Том 1. Глава 5. Второй этап

Сюэ Цзи проклинал себя и свои чёртовы мысли. Кто его потянул подумать о том, что Янь Сю не будет его экзаменатором на следующем этапе? Из-за своих переживаний он совсем забыл, что в письме с подачей заявки в Фуюнь Цзун он указал о своём желании обучаться целительству.

Всего лишь один поход в деревню испортил все его планы и будущее.

Во время своей последней вылазки он услышал обсуждения среди жителей о том, что в Фуюнь Цзун избрали нового старейшину на пик Линъюнь, пик целительства, и что этот новый старейшина будет намного добрее и искуснее, чем Янь Сю.

Вместо того, чтобы удостовериться в правдоподобности этих слухов, он сразу же после возвращения в поместье внёс последние изменения в своё письмо. Указал направление, которому хочет обучаться.

И вспомнил он об этом только сейчас, когда стоял в одном помещении с Янь Сю, старейшиной пика Линъюнь. Никем не замененным. Наедине.

Видимо, он был единственным, кто выбрал направление целительства, потому что остальные оказались не настолько глупы, как он.

У него осталась последняя надежда на то, что его возьмут хотя бы в общую школу, а не в ученики к старейшине. Да и он не особо хотел, чтобы его учителем был Янь Сю.Что явно никогда и не произойдёт.

Ученики Фуюнь Цзун делятся на два типа. Первый - ученики, обучающиеся в общей школе на главном пике Тяньцюн, посещая общие занятия с уклоном в выбранное направление, но без личного наставничества одного из старейшин. Второй тип - более одарённые ученики. Путём строгого отбора несколько человек удостаиваются чести стать учениками одного из старейшин, чьё внимание они сумели привлечь, и обучаться уже под его непосредственным руководством, перенимая все его знания и секретные техники.

Попасть в общую школу может прозвучать просто, однако бывали годы, когда в общую школу поступало не более десяти учеников из более чем двухсот поступающих. А попасть в ученики к одному из старейшин - задача практически невыполнимая. Даже к самому лояльному старейшине пика Мочжу. Что уж говорить о Янь Сю... Однако это шанс один на несколько миллионов, но при этом шанс на самое успешное будущее из всех возможных.

Сюэ Цзи продолжал проклинать себя в своих мыслях. У него было бы даже больше шансов попасть в ученики к старейшине пика Цзянъу, пика боевых искусств, чем к Янь Сю.

И почему вообще Янь Сю решил проверить его на втором этапе? В прошлые годы, даже если и находились отчаянные, желающие попасть к нему в ученики, он просто отказывался проводить второй этап либо делал его до невозможности сложным, так, что некоторые дети уходили с травмами. Сюэ Цзи даже не хотел думать о том, что Янь Сю делал с ними тогда, и какое задание им давал.

У него даже появилась мысль просто сбежать отсюда и до конца своей жизни избегать всего, что связано со старейшиной пика Линъюнь. Но не успел он что-либо предпринять, как послышался бесстрастный голос Янь Сю:

— Я потратил на твои ответы больше всего времени. Остроумно.

«Я попал», — пронеслось в голове Сюэ Цзи.

Он изо всех сил надеялся, что Янь Сю просто решил провести ему второй этап, чтобы вдоволь поиздеваться за его дерзкие ответы, и чтобы после этого он сразу же прогнал его восвояси.

Янь Сю, не давая Сюэ Цзи времени прийти в себя, продолжил:

— Как ты думаешь, почему я решил провести тебе второй этап?

Вопрос застал Сюэ Цзи врасплох. Он не ожидал, что Янь Сю спросит об этом напрямую, поэтому, не успев толком обдумать ответ, выпалил первое, что пришло в голову.

— Чтобы поиздеваться надо мной за мои ответы, — выпалил Сюэ Цзи, не в силах сдержать охватившее его отчаяние. — И чтобы потом прогнать меня, потому что я недостоин даже стоять рядом с вами, старейшина Янь.

Слова сорвались с его губ быстрее, чем он успел их обдумать. Но, по правде говоря, именно это и крутилось у него в голове последние несколько минут.

Янь Сю слегка приподнял бровь, будто удивленный прямотой ответа. Он некоторое время молча смотрел на Сюэ Цзи, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое в его душе.

Сюэ Цзи, несмотря на охвативший его страх, не отвёл взгляда. Он стоял прямо, с высоко поднятой головой, смотря в глаза Янь Сю с вызовом, смешанным с отчаянием. Ему нечего было терять. Лучше уж встретить судьбу лицом к лицу, чем дрожать от страха в ожидании неминуемого.

— А если я скажу, что ты ошибаешься? — тихо произнес Янь Сю, нарушая повисшую в комнате тишину. Голос его звучал ровно и бесстрастно, но в глубине его глаз мелькнуло что-то, чего Сюэ Цзи никак не мог понять.

Сюэ Цзи нахмурился, не понимая, куда клонит старейшина. Если он не хочет издеваться над ним, то чего он хочет? Неужели... неужели он всерьёз рассматривает его кандидатуру в ученики? Эта мысль показалась настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся в голос.

— Не понимаю, — признался Сюэ Цзи, не отводя взгляда от Янь Сю. — Зачем тогда я здесь? Если не для того, чтобы вы посмеялись надо мной, то...

Он запнулся, не зная, как закончить фразу. Сказать, что он надеется стать его учеником? Это было бы слишком самонадеянно и глупо.

Янь Сю сделал шаг вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние между ними. Сюэ Цзи невольно напрягся, готовый ко всему.

— Ты прошёл первый этап, — напомнил Янь Сю, его голос звучал как приговор. — И не просто прошёл, а запомнился мне. Твои ответы... они выделяются на фоне остальных. В них есть искра.

Сюэ Цзи молчал, не зная, как реагировать на эти слова. Искра? В его ответах? Он просто пытался выжить, отшучивался, чтобы скрыть свой страх и незнание.

— Но одного остроумия недостаточно, — продолжил Янь Сю, его взгляд стал пронзительным. — Целительство - это не шутки. Это ответственность, это знание, это сострадание. У тебя есть все это?

Он пристально посмотрел на Сюэ Цзи, словно пытаясь заглянуть в самую глубину его души. Сюэ Цзи почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Он никогда не задумывался о целительстве в таком ключе. Для него это всегда было просто знанием ядов и противоядий, способностью лечить раны и болезни. Но Янь Сю говорил о чем-то большем, о чем-то, что требовало не только знаний, но и определённых качеств характера.

Сюэ Цзи на мгновение отвёл взгляд, задумавшись над словами Янь Сю.

Сострадание... Было ли оно у него? Он вырос в богатой семье, окружённый роскошью и заботой. Он никогда сам не сталкивался с настоящими страданиями. Мог ли он действительно понять боль других людей?

Однако Сюэ Цзи был уверен - да, сострадание в нём есть.

Его родители всегда старались оберегать его от всех мирских несчастий и проблем, стремясь создать для него идеальный, безоблачный мир. Но, как бы они ни старались, оградить его от реальности было невозможно. Ещё в свою самую первую вылазку в ближайшую деревню, предпринятую в порыве любопытства и жажды приключений, он стал свидетелем смерти маленькой девочки от голода на руках её матери. Этот образ, полный отчаяния и безысходности, глубоко вырезался в его памяти.

После того, как переволновавшиеся от его исчезновения родители наконец нашли его, он ещё долго плакал, уткнувшись в грудь своей матери, думая о том, насколько несправедлив мир, и о том, как сильно отличаются его жизнь и жизнь простых людей.

После этого случая его вылазки в деревни участились, но с каждым разом он становился всё проворнее, и его исчезновения из поместья оставались незамеченными. Он помогал нуждающимся, чем мог: покупал еду, лекарства, и даже давал деньги, которые получал, продавая свои украшения.

Но больше всего ему запомнился один голодный мальчик, встреченный им во время одной из таких вылазок.

Он накормил его досыта, прежде чем быть пойманным своим отцом, разгневанным его непослушанием.

Больше всего Сюэ Цзи заворожили его глаза полные благодарности, надежды и в то же время глубокой печали.

«Какого цвета они были...?»

Сюэ Цзи тряхнул головой, отгоняя навязчивые воспоминания, и сфокусировался на настоящем моменте, на пронзительном взгляде Янь Сю, ожидающего его ответа.

Сюэ Цзи снова посмотрел в глаза Янь Сю, теперь уже с большей уверенностью. Он не мог знать, что ждёт его впереди, но он знал, что в его сердце есть сострадание и желание помогать другим.

— Я не знаю, есть ли у меня все, что вы перечислили, — честно ответил Сюэ Цзи. — Но я готов учиться. Я готов работать над собой. Я хочу стать целителем, который сможет облегчить боль и страдания других людей.

Он замолчал, ожидая реакции Янь Сю. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Казалось, время замерло.

Наконец, Янь Сю медленно кивнул.

— Хорошо, — произнёс он. — Я дам тебе шанс. Второй этап будет заключаться в том, чтобы доказать мне, что ты достоин стать моим учеником. Но будь готов к тому, что он будет сложным.

Сюэ Цзи почувствовал, как в груди разгорается искра надежды. Он получил свой шанс. Теперь все зависело только от него.

— Я готов, старейшина Янь, — уверенно ответил Сюэ Цзи, не отводя взгляда от Янь Сю. — Я не подведу вас.

~~~~~

«Как я мог такое сказать...?»

Сюэ Цзи мысленно застонал, едва сдерживаясь, чтобы не начать рвать на себе волосы в отчаянии. Ему хотелось вырвать себе язык за эти необдуманные слова согласия, за это опрометчивое "Я готов, старейшина Янь".

Как он мог подумать, что такой печально известный своей жестокостью человек, как Янь Сю, просто так примет его в ученики, дав какое-нибудь выполнимое задание или поверив его простым словам? Он совсем забыл, какие именно вопросы попались ему на первом этапе, в каком дурацком свете он выставил себя, и теперь с ужасом убедился, что Янь Сю всё таки намеренно выделил его из толпы, чтобы как следует поиздеваться.

Потеряв всякую надежду и не в силах собраться с мыслями, он стоял перед столом, словно парализованный, на котором стояли две небольшие бутылочки, наполненные тёмной жидкостью. Он просто пялился на них, как кролик на удава, надеясь, что всё происходящее всего лишь кошмар, мучительный сон, и он вот-вот проснётся в своей мягкой постели, в безопасности и тепле.

По словам Янь Сю, произнесённым бесстрастным тоном, в одной из бутылочек находился "яд, который приведёт к мучительной и болезненной смерти, будто все конечности будут гнить и сгорать заживо, лишая рассудка каждую секунду", а во второй - "яд, который всего лишь на несколько минут перекроет доступ кислорода к мозгу".

«Он настоящий монстр».

Это была единственная мысль, пульсирующая в голове у Сюэ Цзи, заглушая все остальные. Как он мог попасть в такую отвратительную ситуацию?

Он даже не видел никакого различия в этих зловещих жидкостях. Что первая, что вторая выглядели так, словно даже случайный запах мог убить, словно сама их суть источала смертельную опасность.

В голове Сюэ Цзи, словно заезженная пластинка, постоянно крутилась мысль об отказе от испытания, о побеге. Он представлял, как выбегает из комнаты, из этого проклятого места, и навсегда исчезает из поля зрения Янь Сю.

Но тут же его останавливали воспоминания о тех, кто верил в него. О его родителях, вложивших столько сил и любви в его воспитание. О наставниках в клане, терпеливо делившихся с ним своими знаниями. А особенно слова его отца, сказанные когда-то в детстве:

— Никогда не сдавайся, Сюэ Цзи. Не показывай слабости. Будь сильным и уверенным, и ты сможешь преодолеть любые трудности.

Однако его отец, конечно же, даже не предполагал, что Сюэ Цзи когда-нибудь окажется в ситуации со смертельным выбором, где малейшая ошибка может стоить ему жизни.

Ещё хуже ситуацию делал внимательный, как у хищника, холодный взгляд Янь Сю, словно он даже не моргает, наблюдая за каждым его движением, за каждой мельчайшей эмоцией, отражающейся на его лице. Сюэ Цзи чувствовал себя мышью, попавшей в когти к кошке, обречённой на неминуемую гибель.

Его разум метался в панике, пытаясь найти хоть какой-то выход, хоть какую-то лазейку. Может быть, можно попытаться обмануть Янь Сю? Притвориться, что он выбрал один яд, а на самом деле вылить его? Но старейшина наверняка заметит подвох, да и он неотрывно наблюдал за ним. Может быть, можно попытаться напасть на него? Но это было бы самоубийством. Янь Сю - могущественный заклинатель, а Сюэ Цзи - всего лишь жалкий ребёнок.

Его сердце бешено колотилось в груди, ладони вспотели, а во рту пересохло. Он чувствовал, как страх сковывает его тело, лишая возможности двигаться и думать. Он задыхался от ужаса, понимая, что от его следующего шага зависит его жизнь.

В его голове вдруг всплыли слова Линь Шань:

— А что, если ты на самом деле прошёл первый этап? Тогда ты зря уйдёшь.

Возможно, он зря тогда послушал её и не ушёл, поддавшись мимолётной надежде.

Он не хотел рисковать своей жизнью только ради призрачной возможности поступления в Фуюнь Цзун. Даже несмотря на то, что это был безумно редкий шанс, который мог выпасть ему только один раз в жизни. Жизнь была дороже. Разве нет?

Сюэ Цзи сжал свои ладони в кулаки с такой силой, что ногти впились в кожу, оставляя болезненные полумесяцы. Он старался привести свои сбившиеся мысли в порядок, ухватиться хоть за какую-то ниточку здравого смысла.

Тишина в комнате давила на него, словно тонны свинца, сдавливая виски и лишая возможности дышать. Каждая секунда казалась вечностью, а пристальный взгляд Янь Сю прожигал его насквозь.

В следующее мгновение, словно повинуясь некоему импульсу, не давая разуму возможности вмешаться, рука Сюэ Цзи без колебаний схватила первую попавшуюся, левую, бутылочку. Он, не раздумывая ни секунды, поднёс её к губам и залпом выпил, не останавливаясь, пока не осушил до дна. Жидкость обожгла горло неприятным, терпким вкусом, но Сюэ Цзи не обратил на это внимания. Его разум был пуст. Он сделал свой выбор. Теперь оставалось только ждать.

Однако долго ждать ему не пришлось. Уже через пару секунд он в панике схватился за свою шею, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Лёгкие словно отказывались работать, сжимаясь в агонии. Сердце бешено колотилось в груди, заглушая все остальные ощущения и мысли. По всему телу пробежала волна ледяного пота, заставляя дрожать всем телом.

Зрение начало меркнуть, перед глазами появились чёрные точки. Он почувствовал, как ноги подкашиваются, и, не в силах удержаться, рухнул на колени, хватаясь за грудь, пытаясь хоть как-то облегчить мучительное удушье.

В голове пульсировала только одна мысль:

«Это конец».

Его мучения казались бесконечными. Сколько прошло времени? Минута? Вечность?

Ему не удавалось сделать ни единого вдоха, и от этого паника с каждой секундой нарастала всё больше и больше, захлёстывая его разум. Он судорожно встретился взглядом с Янь Сю.

В его глазах совершенно ничего не изменилось. Всё тот же безразличный, ледяной холод. Ни намёка на сочувствие, ни тени сожаления. Казалось, у него и в мыслях не было дать ему противоядие. Хотя Сюэ Цзи был уверен, что у него его даже нет. Он просто наблюдал за ним, как хищник, спокойно наблюдающий за агонией своей жертвы, дожидаясь её смерти, чтобы затем ей насытиться.

Через ещё одну мучительную, невыносимую бесконечность, у Сюэ Цзи появилось жуткое чувство, словно его разрывает на части изнутри. Будто от него отрезают по кусочкам кожу, обнажая мышцы и кости, а затем достают внутренности, одну за другой, разрывая их на мелкие кусочки. Каждый нерв, каждая клеточка его тела кричала от нестерпимой боли. Огонь пылал в его венах, сжигая его заживо. Каждая мышца сводилась в судороге, выворачивая суставы и ломая кости.

Его безупречные, как вороньи перья, ресницы покрылись слезами, безуспешно пытаясь скрыть отчаянную мольбу о пощаде.

Сознание начало ускользать, унося с собой последние остатки сил и надежды.

Неужели он всё-таки выпил смертельный яд, а не удушающий? Неужели это его последние секунды жизни?

Что Янь Сю потом будет делать с его телом? Будет ставить опыты, изучая действие яда на его органах? Разрежет его на части, чтобы понять, как он умер?

Он даже не видел ни одной крупицы смысла молить его о спасении. Сюэ Цзи знал наверняка: он не поможет. Он просто будет наблюдать, пока он не испустит последний вздох.

И вот, когда казалось, что всё кончено, он смог сделать рваный, хриплый вдох.

Воздух, обожжённый болью, ворвался в его лёгкие, словно раскалённое железо, причиняя мучительную боль, но даруя мгновение облегчения. Это было похоже на то, как если бы его пытали, а затем на секунду ослабили хватку. Он почувствовал слабый прилив сил, словно крошечная искорка надежды вспыхнула в кромешной тьме.

Его тело всё ещё содрогалось от судорог, а в голове бушевал адский пожар. Но он дышал. Этот один вдох, вырванный из когтей смерти, вернул его в реальность, напоминая, что он всё ещё жив, что ещё не всё потеряно.

Он зажмурил глаза, стараясь удержать ускользающее сознание и унять дрожь в теле. По его щеке скатилась одинокая слеза - слеза облегчения, смешанная с болью и страхом. Он жив. Каким-то чудом, он выжил. Но что теперь? Что будет дальше?

Сюэ Цзи невольно вздрогнул от ужаса, вспомнив, с какой лёгкостью и спокойствием Янь Сю произнёс слова "яд, который всего лишь на несколько минут перекроет доступ кислорода к мозгу". Но, как оказалось, по ощущениям, яд, который он выпил, практически не отличался от "яда, который приведёт к мучительной и болезненной смерти, будто все конечности будут гнить и сгорать заживо, лишая рассудка каждую секунду".

Единственным различием было то, что он выжил, хотя и был уверен в обратном до последнего момента.

Сюэ Цзи охватил чудовищный страх, ледяной волной прокатившийся по всему телу. Лишь от одной мысли о другом исходе, о том, что могло бы произойти, если бы он выбрал другую бутылочку. Ему стало физически плохо от осознания того, как близко он приблизился к смерти, и как легко он мог бы её встретить.

В этот момент оглушительно, в звенящей тишине, раздался чудовищно спокойный голос Янь Сю, и он получил ответ на свой невысказанный вопрос:

— Твой экзамен окончен.

А затем Янь Сю просто вышел из комнаты.

Просто вышел, оставив Сюэ Цзи одного в полумраке, в изнеможении и смятении, с отголосками недавнего ужаса, терзающего его разум. Ни объяснений, ни похвалы, ни утешения. Только холодное, отстранённое заявление об окончании экзамена и уход.

Сюэ Цзи даже не мог до конца осознать значения его слов. Он прошёл или нет? Что ему делать дальше? Куда идти? В голове вертелся хаотичный клубок вопросов, ни на один из которых не находился ответ.

Посидев на полу в пустой комнате ещё несколько минут, пытаясь собрать обрывки мыслей и прийти в себя настолько, насколько это было возможно, Сюэ Цзи с трудом встал. Ноги дрожали и подкашивались, словно не желая ему подчиняться.

Собрав остатки воли в кулак, он решил отправиться в тот самый зал, где им объявляли прошедших первый этап. Ему нужно было получить хоть какую-то информацию или направление.

Он шёл по, казалось, бесконечным, извилистым и запутанным коридорам, полагаясь лишь на смутные воспоминания и интуицию, держась за стену, чтобы не упасть на ослабевших ногах.

В его голове была пустота, как и в его взгляде. Он был похож на тень, блуждающую по лабиринту, не зная ни цели, ни направления.

И вот, спустя какое-то время, наполненное бессмысленной ходьбой и отчаянными попытками не потерять сознание, Сюэ Цзи наконец-то вышел в тот самый просторный и величественный зал. Но сейчас ему было абсолютно всё равно на его великолепие. Ни золотые колонны, ни расписные потолки, ни искусная резьба не вызывали в нём ни малейшего интереса.

Сюэ Цзи вздохнул с облегчением, заметив, что в зале не было ни единой души. Он, должно быть, завершил второй этап быстрее всех. Возможно, потому что он был единственным, кому попалось одновременно такое простое задание, как выпить что-то, но одновременно и такое ужасающее из-за настоящей природы этой жидкости.

В его мыслях промелькнуло, что, возможно, ребята, выбранные старейшиной пика Цзянъу сейчас сражаются за свою жизнь с какими-нибудь монстрами. Либо они просто проводят дуэли между собой.

Войдя в помещение, Сюэ Цзи, обессиленный и сломленный, оперевшись спиной о холодную стену, соскользнул на пол, уткнувшись лицом в колени. Он закрыл глаза и погрузился в пучину собственных мыслей.

Он ещё никогда не ощущал себя настолько слабым, как несколько минут назад. Настолько беспомощным и безвластным над своей собственной жизнью. Он, выросший в роскоши и заботе, ограждённый от всех мирских невзгод, вдруг столкнулся с самой жестокой стороной реальности, где его жизнь ничего не значила, и где его могли убить просто ради развлечения.

В его голове проносились обрывки воспоминаний, слова отца о мужестве и стойкости, наставления учителей о сострадании и помощи нуждающимся, недавний разговор с Янь Сю. И всё это казалось сейчас нелепой, бессмысленной ложью.

Как вообще такой человек, как Янь Сю, мог говорить что-то о сострадании?

Этот человек, с ледяным взглядом и каменным сердцем, способный хладнокровно отправить на смерть невинного, испытывал ли он вообще какие-то чувства, кроме презрения и скуки? Как он мог разглядеть в нём, Сюэ Цзи, потенциального целителя? Что он вообще собирался делать дальше? Стоит ли вообще оставаться здесь, в этом проклятом месте, где его жизнь могла оборваться в любой момент? Или бежать, как можно дальше, забыть о Фуюнь Цзун, забыть о своей мечте, и вернуться к спокойной и безопасной жизни?

Но тогда он навсегда останется трусом, не сумевшим преодолеть свои страхи и доказать себе, что он чего-то стоит.

Но стоит ли он чего-то? Сегодня в его разуме посеялось и укоренилось семя сомнения в своих возможностях и силах. В самом себе.

В его душе бушевала буря противоречивых чувств. Страх, отчаяние, гнев, обида, и всё это сплеталось в один неразрешимый клубок, лишая его возможности принять хоть какое-то решение.

Глубоко погруженный в пучину своих мрачных и противоречивых мыслей, Сюэ Цзи настолько оторвался от реальности, что совершенно не услышал звук приближающихся, практически беззвучных шагов.