33's

Kэсси Ханниган стала фанаткой группы Moon Breath год назад, когда та только набирала популярность. Тогда же Ким Тэхен стал ее навязчивой идей и смыслом всей жизни. Ей исполнилось шестнадцать, и все, о чем она мечтала ― это встретиться с певцом в реальной жизни и признаться ему в своих чувствах.

Но чем известнее становилась группа, тем меньше шансов оставалось на то, что Ви обратит на Кэсси внимание. Узнать, где он живет и где репетирует у нее не получилось, а ежедневное околачивание возле ворот университета не дали никакого результата. Оставался самый надежный и доступный способ ― соцсети.

Сначала Кэсси просто ставила лайки и комментировала некоторые фото, постепенно пристрастилась писать сообщения в директ. Со временем это вошло у нее в привычку ― письма превращались длинные любовные опусы обо всем, что у той на душе, какие у нее проблемы, мечты, планы. Все сообщения до единого оставались не только неотвеченными, но и не просмотренными. День за днем в девушке нарастала ненависть, смешавшись с чувством собственничества, потому что в ее сознании парень давно принадлежал только ей. Лишь мысль о том, что когда-нибудь они встретятся и будут вместе, не давала Кэсси слететь с катушек.

Так было ровно до того момента, пока в его жизни не появилась я.

Тогда она переключилась на мои соцсети и начала активно поддерживать травлю. После наших  появлений на публике она стала писать любовные письма в директ еще чаще, только теперь в них содержались откровенные угрозы. Именно ее в конце концов Элла отправила в черный список, тем самым подписав мне смертный приговор.

Когда меня, истекающую кровью, доставили в больницу Святого Якова, Кэсси как раз допрашивали в полиции. О том, кто меня ранил, я узнала позже, от следователя.

Мне помогли: сделали обезболивающий укол, остановили кровотечение, наложили бинты. Ранение оказалось неглубоким ― по сути, мне очень повезло. Если бы девчонка не промахнулась и попала бы в бок или живот, то, возможно, я бы не выжила: умерла от потери крови или от повреждений жизненно важных органов. А так, как выразился осматривающий меня врач, «просто поцарапалась».

Полицейский приехал часа через полтора после случившегося.

— Оставьте ее в покое! Ей нужен отдых. Отвали, понял? – кричал Ким, придерживая дверь палаты, но я умоляла прекратить это. Говорить я могла, хоть и не горела желанием сейчас с кем-то пообщаться.

Пока парень нервно мерил шаги у двери, оставшись присматривать за мной в палате, следователь с неопрятной бородой и усталыми глазами, присел на стул перед кроватью и начал задавать стандартные вопросы. Правда, мне нечего было ответить. Нет, я не знаю эту девушку. Нет, никогда раньше ее видела. Нет, опасности не чувствовала: заметила нападавшую за несколько секунд до ранения.

― У Кэсси Ханниган в анамнезе несколько психических заболеваний. Биполярное расстройство, клиническая депрессия. Мы уже допросили ее родителей: девушка ежегодно по несколько месяцев лежит в психоневрологическом центре. Прошлый курс лечения закончила только пару месяцев назад.

― Нас не интересует, откуда взялась эта чокнутая, – огрызнулся Тэхен. ― У меня гораздо болше вопросов к обеспечении безопасности «Лонгфорлд-холла». То есть к вашим коллегам.

― Нас сейчас интересует ситуация с нападавшей, – возразил полицейский, даже не посмотрев в его сторону. ― По поводу безопасности будем выяснять позже. Девушка пронесла нож во внутреннем кармане сумки. По-видимому, охрана каким-то образом не обратила на это внимание при досмотре зрителей концерта.

― Тогда зачем вы здесь? Что мы можем вам сказать? Отцепитесь от моей девушки!

― Тэ, хватит, – пересохшими губами проговорила я.

― Не волнуйтесь, я не собираюсь вас мучить. Скажите, вы ранее получали угрозы от Кэсси Ханниган? – спросил полицейский, занес ручку над блокнотом.

― Нет, – быстро ответила я, переводя взгляд на Тэхена.

― Точно? Она не писала ВАМ в сети?

― Нет, ничего такого не было.

Мы решили не задерживаться в больнице: моей жизни ничего не угрожало, а больничные стены и запахи навевали горькую тоску. Хотелось сбежать отсюда как можно скорее. Домой он привез меня под утро. Маме мы ничего не говорили, но незадолго до нашего приезда она сама все узнала из новостей в интернете.

Заплаканная и растрепанная, она бросилась навстречу, когда парень внес меня в гостиную на руках.

― Боже, как такое могло произойти… Я недавно узнала! Что там только не пишут: что была попытка убийства, что какая-то сумасшедшая проникла на концерт. Кто-то писал о пистолетах, бомбах, террористах…

— Мам, ты же видишь: со мной все в порядке, – вздохнула я, морщась от болезненных ощущений, все еще приглушенных обезболивающими. — Кстати, познакомься, это Ким Тэхен.

― Добрый вечер… То есть, почти утро, – запинающимся голос пробормотала та.

― Рад познакомиться. Жаль, что в таких обстоятельствах, – сказал парень, приобняв мою маму. ― У вас чудесная дочь. Очень храбрая и самоотверженная.

― Я знаю, – сказала мама, и слезы сами потекли из глаз. ― Пойду, приготовлю липовый чай.

Тэхен заботливо покрыл меня пледом и устроился рядом у дивана, на коленях. Здоровой рукой я гладила его голову:

― Хорошо, что все обошлось.

― Мне становится жутко при мысли о том, ЧТО могло случиться, – покачал головой он. ― И еще безумно злит пофигизм тех, кто это допустил. Эта площадка славилась своей безопасностью, блин! Иначе бы мы не проводили эту сраную фан-встречу.

Я слабо усмехнулась.

Сама была в числе организаторов концерта и договорилась обо всех нюансах, в том числе по поводу охраны. Меня предупреждали о том, что обеспечить охрану на открытом пространстве будет сложно, так как площадка перед зданием не рассчитана на такие мероприятия. Там лишь небольшая территория с парковкой и невысоким забором, за которым сразу начинается оживленная дорога. Чтобы попасть на встречу, Кэсси можно было даже не покупать билет на концерт ― скорее всего, она зашла с улицы и беспрепятственно проникла в толпу, минуя все металлоискатели.

― Ну, ничего. Мы подадим в суд на владельцев «Лонгфорд-холла» и взыщем компенсацию за моральный ущерб, – тот потянулся к сигаретам в кармане, но осекся, потому что пару дней назад клятвенно обещал не курить в помещениях. ― На деньги пофиг, просто хочется их позлить и заставить шевелиться, чтобы впредь не случилось подобное с другими музыкантами. Будут аккуратнее с выбором охраны.

― А тебе стоит быть аккуратнее с соцсетями, – поежилась я. ― И хоть иногда их просматривать.

― Я вообще снесу все к чертовой матери! Мне что, делать нечего, как следить, что пишут малолетние шизофренички?!

Я поправила подушку, устроилась поудобнее и, выждав небольшую паузу, сказала:

— Тэхен, ты иди домой, пожалуйста.

― Что? – он испуганно обернулся на меня ― Подожди, ты нормально себя чувствуешь? Может, снова съездим в больницу?

― Мне не нужно в больницу. Я просто хочу, чтобы ты ушел. Оставь меня, слышишь?

― Но… Почему? Спи, отдыхай. Я только побуду рядом, буду сторожить твой сон. Правда, Джен, я не помешаю…

― Я просто хочу побыть одна, – холодно отчеканила я, а затем, насколько позволяла сковывающая боль, отвернулась к спинке дивана и закрыла глаза.

— Ты будто меня в чем-то винишь, – упавшим голосом сказал он. ― Неужели, если бы я мог предсказать, предотвратить такое, то бы этого не сделал? Я бы все отдал, чтобы подобное не произошло.

― А разве ты не мог этого предотвратить? – всхлипывая, спросила я. ― Ты хоть раз всерьез слушал меня, когда я жаловалась, что меня травят, что мне угрожают? Тэ, ты смеялся над этим. Я получала кучу гадостей про себя, про маму, про брата. Мне желали смерти и грозились пристрелить. Я была вынуждена лишиться всех аккаунтов в соцсетях и почты, хотя это ерунда по сравнению с тем, что я только что чуть не лишилась жизни. И ты говоришь, что не мог ничего сделать?

Парень отвел взгляд в сторону.

― Просто понятия не имел, насколько далеко все зайдет. Если бы только…

― Как же не люблю эту словесную конструкцию «если бы»! – воскликнула я. ― Самая бессмысленная и беспомощная из всех существующих. Когда ее произносят, то, как правило, ничего вернуть уже нельзя. А теперь иди, правда: я хочу отдохнуть.

***

Это был ожидаемо, но нападение после концерта только увеличило популярность группы. В Инстаграме за пару дней прибавилось почти двести тысяч подписчиков, с лихой скоростью летели твиты с пожеланием здоровья мне и Киму.

Лия примчалась ко мне на следующий день с корзиной фруктов и сладостей, а Эми и Розэ которые были в отъезде, курьером прислали огромный букет. До самого вечера мы с подругой валялись на диване, шутили, обсуждали экзамены, смотрели дурацкие слешеры нулевых. Все как в старые добрые времена. Я немного отвлеклась от грустных мыслей, хотя боль в плече при любом движении напоминала о страшных мгновениях, пережитых в толпе.

Даже Кай, словно чувствуя, что произошла какая-то неприятность, вел себя очень смирно и даже ластился ко мне, что для него было совсем уж непривычно.

Ночью, когда я пошла в туалет, случилась новая паническая атака.

Я будто вновь вернулась в детство. Сначала в конце коридора видела дверь, за которой случилось неизбежное, а теперь на моем пути возникала Кэсси, несущаяся с огромным ножом. Тело колотило, к горлу подступала тошнота, по коже бегали мурашки. Я отчаянно хватала ртом воздух, пыталась вспомнить, как дышать, как двигаться или хотя бы кричать.

Чтобы отогнать панику, села на пол и закрыла глаза. Выдернула из памяти воспоминания, которые остановили мой прошлый панический приступ. Вспомнила Париж, наш небольшой отель и Тэхена сидящего рядом со мной на полу. Красивые теплые ладони, коснувшиеся моих и искреннее желание помочь, которое я прочитала тогда в его глазах. И чем отчетливее я представляла его лицо, тем легче мне становилось.

Мы не виделись чуть больше суток, но как же я сильно по нему скучала!

***

На второй день я сама хотела ему позвонить, но не успела: Тэхен приехал сам с двумя букетами роз для меня и мамы, а также пакетом игрушек для Кая. Последней он вытащил бархатную коробочку фирменную коробочку «Тиффани».

— Это лишнее, – покачала головой я, встречая его в гостиной. ― Не приму эти подарки и даже слушать ничего не хочу.

― Дорогая, только не маринуй своего молодого человека в дверях, я сейчас подам чай, – крикнула из кухни мама явно повеселевшим голосом.

Она обожает цветы, в отличие от меня, я к ним равнодушна. Хотя букет смотрелся поистине роскошно, в нем было не меньше сотни белых роз.

― Если что, это не обручальное кольцо, а браслет, ты можешь его не надевать, но и я не стану, мне оно на руку не налезет, – быстро проговорил тот и указательным пальцем мягко провел по моей щеке. ― Прости, что не приехал вчера, просто… Нужно было уладить кое-какие дела.

― Может, поговорим на лужайке? – кивнула я в сторону.

Если честно, я боялась, что сейчас проснется младший и начнет шуметь.

― Как скажешь.

Парень выглядел непривычно взволнованным и растерянным.

Я все еще на него сердилась, да еще эти дорогие подарки выглядели теперь попыткой отмахнуться и подкупить меня.

А может, я излишне драматизирую?

Ссориться совсем не хотелось, но горький осадок на душе после нападения никуда не делся. Но он заговорил первым.

― Ты была права, я наплевательски отнесся к твоей безопасности. Не придал значения этим угрозам и чуть не лишился самого дорогого.

Мы присели на ступеньки лестницы на крыльце. Они были слегка влажные — утром шел дождь.

― Это изначально была моя ошибка втянуть тебя в ту суету, менеджмент, организацию концертов. О чем я только думал? Ты моя возлюбленная, а не девочка на побегушках. Прости, что так вышло, не стоило тебе предлагать работать с нами. Это не для тебя, Джен.

― Мне даже понравилось, – пожала плечами я. ― По-моему, у меня даже стало получаться, да и с Грейс мы быстро нашли общий язык. Как она, кстати?

― В печали. К ней постоянно приставали с интервью, все последние дни прячется от вездесущих журналистов.

― Представляю, как она приняла все близко к сердцу.

― Да. И она тоже согласна, что тебе не стоит больше этим заниматься. Никакой работы с группами и концертами. Максимум безопасности, минимум публичности. Пусть личная жизнь остается личной.

― Но… Как? – опешила я, — Тэ, мне действительно понравилось работать на вас, это здорово, это новый опыт! А что теперь ты мне предлагаешь – запереться здесь в четырех стенах?

― Я предлагаю тебе просто жить и быть рядом со мной. Быть моей Музой, как я просил раньше. Не допущу, чтобы моя девушка носилась по коридорам всяких концертных площадок и стадионов, решала дурацкие вопросы и при этом рисковала жизнью.

― Ты даже не оставляешь мне выбора, отказаться или продолжать работать, – покачала головой я.

― Это точно не то, чего бы ты сама хотела. Признайся себе честно, – улыбнулся Ким, приобнял меня за плечи.

Спину флисовым одеялом согревало полуденное солнце; лучи, пробивающиеся сквозь высокие деревья, назойливо слепили глаза.

— И что же теперь будет? – прошептала я

― Я отменил ближайшие концерты, – заявил тот. ― Нам сейчас нужно побыть вдвоем, закрыться от всего мира и сосредоточиться только на себе.

― И что это значит?

― Мы отправимся в путешествие. Вдвоем. Предлагаю махнуть на Сицилию, как ты на это смотришь? Заодно навестим мою бабушку.

Я издала нервный смешок.

― Ты что, шутишь? Сицилия… – я приложила ладони к щекам, которые вот-вот могли воспламениться, ― А как же экзамены? У меня еще два не сданы….

― Ты успеешь вернуться к экзаменам, все будет хорошо, – заверил, прижимая меня крепче и касаясь губами моих волос. ― Сейчас самое главное, что ты жива, что мы оба живы. И больше никаких «если бы», вот увидишь.