал холодным и решительным. Он схватил её за перевязанное запястье и почувствовал, как она вздрогнула. Не отпуская её, он поднял её на ноги и потащил к двери, не обращая внимания на протесты и попытки вырваться.

Пока он шёл, повязки на её запястье начали развязываться, и сквозь марлю просочилась кровь. Дамиан не стал останавливаться, сосредоточившись на том, чтобы увести Адель подальше от её сестры.

В коридоре Дамиан развернул Адель к себе лицом, и она попыталась вырваться, но он лишь крепче прижал её к стене, подняв её руки над головой. По её предплечью начала стекать кровь, оставляя на светлых стенах алые следы. Он усилил хватку на её запястье и наклонился ближе, его голос прозвучал низко и опасно.

— Я предупреждал тебя, Адель Рэй, — прорычал он. — Я ясно тогда сказал: оставь мою сестру в покое, забудь о ней и займись своей жизнью! Но ты, конечно, решила проигнорировать мои слова?

По её изуродованному лицу текли слёзы боли и отчаяния, но она вызывающе смотрела на него.

— Она разрушила мою шизнь! — закричала Адель хриплым голосом. — Эти монстры… они шделали это со мной из-за неё!

— И за это ты винишь её? — спросил Дамиан с презрением в голосе. — Думаешь, она виновата в том, что эти больные извращенцы сделали? Нет, Адель. Виноват только тот, кто причинил тебе боль, кто унизил и оскорбил тебя. Моя сестра тебя не насиловала, и зубы тебе не вырывала.

Дамиан крепче сжал раненые запястья Адель, не обращая внимания на то, что она вздрогнула от боли, когда свежая кровь начала окрашивать бинты в более глубокий красный цвет. Он наклонился ближе, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее, его горячее дыхание касалось ее покрытой шрамами щеки.

— Слушай меня, Адель Рэй, и не вздумай снова пропустить мои слова мимо ушей, — прорычал он. — Ты и Ванесса… Вы обе жертвы одного и того же ублюдка, но ваши трагедии — это разные стороны одной и той же монеты. Он будет страдать так, как никто и никогда не страдал. Я лично принесу его голову, чтобы вы обе могли увидеть, что он подох.

Глаза девушки расширились, в них мелькнул страх.

— Позволь мне кое-что прояснить, — продолжил он, и его голос понизился до угрожающего шёпота. — Если ты когда-нибудь снова прикоснёшься к Ванессе… если ты скажешь ей ещё одно жестокое слово или будешь угрожать ей… я без колебаний уничтожу тебя, как я собираюсь уничтожить ублюдка, который причинил боль вам обоим. Ты играешь с огнём, Адель Рэй, и ты не просто обожжешься, ты сгоришь заживо.

С этими словами он отпустил её запястье и грубо оттолкнул от себя. Адель отшатнулась, прижав руки к груди, и посмотрела на него со смесью страха и отвращения. Дамиан знал, что она неуравновешенна, что её разум сломлен пережитой травмой, но он также знал, что не может позволить ей продолжать мучить его сестру.

Сначала Тристан Рэй, потом Каин. Он не знал, что старик продолжает заниматься этим, но то, что он научил его всему, не давало ублюдку иммунитета. Он не знал, что Ванесса действительно сломлена. Конечно, он понимал, что спать с сестрой ненормально, но она сама об этом просила после того случая. Он никогда не задумывался о том, что его действия что-то в ней сломали, потому что тогда его единственной целью было стать способным — для того, чтобы лишить жизни убийцу их родителей.