42's

Я никогда не убегала от проблем, стараясь с бесстрашием встречать их и решать по мере поступления. Если болела мама, уверяла ее, что все наладится, я позабочусь о брате и подзаработаю деньги, чтобы нам хватило на продукты и коммунальные платежи. Если болел Кай, то искала любые способы ему помочь. Давала назначенные лекарства, ходила с ним по больницам, успокаивала в моменты истерик. Если Лия расставалась с очередным парнем, стойко выслушивала ее жалобы на него, подставляла плечо, чтобы она могла вдоволь наплакаться. Фантазировала вместе с ней, каким должен быть идеал мужчины.

Но от своей боли мне хотелось одного: убежать. Скрутить ее в крошечный свиток, засунуть в бутылку и пустить по морю, забыв о ней навсегда.

В первые дни после вечеринки в «Дистрикте» я превратилась в биоробота, сосредоточившись на максимально простых и обыденных делах. Готовила ужин, мыла посуду, перечитывала прошлогодние конспекты лекций. Снова мыла посуду. Листала «Тикток», намеренно выбирая в бесконечной ленте самые идиотские ролики, чтобы истерически над ними похихикать.

Скоро выпишут младшего. Скоро все внимание будет приковано к нему, проговаривала я про себя.

Конечно, Ким пытался достучаться. В буквальном смысле: его машина появилась на следующее утро около моего дома. Он долго ломился в дверь, но я, закрыв уши и завернувшись в одеяло, предпочла просто переждать этот шум в своей комнате.

И звонил, звонил много раз. Писал сообщения, но я смахивала их, не читая. В один момент психанула и почти отправила его контакт в «черный список», но палец дрогнул в последний момент.

Я знала, что со дня на день он отправится в тур. Что в его жизни начнется новый виток, будет новая волна популярности и всеобщей любви. А меня этой волной просто выбросило за борт.

— Дженни, я знаю, что ты дома! Пожалуйста, открой. Давай поговорим, – в очередной раз услышала я, пока пила черный кофе в гостиной.

Вздрогнула, наклонилась, чтобы меня не было видно с улицы, и, согнувшись, вбежала по лестнице на второй этаж. Снова накрылась одеялом, чтобы не слышать стук в дверь. Потом еще были звонки от Джейя, от Лисы. Даже Юнги звонил один раз.

Ни на один из них я не ответила.

Почти не плакала. Просто «зависала» иногда, причем в любой момент: пока мылась в душе или что-нибудь готовила. Утром овсяная каша убежала из-под крышки прямо перед моим носом, но я заметила это только когда обжигающий комок шлепнулся мне на ногу.

Я действительно не помню, чтобы плакала, но каждое утро просыпалась с мокрым от слез лицом. Не запомнила ни один сон, потому что теперь моя жизнь один бесконечный сон и напоминала.

Завтра из больницы вернется Кай, и все войдет в привычное русло. А еще завтра начинается тур группы.

Перед сном я с тяжелым сердцем открыла чат нашей переписки с Тэхеном, промотала вниз сообщения от него, стараясь в них не вчитываться, чтобы дикая боль не съела меня окончательно. Набрала всего три слова, которые могла ему сейчас сказать:

«Мне нужно время.»

Сообщение сразу же оказалось прочитано. Я не отрываясь смотрела на экран, нервно кусая ногти, раздирая кожу до крови. Он печатал и снова прекращал, как будто стирал только написанное и набирал по новой.

В конце концов, я получила ответ:

«Я буду ждать.»