36's

— Ну, и чего ты встала как не родная? Проходи, поговорить надо, раз уж мамаши твоей дома нет.

На негнущихся, онемевших ногах я прошла в гостиную, так и оставив чемодан валяться у порога. Глянула в сторону кухни и лестницы, потому что в голову приходило только самое плохое: что мама и брат где-то закрыты связаны, или вовсе, эти бандиты сделали с ними нечто ужасное.

— Почему вы говорите, что дом ваш? – сглотнув комок в горле, спросила я.

― Сама смотри, – хохотнул бугай повыше. ― Твоя мама задолжала нам крупную сумму, брала в долг, но вот отдавать не спешила. Пришлось поставить на кон вашу халупу.

С этими словами он швырнул мне какой-то лист бумаги. Буквы перед глазами расплывались, голова кружилась, и кое-как, сквозь вязкую пелену страха я прочитала начало. «Залог… Расписка под передачу имущества». Мамин почерк, а что еще хуже ― внизу страницы стоит еще и подпись.

― Но мы же не животные, ситуацию понимали, до-о-олго понимали, терпели. Еще и ребенка больного типа жалели. Видишь, какие мы хорошие? Но терпение-то не резиновое. Мы с боссом устали вести с твоей мамой диалог, он какой-то не конструктивный выходит. Ясен пень, что долг нам больше никто не вернет. Так что пришло время всей вашей семейке выметаться нахер отсюда.

― Либо вернуть все с процентами, – добавил второй бандюган. ― Кстати, если нет денежек у мамы, можешь вернуть их сама. Или отработать, гы-гы.

Высокий бугай покосился на своего «коллегу».

― Ну, потрахать на халяву симпатичную девку я бы не отказался, конечно, но долг только этим не отработаешь. Жирновато будет, аха-ха-ха. Но идея неплохая, ща подумаем, что с тобой делать.

Резким движением я вскочила с дивана и помчалась в сторону двери, ничего не разбирая впереди себя, но громила почти в два прыжка преодолел расстояние и грубо схватил меня за руку, чуть ли не выкрутив предплечье.

― А куда ты собралась, красотка? Мы еще не закончили разговор.

― Отпустите меня, – едва сдерживая слезы, прошептала я. ― Я не знала ни о каких долгах. Может, вы вообще нас c кем-то перепутали? Мама не могла…не могла….

Осознание того, что та как раз-таки «могла», и уже не первый раз за моей спиной творила сомнительные дела, прожигало насквозь.

Бугай еще сильнее сжал мою руку и приблизил ко мне свое бородатое широкое лицо.

― Слушай, передай своей мамаше и ее дружку, что прятаться бесполезно. Даю сутки на решение проблемы. Если денег с процентами не будет, то через двадцать четыре часа здесь не будет вас. Дом, считай, уже принадлежит другим людям. И радуйся, если босс отнимет только дом, а не покалечит твоего долбанутого братика или твою симпатичную мордашку.

― Вот-вот, – сплюнув прямо на пол, добавил второй и тоже направился в сторону двери. ― Мы б тебя прям сейчас оприходовали в качестве компенсации, но у еще есть дела, да и чернухой заниматься не охота. Но это пока, гы-гы. Ну, а ты, в знак благодарности, уж позаботься о том, чтобы долги были отданы. Будь как эти, как их там… Ланнистеры.

― Ты о чем сейчас? – наклонил голову мужик, все еще впивающийся толстыми пальцами мне в кожу.

― Ну, которые в «Игре престолов», у них еще девиз был, что они всегда платят долги.

Бандиты снова глупо заржали и все-таки отпустили меня, не забыв напоследок больно толкнуть об косяк. Я ударилась, сползла на пол и несколько минут сидела в оцепенении, все еще не веря, что это происходит со мной на самом деле.

Следующий час я безуспешно пыталась дозвониться до мамы, но телефон был недоступен. Принялась метаться по дому в надежде найти какие-нибудь зацепки, которые могли бы привести меня к родным или хотя бы примерно понять, что случилось. Вещи на месте, документы, чемодан тоже.

А если эти бандиты соврали, и на самом деле уже успели добраться до мамы и Кая?

Я склонилась над кухонным столом, нервно сжимая края ― только так удавалось унять дрожь в пальцах.

Нужно звонить в полицию, начинать поиски, делать хоть что-нибудь!

Ручка входной двери дрогнула, и я резко обернулась, хаотично шаря по столу в поисках ножа. Но тут дверь медленно отворилась и в проеме, осторожно оглядываясь, появилась она.

― Где ты была? – не своим голосом проорала я и подскочила к ней. Не дожидаясь ответа, тут же кинулась обнимать. ― Подожди, а Кай?

― Все хорошо, – убитым голосом произнесла мама. ― Он в порядке, мы сидели у соседей. У Мириам. Когда появилась машина этих подонков, мы вылезли через окно в кладовой, а дальше просто прошли через забор... Ты же знаешь, там у нас калитка со сломанной щеколдой.

― Кто эти люди? Что им от нас надо? Он говорили о каких-то огромных долгах, о том, что ты заложила им дом! Как это понимать?

― Дай сначала мне прийти в себя, – отстранившись, ответила мама и быстрым шагом пошла к раковине. Налила воду из под крана и выпила залпом.

Я впервые видела ее такой суетливой и испуганной, но в то же время на чем-то сосредоточенной.

― Уж пожалуйста, объясни мне. Наша жизнь под угрозой? Мы в долгах? Это как-то связано с тем случаем на работе? Ты вернула долг не до конца?

Та отводила взгляд, мялась, лепетала что-то невнятное. Ходила вокруг стола, словно совершала шаманский ритуал. В конце концов, она выдавила:

― Это другой долг. Мне срочно нужны были деньги, очень много денег.

― На что?! – тут сорвалась я на крик. ― Благодаря моей поездке мы оплатили реабилитацию! Недавно погасили все долги, и ты клялась, что никаких проблем с прошлой работы у тебя не будет! Для чего ты брала займы?! Да еще и у каких-то сомнительных криминальных личностей, явных бандитов! Для чего тебе столько денег, скажи?!

Она нервно сжимала в руках светло-зеленую чашечку, а потом со всей силой отшвырнула ее в раковину ― раздался пугающий звон керамических осколков.

― Я не хотела тебе говорить, потому что точно знала, что не поймешь меня. Но, поверь, действовала из лучших побуждений, надеялась, что все его проблемы решаться и скоро мы заживем лучше, чем раньше.

― Чьи проблемы? – опешила.

Но ответ не заставил себя ждать, явившись в человеческом обличии. Мама посмотрела мне за спину и легонько кивнула, словно приманивая кого-то. Я обернулась и тут же почувствовала, как меня пригвоздили к полу.

― Нет, нет, – проговорила я, чувствуя как на меня вот-вот нападает истерический смех. ― Нет, только не говори, что это снова он. Ты же клялась, божилась, что его не будет в нашей жизни…

Слова застревали на пересохших губах, мозг отказывался принимать тот факт, что на пороге нашего дома оказался человек, уже разрушивший однажды нашу жизнь. И теперь делающий это снова.

У двери, неприятно скалясь, стоял Дерек. Изрядно потрепанный (еще сильнее, чем раньше), обрюзгший, с испещренным морщинами лицом. А самое ужасное, что он держал за руку Кая.

― Не трогай моего брата, – прошипела я. ― Отойди от него!

Тот, услышав мой голос, нахмурился, а затем начал раскачиваться на носках.

Нехороший признак.

Предвестник грядущей бури.

― Вообще-то, это мой родной сын, – своим скрипучим, прокуренным голосом буркнул Дерек. ― Кстати, я тоже рад тебя видеть, Дженни.

— Кая отпусти, – повторила я. ― Не видишь, что он нервничает? Ты ему никто! Чужой человек!

― Дженни, хватит, – начала мама, но я подняла ладонь, чтобы прервать ее:

― Какого черта он здесь делает, мама? Хочет опять нас обобрать, да? Мало было в прошлый раз?

― Ну-ка не бухти, – прищурился Дерек, — мать все тебе объяснит, нехрен на меня наезжать.

― Отпусти его руку, – не унималась я, замечая, как младший раскачивается еще сильнее.

― Ты мне еще поуказывай тут. Этой мой сын, кровинка моя! Имею право с ним общаться…

Внезапно Кай дернулся и завывал: «Ниии! Ниии!». Так он во время очередного приступа истерики звал меня.

Дерек моментально отпустил его руку и оттолкнул в сторону, а затем быстрым шагом прошел в гостиную. Я подбежала, обняла брата, крепко сомкнув в объятиях, но было поздно: он уже «вошел во вкус» и только кричал все сильнее.

Мама метнулась к шкафчику с лекарствами, что-то приговаривая под нос и и выискивая нужную баночку.

― Да заткни ты его, – выдал этот гад, и в тот же момент мне захотелось запустить в него кирпичом или топором.

Дать лекарство бьющемуся в истерике восьмилетнему ребенку почти нереально ― все равно что сражаться с диким животным, который никогда не видел людей.

Пока мужчина, закинув ноги на кофейный столик, невозмутимо потягивал откуда-то взявшееся пиво, мы с мамой «скрутили» Кая и кое-как дали успокоительное, назначенное мисс Эббот. Вскоре мне удалось немного стабилизировать его и даже уговорить подняться наверх. В спальне я уложила брата, закрыла одеялом и положила свою голову рядом с его рукой ― он любит, когда я так делаю, ему нравится теребить мои волосы. Спустя десять минут, поводя по прядям волос, он заснул.

Спускаться в гостиную и видеть перед собой нечисть по имени Дерек я не хотела, поэтому просто сидела рядом и смотрела в одну точку на полу. Позади раздалось вкрадчивое покашливание.

― Поговорим? – осторожно проговорила мама. ― Пойдем на первый этаж.

За окном тяжелым серым полотном нависали сумерки. Из всех источников света в гостиной и столовой мама включила только бра, а потом медленно опустилась в себе любимое кресло у окна.

Дерек крутился подле нее с бокалом пива, то и дело елозя по мне маслянистыми мерзкими глазками.

Как выяснилось, они общались уже два года. Два последних года, как Дерек снова возник в жизни мамы. Надо признать, она умело скрывала эти возобновившиеся отношения, ведь я ни о чем не подозревала. Изначально Дерек интересовался своим сыном и даже начал подкидывать маме на карточку немного денег, рассказывая, что скоро разбогатеет и заберет их в теплые края. Потом попросил внушительную сумму в долг, на открытие своего бизнеса.

На этом моменте рассказа я закатила глаза.

Неужели та не понимала, что снова наступает на те же грабли?

Но она послушно выполняла просьбы Дрека, все давая и давая ему в долг. Естественно меня ничуть не удивило, что «бизнесом» отчима были всякие мутные схемы вроде продажи прогнозов на ставки или перепродажа автомобилей. В этом году он занялся очередным «проектом»: нашел очередного бизнес-партнера (читай ― подельника) и купил с ним в долю автомойку. Сначала дело шло в гору: были клиенты, доходы росли, получалось даже отбить вложенные средства. Ну, а далее, по словам Дерека, партнер начал проворачивать серые махинации за его спиной и в чем-то его подставил. В результате автомойка обанкротилась, ее совладелец куда-то пропал с остатками денег, а мужчина остался с огромными долгами.

Тут его и начали мучить кредиторы, угрожая то убить самого Дерека, то найти его семью и начать мстить. Когда Дерек рассказал об этом маме в очередной любовной переписке, она поверила, ужаснулась, и тогда-то решилась украсть часть денег у своего руководства.

И если бы правда случайно не вскрылась, она продолжала бы это делать, чтобы помочь ему.

В ушах словно заложило ватой.Хотелось кричать от бессилия.

Ну как, как она может быть такой наивной?

И я сопереживала ей, думая, что она воровала деньги фирмы ради Кая!

— Как вы связались с бандитами, которые приходили сегодня днем? – сипло спросила я, стараясь не встречаться взглядом с отчимом.

— Так я сам твоей матери предложил занять у Оливера денег. Он так-то нормальный чел, понимающий, хоть и нервный слегка, – тот осушил бокал, икнул и продолжил: ― Кто же знал, что мать твоя дом заложит!

— Мне нечего было ему предложить. А им нужны были гарантии. Вот и…

― Короче, им теперь нужно вернуть долг с процентами, тогда, глядишь, и домик не отожмут, – почесал затылок.

― И где же ты собираешься достать эти деньги? – склонила голову я. ― Осталось меньше суток, а потом эти головорезы явятся сюда!

― Да не ссы ты, – сплюнул Дерек. ― Мы все решим. Правда, дорогая?

Мама неуверенно кивнула.

― Пока нам лучше уехать отсюда. Дом мы обязательно вернем, по крайней мере, я надеюсь… Но сейчас на кону жизни… Завтра утром мы уедем, поживем у одного знакомого Дерека в деревне.

― Кто «мы»? – округлила глаза я.

― Я, Кай и Дерек. Тебе лучше пока пожить с Тэхеном, так будет безопаснее. Сюда пока не возвращайся. Дерек обязательно все решит, да ведь?

Взглядом овечки, загнанной в угол и надеющейся, что ее не зарежут на сегодняшний ужин, та посмотрела на отчима.

― Я что-нить придумаю, – самодовольно заявил он. ― Главное, что семья будет рядом. Семья – это основа.

Тьфу ты, семьянин нашелся.

Пока мама заваривала чай, Дерек продолжал изучать меня взглядом.

Вот урод!

Я повторяла в уме французские считалки, чтобы не впасть в отчаяние и не кинуться на этого козла и не выцарапать ему глаза.

― А ты ничего такая стала, видная, – цокнул языком он. ― Я помню, какая мелкая и щуплая была, когда я уехал. А сейчас прям красотка, есть на что посмотреть и за что потрогать.

― Да пошел ты, – процедила я.

― Ну, ты и дерзкая стала, я смотрю, – ухмыльнулся он, расслабленно устроившись в кресле. ― Была бы ребенком, я бы взял ремень да высек за такое обращение к старшим. Хотя, сейчас бы тоже отшлепал, только уже с другой целью, – ехидно добавил.

― А теперь повтори то же самое при маме, – прошипела я, предельно понизив голос. ― Может, хоть тогда у нее спадет пелена с глаз, и она поймет, что кормила с рук мошенника, который обворовал нашу семью семь лет назад, а теперь сделал это снова, да еще и дома лишил!

Но урод не унимался.

― Я слышал, у тебя какой-то крутой жених появился? Музыкант или типа того?

— Типа того, – буркнула я, встав из-за стола и не желая дальше продолжать бессмысленный разговор. С меня довольно общества этого существа.

― Это он тебе такие цацки дарит? – спросил Дерек, показав пальцем на колье «Картье» на моей шее. ― Может, попросишь у него баблишка? Если он такой богатенький, то наш долг для него проблемой не будет. Да и побрякушку твою продать можно, тоже нехилый вклад.

― А больше ничего не надо сделать? – огрызнулась. — Не собираюсь втягивать своего парня в наши семейные проблемы. В заваруху, которую устроил ты.

― Так и вали к нему тогда, раз семье помочь не хочешь. Больно борзая стала!

― Дерек, хватит, – мама подошла к столу, вытирая руки полотенцем.

Я посмотрела на нее: под глазами синяки, губы искусаны, волосы убраны кое-как, и наверняка давно не расчесаны. И ведь до такого состояния ее довел Дерек.

Впрочем, она и сама хороша!

― Я-то правда хочу помочь своей семье. Только ты мне не семья, понятно?

Хлопнув ладонью по столу, я развернулась и пошла на второй этаж, понимая, что этой ночью точно не смогу спать. Те светлые чувства, которые наполняли мне все предыдущие дни, в один момент стерли и растоптали грязными сапогами.

***

Лиса медленно перебирала струны гитары, Джейсон пытался попасть в ее ритм, не торопясь постукивал барабанными палочками по столешнице. Юнги дремал в кресле, периодически бормоча что-то под нос ― похоже, опять гулял всю ночь. Я делала вид, что изучаю график тура, хотя единственная причина, по которой пришла ранним утром на репбазу ― мне просто невыносимо было оставаться дома. Занятий в Тринити не было ― по-хорошему, мне стоило вовсю готовиться к экзамену, но конспекты по этике общественной жизни наотрез отказывались лезть в голову.

Тэхен с Грейс самого утра уехали на радиоэфир. В общем, я была здесь совершенно лишняя, но куда хуже было бы сейчас сидеть в гостиной и ждать этих головорезов.

Дерек утверждал, что их босс, некий Оливер, не убийца, его дружки блефуют и опасаться нечего, но на всякий случай домой лучше сегодня не возвращаться. Я, в отличие от мамы, не верила ему ни на секунду, поэтому полночи собирала сумки для брата, чтобы в отъезде он ни в чем не нуждался.

Кто знает, когда удастся вернуться домой. И удастся ли вообще…

После вялой репетиции, больше похожей на копошение сонных мух в абрикосовом джеме, все отправились пить кофе. Джей поймал мой взгляд, и дождавшись, пока я осушу кружку, шепнул:

— Давай, выйдем в коридор? Поговорим.

В коридоре оказалась шумно, поэтому мы сели под лестницей, предварительно налив себе еще по кружке кофе. Я обхватила пальцами горячую емкость, закрыла глаза, вдохнула аромат сливок и арабики.

― У вас с Ви что-то случилось? Вы вроде как отдыхать ездили, а по твоему выражению лица кажется, что с рудников вернулась.

― Нет, у нас все в порядке. Сицилия восхитительна.

― А по тебе не скажешь. Может, ты заболела? – он нахмурился и приложил широкую ладонь к моему лбу. ― Нет, вроде не горячая.

― Джейсон, ничего не произошло, правда. Просто я очень устала. Перелет наверное, сказался, да и спала я плохо, в общем… ― губы задрожали, голос предательски надломился. Я сглотнула комок подступающих слез и отвернулась к стене со слегка осыпающейся серой штукатуркой.

― Знаешь, я не люблю лезть не в свою дело, поэтому не настаиваю, чтобы ты рассказала. Просто я знаю его, он вспыльчивый и может наговорить чего-то лишнего. Но это не значит, что он на самом деле так думает, просто показывает характер. И если он тебя чем-то обидел, это не…

― Это не из-за Тэ, правда. Просто у меня сейчас проблемы. Точнее, у моей семьи – и проблемы очень большие.

― Уверена, что не хочешь рассказать? – наклонил голову Джей.

― Все началось еще тогда, когда в нашей жизни появился Дерек – мой отчим. Я как только его увидела, поняла, что в семью придут беды, и мы рано или поздно все будем в них втянуты. Так и получилось…

Хотелось рассказать обо всем в общих чертах, но это плохо получалось ― я то и дело срывалась на эмоции, припоминала мерзкие повадки Дерека, его бесконечное вранье и воровство, лудоманию, побег после того, как родился брат. И недавление появление, конечно же, растоптавшее нас с мамой окончательно.

Рассказала про долги, мамину аферу на работе, угрозы тех бандитов.

И то, что сегодня мне не стоит возвращаться домой, потому что моя мои родные подались в бега, а дом по документам уже принадлежит неизвестным криминальным личностям.

По мере моего рассказа барабанщик чесал затылок, охал, а в конце-концов крепко задумался.

― Вам надо пойти в полицию, – пробормотал он, ― и настаивать на том, что твоя мама дала эту расписку под давлением, что ей угрожали, наставили пистолет. В общем. что угодно. Бежать и прятаться точно не выход.

― Вряд ли полиция и чем-то поможет. Залог есть залог. Расписку мама писала добровольно, не признают же ее недееспособной. А еще есть Дерек, который боится копов как черт ладана. Он вроде когда-то сидел по мелким статьям, по молодости. Учитывая кучу мутных дел, которые он творил, к сегодняшнему дню у полиции накопилось к нему много вопросов. Так что идти просить помощи в участке для него не вариант.

― Тогда тот идиот. Ну, или хочешь, я с тобой пойду, – предложил Джей и внезапно осекся. ― А лучше Ким. Неужели ты не скажешь ему правду?

― Не знаю, – пожала плечами я. Вот так случается: не хотела грузить своего парня проблемами, в итоге загрузила по полной друга, который просто хотел поддержать. И теперь словно невольно втянула его в эту темную историю. ― И ты ему ничего не говори, ладно? У Тэхена и без моих проблем забот хватает.

— Тебе однозначно нужно все рассказать ему и попросить помощи, – четко и громко отчеканил Джейсон, да так, что я вздрогнула.

― Сама решу, ладно? – сказала я, но тут заметила, что Джейсон смотрит словно сквозь меня, через плечо.

Я обернулась ― прислонившись к стене, прямо возле лестницы стоял Тэхен и вопросительно впивался в меня взглядом, подняв брови.

― Так что за проблемы, о которых я не знаю? – строго спросил он, затягиваясь сигаретой. ― И какого черта ты молчала о том, что с вами снова живет отчим?

Я возмущенно посмотрела на Джейсона:

― И давно он там стоит?

― Примерно минуту, – признался тот. ― Прости, но что-то мне подсказывает, что ты по-любому скрыла бы это и вляпалась в еще большее дерьмо. Знаешь, сейчас не лучшее время оставаться с проблемами в одиночестве.

Парень потянул меня за руку, сильнее, чем следовало бы, и потащил по коридору в гримерку, а по сути — в комнату, где хранились костюмы, грим и мелкий реквизит. Резко закрыв за собой дверь, он скомандовал:

― Выкладывай. И вообще, какого хера ты делишься своими проблемами с Джейсоном, а не со мной?

Я нервно сжала пальцы ― так сильно, что ногти до боли закололи кожу.

― Я думала, что тебе об этом лучше не знать. На носу новый концерт, продвижение альбома, концертный тур.

― Oh mio dio (Боже мой), – пробормотал тот, подошел ближе и обхватил меня за плечи. ― Мне что, пойти к Джейю и у него узнать, в чем дело?

Мне пришлось еще раз за прошедшие полчаса повторить вчерашнюю историю. В какой-то момент Тэ стал настолько задумчивым, что практически ушел в себя ― кажется, он меня почти перестал слушать. А потом быстро встал, подошел к комоду с гримерному столику и принялся в нем копаться.

― Так, слушай, пока эта хрень не прекратится, тебе лучше остаться у меня. Это во-первых. Во-вторых, нельзя дать твоей маме и брату уехать с этим хмырем. Большая вероятность, что ты их потом вообще никогда не увидишь.

Я вздрогнула.

― Боюсь даже думать об этом. Хотя, зная Дерека, уже сто раз прокручивала в голове самые ужасные варианты. Он способен втянуть мою маму в любую авантюру.

― Уже втянул, как видишь, – сквозь сигарету процедил он, не переставая рыться в ящиках.

― Что ты ищешь? – поинтересовалась я.

― Да так, один важный номерок. Точнее, визитку. Здесь свалена куча всякого хлама, но она точно была в одном из ящиков…

― Спасибо за поддержку, – прошептала я, едва сдерживая поток подступающих слез. ― Мне сейчас очень страшно, понимаешь?

― Ты со мной, ясно? Тебе нечего бояться. Но нам нужно вернуть твой дом и спасти твоих близких. Да где она, черт возьми!

Он с силой дернул на себя средний ящик, и оттуда градом вылетел поток всевозможных бумажек, открыток, флаеров. бейджиков, ручек…

― Сейчас помогу убрать, – смахнув слезу с щеки, кинулась я на пол и тут же замерла.

Меня словно окатили ледяной водой.

― Что это? – медленно проговорила я, тыча пальцем на прозрачный полиэтиленовый пакетик, плотно набитый белым порошком.

О его содержании конечно, несложно было догадаться ― ни муку, ни сахарную пудру так никто не хранит.

На лицо парня легла тень растерянности ― несколько секунд он просто недоуменно глядел на странную находку.

Я потянулась к пакетику и поняла, что он к чему-то липнет. На нем оказался широкий кусок скотча, частично оборванный. Видимо, пакетик был приклеен ко дну или боковой стенке ящика и отлетел, когда Тэхен переусердствовал и выдернул механизм.

― Что это такое? – повторила вопрос, как можно внимательнее глядя прямо в глаза.

― Это не мое, – одними губами проговорил он, не сводя взгляда с пакетика.

― Не твое? То есть тебе подкинули? – съязвила я. ― И сколько еще таких заначек ты здесь хранишь?

Тот встал с пола и отряхнулся.

― Ничего я тут не хранил. Понятия не имею, что это за хрень и откуда она взялась. Мы ведь с тобой много раз говорили на эту тему!

В качестве завершения фразы он пнул разбросанные по полу бумажки, с трудом сдерживая гнев. Принялся лихорадочно шарить в ящиках дальше, пока я с подозрением продолжала сверлить его взглядом.

― Может, это все же сахарная пудра? – предположила я. ― Попробовать на вкус, что ли?

Я попыталась отдрать остаток скотча и разорвать пакетик, но Ким тут же кинулся ко мне и вырвал полиэтиленовый квадратик из рук.

― Прекрати это, – бросил он мне. ― Не вздумай никогда это пробовать.

― Ах, ты, значит, в курсе что там? – наклонила голову я.

― Догадываюсь. Это не мое, еще раз повторяю.

― А чье? В твоем ящике, среди твоего хлама…

― Здесь лежат общие вещи, всех нас. Все в группе хранят в столе всякую мелочевку. Мало ли кто оставил заначку. Может, вообще кто-то из сессионных музыкантов.

— Не думаю, что в студии у Грейс проходной двор. Из приходящих сюда был вхож только Майкл, но он уже давно не играет с вами.

― Чего ты хочешь, Дженни? – прищурился. ― Чтобы я признался, что это мое, даже если на самом деле это неправда? Тебе от этого будет легче?

― Я просто не хочу, чтобы ты мне врал.

― Хорошо, будь по-твоему. Скажу правду, – тот присел на край столика и тяжело вздохнул. ― Это принадлежит Лалисе.

― Лиса? – округлила глаза я. ― Откуда ты это знаешь? С чего бы ей…

― Ну, я знаю ее дольше, чем ты. И да, время от времени она балуется коксом. Об этом знают все, даже Грейс – можешь у нее спросить, если хочешь. Я не одобряю это, но та знает меру и не творит дичи. Вполне возможно, что эту заначку она оставила очень давно, никто ведь дно ящика с обратной стороны рассматривать не будет. Вот такая правда. Только прошу тебя не распространяться об этом, окей?

― Окей, – машинально пробормотала я. ― Я бы никогда не подумала на Манобан. Она такая спокойная и рассудительная…

― Но расслабляться же иногда всем хочется. И все делают это по-разному, – подмигнул, чмокнул меня в щеку, и, присев на корточки, снова начал рыться в вещах.

Через несколько минут мы сложили раскиданные вещи и поставили ящики на место.

― Вот она! – довольно воскликнул Тэхен, вытащив золотистый прямоугольник. — Здесь реально ценный номер и он не гуглится в интернете. Мы все решим, Джен, обещаю.

― Спасибо, – грустно улыбнувшись, сказала я. ― Но… Кто нам поможет-то? Чей это номер?

― Одного знакомого Намджуна.

― Твоего брата? – опешила.

― Да-да, моего брата. Как бы я не относился к нему, в этот раз придется просить его об одном одолжении. Вызовем парочку людей, которые знают, как говорить с такими, как твой отчим.

— Хочешь связаться с бандитами?

— Хочу уберечь тебя и твоих близких, – отрезал. — Это не обязательно будет что-то незаконное. Просто пусть он поймет, что свои проблемы теперь придется решать самому.

Я не знала, радоваться или плакать от того, что волей-неволей в это дело впрягся Тэхен, а теперь еще и его старший брат в перспективе. Слезы все равно предательски наворачивались ― то от злости на Дерека и обиды за маму, то от умиления, что мой парень, рок-звезда, у которого график расписан на месяцы вперед, готов бросить все, чтобы мне помочь.

Но на сердце все же лежал камень ― такой тяжелый, что не давал вздохнуть полной грудью.

Тэ мне соврал: заначка принадлежала не гитаристке, а ему.

Иначе откуда он точно знал, что пакетик с порошком был приклеен с обратной стороны дна ящика?