32's

Утром в день концерта перед глазами предстала небывалая картина: Тэхен, с виду совершенно спокойный и безмятежный, читал книгу, устроившись в уютном кресле-мешке в студии Грейс. Моя первая реакция ― полная растерянность.

Откуда такие изменения?

Еще вчера он рвал и метал, ссорился с друзьями, разбивал в пух и прах любые идеи.

И вдруг он здесь в гордом одиночестве, с томиком Стендаля и стаканчиком ароматного кофе.

— Ты уже второй вечер подряд меня динамишь, – вполголоса проговорил он, не отрывая взгляда от книги.

― Кай приболел, сам понимаешь, – развела руками я.

На самом деле, вчера я не пришла к Тэ по другой причине, но не стала преждевременно раскрывать карты.

― Врач говорит, что у него сейчас регресс, он плохо идет на контакт, капризничает с мамой. Мое присутствие рядом с ним просто необходимо.

― Угу, – отозвался тот без особых эмоций. ― Понимаю. Я же не осуждаю, просто преподношу как факт: тебя не было со мной эти дни. Когда я особенно нуждался в поддержке. Но брат есть брат, оке-е-ей.

Что-то мне показалось странным в его речи, но уловить эту странность было сложно.

Он зол?

Обижен?

Проявляет пассивную агрессию?

Впрочем, ребята не раз повторяли, что перед важным событием Ким всегда сам не свой, да и мне уже неоднократно доводилось видеть его в самых разных состояниях.

И все же…

― С тобой все в порядке?

― Насколько это возможно. А что может быть не в порядке? Мир прекрасен. Ты прекрасна, мы оба прекрасны. Я полностью собран и готов к презентации альбома.

— Это… Это круто, – восхитилась я. ― Просто припоминаю твой мандраж перед концертом Стила, как ты переживал, что вас не примут или не поймут…

― Дженни, я хочу развиваться, расти, не раз об этом говорил, – вздохнул, положив книгу рядом с собой. ― Я кое-что переосмыслил после Калифорнии и понял одно: бояться и демонстрировать окружающим слабость ― это история не про нас. Ну, не про меня точно. Пройдет еще немного времени, и мы сами будем решать, кто выступит на разогреве на нашем сольнике. Грег Стил – очередная покоренная вершина, вот и все. А сегодня мы сосредоточены на своем материале, и я в нем полностью уверен. Так что никакого мандража, верно?

Он коротко улыбнулся, сделал глоток кофе и забросил ноги на стол.

― Ого, мне нравится твоя уверенность, – проговорила я, сев рядом. Жестом отодвинула ноги.

Здесь же, на столе лежал ворох бумаг и копии договора об аренде зала в Лонгфорде. Мне полагалась еще разок их изучить и передать Грейс.

Как же не хочется этим заниматься!

― Слушай, раз уж ты сейчас пребываешь в таком хорошем настроении и вообще на позитиве, у меня есть к тебе предложение..

Снова с тоской взглянула на скучные бумажки, покрытые, словно паутиной, мелким шрифтом. Решила, что они подождут, и продолжила:

― Как ты смотришь на то, чтобы съездить кое-куда и развеяться? До начала саундчека еще больше восьми часов – успеем вернуться довольно быстро…

― Заинтриговала, – Тэхен развернулся ко мне и улыбнулся краешком губ. ― Я только «за» то, чтобы сбежать отсюда куда подальше. Сейчас придут все наши, включая Грейс, а я, если честно, не хочу никого видеть. Кроме тебя, конечно.

― Ох, Грейс, – замешкалась я. ― она, конечно, будет в ярости. Но мы ненадолго, правда. Это находится в городе. Хочу показать тебе, кхм, мое место силы. По крайней мере, раньше я бывала там очень часто.

― Ни слова больше, – вскочил он. ― Ты бы знала, сколько последних дней я думал только о том, чтобы хотя бы пару часов побыть с тобой наедине. Чтобы нам никто не мешал, не влезал посреди разговора, не вламывался в комнату…

— Тогда быстро приведу в порядок эти бумаги, и выезжаем, – захлопала в ладоши я, но Тэхен, встав из -за стола, подошел ко мне и взял за руку.

― Лучше с этим не тянуть: Грейс будет здесь минут через десять. Давай спустимся по лестнице и выйдем через запасный выход. Так будет надежнее и меньше шансов, что нас спалят.

Как школьники, прогуливающие уроки, мы, хихикая и взявшись за руки, понеслись по узкой лестнице бизнес-центра, проскочили пару служебных помещений, миновали коридор хозяйственного блока и вскоре оказались на свободе, выбежав прямиком на задний двор.

― Сейчас пригоню своего коня, – пробормотал, доставая ключи.

Осталась пробраться на парковку и остаться незамеченными. К счастью, все прошло благополучно, и уже через несколько минут мы мчались по улицам Дублина на грани всех допустимых скоростей.

***

Папа шутил, что в Дублине нет такого места, где можно было бы спрятаться от людских глаз. Скверы, парки, набережная городского канала ― повсюду толпы местных жителей и туристов, спешащих куда-то по своим делам.

«Уединенные уголки можно обнаружить неожиданно, на самом видном месте», – посмеивался он.

Мне было лет семь, когда он впервые привел меня на залив. По обыкновению здесь было много людей, особенно летом. Мы брели вдоль берега, шли долго, километров десять пешком. Дублинский залив тянется от полуострова Хоут на севере до Далкей на юге. Постепенно, отдаляясь от ватерлинии и идя по направлению к скалам, мы оказывались на скрытой тропе. Затем долго, с остановками и короткими привалами, шли по холмистой местности, иногда переводя дух и любуюсь живописной панорамой залива, уходящего в бескрайние дали. Наконец, выбирались к дикому галечному пляжу в небольшой бухте, откуда виднелись рыбацкой гавани и маяк Бейли.

После смерти отца я ни разу не искала заброшенные бухты, и вообще прогулки в прибрежной полосе всячески избегала; они навевали слишком тяжелые воспоминания. Но точно знала, что здесь и только здесь есть шанс почувствовать ту звенящую тишину, о которой можно напрочь забыть в городе.

И я решила повторить этот путь с моим парнем.

Маршрут, который в детстве казался бесконечно долгим, сейчас переносился гораздо легче. Мы бодро шли вперед по скользким неровным камням, невзначай перебрасываясь ничего не значащими фразами. Поначалу Тэхен нервничал, то и дело поправляя солнцезащитные очки и оглядываясь по сторонам. Ему казалось, что нас обязательно кто-то увидит, сфоткает, и тут же донесет Грейс. Чем дальше мы удалялись от скоплений людей, тем более расслабленным он выглядел.

― Ты точно знаешь, куда идти? – усмехнулся он, мимолетным движением помогая мне перейти крупный камень, окаймленный полевыми цветами.

― Не знаю, действую чисто интуитивно, – шутливо отозвалась я. ― Девушки только так и прогуливаются по плохо знакомым местам, разве ты не знал? Куда дорога ведет, туда и шагаем.

Голоса людей остались далеко позади, а дальше ― скалистые тропы, ведущие к отвесным скалам да деревеньке на холме.

— Мы часто гуляли здесь с папой, – проронила я, не забывая глядеть себе под ноги. ― Он говорил, что когда-нибудь переберется в деревню и станет рыбаком. А я просила, чтобы он взял меня на рыбалку. Мечтала научиться ловить рыбу.

― И что же он? Брал?

― Нет, ни разу, – вздохнула я. ― Он на самом деле и сам рыбачить не умел. Но, наверное, действительно мечтал об этом. Он строил много планов, часто говорил о будущем. Поэтому и неожиданно было, что…

Я прикусила губу, отгоняя от себя мрачные мысли. Сейчас точно не самое подходящее время вспоминать детские травмы.

Наконец, мы очутились на диком пляже. Том самом, из детства, или нет ― сложно сказать, слишком много времени прошло. Воспоминания легко выгорают, если их не освежать. Но скалы, как и несколько лет назад, уютно обнимали эту бухту, а небольшой деревянный пирс с пришвартованными пыльными лодками выглядел так, словно вот-вот развалится. Местечко явно не пользовалось популярностью.

Быть может, именно в таком мы и бывали с отцом?

Устраивали пикники, мечтали, слушали музыку…

― Вау, – выдохнул Ким, окидывая взором лазурный залив. ― А я и не знал, что в наших краях можно увидеть такие красивые места.

— Почему-то я была уверена, что ты ни разу тут не бывал, – улыбнулась, глядя на его растерянное, но абсолютно восторженное лицо.

Он поднял очки на лоб. Ветер трепал непослушные волосы, которые от влажности завивались в изящные черные колечки.

— Наверное, ты недоумеваешь, зачем я сюда тебя привела, – начала я, поправляя кардиган. Здесь было ветреннее и прохладнее, чем в городе. — Но сегодня особенный день. И дело вовсе не в концерте, нет. Я имею в виду твой день рождения.

― О, боже, – он издал смешок и покачал головой. ― Надеюсь, вы не сговорились, и сейчас из-за высоких камней не выскочат все остальные в праздничных колпаках из картона?

— Нет, конечно, – я прыснула от смеха. ― Недавно узнала ценную информацию о том, что ты не любишь подобные поздравления.

― Это точно! Но, если бы ты это организовала, я бы не обиделся. Наоборот, все, что делаешь ты, мне приятно.

Я подошла ближе и поправила его разлохмаченные волосы. Ким выглядел немного смущенным, не ведая, что от меня ожидать в следующий момент.

― Знаешь, долго думала, что тебе подарить. Терялась в догадках. Все вещи кажутся такими банальными и незначительными. Особенно сейчас, когда ты поднимаешься к вершине, – поймав его взгляд на скалу, добавила: — В прямом и переносном смысле.

― Подарки – это правда лишнее. Джен, я думаю… Все это неважно. То, что мы сейчас здесь, ты и я, вдали от городской суеты, на берегу – лучшее, что сегодня могло со мной случиться. Более идеального подарка не придумать. И мне не хочется, чтобы эти мгновения заканчивались. А вещи не имеют большой ценности, когда рядом любимый человек.

Я прервала его, прижав палец к губам.

― Позволь мне кое-что тебе показать. Признаюсь, было непросто решиться на это.

Я взяла его руку и вытянула перед собой. Изящную тату с надписью «Ὀρφεύς»* на запястье подсвечивало полуденное солнце.

Он следил за каждым движением, не понимая мои намерения. Тут я закатала рукав, выставила вперед свою руку. Там, где последняя буква ς делала в его тату эффектный завиток и завершалась узором, рисунок теперь не прерывался. Он переходил в новое слово, написанное тем же шрифтом и в том же стиле

«Εὐρυδίκη»*.

Только теперь уже на моем запястье. Идеальное продолжение его тату.

Пару секунд тот молчал, обескураженно глядя на наши надписи: разные, но в то же время похожие, как близнецы. Наконец, отмерев, аккуратно взял мою ладонь и провел указательным пальцем по еще покрасневшей, не зажившей коже.

― Но… Как? Когда ты это сделала?

― Так же, как и ты. У того же мастера – спасибо Джею, что дал контакты твоего татуировщика.

― Она настоящая, с ума сойти, – бормотал, не отрывая взгляда от тонкой ювелирной работы мастера.

― Конечно, настоящая, – улыбнулась я. — Если честно, думала, что набивать иглой рисунок гораздо больнее, но оказалось вполне терпимо.

Тэхен обхватил ладонями мое лицо, и закрыв глаза, прижал к себе. Коснулся губами моего лба, потом спустился невесомым поцелуем к переносице.

― Я люблю тебя, – прошептал он, лаская теплым дыханием и полным нежности голосом с легкой хрипотцой.

Мы долго целовались, сидя на берегу и не замечая ничего вокруг. Иногда он отрывался от моих губ и снова с восторгом разглядывал татуировку. В его глазах плясали огоньки счастья, словно он был маленьким мальчиком, получившим на день рождения долгожданную игрушку.

― Если честно, я думал о том, чтобы однажды предложить тебе сделать тату, но представить не мог, что ты решишься на это сама.

— Мне хотелось сделать что-то запоминающееся. Что-то большее, чем просто материальная вещь.

― У тебя это получилось, – он погладил меня по щеке, окутывая влюбленным взглядом безгранично карих глаз.

Ветер прогуливался по безмятежной глади залива, постепенно нагоняя невесомые волны, которые приятно обдавали прохладой наши ступни. Сидя на камнях на берегу, вдали от шума и толпы, обязанностей и правил, мы существовали только друг для друга. Я рассказывала ему о прогулках с папой, карабканью по скалистым тропам и отдыхе в деревеньке на вершине.

— Знаешь, что удивительно? – грустно усмехнулся Тэхен. ― Ты была с отцом до десяти лет и сохранила больше воспоминаний, чем я за всю жизнь с еще живым предком. Ирония, да? Мне даже вспомнить нечего. Кроме издевок, упреков, тумаков по любому поводу. Сколько бы я в детстве отдал за один такой поход к заливу…

— Зато теперь ты можешь делать это хоть каждый день. Со мной. Тэ, если у тебя нет приятных воспоминаний о прошлом, никто не мешает тебе создавать их сейчас, в настоящем.

— Ты права. Ты уже создала для меня целый вагон прекрасных воспоминаний и делаешь это каждый день.

Хоть мы и отключили телефоны, все равно инстинктивно чувствовали, что время подходит, и пора возвращаться в город. Наверное, Грейс и все остальные ребята сейчас в жуткой панике, совсем скоро на нас обрушится лавина их праведного гнева.

— Запомни, – прошептала я, ― один поцелуй – это значит, что я скучаю. Два поцелуя – мне хочется, чтобы ты был рядом. А три – я тебя люблю.

Он поправил мои растрепанные волосы и завел одну прядь за ухо. Кончиком пальца коснулся губ и медленно провел по их контуру.

— Это значит, что я скучаю – пояснил он. — А это, – он мягко, но настойчиво притянул меня к себе и поцеловал.

Поцелуй был длинным и нежным, казалось, своими губами он осторожно исследует каждый уголок моих.

—… это означает: я хочу, чтобы ты всегда была рядом. И да, я тебя люблю. Но не смогу выразить это никаким подходящим жестом, кроме песни. Я пишу песню, которую уже назвал твоим именем. И, обещаю, каждый раз, когда ты будешь ее слышать, знай: я говорю на весь мир, что люблю тебя. Как бы далеко друг от друга мы не были в этот момент.

Чувствуя, как наворачиваются слезы, я поглубже зарылась лицом в его куртку.

— Ты не говорил, что пишешь песню в мою честь.

— Скажу тебе по секрету: она почти готова. Скоро ты ее услышишь.

***

Вечером за кулисами «Лонгфорд-холла» яблоку негде было упасть. О зрительном зале и говорить не приходилось ― он стремительно заполнялся зрителями в ожидании концерта. Саундчек закончился час назад. Мне оставалось уладить пару бюрократических нюансов по поводу аренды, поэтому часть вечера я выискивала администратора концертной площадки.

― Погодите, мы с вами по поводу аренды зала для афтепати документы не подписали, – напомнила высокой даме с короткой стрижкой, поймав ее, наконец, в кулуарах. ― Вечеринка планируется через сорок минут после фан-встречи и автограф-сессии.

― Без проблем, все подпишем, – отозвалась администратор и увела меня в свой кабинет.

По свежей, но доброй традиции я созвонилась с мамой по видеосвязи перед началом концерта.

Интересно, что скажет мама, увидев тату на моей руке?

Представить подобную выходку еще полгода назад было невозможно.

― Напомни, какой мультик вы смотрели с Каем в прошлый раз, – в первую очередь попросила мама. ― Он просит его включить, без этого отказывается ужинать.

— Про говорящего кенгуру, живущего в зоопарке, – ответила я, устраиваясь на корточках в коридоре. ― У вас там все в порядке?

― Можешь не волноваться, сегодня твой брат вполне стабилен. Если увидит знакомых персонажей мультика, его настроение точно поднимется. – сказала та, — Ну что, концерт начинается?

― Вот-вот начнется. Не мне выступать, но я страшно волнуюсь.

― Дыши глубоко, размеренно и ничего не бойся, – бодро сказала мама и добавила ― Ты много сил вложила в организацию, так что можешь немного расслабиться и просто насладиться процессом. Кстати, когда тебя ждать? Сколько часов будет идти это мероприятие?

Я замешкалась.

По правде сказать, сегодня хотелось провести ночь с Кимом.

― Мам, я не знаю… Эээ… Я думала остаться сегодня… То есть…

― Все-все, поняла, – прервала мама. ― Я справлюсь, не переживай. Ночуй у своего музыканта, ты девушка взрослая.

― Мааа, – покраснев, цокнула я, а потом сказала, понизив голос, — Спасибо.

Когда она стала такой понимающей?

Или это просто я всю жизнь была пай-девочкой, и мне ни разу не доводилось проверить мамины границы дозволенности?

― Пятнадцать минут до начала, – холодно бросила в мою сторону Грейс, пройдя мимо меня на умопомрачительных каблуках.

Она не стала устраивать скандал по поводу нашего утреннего побега, лишь произнесла несколько фраз насчет взросления и ответственности за свои поступки. А еще смотрела с немым упреком, чего было вполне достаточно, чтобы почувствовать вину. Взгляд Грейс говорил не меньше, чем слова.

— Можно войти? – я постучалась в гримерку парня и сразу увидела его, приглаживающего волосы. Сегодня они были слегка уложены гелем, но темные пряди то и дело выбивались из шевелюры, создавая легкую лохматость.

― Конечно, – улыбнулся он и поспешил закрыть дверь на ключ. — Не хочу, чтобы сюда вломился кто-то посторонний.

― Даже Лиса или Грейс?

― ОСОБЕННО Лиса или Грейс. Их обеих днем чуть не разорвало на орущие злобные молекулы после нашей сегодняшней выходки.

― Чувствую, после концерта они нам выскажут все, что накопилось, – усмехнулась я.

― Вроде как у меня день рождения, значит, мне сегодня можно позволить себе больше, чем обычно, – подмигнул он.

Я залюбовалась его костюмом. Пиджак из черной кожи и такие же брюки, с легким фиолетовым отливом. Несколько цепей на рукавах в районе карманов брюк. Рубашка с огромным вырезом, небрежно торчащая из под пиджака…

― Эффектно выглядишь, – выдохнула я. ― Хотела пожелать тебе удачи.

Я подарила ему три долгих, чувственных поцелуя, наша «азбука морзе».

― И я тебя люблю, – отозвался Тэхен. — Кстати, у меня тоже кое-что для тебя есть. Совсем забыл напомнить о традиции: в свой день рождения я и сам делаю подарки.

― Ого, – хихикнула я. ― Что-то ребята о таком ни разу не говорили. Признавайся, выдумал только что?

― Ну, традиции можно начинать в любой момент, верно? – подмигнул Ким, жестом фокусника выуживая из-за стола большой черно-золотой пакет. ― Это тебе. Надеюсь, угадал с размером.

Непонимающе глядя, я приоткрыла пакет и медленно вытащила какую-то плотную черную ткань. Секунда мне понадобилась, чтобы понять, что это платье.

― Примерь, – попросил он. ― Могу отвернуться, если хочешь. Хотя…

Но я в замешательстве застыла с подарком в руках. Осторожно, боясь что-то повредить, прижала платье к себе и подошла к зеркалу. Облегающее, до колен, вышитое пайетками, сияющими в приглушенном свете. В центре ― металлические заклепки с потертостями, явно сделанными специально по задумке дизайнера.

— Примерь, – повторил Тэхен и тут же учтиво отвернулся.

Завороженная, я стянула кроп-топ и брюки, быстро облачившись в новый наряд. Платье сидело идеально, словно его шили на заказ. Каждая деталь заиграла новыми красками, аккуратный вырез неожиданно эффектно подчеркнул мою не самую впечатляющую грудь.

― Ты прекрасна, – улыбнулся, стоя напротив меня со скрещенными руками.

― Оно очень красивое, дух захватывает.

― Это «Том Форд», – развел руками. ― Мне понравилось, что оно в меру сдержанное и эротичное. Тебе очень идет.

― Оно же стоит целое состояние! – ахнула я. ― Прости, я не могу это…

― Только не говори, что не можешь такое принять, – остановил меня Ким, и осторожно взял за плечи. ― Мне хотелось сделать тебе приятное, и поверь, могу себе это позволить. Ты моя девушка, и я хочу чтобы ты выглядела сногсшибательно.

— А без платья от «Том Форд» я, значит, плохо выгляжу?

― Я не это имею в виду, Джен. Ты прекрасна в любом наряде, а больше всего нравишься мне без одежды. Это просто подарок, без всякого подтекста. Точнее, подтекст есть, и он лишь в том, что я тебя люблю.

Он коротко поцеловал меня. Затем отошел немного назад, снова оглядел меня с ног до головы и прищурился.

— Но для полноты образа чего-то не хватает. Поэтому у меня для тебя есть еще один маленький подарок. Но тебе лучше закрыть глаза.

— Тэ, вот-вот выходить на сцену, а ты тут решил устроить вечер сюрпризов, – пробубнила я, но послушно закрыла глаза.

Он взял меня за руку и подвел ближе к зеркалу.

― Пока не открывай. Вот так… Еще немного…

Моей шеи коснулось что-то тонкое и прохладное. Едва слышно щелкнула застежка, а затем тот отвел прядку мне за ухо и прошептал:

― Открывай.

Блеск.

Первое, что мне бросилось в глаза ― потрясающий блеск колье, невероятно благородный и строгий. Три ряда тонких серебристых нитей, на всем протяжении которых сверкали мелкие камешки и явно не стразы. Нити переплетались, переходя в крупное кольцо с застежкой-крючком. Кажется, в рекламе или в блоге у какой то знаменитости я видела похожее украшение на шее.

― А это, стало быть…

― «Картье», – непринужденно сказал. ― Надеюсь, ты любишь белое золото с бриллиантами. Или хотя бы полюбишь в будущем.

Я испуганно обернулась и посмотрела ему в глаза.

― Ты с ума сошел? Это нереально дорогая вещь! Я никогда подобное не носила, да его надевать страшно…

Сердце стучало с дикой частотой. Подарки стоили как несколько реабилитационных курсов Кая, как часть нашего старенького дома. Мамины долги закрылись бы в мгновение ока, и нам не пришлось влезать в дополнительные кредиты или продавать машину. Но парень напротив говорил об этих сказочных подарках так, словно купил какие-то копеечные безделушки на рынке.

— Не хочу слушать никаких возражений. Сегодня мой день, и он еще не закончился, ты же помнишь? Ты будешь блистать сегодня, слышишь? И все увидят, какая ты великолепная.

Он развернул меня за плечи, я вновь встретилась взглядом со своим отражением.

Мне нравится мой новый облик, хоть и внутри зарождалось странное чувство. Последний раз меня «одевали» в далеком детстве. По мере взросления я не придавала большого значения одежде, носила что-то удобное, базовое, а главное, дешевое.

― Мы становимся знаменитыми, надо выглядеть подстать статусу, – выдохнул Тэхен, гладя меня по плечу.

― Мы с тобой словно Элвис и Присцилла, – вздохнула я, кончиками пальцев касаясь колье. — Читала, что он относился к ней как к кукле: сам выбирал ей одежду, одевал в дорогие бренды и внимательно следил за имиджем. Он не хотел, чтобы она выглядела простушкой на его фоне.

― О, мне послышалось или ты только что сравнила меня с Элвисом? – засмеялся тот. ― Что же, мне это даже приятно! Если хоть на шаг приближусь к его славе, то жизнь точно не прожита зря. Кстати, вроде у Элвиса и его жены была красивая история любви.

― Только грустная и не закончившаяся ничем хорошим, – заметила я.

― Все красивые истории имеют грустный финал. Но это не про нас, верно? – подмигнул он и посмотрел на часы. ― Через минуту я должен быть на сцене. Обещай, что никуда не сбежишь и дождешься меня за кулисами? После выступления я весь твой.

— И еще полутора тысяч человек, – засмеялась я и крепко его поцеловала. ― Ей-богу, ты сумасшедший, Тэ.

***

— Три, два, один… Привет, «Лонгфорд-холл»! Дайте больше шума!

Когда Ви появился на сцене, зал ожидаемо взросвался. Все места были раскуплены, полный солд-аут. И сейчас все до единого готовы были услышать уже полюбившиеся хиты и, конечно, презентацию новых песен, половину из которых полностью не слышала даже я.

Почти весь концерт я проторчала у края кулис, словно ноги приросли к полу. Пару раз Ким покидал сцену, чтобы выпить воды, мимолетно, но резко и страстно, целовал меня, а затем снова выходил к публике. Только Грейс, по своему обыкновению, не переставала суетиться. Обсуждала по телефону графики следующих концертов и фотосессии, поспешно строчила сообщения и записывала голосовые, глотала один за другим стаканчики кофе из автомата.

Песни из предстоящего альбома зал принял на «ура», к тому же еще был разогрет крутыми хитами. Мне новинки тоже понравились, хоть песен на итальянском среди них не было. Об этом сожалела больше всего ― мне нравилось, как Тэ пел на итальянском, но его родной язык теперь ушел в тень.

Полтора часа пролетели на одном дыхании. Люди не хотели отпускать группу со сцену, и тогда «Муны» повторили на бис еще две песни.

— Альбом завтра же должен быть на всех стриминговых сервисах! – кричала кому-то в трубку возбужденная Грейс. — Как минимум два трека ждем в десятке уже чере неделю! Я вам скажу какие, да…

У нее везде были связи и знакомства, и меня это искренне восхищало. В ней не чувствовалось ни грамма стеснения или страха, она уверенно общалась и с подчиненными, и с теми, кто был выше по статусу. Любой спор или напряженный диалог всегда оборачивался в ее сторону.

С другой стороны, разве можно вести себя иначе, работая музыкальным продюсером?

Когда после последних аккордов ребята, радостные, потные, раскрасневшиеся, вернулись за кулисы, Грейс уже держала наготове бутылку «Просекко».

― Ну, что можно вас поздравить? Это новый этап, у вас официально вышел альбом!

— Я давно не чувствовал такой отдачи от публики, – проговорил Ким, обнимая меня за талия целуя в висок, ― Не зря мы выбрали Лонгфорд для премьеры, не зря!

— Смотри, не напивайся, – толкнула его в бок Лиса, ― Через несколько минут начнется фан-встреча.

― Я смертельно устал, – закатил глаза Юнги, ― Может, проведете ее без меня?

― Если ты не придешь, вся толпа сразу рассосется, – захохотал Джейсон, ― Не скромничай, знаешь ведь, что все девочки там визжат только твое имя.

― Придурок, – ругнулся тот, и жадно припал к бокалу игристого.

На площади перед Лонгфорд-холлом толпа казалась бесформенной и густой живой массой. Немногочисленные секьюрити сдерживали наплыв фанаток, создавая что-то вроде коридора, по которому должны были пройти участники группы. Плакаты, записки, выставленные вперед смартфоны и моноподы заполнили все пространство, не оставляя свободного места.

― Ну что, ты готова? – скорее утвердительно, чем вопросительно, сказал Тэхен, беря меня под руку.

Я пожала плечами.

К этому нельзя было быть готовой. Внимание публики похоже на рой пчел, который стремглав несется прямо на тебя, чтобы обложить со всех сторон, а затем вонзить жала.

Но он не хотел выходить один.

А мне…

Неожиданно мне захотелось самой оказаться в центре внимания, пройтись первый раз в жизни в дорогом платье, сверкая бриллиантами в свете софитом. Возможно, в этом стоило винить «Просекко».

Крики фанаток ворвались в сознание гулким звоном. Уши заложило моментально. Парень, купаясь во внимании, сдержанно принялся махать и приветовать всех. Лиса, Юнги и Джейсон тут же принялись подписывать фото, постеры и футболки. Кажется, чтобы охватить хотя бы десятую долю публики, нужно было бы иметь по несколько рук и глаз.

Я прижималась к Киму, сохраняя на лице приклеенную улыбку и щурясь от прожекторов, вспышек фотокамер и света фонариков смартфона.

Если бы раньше меня спросили, как должны выглядеть встречи с фанатами, я бы представила небольшой камерный зал, стол и публику, чинно-мирно сидящую перед артистом. Но в жизни все оказалось иначе.

Это был просто поток эйфории, визгов, бесконечных щелчков затворов!

И мы находились в самом эпицентре этого буйства.

Кроме обычных фанатов здесь было немало журналистов и блогеров. Они старались подобрать ближе к Тэхену, чтобы что-то спросить, поделиться эмоциями, сделать кадр. Атмосфера немного разряжалась: Ви непринужденно отвечал на вопросы и приветливо улыбался, кто-то из ребят даже обнимался с фанатами.

И тут я увидела ее.

В жизни случаются дни, которые проходят рутинно, так что не вспомнишь ни одного события из целых суток. Все стирается и собирается в одно серое неприметное воспоминание.

Но бывает и наоборот. Когда короткий миг или несколько секунд твоей жизни впечатываются в память так, словно это клеймо на коже. Время замедляет ход; ты помнишь каждую долю секунду и даже спустя время можешь воспроизвести в памяти все до мельчайшей детали.

Так было, когда я обнаружила отца висящим в петле.

Так случилось и сейчас.

Просто в один момент из многочисленной толпы людей я выделила ее. Видела, как она приближалась, ее странное выражение лица, широко раскрытые глаза, перекошенный от переполнявших эмоций рот. Все произошло за несколько секунд ― я просто встретилась глазами с девушкой, которая уверенно пробиралась из гущи людей в нашу сторону. В мозгу пронеслась мысль, что с ней что-то не так, но я успела лишь сжать руку Кима.

А в следующую секунду она уже стояла передо мной и вытаскивала что-то из сумки-шопера.

Мгновение ― одно мгновение, навеянное интуицией, понадобилось, чтобы отпрянуть назад. Возможно, то же самое почувствовал и Тэхен, молниеносно дернув меня в сторону.

Но было уже поздно.

Существо с безумным взглядом и подрагивающими губами быстро взмахнуло рукой ― я даже не успела крикнуть.

Мир замер.

Время остановилось, оставив в памяти нестираемый стоп-кадр.

Мое плечо пронзила дикая жгучая боль, выворачивая наизнанку. Эта боль молниеносно сковала все тело и выбила воздух из легких.

В следующий момент пространство вокруг нас взорвалось от криков и суеты, а я с немым ужасом смотрела, как мое первое в жизни платье от «Том Форд» пропитывается кровью. А потом свет померк.

Ὀρφεύς (др.-греч.) ― Орфей, герой дрефнегреческих мифов, легендарный певец и музыкант-лирист.

Εὐρυδίκη (др.-греч.) ― Эвридика, в древнегреческой мифологии одна из дриад, известная как жена легендарного мифического певца и музыканта Орфея.