35's

— Подожди: ты сейчас всерьез спрашиваешь меня, правда ли я курил травку в шестнадцать лет?

Тэхен положил руки на затылок и засмеялся.

― Вот так и оставляй тебя на целый день с бабушкой, теперь должен отвечать на какие-то нелепые вопросы!

― Тэ, я просто хотела знать, насколько далеко все это зашло. И ограничилось ли дело только травкой.

― Я не хочу об этом говорить, все давно в прошлом. Да, прости, что был не святым в свои шестнадцать и, о ужас, покуривал косячок. Думаю, таких как я даже в Тринити каждый второй. Те, кто в церковном хоре пел, и то наверняка по вечерам баловались всяким. Нет, я поверить не могу, что должен за это отчитываться!

― Ты ничего не должен, просто бабушка переживала за тебя и поделилась этими чувствами с мной. А я всего-то поинтересовалась, полностью ли ты избавился от этой проблемы.

― От какой проблемы? У меня не было никаких проблем! – Ким повысил голос. Одним движением снял майку, бросил ее в угол и сел на кровать. Слегка наклонился: сквозь кожу проглядывали напряженные мускулы, как стальные тросы, идущие вдоль позвоночника. — Я никогда не был наркоманом, если тебя это волнует. И бабушке тоже это отлично известно.

― Ни я, ни твоя бабушка не считают тебя наркоманом, да боже упаси!

― Но ты ведь не веришь! Ладно, у бабушки возраст, как ни крути, в голове перемешались разные воспоминания, что-то она себе надумала. Но ты-то вроде молодая, к чему такие вопросы?

Тот рухнул на спину и уставился в потолок.

― Да, в подростковом возрасте мы маялись разной ерундой. Джованни, с которым мы сегодня катались на вейке, курил марихуану в нашей компании похлеще меня. Причем мы тусовались не здесь, а в доме нашего общего друга, через улицу. У него родители вечно были в разъездах, в нашем распоряжении была куча свободного пространства. Но потом мы все выросли, поумнели. Вот Джованни сейчас вернулся домой, вечером будет купать и укладывать детей спать. Я буду писать новый сингл. Мы давно изменились, это же нормально.

― Конечно, – кивнула я. ― Я не хотела тебя обидеть.

― Что тебя вообще беспокоит? – нахмурился. ― Ты словно хочешь еще меня о чем то спросить, но сомневаешься.

Я действительно не решалась поговорить о его матери и мистере Тейлоре, да а и в конце концов поняла, что все это не мое дело.

― Мне не дает покоя тот ролик из Калифорнии. Вроде все улеглось, но когда Виола заговорила о твоей зависимости, я сразу вспомнила обвинения по поводу белого порошка в клубе.

Он приподнял голову и смерил меня стальным взглядом.

― Вот оно что, значит. Все выяснили и опять по кругу? Ну, что же, считаешь меня наркоманом – дело твое!

Он рывком встал с кровати и направился к двери.

― Подожди!

Что я делаю?

Зачем ввязалась в этот бессмысленный разговор?

Мне не хотелось его отпускать; наоборот, хотелось прижать как можно сильнее и целовать, не останавливаясь.

― Прости меня за дурацкие расспросы. Я вовсе не думаю о тебе плохо. Давай не будем ссориться, хорошо?

Взгляд стал мягче.

― А мы и не ссорились. Просто меня расстраивает факт, что ты так легко можешь начать сомневаться во мне. Ну, и судя по всему, тебе стоит поменьше общаться с моей бабушкой, раз ты такая впечатлительная, – усмехнулся он.

― Мы ведь приехали на Сицилию отдыхать, а не выяснять отношения, верно?

Он обхватил ладонями мое лицо и поцеловал, с каждой секундой становясь настойчивее, непоколебимей. Я тоже не собиралась останавливаться и потянула в сторону кровати.

***

Наши итальянские каникулы пролетели незаметно: мы успели поваляться на пляже, покататься по окрестностям на мотоцикле, слопать море равиоли, пасты и сфинчионе. Примерно через неделю мы уехали из Катании в Палермо, оттуда в Агридженто. Я очень сильно привязалась к Виоле за несколько дней, но потосковать толком не успела ― каждая точка нашего маршрута была полна ярких впечатлений и красивых моментов. Подобно героине Гилберт в «Есть, молиться, любить» я перепробовала все местные блюда ― чего стоил только пани ка меуза в Палермо. Сначала я подумала, что это какой-то бургер, и Тэхен настойчиво его нахваливал, но оказалось, это хлеб с сыром и говяжьей селезенкой. Я в ужасе отшатнулась от витрины, когда увидела чан с внутренностями несчастных животных, из которого повар задорно накладывал начинку в булку.

Наверное, за эти дни я набрала несколько лишних кило, хоть и парень отвечал, что я прекрасна в любом виде.

― Но если ты располнеешь из-за итальянской еды, я буду любить тебя еще больше, ты ведь можно сказать, станешь частично итальянкой, – хохотал он.

Последней точкой нашего путешествия стал город Сиракузы на юго-восточном побережье Сицилии.

В день перед вылетом домой мне ужасно захотелось пройтись по магазинам, и не возражал. Мы гуляли по местным рынкам, заходили в небольшие бутики и торговые центры. Набрала всяких сувениров для подруг, купила красочные книги для брата и солнцезащитные очки местного бренда ― для мамы.

У витрины одного из магазинов просто замерла в беззвучном восторге ― летнее белое платье, длинное и струящееся, выглядело просто воплощением чистоты. Юбку украшали изящные желтые-фиолетовые цветочки, россыпь мелких жемчужинок, на груди ― кремовый тисненый узор.

— Понравилось? – поймав мой взгляд, поинтересовался Тэхен.

― Очень красивое, – выдохнула я и тут же торопливо добавила: ― Но мне бы не подошло такое. Просто люблю смотреть на красивые вещи.

― С чего ты взяла, что оно тебе не подойдет? Зайдем в магазин, примеришь. Ну, же Джен, даже не вздумай отказываться!

Мне отчаянно не нравилось, когда тот покупал мне вещи ― в первую очередь, из-за их сумасшедшей стоимости. Приглянувшееся платье с витрины не стало исключением: ценник на него оказался неподъемным. Для меня разумеется, но не для Кима: он не повел бровью и просто оплатил чек — я даже не успела снять платье после примерки.

― Иди прямо в нем, – предложил он и добавил полушепотом: ― Ты просто прекрасна.

Отражение в зеркале показало девушку с распущенными, чуть вьющимися от морского воздуха волосами, с плотным оливковым загаром, в белом платье, приятно контрастирующим с оттенком кожи. На мне ни грамма макияжа, но лицо словно сияет, и даже без слов было понятно, от чего.

Я влюблена в Тэхена.

Нет, не так.

Я люблю его!

[Рекомендую слушать Your Guardian Angel – The Red Jumpsuit Apparatus]

Мы долго гуляли по сувенирным магазинчикам и торговым галереям ― ради того чтобы поглазеть, а не что-то купить. Когда я остановилась у витрины с украшениями ручной работы тот неожиданно тронул меня за плечо и произнес:

― Слушай, я тут отлучусь ненадолго, ладно? Минут на пятнадцать, а ты пока погуляй здесь.

― Что-то случилось? – нахмурилась я.

― Нет, нет все в порядке, – сказал Тэхен, но мне его вид все равно не понравился ― слишком уж растерянный и задумчивый.

Я неуверенно кивнула и отправилась бродить дальше по торговым рядам, уже без особого энтузиазма разглядывая товары. Время томительно шло, постепенно под ложечкой засосало от голода. Тут мне на глаза попался кофе-автомат.

Вскоре я сидела на скамейке с бумажным стаканчиком эспрессо и купленным тут же злаковым батончиком.

Куда подевался Тэ?

В голову стали лезть тревожные мысли.

― О, вот ты где, далеко забрела, – услышала я знакомый голос позади себя.

Парень, широко улыбаясь, приблизился ко мне.

― Где ты был?

― Сейчас все узнаешь, – заговорщицки подмигнул он и протянул ладонь. ― Пойдем со мной.

― Тэ, что ты задумал? – в смятении проговорила я. ― Мне сегодня хватило этого платья, давай больше без подарков, ладно? И без отвратительных булок с внутренностями невинных животных. Я хоть и не веган, но даже для меня это перебор.

― Нет-нет, это другое. Совсем другое.

Он крепко сжал мне руку и уверенно повел из этой галереи в сторону улиц. Я, на ходу дожевывая свой батончик, с немым вопросом смотрела на него.

В последние дни не могла понять, что изменилось в нем, но только сейчас до меня дошло: здесь, в Италии он чувствовал себя свободнее. Он был самим собой: открытым, легким на подъем, с расправленными крыльями. В Дублине ему теперь приходилось постоянно ходить по городу в темных очках и прятаться от вездесущих папарацци.

Мы пересекли торговую площадь и спустились по лестнице к пляжу; Тэхен галантно взял меня за руку и помог удержать равновесие на каменных ступеньках. Я все еще непонимающе посматривала на него, но ничего не успела спросить, неожиданно увидев на пляже странную, но завораживающе красивую картину.

На белом песке, на фоне голубой морской глади стояла арка, украшенная цветами и зеленью. Белые розы, светло-розовые пионы и лилии переплетались с ветвями эвкалипта. Около с аркой раскинулся тент, украшенный гирляндой с теплыми огоньками-фонариками. Белый балдахин слегка трепал ветер, и тент надувался, будто парус корабля. По обеим сторонам от арки в креслах расположились девушки-арфистки. Рядом, напротив белого изящного столика, увитого розами, стояла загорелая женщина в летнем костюме песочного цвета, которая как-то выжидательно смотрела в нашу сторону.

― Ч-ч-что это? – медленно проговорила я, повернувшись. ― Что здесь происходит?

― Свадьба, – невозмутимо пожал плечами тот. ― Свадьба на Сицилии, разве это не романтично?

― Чья свадьба? – спросила я, оборачиваясь то в сторону цветущей арки, то на Тэхена. Поймав его взгляд, пристальный и внезапно серьезный, легкую поллулыбку на губах, я ойкнула и добавила: ― Ты же не хочешь сказать, что это…

― … наша свадьба? Нет. То есть да, но не совсем. Я ведь не делал тебе предложение, это правда. Но я сейчас предлагаю тебе пожениться. Не по-настоящему. Пока.

― Что это значит? – выдохнула я. ― Ненастоящая свадьба?

― Это символическая церемония, такие часто проводят в Сицилии. кто-то устраивает их уже после настоящей свадьбы, а кто-то наоборот, до официальной регистрации. Это просто традиция и, надо сказать, красивая традиция. Я вспомнил о ней, когда увидел тебя в этом белом платье. Конечно, ты можешь не согласиться, и если не хочешь я не могу тебя заставлять – мы просто уйдем отсюда. Но сейчас, по-моему, идеальное время. Смотри: солнце вот-вот опустится за горизонт, небо уже окрашивается в розово-медовый цвет. Давай попробуем?

Я не знала, что ответить, да и во рту пересохло от волнения. Сердце прыгало, как мячик от пинг-понга.

—Giovani, siete pronti? (Молодые люди, вы готовы?) – звонким голосом бросила в нашу сторону брюнетка.

―Ora, un secondo! (Сейчас, одну секунду!) – ответил Тэхен и снова посмотрел на меня.

― Ну, что пойдем?

― А…а…а как же кольца? – пролепетала я севшим голосом.

Он обернулся, перекинулся фразами на итальянском с той женщиной и ответил мне:

― Кольца уже есть, не совсем обручальные, скорее, символические. Но нужно же с чего начинать?

―Incisione di anelli a pagamento! (Гравировка колец за дополнительную плату!) – встряла брюнетка.

Я вложила свою ладонь в его и послушно зашагала вслед.

Вряд ли невесты, пусть даже «символические», выглядят как я. Без сомнения: сюда приезжают девушки в роскошных подвенечных платьях, с красивым профессиональным макияжем и идеально уложенными волосами.

Я же не накрашена, с растрепанными от ветра волосами, с остатками батончика на губах (которые, впрочем тот стер быстрым поцелуем).

― Ты прекрасна, – шепнул он.

Сказка, которую до сих пор я могла видеть в журналах или картинках в интернете, неожиданно для меня стала явью. Море было спокойным, легкие волны искрились в свете заходящего солнца, пока оно медленно растворялась в бескрайней водной глади.

Ведущая зачитала текст для молодоженов (большую часть я, конечно, не понимала) и предложила обменяться кольцами. Тонкие серебряные кольца подходили по размеру нам обоим. Тэхен справился гораздо ловчее и быстрее меня, я же дрожащими пальцами еле-еле надела кольцо ему на палец. А потом вступили арфистки, и полилась плавная, хрустальная мелодия, напоминающая удары капелек росы.

В завершении он подарил букет роз, возникший из ниоткуда, мы обменялись поцелуями ― все как по-настоящему, а может, даже лучше.

***

В последний день перед отъездом мы остановились в самом дорогом отеле Сиракузы ― судя по размеру номера, интерьеру и роскошному ужину, сутки здесь строили космических денег. Причем мне было совершенно неважно, где ночевать, но мой молодой человек разумеется, не соглашался на меньшее.

И в нашу первую «брачную» ночь мы занимались любовью так, как ни разу до этого: неторопливо, исследуя каждый сантиметр тела друг друга, сливаясь в одно целое.

Вылетать домой уже утром, но спать совершенно не хотелось.

Тэхен, полностью обнаженным, вышел на балкон и закурил ― впервые за прошедшие несколько дней. Я подобрала с пола упавшую простыню и, накрыв ею плечи, подошла к нему. Коленки обдувал теплый воздух, где-то издалека доносился смех и итальянские песни.

― Мне хватило недели, чтобы окончательно и бесповоротно влюбиться в Сицилию. Еще немного, я бы уже продала душу за устрицы, сыр и местные вина.

Он улыбнулся и приобнял меня.

― Мы постараемся чаще приезжать сюда. И не только сюда, Италия огромная,а мы с тобой пока что посетили только кончик этого«сапога». А знаешь сколько еще шикарных мест? Рим, Милан, Неаполь…

― Слушай, а что будет дальше? – нетерпеливо спросила я. ― После того как мы вернемся?

― Что ты имеешь в виду?

― Ты сказал, что больше не разрешишь мне заниматься менеджментом. Чем же мне теперь заниматься? Я не могу сидеть без работы.

― А зачем тебе работать? – пожал плечами. ― Ты будешь учиться в Тринити, потом поступишь в магистратуру, будешь сражать профессуру наповал своими знаниями. Я безумно горжусь тобой, Джен, ведь ты самая умная девушка из всех кого я знаю, да еще и моя невеста. Я пересмотрел свои взгляды и понял, что отношения лучше не выставлять напоказ. Есть вещи, которые должны быть сокровенными, тогда они не окажутся под угрозой. Короче, не хочу, чтобы твое имя полоскали где-то в соцсетях или на Youtube, или чего хуже, попытались снова напасть.

― Почему-то ты все решаешь за меня, – покачала головой. ― Мне искренне понравилось закулисье, понравилось работать с Грейс, а ты дал мне шанс проявить себя и сам же его забираешь.

― Какой шанс? Носиться как угорелая по коридорам, договариваться с админами и решать организационные вопросы? Работников этой сфере хватает, и для тебя я точно не хочу такой участи. В общем, это не обсуждается. Ты не будешь РАБОТАТЬ за кулисами, ты будешь просто МОЕЙ. Разве это непонятно?

Не дав мне возразить, он добавил:

― Но я надеюсь, не будешь пропускать наши концерты. Знай, я больше не смогу выйти на сцену, не поцеловав перед выходом тебя.

― А гастроли? – я подняла бровь. ― На них мне тоже ездить с тобой и тихо сидеть за кулисами, как комнатная собачка?

― Ну, только не делай из меня тирана-абьюзера, – усмехнулся он, и затушил сигарету. ― Поедешь со мной в тур, только если САМА этого захочешь. Если поедешь, я постараюсь сделать все, чтобы ты не разочаровалась и чувствовала себя комфортно. Все что ты хочешь, любой каприз.

― Мне достаточно того, чтобы ты был рядом, – проговорила я.

— Так я и буду рядом, – ответил Тэхен. ― Знаешь, туры могут быть самыми разными, я знаю, что иногда мне придется уехать черт знает куда, не даже связь нормальная не ловит. И даже если ты не всегда сможешь быть со мной… Я хочу, чтобы единственное, что нас могло разделить – это часовые пояса. Ни ссоры, ни недопонимания, ни тем более посторонние люди. Только часовые пояса.

Он замер на мгновение, не договорив фразу.

― Что такое? – испугалась я.

― Нет, ничего, – задумчиво протянул тот. ― Строчка для песни голову пришла…

Что же, это лишь один из миллиона нюансов общения с творческим человеком: прямо посреди диалога он легко может впасть в короткий транс и начать обдумывать новый хит.

― Ты меня с ума сведешь, – сказала я и накинула на плечо краешек своей простыни. — Пойдем в номер, замерзнешь!

В конце концов я задремала, устроившись на руке любимого и вдыхая тонкий, едва уловимый аромат его кожи, пахнущей сандалом и мускусом. Из теплого вязкого сна меня выдернула мелодия гитары, доносившаяся с балкона.

Парень, окончательно проиграв бой здровому ночному сну, медленно перебирал струны, изучая тело гитары так же медленно и внимательно, как мое несколькими часами ранее.

Единственное, что нас разделяет, это часовые пояса

К черту мои мечты ― эта слава не имеет смысла.

Я возвращаюсь домой, я иду к тебе навстречу

Единственное, что нас может разделить ― это часовые пояса…

***

Отпускные сказки имеют обыкновение заканчиваться: светлой грустью, тоской по прекрасным незабываемым дням и даже небольшой депрессией.

Возвращаясь из того места, где ты была счастливой, надеешься лишь на то, что дальше жизнь потечет по привычному руслу, без тревог и потрясений, а в редкие минуты печали ты будешь возвращаться в самые теплые воспоминания.

Но моя сказка закончилась также внезапно, как и началась.

Выйдя из такси, которое привезло меня из аэропорта, я мысленно настроилась на то, чтобы отдохнуть и принять душ. Планировала немного подремать, поиграть с Каем или приготовить его любимый омлет с сыром.

Но меньше всего ожидала, что первым делом увижу в гостиной чужих людей.

― К-к-кто вы? – дрожащим голосом пролепетала я, выпуская из рук ручку чемодана.

Два внушительного роста бугая в облегающих черных костюмах синхронно обернулись в мою сторону.

― Опа, кто к нам пожаловал! – противным басовитым голосом заржал один из громил. ― Приплыла, наконец, рыбка в сеть.

― Где моя мама и брат?

― Хороший вопрос. Сами хотели бы найти твою мамочку да перетереть с ней об одном деле.

Внутри все похолодело.

Пальцами вцепившись в косяк, чтобы не потерять равновесие, я сомнамбулически повторила:

― Где мама? Кто вы такие? Что вы делаете в нашем доме?

― А вот это не совсем верный вопрос, – покачал головой второй бугай. ― Потому что этот дом больше не ваш.