30's

Следующие два дня о том, чтобы просто прогуляться по городку Инглвуд, можно было только мечтать. Грейс основательно взяла все в свои руки ― и теперь отпали остатки сомнений, почему ее называли «мамой группы». Она требовала плотного графика репетиций, без конца о чем-то совещалась с продюсерами Стила, обменивалась колкостями с Джейком и контролировала каждый шаг ребят. По сути, мне нечем было заниматься, и я просто сопровождала группу, иногда выполняя мелкие поручения Грейс. Зал для репетиций был маленький и находился практически в подвальном помещении на самой окраине городка. Похоже, раньше здесь был какой-то небольшой склад.

Первое впечатление оказалось верным ― представители Стила и впрямь относились к группе настороженно, даже с неким пренебрежением. Тэхен рвался встретиться с Грегом, но, как оказалось, до этого тот отдыхал в Майами, сегодня у него концерт в Сан-Франциско, а потом будут сутки полного отдыха и релакса ― в эти двадцать четыре часа его запрещено беспокоить. Даже несмотря на то, что до концерта оставалось совсем немного времени, Грег Стил по-прежнему оставался недосягаемой суперзвездой.

Напряжение росло с каждым днем и по воздуху передавалось другим. Даже Джейсон, обычно оптимистично настроенный, стал чаще хмуриться, лажать и сбиваться во время своих партий, чем доводил Кима до бешенства. В итоге большую часть времени вместо нормальных репетиций «Муны» без конца спорили о тональностях, ритме и изменениях в аранжировках.

В такие моменты я предпочиталала надевать наушники и затаиваться где-то в уголке, пока вдали летают молнии и грохочут раскаты грома.

Немного расслабиться удавалось только вечером.

После репетиций мы всей гурьбой шли в ресторанчик неподалеку от гостиницы ― мальчики пили пиво, а девочки безалкогольные коктейли. Грейс резко отрицательно относилась к алкоголю перед концертом и провожала тяжелым взглядом каждый бокал, выпитый Ви.

На третий день очередная послерепетиционная посиделка в ресторане перешла в настоящий скандал. В зале неожиданно появился Джейк Эверс со стопкой бумаг, сложенных в твердую темно-коричневую папку.

— А я вас везде ищу, не застал на репбазе. Проезжал мимо, дай, думаю, проверю, не здесь ли вы. Ребята в студии сказали, что вам приглянулось это место.

― А в Инглвуде разве еще есть нормальные бары? – скривился парень. ― К тому же, мы ведь не знаем, на какое расстояние от гостиницы нам дозволено удаляться?

Грейс с укоризной посмотрела на него, а слегка хмельные Юнги и Джейсон принялись неистово хихикать.

— Вам нужно подписать несколько бумаг: чистая формальность, вопросы неустойки и правил поведения на сцене. Даже хорошо, что я вас нашел именно здесь – посидите, почитаете в спокойной обстановке.

— Обязательно изучим, если все «окей», то завтра подпишем, – кивнула Грейс, нетерпеливо протягивая руки к папке.

― А не «окей» и быть не может.

Вытаскивая нужные бумаги, Джейк недовольно посмотрел на стол.

― Вам ровно через сутки выступать, а вы тут решили напиться до свинячьего визга? Имейте в виду: последствия вашего поведения будут грозить огромными штрафами –это, кстати, прописано в документах.

― Серьезно, Джейк, мы взяли по бокалу пива, – усмехнулся Джейсон, ― от такого количества алкоголя и пятилетний ребенок не опьянеет.

― Да, кстати, можете присоединиться, – добавил Юнги, указав на свободное место на диванчике напротив себя.

― По-моему, вы до конца не понимаете всю серьезность ситуации. Привыкли у себя в Дублине бухать, а через пять минут выходить на сцену? Здесь такое не прокатит, бойз. Энд герлз, конечно.

И ведь сначала Джейк Эверс пытался казаться приветливым!

Куда же так быстро испарилось первоначальное добродушие?

Сейчас зрачки его глаз превратились в тонкие гвозди, способные проткнуть любого, кто скажет ему слово поперек.

― Я их контролирую, – натянуто улыбнулась Грейс. ― К тому же, ребята скоро уже будут расходиться: время позднее, пора выдвигаться в гостиницу. Завтра у всех нас тяжелый день.

― За кого вы нас принимаете? – прищурился Тэхен. Нахмурился так, что его скулами можно было бы разрезать пространство, как хирургическим скальпелем. ― За уличную группу, поющую в пабе за три копейки?

Я инстинктивно накрыла его ладонь своей. Если он сейчас выйдет из себя или выведет этого Джейка, пиши-пропало.

― Да мне плевать, кто вы, – Джейк навис над парнем, нагло глядя ему в глаза. ― Меня сейчас волнует только репутация Грега, и если вы что-нибудь выкинете, то она будет под угрозой. На шоу будут десятки тысяч зрителей. Думаете, они купили билеты ради вас? Да вы тут вообще никому не сдались, вы все равно что уличные музыканты-оборванцы. Но раз уж Грег что-то в вас нашел, приходится возиться с вами, как с детьми малыми. Так что ради всего святого, ведите себя достойно и будьте благодарны за каждую минуту проведенную здесь, а то...

― А то что? – сверкнул глазами Ким и привстал. ― Что вы сделаете? Запретите нас выступать завтра? Заставите заплатить штраф?

― Угадали и с первым, и с вторым, молодой человек, – самодовольно хмыкнул Джейк. ― И по поводу штрафов я бы на вашем месте особенно напрягся. Почитайте внимательно документы, посмотрите пункт о неустойке – будете «приятно» удивлены. Так что если продолжите вести себя в том же духе, то озвученные вами предположения быстро станут реальностью.

Если бы Грейс умела испепелять взглядом, она бы сейчас сделала это.

― Давайте сделаем «брейк» и не будет нагнетать обстановку, верно, Тэхен? – с укором посмотрела она на него, но он не обращал внимания: ноздри расширились, уголки губ подрагивали. Еще секунда, и он взорвется.

― Ну так что, будем держать себя в руках? – обвел всех нас взглядом Джейк и менторским тоном добавил: ― Жду вас завтра на базе в девять утра с подписанными документами и настроем показать себя во всеоружии. В случае неудачи, господа, путь в нашу индустрию будет закрыт надолго, уж я-то гарантирую. Всего хорошего, и выспитесь сегодня как следует.

Хоть и буря миновала, легче никому от этого не стало. Позже Грейс долго выговаривала за чрезмерную вспыльчивость, досталось и от остальных. Юнги ныл, что возлагал на эту поездку большие надежды, Лиса переживала, что они променяли на Калифорнию несколько концертов в Дублине, а теперь могут уехать ни с чем по вине Ви. Он ничего не отвечал на эти выпады, словно закрылся где-то глубоко в своем панцире. Только я знала, что на самом деле он чувствует, как опасается того, что его неуверенностью заразятся остальные. Он переживал за все: за свой вокал, за образ на сцене, за выбранный репертуар. Он не знал эту публику и представить не мог, что от нее ждать.

В ночь перед концертом мне хотелось поддержать его, выразить свою веру, показать,что он не один. Но любые слова казались пустыми и банальными.

Я гладила его по голове до тех пор, пока он не заснул, а потом прилегла рядом, уткнувшись в плечо, увенчанное татуировкой с изображением пантеры, выгнувшей спину перед прыжком.

Сон был беспокойный: сказывалась разница в часовых поясах.

***

Под утро мы окончательно проснулись и занялись спонтанным, но нежным и чувственным сексом. В момент пика наслаждения я снова забыла, кто я и где я нахожусь; мне хотелось проживать его снова и снова. Когда все закончилось, и мы, полностью обнаженные, лежали обнявшись, он прошептал мне на ухо: «Ti amo (Я тебя люблю)».

― Anche io (Я тоже), – ответила я, тоже шепотом.

Тэхен удивленно посмотрел на меня.

― Ну, а что ты думал? Если мой парень – итальянец, разве я упущу возможность подучить новый язык?

Он улыбнулся своей самой обворожительной на свете улыбкой и принялся покрывать меня короткими поцелуями.

***

Репетиция, перекус, снова репетиция, десятки выпитых бутылок воды, изнурительный саундчек. На единственной и самой крупной арене Инглвуда вовсю кипела работа: возводили декорации, устанавливали аппаратуру и свет. Здесь трудился огромный штат осветлителей и звукорежиссеров, то и дело проверяли картинку на экранах, звук, световые переходы. Когда техническая часть была более менее отработана, на сцену вышли «Муны». Мы с Грейс стояли у сцены, хотя слово «стояли» точно не про Грейс. Она металась, постоянно поправляла то ребят, то работников сцены и давала указания звукарям и постановщикам. Складывалось стойкое ощущение, что планируется концерт не Грега Стила, а Moon Breath.

Сам Грег приехал за два часа до начала. До сих пор я только посмотрела пару интервью и несколько клипов с ним, везде он казался мне каким-то слишком манерным и напыщенным. В жизни он держался гораздо проще, со всеми общался на равных и много шутил. Он был ненамного старше Кима и других ребят, быстро нашел с ними общий язык. Примерно полчаса они болтали в холле, фотографировались и снимали шортсы для Инстаграма ― я предпочитала лишь наблюдать со стороны.

Подобная суета изматывала.

Я изредка вспоминала работу в «Милосердии», особенно время после наступления тихого часа. Как выходила в сад, садилась на скамейку под тенью лип и вслушивалась в звенящую тишину вокруг себя. Этой тишины я не слышала уже несколько месяцев, но где-то глубоко во мне она жила. Иногда мне искренне хотелось зарыться в нее.

Кажется, небольшое рандеву с Грегом даже дало плоды ― Ви договорился о фите с ним, а если дело пойдет хорошо, то и клип не за горами. Эта встреча дико зарядила ребят, так резко, словно кто-то переключил тумблер с позиции минор на резкий и уверенный мажор.

Концерт я смотрела из-за кулис: такой ракурс теперь казался вполне привычным. Перед выходом на сцену парень был максимально сосредоточен ― мы успели обменяться взглядами, и той секунды хватило, чтобы понять: все пройдет хорошо. Он переборол свою неуверенность.

Так и вышло.

Сначала публика недоверчиво отреагировала на ребят, но стоило Ви приблизиться к стойке и схватить микрофон, все стало получаться само собой. Они начали со своих лучших песен, спели два кавера на Элвиса и Нирвану, а в качестве завершающей композиции выбрали прошлогодний хит Грега. В середине номера на сцену вышел сам Грег ― не знаю, задумано так было изначально, или случилась импровизация. В любом случае, Ви не растерялся и мощно спел свою партию недрогнувшим голосом. К финалу выступления невозможно было утверждать, чей это хит ― Ви или Грега.

Публика ревела и оглушительно аплодировала, многие скандировали «Moon Breath, Moon Breath!»

Кажется и сам Стил не ожидал такого восторга, от казалось бы, неизвестной в США группы. Когда ребята под громогласные овации покинули сцену, Грег остался один и поначалу выглядел даже каким-то потерянным. Но он профи, этого не отнять, и вскоре собрался и перевел внимание на себя.

― Вы лучшие, лучшие! – Грейс кинулась обнимать вспотевших и раскрасневшихся ребят, которых, к тому же, слегка потряхивало.

― Мы сделали это, сделали, черт, мы взяли Америку! – вскрикнул Джейсон, кидая в сторону барабанные палочки.

― Погоди-погоди, мы только начали, – засмеялся Ким, притягивая меня за талию к себе. ― Но обязательно покорим ее, правда?

― Поздравляю, – сухо сказал Джейк, подходя к нам. ― Вы сегодня зажгли.

― Это вам спасибо за приглашение, – запыхавшись, сказала Лиса, ― Надеюсь, мы вам никаких неустоек теперь платить не должны?

Тут уже вытаращил глаза Юнги, обалдев от такого выпада. Но Джейк внезапно изменился в лице и снова стал похож на того приветливого мужичка из аэропорта, которым показался вначале.

― Нет, что вы, ничего вы не должны. Вы же зеленые совсем, вас нужно было слегка припугнуть, чтобы не зазнавались. Впрочем вопрос о неустойке можно было поднять: вы задержались на сцене на три минуты дольше, чем планировалось. Но в вашем случае это объясняется очень просто: вас просто не хотели отпускать со сцены.

В довершении всего он пожелал группе снова вернуться в Калифорнию, но уже на сольный концерт или на «Коачеллу».*

― Насчет «Коачеллы» я подумаю. Я хоть и не принимаю участия в утверждении приглашенных артистов, но какой-никакой вес в музыкальном совете имею. Так что на этот год не обещаю, но в следующем – как знать, как знать...

Успех решили отпраздновать, в самом крупном заведении Инглвуда под названием «Даймонд-Бар».

― Ребят, извините, я поеду в отель, – развела руками я. ― Очень устала, на бокал вина или пинту пива меня точно не хватит.

― Ты уверена? – обеспокоенно спросил Тэхен. ― Мы же одна банда, без тебя будет не то...

― Мне правда хочется отдохнуть. А еще, если повезет, созвониться с мамой. У них там сейчас почти за полночь, но она обещала, позвонить, так что простите, – пробормотала я, понизив голос.

― Все, понял, – кивнул тот, ― Вызову тебе такси, чтобы не получилось как тогда в Париже после концерта.

Как же он любил припоминать мне тот случай!

― Не надо, я уже вызвала, – тряхнув своей мощной укладкой, сказала Грейс. ― Я тоже вне игры, детки, и нуждаюсь в релаксе. Честно говоря, мне не внушает доверие обшарпанный джакузи в санузле отеля, но я просто не переживу, если не приму пенную ванну в ближайшие часы. Так что Дженни может поехать с мной. А вы идите, развлекайтесь. Только ведите себя хорошо: не забывайте, что мы все-таки в другой стране.

***

В номере я первым делом переоделась в черную футболку оверсайз и легла на кровать со смартфоном.

― Привет, мам.

Мама выглядела полусонной и очень уставшей. Кажется, за несколько дней она постарела лет на пять ― под глазами появилось очень уж много мелких морщинок, заметных даже через камеру смартфона.

― Как вы? Как все прошло?

― Прекрасно, произвели фурор. Этот Грег Стил оказался неплохим парнем, – призналась я. ― А ты... Как ты?

Мы мало общались с мамой перед поездкой. Каждый раз, когда мне хотелось заговорить и начать выяснять отношения, на ум приходили сплошные обвинения и колкие слова.

Но сейчас, находясь за тысячу миль от дома, я впервые почувствовала, как злоба отступает.

― Все идет своим чередом. Кай неплохо сегодня поработал с красками и даже ни разу не опрокинул стаканчик с водой. Эмми говорит, он очень развит для своего возраста и диагноза.

Молоденькая и позитивная Эмми приходила теперь на два-три часа заниматься с братом. Она недавно устроилась работать стажеркой в клинке «Нелхофф», где младший регулярно проходит реабилитационные программы.

― А ты что решила? Как быть с долгами? – коротко спросила я, боясь ступить на опасную тропу.

― Я справлюсь, – неуверенно сказали на том конце. ― Продам драгоценности, кое-что из работ отца. На сайте объявлений есть покупатели на изготовленные им шкатулки, багеты и каминные решетки.

― Ты же понимаешь, что этого недостаточно? – помотала головой я. ― А сколько будет ждать твое руководство? Потом, не дождавшись возвращения долга, просто обратится в суд. Что тогда будет, мам?

Та отвела взгляд и склонила смартфон так, что лицо пропало из кадра.

Она боролась со слезами.

― Послушай, мам, ты только не волнуйся, ладно? Я помогу. Я сейчас неплохо зарабатываю и отдам все что есть, правда. Мы справимся с этим, слышишь? Мы. И... Это... Прости, что тогда так грубо с тобой разговаривала.

Мама расплакалась, и на какое-то время просто отложила телефон в сторону ― теперь на экране я видела только потолок нашей гостиной. У меня тоже все плыло перед глазами из-за прилива волны слез.

Когда мы обе немного успокоились, я решила перевести тему и отправила маме наше с Тэ селфи, сделанное сегодня накануне концерта.

― Он красив, – заключила мама, внимательно рассмотрев фото. ― Очень красив, я бы сказала, дьявольски. Этот уверенный взгляд, нос с горбинкой, такие выраженные скулы...

― Мама, ну хватит, – покраснела я.

― А ЧТО такого? – голос мамы немного повеселел. ― Между прочим, я тоже была молода и тоже влюблялась. Прекрасное чувство, но с ним легко пропасть. Особенно когда рядом такой, кхм, яркий мужчина. И, что, у него подведены глаза, да?

― Это имидж такой, фото сделано перед концертом, – пробормотала я. ― Мам, а ты пропала, когда влюбилась?

― Конечно.

― В папу?

― Что в папу? – переспросила она.

― Ты влюбилась в папу?

― Ах, это... Ну, да. И в него тоже.

Я закусила губу.

Не самая приятная формулировка для дочери, ничего не скажешь.

― А у вас с ним все серьезно, да? – поинтересовалась мама.

― Не знаю. Сложно сказать.

― Ну, ты ведь что-то чувствуешь? Влюбленность, страсть или нечто более глубокое? Любишь его?

― Да ты просто мастер корректных вопросов, нельзя же так в лоб, – заерзала я на кровати. — Я... Не знаю, как описать это чувство. Понимаю, что Тэхен сложный, странный, где-то самовлюбленный. Вижу его внешнюю оболочку: наглого, заносчивого, готового разбить сердце любой. И в то же время вижу его другого: ту сторону, которая скрыта от чужих глаз. Ранимого, потерянного, отчаянно желающего быть услышанным. Жаждущего простой человеческой заботы. И когда эти две стороны сливаются в нем и появляется целый образ, то я понимаю, что хочу быть с ним. Каждую минуту, каждую секунду моей жизни.

Я осеклась, чувствуя, как ожесточенно бьется сердце. Никогда о сих пор не говорила с мамой так откровенно о делах любовных. Разговоры о поклонниках и объектах моих тайных воздыханий еще со школы проходили у нас скорее в шуточном формате.

― Только не потеряй себя рядом с ним, – выдержав паузу, абсолютно серьезно сказала мама. ― Когда в дело вступает любовь, каждая неудача будет ощущаться в стократ больнее.

***

Благодаря не задернутым шторам солнце нахально вломилось в окно гостиничного номера. Я проснулась от теплых лучиков, бивших в глаза, первым делом потянулась к смартфону и отметила, что проспала: планировала встать пораньше. Обернулась и увидела парня, спящего на животе. Волосы разметались по подушке, рука выставлена вперед. Он даже не переоделся ― видимо, так и рухнул спать в сценической майке, увенчанной стразами.

К полудню Тэхен все же проснулся, и несмотря на помятый вид, пожелал выпить кофе. В этом отеле приличных завтраков не было, и мы отправились в кафешку напротив.

Устроившись на открытой террасе на втором этаже, мы пили ароматный кофе с еле уловимым запахом корицы и нотками карамели. Есть он ничего не стал; вместо этого надел солнцезащитные очки и как будто задремал.

― Ты что, вернулся под утро? – изумилась я. ― Я тебя ночью так и не дождалась.

― Даже не помню, как добрался до номера, – признался он. ― В голове только отдельные кадры, как сидели сначала в одном баре, потом в другом, потом завалились в местный клуб. Возвращались ближе к рассвету, вот это точно помню. В небе первые прослойки солнца появлялись.

Расспросить дальше мне не удалось, потому что позвонила Грейс. Я даже не успела ничего сказать, как в трубке раздался ее непривычно каменный голос.

― Жду вас у себя в номере. Всех. Сейчас же.

― Что такое? – Ким приспустил очки, ―Ты даже побледнела.

― Грейс зовет нас к себе, прямо сейчас. Не знаю, что произошло, но ее тон меня пугает.

Грейс достался единственный люкс в этом неказистым отеле, и смотрелся номер весьма добротно: большая кинг-сайз кровать, кожаный диванчик, пушистый ковер на полу. Стены, увешанные картинами с эффектными видами Калифорнии, на потолке современная, явно дорогая люстра, похожая на гигантский алмаз.

Когда мы пришли, остальные «Муны» были уже в сборе. Они выглядели не лучше Кима: тайка с каким-то опухшим лицом и растрепанными волосами, Джейсон, весь изможденный, а Мин и вовсе словно засыпал на ходу. И в центре комнаты стояла Грейс с трясущейся рукой и крепко сжатыми губами.

― Что это такое, вы мне объясните? Что вы натворили этой ночью?!

Грейс швырнула свой смартфон в Тэхена, и он каким-то чудом его поймал. Пытаясь проморгаться от еще не сошедшего сна, он несколько секунд вглядывался в экран, хмурился, а потом растерянно рухнул на диван.

Остальные перехватили смартфон и теперь тоже пристально изучали информацию.

― Что стряслось? – обескураженно протянула я, но тут Грейс вырвала телефон теперь уже из рук Джейсона и закричала так, что сотрясся, наверное, весь Инглвуд.

― Какого черта вы творите!

Также громко не меняя тона, она начала читать с телефона, и от каждого слова мне становилось дурно:

«Сегодня ночью после оглушительного успеха на концерте Грега Стила группа «Moon Breath» знатно отметила свой триумф. В клубе «ArtMonsters» музыканты не стеснялись отрываться, а чтобы стало еще веселее, заправлялись дополнительно. Ранним утром сеть облетел ролик с участниками группы, на котором они активно долбят запрещенку. Чтобы не быть голословными, прикладываем видео. Вы ведь тоже видите дорожки белого порошка и фронтмена Ви, нависающего над столом? Что же, похоже, быстрый успех не на шутку вскружил голову молодым звездам».

Грейс запустила ролик.

Видео снимал кто-то сидящий сбоку, камера то и дело наклонилась ближе к столешнице. Заметно, что снимали исподтишка, объектив был направлен в сторону столика, за которым сидели ребята. Тэхен рядом с Лисой, они болтают и смеются. Юнги разлегся на диване, закинул ноги на спинку и что-то взахлеб рассказывает Джейсону. На фоне музыка, шум, разговоры. Естественно, ничего не разобрать. Через пару секунд двое наклоняются к столу, замирают, потом вскидывают головы и вновь заливаются смехом. На этом ролик обрывается.

— Ничего не хотите мне объяснить?

― Это неправда, – проговорил Ким пересохшими губами. — Полная чушь, там ничего такого нет! Мы просто отдыхали.

― Ты еще скажи, что это нейросеть постаралась, и на видео не вы, – злобно проговорила Грейс. ― Мы с вами давно, еще на заре сотрудничества обсуждали тему наркотиков: они под строгим запретом. Творите, что хотите, ищите вдохновение в чем угодно, но не под каким предлогом не притрагивайтесь к этой дряни. А вы что, погрелись в лучах славы и отпустили тормоза?

— Тэ прав, мы ничего не принимали, – запротестовал Юнги. — Пили – да, не отрицаю, причем очень много. До сих пор голова как чугунная сковорода. Но ни у кого из нас порошка с собой не было. Да откуда бы мы его взяли? Из Дублина с собой привезли? Так нас бы еще в аэропорту скрутили!

— Меня не волнует, откуда вы эту гадость достали! Тоже мне, проблема. Вы были в ночном клубе, между прочим, это заведение, «ArtMonsters» с плохой репутаций, там полиция регулярно рейды проводит, чтобы распространителей повязать. Это мне Джейк рассказал. Да-да, менеджмент Грега уже в курсе. Он тоже узнает очень скоро. При этом, если забыли, Грег Стил ведет активную деятельность по борьбе с наркотиками, помогает рехабам, постоянно участвует в социальных кампаниях. И тут это... Господи, о чем вы только думали!

— Там ничего не видно, – настаивал на своем певец. — Если ты не веришь мне, спроси остальных. Спроси любого, кто там был вчера: мы только пили, в основном шампанское и ром.

— Тэхен, ты как никто другой знаешь, что этот локомотив СМИ уже не остановить. Он промчится быстрее, чем мы что-то выясним или тем более кого-то спросим. В твитах вас уже окрестили любителями кокса и... – тут она пробежалась по строчкам на дисплее, ― нет, я не буду читать дальше, это выше моих сил!

― Надо во всем искать свои плюсы, – задумчиво проговорил Юнги. ― Черный пиар – тоже пиар. Раз мы попали во всем СМИ и блоги, значит, о нас будут много говорить: появится больше слушателей, подписчиков, хейтеров и защитников. Короче, нам это только на руку, повысим цитируемость, так сказать.

— А что, тоже верно! – неуверенно подал голос Джейсон.

— Вы зря так думаете, – отрезала Грейс. ― Сложившаяся ситуация плохо пахнет, и дело не только в Стиле и его жизненных приоритетах. Хотя ваша коллаборация и выступление на «Коачелле» теперь точно под большим вопросом... Но суть в другом: если вы правда думаете, что таким способом можно стать популярнее, то в будущем нам с вами не по пути. Я слишком дорожу своей репутацией, чтобы ввязываться в грязные игры и выстилать путь к славе скандалами, полосканием моего имени в СМИ и дорожками кокаина.

Помню, как за два дня до вылета в Калифорнию мы с Тэхеном сидели на балконе его арендованного лофта. В квартире, как всегда, царил кавардак (за который в основном был ответственен Джейсон), но на балконе было уютно сидеть под гирляндами желтых ретро-лампочек, устроившись в креслах-мешках с бутылкой красного вина. Мы мечтали о том, куда сходим в Лос-Анджелесе. Мечтали уместить в короткую поездку прогулки по Венис-Бич с его артистической атмосферой, заглянуть в бутики на Родео-Драйв, пройти от от богемного Сильвер-Лейка до шикарного Вест-Холливуда. Я представляла, как посмотрю в телескоп в обсерватории Гриффита и полюбюсь на бескрайние просторы города.

Но остаток поездки оказался похож на мем из серии «Ожидание ― реальность».

Вместо вальяжных прогулок по Эл-Эй мы молча собирали чемоданы: главной проблемой теперь стало улизнуть из гостиницы и не попасть под обстрел объективами журналистов. Парень вскоре взбодрился, но все же был очень задумчивым, без конца курил. Когда он с ожесточением и яростью запихивал гитару в чехол (молния никак не хотела поддаваться), я подумала, что он сейчас разломает инструмент.

― А ты что скажешь? Тоже веришь этим россказням? – нарушил наконец тишину.

Я застыла на месте.

― Не знаю, Тэ. Меня там не было.

― В смысле «не было»? Ты сомневаешься в том, что я чист?

― Говорю же, не знаю, – повторила я. ― Единственное доказательство – этот видеоролик, но он какой-то странный.

― Да на этом видео ни хрена не видно! Кажется, в один момент я просто наклонился, потому что Мин уронил свой бокал под стол и попал мне на ногу. Быстрое движение, стол стеклянный, полупрозрачный – мы с Лисой машинально посмотрели под ноги. Но какой-то придурок с дурацкого ракурса снял нас, и нам теперь нужно оправдываться. А с какой стати? Хотя, о чем это я: даже ты предпочитаешь верить всяким фейкам.

― Я не сказала, что верю! – возмутилась я. ―У меня голова кругом идет, хочется, чтобы эта поездка поскорее закончилась.

― Ты хоть раз видела меня обдолбанным? – спросил он.

― Нет, но мы и знакомы не так уж долго, – выпалила я, поймав его расстроенный взгляд.

Тот кинул сигарету в пепельницу, гневно раздавив ее, как жука-вредителя, ползущего к любовно выращенному урожаю.

― Послушай: что бы там Грейс не говорила, в одном я с ней солидарен: наркотики в нашей группе – это табу. Раньше я тебе об этом не рассказывал, но... В общем, мой дядя Джексон, мамин брат, еще в молодости связался с наркотиками. Это были отвязные девяностые, он попробовал марихуану, потом кокс, потом перешел на героин. И употребял, и распространял сам; это была большая боль для всей маминой семьи. Мама рассказывала, что каждый раз после скандалов с братом отец, мой дедушка, оказывался в больнице с сердечным приступом. Ближе к тридцати дядя встретил свою будущую жену и ради не решился завязать с дурью. Он долго лечился, годами лежал в рехабах и действительно в какой-то момент стал полностью чист. Как говорила мама, спустя несколько лет о его зависимости напоминали только шрамы и язвы на локтевом сгибе. Несколько лет дядя держался: начал небольшой бизнес, открыл свой автосервис, планировал с женой ребенка, но у них так ничего и не получалось... Потом с работой начались проблемы, дяде пришлось влезть в огромные долги, и беременность жены так не случилась... В общем, черная полоса затянулась.

― И что было дальше? – спросила я тихим голосом, смутно догадывалась, к чему тот клонит.

― Сначала он просто выпивал, что бы хоть как-то расслабиться, но этого было недостаточно. Потом случайно встретил (хотя я больше поверю, что он специально искал встречи) знакомого из прошлого, который все еще сидел на героине, тот предложил дозу и... Все покатилось по наклонной. Но теперь дядя терял не только здоровье, но и все, что было нажито за предыдущие годы. Сначала ушла жена, потом пришлось окончательно закрыть бизнес. Однажды дядя Джексон на фоне депрессии в очередной раз затянулся, но не рассчитал дозу. Его пытались откачать, но он, пробыв несколько дней в коме, так и умер, не придя в сознание. Ему было тридцать шесть лет.

— Какой ужас, – выдохнула я.

― Я помню его плохо: он редко бывал у нас в гостях, да и мы часто переезжали. Но из каких-то обрывков воспоминаний у меня складывается образ красивого здорового мужчины, на первый взгляд сильного, но на самом деле оказавшегося беспомощным перед огромным злом. И это зло! Теперь понимаешь, почему эти обвинения абсолютная выдумка? Стал бы я, зная свою семейную историю, даже смотреть в сторону этой дряни?

Я подошла и приобняла за плечи.

— Прости, прости. Понимаю, как тебе горько и обидно сейчас все это читать. Но ничего, ведь мы справимся, правда?

― Конечно, справимся, – он взял мои ладони в свои и приложил их к щекам. — Но мне плевать, что там пишет пресса или какие-то тупые блогеры, меня расстраивает то, что вы с Грейс мне не доверяете. А общественное мнение это ерунда: сегодня гремит один инфоповод, завтра другой. Я выше этого.

― А что насчет меня? – вздернула подбородок. ― Обо мне ты подумал?

― Ты о чем? – нахмурился он.

― О своей репутации. Обо мне в интернете тоже пишут всякие гадости и небылицы, если ты не в курсе. Я никогда не вела активно соцсети, но сейчас даже зайти туда не могу. Ты правда ни о чем не знаешь?

Мне не хотелось затрагивать больную тему вот так, в одной связке с разговорами о фейках, и дяде. Но обида уже давно жгла горло и сковывала дыхание толстыми железными цепями.

Тэхен отвел взгляд, запустил руку в волосы, встряхнул головой. После небольшой паузы он, наконец, подал голос.

― Знаю, конечно. Просто...

― Что «просто»? – выдохнула я. ― Ты знаешь, и никак не собираешься на это реагировать?

― А как я должен реагировать? Понимаю, что ты не привыкла к такому вниманию и тебе все это кажется диким, но на самом деле нет повода для беспокойства. Как любит говорить моя бабушка: собаки лают, караван идет.

— То есть ты считаешь, что на эту проблему даже не стоит обращать внимания? – разочарованно протянула я.

― А что ты предлагаешь с этим делать? Сейчас у любого человека есть доступ в интернет, и что теперь, реагировать на все, что постят умалишенные? Это бред, Джен. Про меня тоже всякое пишут и говорят, но мне плевать.

Я отвернулась к окну, сжимая в руках куртку, которую собиралась затолкать в рюкзак.

Неужели он совсем не слышит меня?

― Хочу сказать, что, конечно, не допущу хейта в твою сторону, – голос стал мягче, ― Но, пойми, эта проблема не стоит и выеденного яйца. Со временем научишься справляться с негативом и не реагировать на чужие мнения. Да, у публичности есть побочные эффекты. Одно неверное движение, и страдают все. Но сейчас все забывается моментально: любой скандал отправляется в мусорную корзину, как только на горизонте появляется новый. Нужно просто не поддаваться на провокации и не проявлять слабость в пик скандала.

― А если мне не хочется этого? Если я не мечтала о том, что буду читать гадости о себе и своей семье, а потом стараться делать вид, что мне все пофигу? Что, если я так не могу?

Вопрос повис в воздухе, но так не получил ответа.

Время на сборы пролетело так быстро, что мы сначала опоздали на автобус, а затем приехали в аэропорт за пятнадцать минут до завершения посадки. Возле аэропорта столпились журналисты, поклонники группы и просто зеваки. Грейс, несмотря на всю хрупкость своего тела, уверенно двинулась вперед, протискиваясь через коридор папарацци и волоча за собой остальных ребят.

Ким, кутаясь в длинный черный плащ с белыми кожаными вставками, прижимал меня к себе, словно пытаясь пригвоздить к своему телу, я же успела только накинуть на голову капюшон, который постоянно пытался слететь от порывов ветра.

Путь до зала вылета казался бесконечным, но мы его преодолели и выдохнули только тогда, когда поднимались по трапу ― на рейс, следующий домой, в Дублин.

Коачелла — фестиваль музыки и искусств в долине Коачелла, также известный как Коачелла-фест или просто Коачелла - трёхдневный музыкальный фестиваль, проводимый компанией Goldenvoice в городе Индио, штат Калифорния.