29's

В Лос-Анджелес предстояло лететь двенадцать часов: это был мой самый длительный полет в жизни и самый дальний на сегодняшний день. Прошлый, в Париж, был совсем недавно, и тоже с группой.

В отличие от меня ребята авиаперелетам были вполне привыкшие. В салоне они сразу расслабились: распивали крафтовое пиво, без конца о чем-то шутили, напевали Элвиса, Кренберриз и Нирвану.

Я расположилась между Тэхеном и Грейс, вцепившись в подлокотники кресла и пытаясь унять нарастающее волнение. На сердце лежал тяжелый груз, и мне никак не удавалось от него избавиться.

Еще пару дней назад я виновато смотрела на мистера Тейлора и понимала, что не оправдала его ожиданий.

— Сейчас мне в твоей работе почти все нравится. На мое «почти» не обращай внимания, это мелочи, которые нужно скорректировать, затем отправим статью в публикацию. К середине июня пошлем в журнал небольшое эссе, а затем выступишь на ежегодной летней конференции в Стерлинге. Думаю, к этому времени вопрос о стажировке будет решен.

― Подождите, мистер Тейлор…

— Ах, да, еще один момент: собеседование. Оно пройдет в два этапа, первый – самопрезентация. Нужно просто записать видео себе длиной в минуту-полторы. Расскажешь о своих работах, достижениях, публикациях и в конце добавишь, для чего тебе нужна стажировка. Не волнуйся: это чистая формальность, тебе не составит труда. Второй этап – онлайн-собеседование, короткий разговор с представителями Стерлингского университа. Опять же, там не будет вопросов, в которых ты не подкованная или не уверена. Не сомневаюсь, что все пройдет гладко. О датах и дедлайнах я сообщу позже. Эй, ты чего погрустнела? Что-то стряслось?

Я сидела молча, опустив глаза в пол. Мне было страшно взглянуть научному руководителю в лицо и сказать правду. Но и тянуть больше нет смысла, ведь он рано или поздно узнает, что в ближайшее время никуда поехать не смогу.

— Понимаете, мистер Тейлор… В общем, планы немного изменились. Скорее всего, я не поеду на летнюю стажировку.

― В каком смысле? – преподаватель опустился в кресло передо мной.

Нас отделял довольно узкий стол, но по моим ощущениям, сейчас я находилась в самой дальней точке земного шара, и это расстояние росло с каждой секундой.

— Дело в том, что я… Мне нужно… – подходящие слова никак не приходили на ум. ― В общем, скоро я уезжаю в Калифорнию в качестве менеджера группы Moon Breath, – выпалила я на одном дыхании.

Мистер Тейлор удивленно поднял бровь.

— Но ты ведь в шаге от летней стажировки. У тебя готова статья в самое крупное ежегодное издание по социологии. Остались формальности, и ты что, вот так берешь и все отменяешь?

― Я знаю, что получилось не очень хорошо, но обстоятельства сложились иначе.

Я принялась путанно объяснять события, произошедшие за последние недели. Рассказывала про новую работу, про помощь группе и предстоящий концерт Грега Стила. Но чем дольше говорила, тем отчетливее осознавала, насколько несерьезно для Тейлора звучали мои аргументы.

― Дженни, ты понимаешь, что тебя вот-вот затянет в пучину, из которой потом будет сложно или вообще невозможно выбраться?

― Что вы имеете в виду?

Тейлор медленно снял очки, потер переносицу и вышел из-за стола. Немного помявшись на месте, подошел к панорамному окну с помутневшими стеклами, задумчиво посмотрел куда-то вдаль.

― Не думай, я все понимаю. Новые впечатления, новые знакомства, друзья. Любовь, в конце концов. Да-да, я не слепой, не первый день живу на земле и все прекрасно понимаю. Но нельзя забывать о себе. Ты говоришь, что группе выпал невероятный шанс на поездку в Калифорнию, а о своем шансе ты забываешь. Ставишь их интересы превыше своих.

― Это не так. Я понимаю, сколько вы для меня делаете, мистер Тейлор и очень вам благодарна. Я не собираюсь отказываться от своих целей и буду дальше продолжать учиться. Да, этим летом мне придется отказаться от стажировки, но от остальных планов-то не отказываюсь. Я сумею совмещать и работу с группой и учебу, чтобы благополучно окончить Тринити. Ничего не изменится, обещаю!

— Уже изменилось, – покачал головой мистер Тейлор. — Ты начала пропускать лекции, не проявляешь активность на семинарах, затянула с подготовкой статьи настолько, насколько смогла. И это только начало, Дженни, поверь. Я давно знаком с семьей Кима, я ведь раньше упоминал об этом? Не думаю, что он захочет, чтобы ты все время разрывалась между учебой и отношениями, однажды придется сделать выбор. Парень тщеславен: он мечтает, чтобы ему принадлежал весь мир. И ему нужно будет все твое внимание и вовлеченность. Сейчас тебе кажется, что ты попадаешь в водоворот приключений, любви и популярности. Но у подобных решений может быть слишком высокая цена.

― Я обещаю, что после Калифорнии буду работать с утроенной силой, – проговорила пересохшими губами. — Группа и… Отношения никак не отразятся на моих успехах.

Преподаватель повернулся и посмотрел на меня таким усталым взглядом, что я поняла: он и на йоту не верил моим словам. Да что там он, я сама в глубине души сомневалась в данных обещаниях.

В самолете отлично работал вай-фай, и, чтобы скоротать время, я принялась листать ленту «Фейсбука». Атаки на закрытую страницу пока прекратились, но никому не мешало тегать мой аккаунт в разных постах и сообществах.

В музыкальном блоге я увидела новость о выступлении «Мунов» в Калифорнии, спустилась в комментари. Даже там не упускали возможности оставить едкие комментарии в мой адрес, намекая что я в группе не более чем обслуга и меня взяли разве что в качестве уборщицы. Не забыли проехаться по внешности, бедности и даже болезни Кая. Последнее не на шутку меня вывело из себя.

― Не могу больше читать о себе эти гадости и в соцсетях и блогах, – пробормотала я. ― Мало того, что меня поливают грязью, так теперь еще и на брата моего переключились. Когда нас оставят в покое?

— Они ждут твоей реакции, – бесстрастно прошептала Грейс, посмотрев через плечо на экран. ― Пока не отреагируешь, попытки тебя задеть не прекратятся. Поклонники группы – это в основном молодые люди, безбашенные, гиперактивные подростки. Девочки, мечтающие, чтобы такие парни как Ви, Юнги или Джейсон обратили на них внимание. Парни, пускающие слюни на Лису. И тут ты: возникшая из ниоткуда, простая девушка, не блогер и не певица, не инстадива и даже не стримерша. Для них ты подходящая подушка для битья, чтобы выплеснуть все негодование и обиду, что в этот момент он обнимает тебя, а не любую из них.

Я закусила губу и посмотрела на парня, безмятежно спящего в соседнем кресле с эйрподсами в ушах. Он провалился в сон сразу после взлета, ведь вчера они с группой репетировали допоздна и разошлись глубоко за полночь. Этому предшествовали несколько бессонных ночей, утверждения плейлиста, оттачивание вокала, смена аранжировок. А первое правило перед успешным концертом, как говорит Тэ — полноценно выспаться накануне. Теперь нужно было как следует наверстать дефицит сна.

― Но разве не правильнее вообще не реагировать на буллинг? Нам еще в начальной школе говорили, что лучше не поддаваться на провокации.

― Если тебя травит одноклассница-переросток, то да, возможно, не стоит реагировать. Но ребята с каждым днем становятся все более известными, а с публичных людей и их окружения совсем другой спрос. И ты, волей-неволей, тоже в это вовлечена. Хорошо, если у тебя получается делать вид, что ничего не происходит и держать лицо. Только рано или поздно придется реагировать.

― А Тэхен? Он ведь тоже должен что-то заявить? Или он не читает соцсети?

― Не знаю. Спроси у него сама, разве вы не вместе? Возможно, он просто не придает этому большого значения, – понизила голос Грейс, понимая, что тот может проснуться в любой момент. ― Поверь мне на слово: даже если он будет каждый день кричать во всеуслышание, как сильно тебя любит, и что ему никто больше не нужен, отношение публики к тебе от этого не измениться. Хотя, нет – тебя станут ненавидеть еще больше.

Мы приземлились в Лос-Анджелесе на закате. Спускаясь по трапу, я залюбовалась медово-розовым небом: луч солнца, как световой меч джедая, безжалостно разрезал синеву.

В аэропорту нас встретили представители продюсерского центра Стила ― невысокий мужчина средних лет с наметившейся лысиной. Завидев нас, он тут же ее прикрыл бейсболкой с эмблемой «Майами Долфинс».

— Значит, вы те самые рокеры из Дублина? Добро пожаловать в «ЭлЭй», – скрипучим голосом сказал он, пожимая руку Киму. ― Черт, какие же вы все молодые, почти дети!

Грейс усмехнулась и очаровательно улыбнулась нашему встречающему.

― Джейк Эверс, – запоздало представился он. ― Сопровожу вас в отель и на репетиционную базу. И вообще, если что-то будет нужно, первым делом обращайтесь ко мне: разрулю любые вопросы.

― Первый вопрос! – поднял руку Тэхен, ― Когда можно будет увидеться с Грегом?

― Воу-воу, полегче, парень, – засмеялся Джейк. ― Не успели сойти с самолета, а уже требуете Грега! К нему так просто не подобраться, он персона закрытая. Его точный график известен только его личным менеджерам.

― А вы разве не менеджер Грега? – спросила Лиса.

― Нет, я работаю на его лейбле, но не близко к телу суперзвезды. Про Грега сложно что-то сказать... Он может приехать за десять минут до концерта, начать на час позже, а после сразу же улететь в другую точку земного шара. Ну, что, есть еще вопросы?

― Когда мы сможем что-нибудь перекусить? – умоляющим тоном спросил Юнги. ― Еда в самолете мне не понравилась, и я дико голодный!

― Вот это другое дело, – кивнул Джейк, промокнув покрывшийся испариной лоб платком. ― Сейчас сядем в автобус, через пару часов будем на месте, и вы сразу сможете пообедать.

― Что, еще ждать два часа? – выдохнул от возмущения гитарист. ― Да вы издеваетесь, честное слово.

― А что, ты не в курсе, что Инглвуд не примыкает к аэропорту? – подмигнул Джейк, ― ну все, ребят, погнали.

Темп казался бешеным!

Вот мы выходим из аэропорта, вот уже садимся в автобус, раскрашенный в веселенький желтый цвет и украшенный солнышками и логотипами газировки. Картинки за окном автобуса менялись с потрясающей скоростью.

Я завороженно смотрела, то и дело щипала себя за локти и за коленки, проверяя, сон это или явь. Рядом сидящий Тэхен пребывал в настоящем экстазе от восторга. В конце концов, ребята не выдержали накала эмоций и принялись распевать свои хиты. Я положила голову на плечо Кима и закрыла глаза, вслушиваясь в их веселые и полные энергии голоса.

***

Нас разместили в трехэтажной гостинице, больше похожей на придорожный мотель. Из каждого номера выход был прямо на лестницу и улицу. Отличало только то, что гостиница находилась в центре Инглвуда, а не где-нибудь у обочины трассы. Никаких роскошеств, все лаконично и по-спартански сурово: кровати, пара тумбочек, шкаф и мини-холодильник. Единственное, что мне действительно понравилось ― панорамные окна, из которых открывался вид на утопающий в зелени спокойный городок, утыканный небольшими коттеджами и садами.

Первым делом я забежала в душ ― ужасно хотелось освежиться после нескольких часов поездки. Позже, закутавшись в пушистое желтое полотенце, вышла на маленький балкончик, где с трудом могли поместиться два человека. На балконе, облокотившись на перегородку, курил Тэхен.

Тело обдал прохладный воздух, по коже пробежала волна мурашек.

― Знаешь, я падала от усталости, но после душа чувствую прилив бодрости. Кстати, думала, ты ко мне присоединишься, – кокетливо намекнула я.

― Прости, задумался и простоял так не знаю сколько. После дороги голова кругом идет.

― Понимаю, а еще смена часовых поясов взрывает мозг, – вздохнула я. ― Может, скорее ляжем спать?

Тот потушил сигарету и протянул ко мне руки.

― Ты здесь замерзнешь, – мягко произнес он, поглаживая меня по спине. ― Пойдем в комнату. Кстати, если даже до этой минуты и хотел спать, то теперь, глядя на тебя, могу думать только об одном. У тебя ведь под полотенцем ничего нет, верно?

Он подхватил меня на руки, на ходу срывая единственную преграду ― полотенце — и покрывая меня поцелуями: шею, ключицы, плечи…

Мне мгновенно стало жарко, захотелось раствориться и сосредоточиться только на внутренних ощущениях.

Несмотря на быстрое начало, парень  не торопился, предпочитая всячески дразнить и распалять меня. Когда я оказалась на кровати, он стал медленно целовать живот, опускаясь все ниже, до тех пор, пока не добрался до заветной точки. Я согнула ноги в коленях и закусила губу, пытаясь сдерживать себя. Но вскоре поняла, что в этом нет смысла: мне никогда не было так хорошо и приятно, как здесь и сейчас. Надеюсь, в гостинице стены сделаны не из фанеры, и хоть какая-то шумоизоляция есть, иначе завтра мне точно придется краснеть перед остальными…

Не знаю, сколько времени прошло: я потеряла ему счет. Но городок практически полностью погрузился в темный покров ночи, только редкие огоньки и слабые свечки фонарей горели где-то вдалеке. Вспотевшие, мы лежали на смятых простынях, все еще не восстановив сбившееся дыхание. Я приподнялась на локтях и нежно провела по крепкому литому плечу.

― Завтра начнутся сумасшедшие деньки… Репетиции, саундчеки, интервью.

― Надеюсь, нам удастся поездить по Калифорнии… Посмотреть Лос-Анджелес, в конце концов. Этот Джейк засунул нас сегодня в автобус, как будто повез первоклашек на школьную экскурсию.

― Мне он показался очень суетливым. И как-то очень снисходительно обращался с вами.

― Скорее всего, не верит, что мы зайдем публике Стила. Думает, наверное, что мы какая-то местечковая группа, потолок которой – ирландский паб.

― Что же, тогда его ждет много приятных открытий.

Тэхен тоже приподнялся, едва улыбнулся, хоть и выражение его лица было встревоженным. Потом, полностью обнаженный, подошел к окну и сел, привалившись спиной к стене. Лунный свет аккуратно подсвечивал контуры его тела, безупречного и высеченного из мрамора, словно древнегреческая скульптура.

― Тебя что-то беспокоит? – спросила я.

Он помотал головой, все еще напряженно глядя в пустоту.

― Я заметила, что в сет-листе нет ни одной песни на итальянском.

― Да, так и есть.

― Почему?

― Очевидно же: здесь не та публика. Они не поймут. Песни на английском более универсальные, а итальянские – это слишком личное.

― И на каком же языке тебе легче петь?

― Легче? – усмехнулся. ― Не знаю, не думал об этом в таком ключе. Когда выхожу на сцену, то музыка льется сама собой, я пою как будто дышу. А на каком языке, неважно.

― С тобой точно все нормально? Я же вижу, что ты напряжен?

Я обернулась простыней, на цыпочках, крадучись, приблизилась и опустилась рядом с ним.

― Не знаю, что со мной, Джен. С одной стороны мне нравится, что нас заметили и пригласили, с другой, мне дико страшно. Страшно, понимаешь?

Он что-то начал искать глазами ― очевидно, пачку сигарет, но я помотала головой, с курением надо завязывать. Накрыла его частью своей простыни и тихо сказала.

― Бояться – это нормально. Ставки растут, ваша популярность тоже. Ты чувствуешь больше ответственности. Ничего не боятся только бездари или сумасшедшие.

― Да, только этой ответственности стало слишком много. В группе все на меня смотрят с надеждой, ждут от меня решений, и если накосячу я, то виноват будет целый состав. Хреново от того, что не знаю, правильным ли путем иду, а чем больше сомневаюсь, тем сильнее себя за это корю. Ну, какой я фронтмен, если не уверен в своих силах? Если бы выступал сольно, еще куда ни шло: опозорился, отвечай за свои поступки сам. А так могу подвести всех, включая Грейс.

― Но почему ты боишься кого-то подвести? От тебя же все в восторге, вы собираете полные залы, вас вызывают на «бис» ? Или… Это снова из-за отношения отца?

― Фиг знает, — дернул плечом. ― Проблема в том, что я всегда собой недоволен. Мне ВСЕГДА кажется, что я могу петь гораздо лучше. И эти сомнения разрывают изнутри, портят самые кайфовые моменты.

― Не переживай: на сцене это незаметно. Ты же сам говоришь, что музыка захватывает тебя и льется сама.

― Ага, так и есть. Но потом начинаю прокручивать в голове каждое выступление, ищу косяки (и, конечно, нахожу). Впадаю во фрустрацию до следующего концерта, и так по кругу… И знаешь, чего я боюсь больше всего? Что однажды гребаный страх кажется сильнее меня, и я не смогу петь. Просто выйду на сцену и замру около микрофона. Причем это может произойти в любой момент, возможно даже на разогреве у Стила. Представляешь, что тогда будет?

— Помнишь, как тогда в Париже ты поддержал меня во время панической атаки? Мне помогло тогда то, что ты был рядом, потому что чувство одиночества усиливает страх. Именно так: помогают не только глоток воды или глубокое дыхание. Помогает осознание того, что тебе в любую секунду помогут. И если даже однажды такой ступор случится с тобой – в чем я сомневаюсь, потому что ты уже доказал, что профи, так вот, помни, что все близкие вокруг тебя поддерживают. И ребята из группы – это не только ответственность, но и дружеское плечо. Такое огромное, широкое, готовую стать опорой в любую минуту. Еще есть Грейс: ты сам не раз говорил, что она вам как мама. И есть я, и я в тебя верю. Верю, что твой талант и энергия победят любой страх.

Я сжала его руку.

Он наклонился и поцеловал меня, накрыв мои губы своими. Мы целовались долго, укрывшись, обнаженные, одной простынкой на двоих.

― Знаешь, как я понял, что у нас все-по настоящему? Только тебе я не боюсь признаваться в своих слабостях.